Профессия – видеть
Что общего у реактора, фотографии и искусственного интеллекта? Об этом мы поговорили с Сергеем Теном
Он одинаково спокойно рассуждает о реакторах, фотографии, восточной философии и искусственном интеллекте – кажется, для него всё это части одной большой картины мира. Накануне Дня фотографа 12 июля нашим гостем стал сотрудник Управления коммуникациями Белоярской АЭС, дизайнер и фотограф Сергей ТЕН. Он рассказал, почему не жалеет о плёнке, зачем фотографу понимать устройство реактора и чему искусственный интеллект может научить человека.
– Сергей, многие знают Вас как фотографа Белоярской АЭС. А как вообще началась эта история?
– Наверное, с фотоаппарата. Когда я учился в школе, лет в 12-13, отец купил мне «Зенит ТТЛ». По тем временам он считался достаточно крутым, его цена была сопоставима с зарплатой инженера. Если считать становление фотографа с момента появления первого фотоаппарата, то именно тогда всё и началось.
– И Вы начали снимать всерьёз?
– Нет, – улыбается Сергей. – У меня просто появился инструмент, но особого понимания, что с ним делать, не было. И мне, естественно, хотелось научиться им пользоваться.
Наставника у меня не было, ни в какой кружок не ходил – учился сам. Очень большое влияние на меня оказали работы других фотографов – они формировали мой взгляд на кадр, на способ съёмки. Я смотрел фотографии, какие-то идеи брал для себя как образцы, чтобы потом попробовать сделать что-то похожее уже в своих снимках.
Вообще сложно назвать какой-то момент, когда можно сказать: вот теперь я научился. Всё происходит постепенно. Где-то что-то прочитал, где-то увидел интересный приём, где-то попробовал сам.
– То есть фотография начиналась как увлечение?
– Да. Причём потом она вообще почти исчезла из моей жизни. У меня многие увлечения развиваются циклично. Что-то может захватить очень сильно, потом на годы сойти на нет, а через много лет, иногда даже через десятки лет – вспыхнуть снова.
– Кто Вы по первой профессии?
– Свою карьеру я начинал в СФ НИКИЭТ – сейчас это Институт реакторных материалов. До этого успел поработать в банке инженером-программистом, но вскоре ушёл в Институт. Там моя работа была связана не с графическим дизайном, а с инженерной графикой. В институте работал мой отец, разрабатывал экспериментальные каналы, которые загружались в реактор для проведения материаловедческих исследований. А я по его сборочным чертежам выполнял деталировку. Некоторые модели строил в трёхмерном виде, чтобы их можно было показывать заказчикам.
– А где такому учат?
– Вообще способов научиться – много. Можно пойти в учебное заведение, можно читать литературу, смотреть примеры, пытаться самостоятельно что-то повторять. Конечно, второй путь менее эффективен, чем обучение у настоящих мастеров, но он тоже приводит к определённым результатам. Мой путь – комбинированный.
У меня два образования. Первое – среднеспециальное по направлению «Автоматизация теплоэнергетических процессов на атомных станциях». Второе – высшее, «Вычислительные машины, комплексы, системы и сети». В нынешней работе мне оно косвенно пригождается: всё-таки связано с программированием, компьютерами, различными программами. Ведь когда ты осваиваешь какой-то навык, потом можешь применять его в самых разных областях жизни.
– Получается, сегодняшняя работа объединяет и Ваше увлечение, и первые профессиональные навыки?
– Наверное, да. Вообще в жизни всё очень тесно переплетается. Навыки, которые ты получил в разные периоды, могут неожиданно сложиться вместе и начинают определять то, чем ты занимаешься.
– А изначально работать кем хотелось – инженером или дизайнером, фотографом?
– Дизайн тоже сначала был просто увлечением. Это было ещё в эпоху первых компьютеров, «Пентиумов». Тогда графические программы работали очень медленно, чтобы получить какой-то результат, приходилось долго ждать, пока компьютер отреагирует на нажатие кнопки... Но интерес был настолько сильным, что я готов был сидеть за компьютером десятки часов.
В то время я занимался компьютерной графикой, в том числе трёхмерной. Делал визуализации, чертежи, различные изображения – и статичные картинки, и анимация. Что-то было связано с основной работой, что-то исключительно с творчеством, для собственного удовольствия – просто хотелось создавать что-то красивое.
Благодаря этому я и попал на БАЭС. Через друзей обо мне узнала Марианна Владимировна Баканова, мы встретились, я показал ей свои работы. Если посмотреть на них сейчас, уровень, конечно, уже совсем не тот, но по тем временам это были довольно сложные трёхмерные визуализации. После встречи она сказала: если появится вакансия – приходи. Это было в самом начале 2000-х.
– На Белоярскую АЭС Вы пришли уже дизайнером?
– Тогда такой должности ещё не было – я работал инженером в информационно-справочной группе ПТО. Мы выпускали рекламные материалы, полиграфическую продукцию – поздравительные открытки, календари, приглашения.
Фотоаппарата в отделе сначала вообще не было. Он появился только через год или два – самая простая цифровая «мыльница». Причём её купили целенаправленно: в конференц-зале 3 блока висели большие рисованные технические плакаты с изображением оборудования станции. И их нужно было обновить. Эти рисунки я фотографировал, а потом по фотографиям заново отрисовывал всё в векторной графике, чтобы можно было печатать плакаты большого формата. На технике того времени это было непросто: начинаешь рисовать – сначала всё идёт быстро, а потом после каждой новой линии компьютер задумывается почти на минуту... Если забываешь вовремя сохраниться, после нескольких часов всё могло просто пропасть.
Это было моим первым заданием. Потом меня попросили поснимать Спартакиаду. И постепенно разовые поручения сфотографировать стали постоянной частью моей работы.
– Сергей, а в атомной отрасли целенаправленно хотелось работать?
– В начале 2000-х приоритетом была не атомная энергетика как таковая, а необходимость в деньгах и стабильности. Но с годами пришёл интерес к пониманию ценностей «Росатома».
– Ценности – это важно?
– Думаю, ценности важны не только в работе, но и в жизни. И не только в моей работе и в моей жизни, а в жизни каждого человека. Ценности «Росатома» мне, в целом, близки. Но я не думаю, что жизнь человека должна ограничиваться лишь только этими ценностями: их список можно расширять, используя как некий опорный пункт.
– Возвращаясь к работе: для съёмки производства важно ли понимать, что происходит на объекте?
– Чтобы сделать хороший снимок, желательно в любом случае понимать, что происходит вокруг тебя. На производстве важно знать правила техники безопасности, понимать, что можно снимать, а что нельзя, с кем согласовать съёмку, кому показать материалы. И желательно понимать сам производственный процесс: если не знаешь, чем конкретно занимается человек, можно снять совсем не то, что требуется. Поэтому техническая подготовка, знание оборудования, принципов его работы – всё это помогает.
– В 2024 году Вы завоевали серебро в чемпионате профмастерства «Росатома» REASkills по графическому дизайну. А как Вы туда попали?
– Меня пригласил коллега Иван Потапов. На чемпионате тогда появилась новая компетенция – «Технологии графического дизайна», и нам с коллегой из УКом Еленой Хадеевой предложили попробовать. Желающих оказалось больше, чем мест, поэтому сначала пришлось пройти серьёзный отбор. Задания были такими, что полностью выполнить их за отведённое время практически невозможно. Оценивали и скорость, и качество.
Потом было три конкурсных дня. В первый разрабатывали фирменный стиль – логотип, маскот и так далее. Тема была связана с ребрендингом чемпионата профмастерства, и я сделал робота. Во второй – создавали дизайн лендинга, в третий – проектировали мобильное приложение, и о том, что будут такие задания, мы узнали буквально за пару до соревнований – при том, что веб-дизайн был для нас новой областью. Осваивали новые навыки.
Подготовка вообще была очень серьёзной. После работы приходишь домой – и продолжаешь заниматься. Так проходили и вечера, и выходные.
– Сергей, а фотография и дизайн – это больше искусство или навык? Тут вообще можно ещё чему-то учиться, кроме освоения новых программ?
– Это и то, и другое. Профессия творческая, поэтому что-то новое должно постоянно появляться.
С другой стороны, нам редко требуется сделать что-то совершенно экстраординарное. Во-первых, на это обычно нет времени. Во-вторых, далеко не всегда это необходимо. Конечно, всегда хочется сделать работу максимально интересной, но приходится учитывать практичность и целесообразность. В условиях постоянного дефицита времени это становится очень важным.
– А что Вам ближе – фотография или дизайн?
– Бывает по-разному, иногда вдохновляет фотография, иногда – дизайн. Иногда работа становится обычной рутиной, а иногда появляется задача, которая вдохновляет.
– В фотографии – плёнка или цифра?
– Сейчас – цифра. Современные полнокадровые камеры по качеству уже не уступают плёнке, а работать позволяют значительно быстрее. При этом если взять хороший цифровой снимок, сделанный качественной камерой с хорошей оптикой, наложить фильтр, имитирующий плёнку, а потом показать человеку его рядом со сканом настоящей плёнки, думаю, очень немногие смогут отличить одно от другого.
– В кадре – портрет, пейзаж или жанровое фото?
– Жанр. Он более живой.
– Есть у Вас какой-нибудь самый любимый кадр?
– Он всё время меняется, сегодня нравится один снимок, завтра другой. Это зависит от очень многих вещей, в том числе и от внутреннего состояния.
– Что в работе больше всего нравится?
– Общаться с людьми. Когда фотографируешь, ты взаимодействуешь с человеком. Я стараюсь сделать так, чтобы съёмка не стала для него каким-то обременением, а результат по возможности радовал. Конечно, бывают ситуации, когда человек сам себе на фотографии не нравится – наверное, многим людям сложно принимать себя такими, какие они есть.
– А то, что сейчас у каждого в кармане телефон с хорошей камерой, не обесценивает профессию?
– До некоторой степени – да, обесценивает. Особенно если учитывать развитие искусственного интеллекта, который уже умеет делать постобработку и создавать графику, может, даже более высокого качества, чем способен нарисовать человек. На какое-то время будущее у нашей профессии, конечно, есть. Но всё в этом мире приходит и уходит.
– Сергей, а чем живёте вне работы?
– В разное время были разные увлечения. Серьёзно занимался спортом, выступал на соревнованиях по жиму лёжа. Увлекался боевыми искусствами, изучал вин-чун, ради этого несколько раз в неделю после работы ездил в Екатеринбург.
Сейчас нравится путешествовать. В основном, по странам Юго-Восточной Азии – за последние несколько лет побывал в Китае, Тибете, Непале, Индии, Монголии. Меня интересует восточная философия, поэтому для меня это не только поездки по достопримечательностям, но и встречи с людьми, которые являются носителями этих знаний, собственные практики в тех местах.
– Последний вопрос – про актуальное: искусственный интеллект. Многие воспринимают его как угрозу. А Вы?
– Всё зависит от того, как его использовать. Даже если представить, что через какое-то время он сможет заменить очень многие профессии, у этого есть и положительная сторона: искусственный интеллект способен освободить человеку огромное количество времени. Я сам пользуюсь ИИ, сейчас без него уже сложно – он даёт мне «сырой материал», из которого потом можно собрать итоговый результат. Но, возможно, самое ценное, что он даёт, – это как раз время.
Вопрос в том, на что человек это время потратит. Сейчас большая часть жизни уходит на работу, заработок, бытовые вопросы. А возможно, когда-нибудь появится возможность посвятить это освободившееся время чему-то ещё – например, задуматься о философских вопросах, о том, для чего человек вообще живёт.
Алиса Мучник