Зареченская ленинградка
«Если я пережила блокаду, то и любые трудности мирного времени пережить сумею»
Передо мной сидит хрупкая и очень сильная женщина с проникновенным взглядом. А в нём – зарево военного детства, пыль комсомольских строек, солнце и соль мирной, но непростой жизни. Сегодня она счастлива и благодарна судьбе за все прожитые годы, но её сердце до сих пор бьётся в ритме блокадного метронома… Галина Михайловна СУХОВА – первостроитель Заречного, житель блокадного Ленинграда, 2 июля отмечает юбилей – 90 лет.
– Галина Михайловна, Ваше детство было искажено войной, но ведь были и мирные будни?
– Мирного времени я почти не помню: ведь мне не было и пяти лет, когда началась война. Я родилась и жила в Ленинградской области – в пгт им. Морозова в 40 километрах от Ленинграда. У нас была большая семья – пятеро детей, я самая старшая, основная помощница родителям по хозяйству и с младшими детьми. Дел по дому всегда было много, но вместе с тем я хорошо училась в школе. Очень любила математику! С гуманитарными науками дружила наполовину: по литературе были пятёрки, а по русскому языку, к сожалению, тройки. Я могла написать сочинение на целую тетрадь, но – с ошибками: мысли бежали впереди орфографии. Всегда умела лучше рассказать устно, чем письменно. Когда окончила 10 классов, сразу уехала в Сестрорецк – учиться и строить самостоятельную жизнь. Сестрорецк находится в 35 километрах от Ленинграда, на берегу Финского залива. Очень красивое место! Там я поступила в техническое училище на токаря. Но токарем не стала, потому что в 1956 году объявили набор желающих отправиться на комсомольские стройки. Я понимала, что в Сестрорецке с работой туго, и решила поискать счастья вдали от дома. Так в 20 лет я приехала в Заречный – строить город и Белоярскую атомную станцию.
– Трудно было?
– Очень трудно. Мы, комсомольцы, были молодые, неопытные в строительном деле. Учились на месте, овладевали профессией. Понимали: нам предстояло выполнить важную задачу, поэтому сил мы не жалели. Кругом стоял лес, зимы были суровые – минус сорок градусов мороза. Мы жили в бараках, потом в вагончиках.
Не каждый человек выдерживал такие условия, и многие, с кем мы приехали вместе, со временем уезжали обратно. Со мной остались только три подруги: Валя Кутилова, Валентина Пуликова и Рита Заикина. Риты уже нет в живых, а обе Валентины – здравствуют, мы иногда общаемся по телефону.
– Вы проработали в строительной отрасли всю жизнь?
– Всю (улыбается). Вначале трудилась каменщицей, потом – диспетчером. Затем меня перевели в ПТО (производственно-технический отдел) инженером. А завершила я свой трудовой путь начальником ПТО – как раз в тот период происходил пуск 3-го энергоблока. Впрочем, на пенсию в 55 лет я не ушла: приняла приглашение начальника второго участка поработать в должности инженера ПТО и ещё на семь лет осталась в стройуправлении.
– Как шла Ваша жизнь? Чем она была наполнена, кроме ответственной работы?
– Я очень любила заниматься спортом! И после работы бежала на стадион в спортзал играть в волейбол, тренироваться на кольцах и брусьях. Наша команда участвовала в соревнованиях по волейболу. Выезжали, правда, недалеко – в местные деревни. Я не очень хороший игрок – ростом не вышла, но меня всегда ставили на защиту, потому что реакция была хорошая. Конечно, после таких нагрузок – на работе и потом ещё в спортзале – спала всегда очень крепко: на каком боку заснёшь, на том и проснёшься. И мне очень нравилась такая жизнь: работа – спортзал – работа.
– А вот это что за удостоверение? Авиатехклуб…
– Это я в Сестрорецке прыгала с парашютом.
– Как?!
– За моими плечами – три прыжка! Когда я училась в техническом училище, состояла в обществе ДОСААФ, была энергичная, бесстрашная, и когда предложили попробовать прыгнуть с парашютом, согласилась не раздумывая. Полёт – это так приятно! Но первый раз от эмоций утратила контроль и не развернула вовремя стропы, в результате жёстко приземлилась на спину. При такой посадке люди, бывает, даже разбиваются, но мне повезло. Остальные прыжки прошли успешно.
– Галина Михайловна, нельзя не задать Вам вопросы о военном времени…
– Конечно, это был тяжелейший период для нашего народа. Я была ребёнком, поэтому, конечно, по-детски реагировала на происходящее: бомбы летят – а я спрячусь под стол и думаю, что надёжно укрылась от опасности. Детский ум! С соседскими ребятами бегали к Неве, смотрели как на левом берегу, в Шлиссельбурге, стояли немцы. Этот город был оккупирован в самом начале войны – в сентябре 1941 года, но крепость 500 дней держала оборону, не позволив немецким войскам переправиться на правый берег Невы. А Нева – не очень широкая река, и нам было видно, что делают немцы, чем занимаются. Страшно сначала не было, но когда они повесили 28 комсомольцев, напоказ, и говорили в рупор о том, что с каждым, кто пойдёт против Германии, будет то же самое, мы испытали страх. Такое, конечно, не забывается. А вы знаете город Шлиссельбург?
– Конечно. Правда, сама я там не была, но исторические факты о Петрокрепости знаю.
– Это хорошо: нужно помнить о таких событиях.
– Самая страшная зима – 1941-1942 годы, где Вы её провели?
– Немцы очень хотели сравнять Ленинград с землёй, поэтому сражения в тот год были очень сильные. Мы никуда не уехали, оставались на своей земле. Всё выдержали: голод, холод, смерть близких. Помню, я во время блокады очень сильно заболела золотухой – полностью покрылась коростой, остались одни глаза. Мама меня натирала серной мазью, но это не помогало. Спас меня военный врач из того самого Шлиссельбурга. Еле выжила.
– Сейчас много художественных фильмов о войне, о блокаде – Вы смотрите их? На Ваш взгляд, в них всё показано достоверно?
– Хорошо, что такие фильмы есть, я их обязательно смотрю. Мне кажется, что в них правдиво всё. И самые страшные сцены, и исторические факты.
– День Победы как встретили?
– Мне было почти 9 лет, всё ещё ребёнок, хотя детства у нас не было – повзрослели рано. Когда объявили о полной капитуляции гитлеровских войск, мы выбежали из дома. Помню, люди громко кричали, и впервые это было не от страха и боли, а от радости. Я не очень помню детали, но вот это ощущение общего счастья, победного торжества осталось в душе навсегда.
– А какой период в мирной жизни у Вас был самым счастливым?
– Знаете, мне в жизни всегда везло на хороших людей. Я приехала в Заречный, и у меня здесь всё начало как-то очень успешно складываться. Довольно быстро я из каменщицы выросла до диспетчера, затем до инженера, а потом и вовсе до начальника ПТО. И с 1956 года каждый год был наполнен значимыми событиями, добрыми переменами и хорошими людьми. И не было в моей жизни каких-то особых происшествий, не было такого, чтобы я горевала, переживала – всё складывалось хорошо!
– А тяжёлые годы перестройки, когда всё ломалось, рушилось – словно в стране новая война прошла, как пережили?
– Знаете, после ужасов блокады Ленинграда я не сравню 90-е годы с войной. Мне было несложно жить ни в период восстановления страны, ни в лихие 90-е. Да, эти времена были тяжёлыми, было непросто преодолевать новые трудности, но все они – ничто в сравнении с теми, которые довелось испытать моему поколению в 1941-1945 годы. Я всегда говорила: если я пережила блокаду, то и любые тяготы мирного времени пережить сумею. С этой мыслью я живу всю мою жизнь.
– А сегодняшнее время Вам интересно?
– Годочков бы мне поменьше, наверное, жилось бы поинтереснее. Хотя ещё совсем недавно я активно работала в ветеранской организации: в составе лекторской группы, руководит которой Ольга Львовна Захарцева, принимала участие в городских патриотических мероприятиях, проводила встречи со школьниками. Беседы с ребятами – важная часть моей жизни. Они – на пользу. Я рассказывала им о блокаде Ленинграда. О том, как моя мама работала в госпитале, а я ей помогала: приносила бинты раненым, поила их, выполняла мелкие поручения. Рассказывала, как люди на ходу падали и умирали от голода и бессилия. Как, чтобы выжить, в пищу шло всё – трава, клей, кожаные вещи и даже животные и птицы. Знаете, как ребята слушали!
– Знаю, Галина Михайловна. Была на Вашей встрече в 2024 году в честь 80-летия со дня освобождения Ленинграда от фашистской блокады. Юное поколение аплодировало Вам стоя…
– Но вот уже года два, как я оставила лекторскую деятельность: здоровье подводит.
– Кто сегодня с Вами рядом?
– Моя семья: сын Игорь, его жена Наташа и внук Платон. Мужа моего, правда, уже нет – он рано ушёл. Сына я растила одна, сегодня он – предприниматель, сноха – риелтор. Внук – школьник, занимается теннисом.
Мне очень повезло со снохой: Наташа всегда внимательна ко мне, помогает во всём. Жизнь у них направлена хорошо! Я постоянно вместе с ними: отдыхаю на даче, дышу свежим воздухом, немножко помогаю по дому, провожу время с внуком. Читаю местные газеты, стараюсь следить за новостями – что нового в городе, на Белоярской станции, в стране.
– Вы разговариваете с внуком о военном прошлом?
– Обязательно. Он сам у меня спросил как-то о блокаде, и сейчас рассказывает об этом в школе.
– У Вас в роду были долгожители?
– Не знаю. Родителей не стало рано – время такое было.
– Я почему спросила: среди людей Вашего поколения немало тех, кто перешагнул 90-100 летние рубежи. Вы невероятно крепкое поколение!
– Это потому что мы прошли военную закалку. Ленинград дал нам стойкость духа и тела. Всё оттуда.
– Вы верующий человек?
– В церковь я не хожу, молитв особо не знаю, но в Бога верую.
– Галина Михайловна, сегодня Вы считаете себя зареченкой или ленинградкой?
– У меня действительно два дома. Две родины. Большую часть жизни я прожила в Заречном – молодость и зрелость, здесь же встретила и свой солидный возраст. Поэтому, больше, пожалуй, я зареченка. Но важный отрезок жизни – военное детство и юность – принадлежат Ленинграду. Поэтому я – ленинградка.
– Вы после войны бывали на малой родине?
– Приезжала, конечно. Но сейчас там уже никого из родни не осталось. Мама с папой там похоронены, а мы, дети, разъехались. Надя, сестра, и брат Миша уже, к сожалению, умерли. Остались я и две сестры – Таня, она живёт здесь, в Заречном, и Валя – в Москве. Жизнь сложилась у всех.
– Какой главный совет о жизни Вы могли бы дать людям?
– Какой бы ни была жизнь, прожить её надо не отчаиваясь. Всё в мире меняется, поэтому нужно терпение, и всё наладится.
– Вы счастливый человек?
– Да, я довольна тем, как сложилась моя жизнь. В ней было всё: и страшные страницы, и счастливые, и весёлые, и тоскливые. На то она и жизнь. Впереди, надеюсь, Бог даст ещё годочков – мне есть ради кого жить.
Жанна Рождественская