Организатор атомной эпохи
Борис Ванников – человек, который соединил науку и производство
Продолжая рассказ о людях, на первый взгляд не связанных с наукой, но сыгравших большую роль в становлении атомной отрасли, нельзя обойти фигуру Бориса ВАННИКОВА. Как только не называли его: «ядерный нарком», «секретный министр»... Его потрет есть на фреске на железнодорожном вокзале Екатеринбурга – он сидит за одним столом с Курчатовым, а за окном видна Белоярская АЭС.
Борис Львович был первым, кто в 1945 году возглавил атомную отрасль, когда и отрасли ещё не было. В атомном проекте он не занимался теорией и не работал в лабораториях, но решал все вопросы производства, снабжения и координации работ. Был тем, кто превращал научные решения в работающую промышленную цепочку. Он работал на стыке науки, промышленности и государственной власти, где требовалась не только компетентность, но и умение принимать решения под давлением.
Путь к своему делу
Борис Львович родился 7 сентября 1897 года в рабочем посёлке Биби-Эйбат под Баку. Его отец, рабочий нефтепромысла, относился к самой низкооплачиваемой категории, и окончив только начальную школу, Ванников начал работать там же. Работать и учиться было непросто, но в 16 лет он поступил в Бакинское механико-строительное техническое училище, продолжая трудиться слесарем на буровой, затем рабочим на заводе.
В 1918 году добровольцем пошёл в Красную армию и прошёл Гражданскую войну. И снова делал это одновременно с получением образования: окончил Бакинское политехническое училище, затем учился в Тбилисском политехническом институте.
В 1920 году Ванников переехал в Москву: его пригласили на работу в Наркомат рабоче-крестьянской инспекции. И тут он снова учился – в Московском высшем техническом училище им. Баумана. Это решение во многом стало для него судьбоносным: здесь давали не только инженерные знания, но и понимание того, как устроено промышленное производство.
С середины 1920-х годов началась его быстрая карьера в промышленности. Ванников занимал руководящие должности на крупных предприятиях, от Люберецкого завода сельскохозяйственного машиностроения до Мотовилихинского артиллерийского завода, поднимал промышленность там, куда направляли. В 1933 году возглавил Тульский оружейный завод, где развернул массовое производство новых видов стрелкового оружия, в том числе пистолета ТТ.
К концу 1930-х годов он уже входил в высшее звено управления оборонной промышленностью: в 1937-м стал заместителем наркома оборонной промышленности, а в 1939-м – наркомом вооружения СССР. За этим стремительным ростом в первую очередь стояла репутация эффективного организатора, умеющего запускать производство и доводить сложные задачи до результата.
Оружие как система
Как наркому вооружения, Борису Ванникову поставили важную задачу: подготовить оборонную промышленность к предстоящей войне. В то, что она начнётся всего через два года, не верили, но все понимали – война будет. Под его руководством заводы учились производить новые образцы вооружения и делать производство массовым. Речь шла не только о разработке, но прежде всего о запуске серийного выпуска – сложной задаче, требующей координации заводов, конструкторских бюро и поставщиков.
Параллельно шла модернизация заводов, расширялись мощности, готовились кадры. По предложению Бориса Львовича при механическом институте открыли высшие технические курсы, где готовили руководителей-практиков, внедряли новые специальности. Число студентов всех технических факультетов выросло в четыре раза.
Его стиль управления был требовательным и прямым: от подчинённых он добивался выполнения задач вне зависимости от обстоятельств. Именно этот опыт управления сложной производственной системой впоследствии и привёл его к руководству в совершенно новой атомной промышленности.
Цена несогласия
В июне 1941 года, за две недели до начала войны, Борис Ванников был арестован. Что конкретно послужило поводом для уголовного дела, а также как ему удалось избежать расстрела, современники Бориса Львовича в своих воспоминаниях описывают по-разному – полной ясности в этой истории нет. Например, сын Лаврентия Берии Серго утверждал, что его отец спас Ванникова, приказав задержать исполнение приговора. Официально известно, что его признали участником «заговора генералов». Сам же он связывал свой арест с принципиальной позицией по вопросу перевооружения танков.
В своих «Записках наркома» Ванников вспоминал, что незадолго до ареста на одном из совещаний он вступил в принципиальный спор сначала с Андреем Ждановым (в то время вторым человеком в стране после Сталина), а затем и с самим Иосифом Виссарионовичем. Обсуждалось предложение об установке на танки старых образцов орудий большего калибра. По мнению специалистов, которое отстаивал Ванников, такие решения были технически неверны и могли привести к серьёзным последствиям. Руководство считало иначе. После нескольких острых совещаний решение об установке нового вооружения утвердили, а Ванников вскоре был арестован.
Заключение продлилось недолго. «Спустя менее месяца после нападения Германии на нашу страну мне в тюремную одиночку было передано указание Сталина письменно изложить свои соображения относительно мер по развитию производства вооружения в условиях начавшихся военных действий…» - напишет Борис Ванников в мемуарах. О реальном положении на фронте в тот момент он мог только строить догадки. Допускал лишь локальные неудачи и не знал, подтвердились ли или опроверглись те решения, с которыми он не соглашался, но своё видение по этому вопросу изложил.
Его привезли к Сталину прямо из тюрьмы. Тот держал записку в руках и сказал: «Ваша записка прекрасный документ для работы наркомата вооружения. Мы передадим её для руководства наркому вооружения». Затем добавил: “Вы во многом были правы. Мы ошиблись… А подлецы вас оклеветали…”».
Он вышел из кабинета уже не как подследственный, а как человек, которому предстояло немедленно вернуться к работе. В наркомате вооружения его восстановили с понижением до заместителя наркома, но одновременно выдали своеобразную «охранную грамоту» за подписью Сталина: «ГКО удостоверяет, что товарищ Ванников Борис Львович был временно подвергнут аресту органами НКВД, как это выяснено теперь, по недоразумению. Т. Ванников должен немедленно приступить к работе в качестве заместителя наркома вооружения».
Заводы вместо фронта
Нужно было выполнить небывалую задачу: в кратчайшие сроки перенести сотни предприятий на восток страны и заново развернуть производство. В условиях нехватки времени, транспорта и людей, оборудование демонтировали, грузили в эшелоны и отправляли на Урал, в Сибирь, в Среднюю Азию. На новых местах заводы часто ставили буквально в чистом поле без готовых корпусов, с минимальной инфраструктурой.
Ванников отвечал за то, чтобы этот процесс не остановил выпуск вооружения. Производство нужно было не просто сохранить, а нарастить. Уже в 1942 году предприятия, переброшенные в тыл, начали выходить на плановые показатели. Не хватало металла, оборудования, квалифицированных рабочих. Решения принимались на месте, часто без возможности долгих согласований. Ванников выстраивал систему, в которой каждый участок был включён в общий процесс, а срывы сроков становились исключением, а не правилом.
Параллельно продолжалась модернизация производства. Осваивались новые образцы вооружения, совершенствовались технологии, сокращались сроки изготовления. Предприятия, которые только недавно возобновили работу, начинали давать фронту всё больше продукции. К середине войны оборонная промышленность не только восстановилась после эвакуации, но и значительно увеличила выпуск вооружений. К концу войны – выдала фронту свыше миллиарда комплектов боеприпасов: результат, за который Ванников получил звание Героя Соцтруда и орден Ленина.
Рождение отрасли
Но главная страница его жизни открылась 18 августа 1945 года. В Кремле шёл разговор о том, кому поручить создание атомной бомбы. Берия предлагал замкнуть всё на НКВД. Ванников, не успевший даже прочитать отчёты об американском проекте «Манхэттен», возразил, исходя из своего опыта: «Задача национального масштаба не может быть делом одного ведомства. Нужен специальный комитет и промышленная сеть». 30 августа 1945 года Бориса Ванникова назначают начальником Первого главного управления и председателем научно-технического совета ПГУ, которые были образованы для руководства организацией атомной промышленности.
Впоследствии он вспоминал: «На мой аргумент, что я не учёный, Сталин засмеялся и сказал: “Вот новость, а мы и не знали! Что ж вы так долго не раскрывались в этом?”. Это был для меня поистине урожайный назначениями день, сразу три должности. В течение двух часов в дополнение к должности наркома боеприпасов я получил назначение председателя учёного совета, заместителя председателя Специального комитета и нечто вроде наркома по атомной энергии. Конечно, такой день стал для меня памятным на всю жизнь».
В атомном проекте Борис Ванников оказался в постоянном взаимодействии с ведущими физиками и научным руководителем проекта Игорем Курчатовым, но задачи были разными: учёные отвечали за теорию и расчёты, Ванников – за то, чтобы эти расчёты можно было реализовать в металле. Это требовало постоянного диалога. Научные решения часто предполагали сложные и ещё не отработанные технологии, а промышленность не всегда была готова их сразу принять. Ванникову приходилось искать баланс, не снижая темпов работы. По воспоминаниям участников проекта, он быстро вникал в суть научных проблем и задавал конкретные вопросы, от которых зависело дальнейшее движение работ. Его интересовала не теория сама по себе, а то, как её можно воплотить: какие материалы нужны, какие мощности, какие сроки реальны.
Эта работа требовала ещё одного: заставить промышленность работать по новым правилам. Технологические требования учёных часто казались избыточными и трудновыполнимыми, но именно Ванников добивался того, чтобы они соблюдались в полном объёме.
Юлий Харитон отмечал и стиль его работы: постоянное требование точной фиксации всех деталей, многократные проверки надёжности процессов. Это доводило специалистов до предела, но именно так выстраивалась система, в которой ошибка становилась маловероятной.
При этом Ванников, сам прошедший через арест, ценил людей и понимал, что работа такого масштаба не обходится без ошибок. Случались аварии, срывы сроков – всё делалось впервые. Когда Лаврентий Берия требовал наказать «виновных», Ванников нередко вставал на их защиту. Но это не означало мягкости. К тем, кто, по его мнению, работал вполсилы, он был суров. В воспоминаниях сохранились эпизоды, когда за волокиту он мог переселить нерадивого инженера из относительно благоустроенного временного жилья в барак и так же быстро вернуть обратно, если человек менял отношение к делу.
Так выстраивалась связка, без которой проект не мог двигаться вперёд: научная идея – инженерное решение – промышленное воплощение. В этой цепочке Ванников занимал центральное место, соединяя разные уровни работы в единую систему.
На испытании атомной бомбы Ванников не присутствовал: 29 августа 1949 года он перенёс тяжёлый гипертонический криз и лежал в московской больнице. Но именно за создание атомной бомбы Борис Львович получил вторую звезду Героя Соцтруда, хотя по положению о награде получить это звание можно было лишь один раз.
В июне 1953 года ПГУ было реорганизовано в Министерство среднего машиностроения. Борис Ванников стал первым заместителем министра и продолжил курировать работы по совершенствованию ядерного оружия и созданию термоядерного. За создание водородной бомбы в 1954 году Борис Львович стал трижды Героем Соцтруда.
В Минсредмаше он работал до марта 1958 года, когда его сменил Михаил Первухин. В 61 год вышел на пенсию. Скончался 22 февраля 1962 года – не выдержало сердце.
Татьяна Козлова, по данным из открытых источников