Связь арабов с палестиной

Какая историческая связь арабов с Палестиной? Каков источник их претензий?

Все мы знаем, что арабы пришли вместе с арабскими завоеваниями, на территорию Израиля. Но какова связи арабского народа с землёй Израиля?

Родина арабов - не Палестина, а Аравия, юго-западный полуостров Азии. Его 1027000 квадратных миль (2 630 000 квадратных километров) охватывают нынешнюю Саудовскую Аравию, Йемен, Кувейт, Бахрейн, Катар, ОАЭ и Оман. Когда в седьмом веке, с рождением новой исламской религии, арабы вышли из пустыни с прицелом на завоевание, они преуспели в создании империи, которая в течение столетия простиралась на трех континентах, от Атлантического океана до границы с Россией и Китаем. В начале своего феноменального прогресса они завоевали Палестину у Византийцев.

Чисто арабское правление, осуществленное из Дамаска династией Омейядов, длилось немногим более века. Омейяды были свергнуты в 750 году их непримиримыми противниками, Аббасидами, чье двухвековое правление все больше находилось под властью сначала персов, а затем турок. Когда Аббасиды, в свою очередь, потерпели поражение от Фатимидов, арабы долгое время не принимали участия в управлении империей ни в центре, ни в провинциях.

Но у арабов был один большой длительный успех: на большей части покоренных территорий арабский язык стал доминирующим языком, а ислам - преобладающей религией. Основным мотивом принятия ислама «неверующими» была социальная и экономическая дискриминация, от которой страдали немусульмане. Эта культурная ассимиляция сделала возможным так называемое золотое эпоха арабской культуры.

Захватчики из пустыни (пишет профессор Филип К. Хитти, выдающийся современный арабский историк) не принесли с собой никаких традиций обучения, никакого культурного наследия на завоеванные ими земли ...Они сидели будучи учениками у ног народов, которых они покорили. То, что мы называем «арабской цивилизацией», не было арабским ни по своему происхождению и фундаментальной структуре, ни по основным этническим аспектам. Чисто арабский вклад в нее внесен в лингвистическую и в некоторой степени в религиозную области. На протяжении всего периода халифата сирийцы, персы, египтяне, христиане, евреи были главными носителями факела просвещения и обучения.

Результатом стал большой объем переводов древних писаний множества культур Востока и Запада, от Греции до Индии. Большинство великих трудов по математике, астрономии, медицине и философии были переведены на арабский язык и во многих случаях были сохранены для Европы. За периодом переводов последовал еще более яркий свет великих оригинальных работ на арабском языке по всем этим предметам, а также по алхимии, фармации и географии.

Но когда мы говорим об «арабской медицине»,«арабской философии» или «арабской математике», - отмечает Хитти, - мы действительно имеем в виду медицинскую науку, философию или математику, которые обязательно являются продуктом арабского ума или разработаны людьми, живущими на Аравийском полуострове, но эта совокупность знаний закреплена в книгах, написанных на арабском языке людьми, которые процветали в основном во время халифата и сами были персами, египтянами или арабами, христианами, евреями или мусульманами.

«Действительно, даже то, что мы называем "арабской литературой", было не более арабским, чем латинская литература Средневековья была итальянской - даже такие дисциплины, как философия, лингвистика, лексикография и грамматика, которые были преимущественно арабскими по происхождению и духу и в которых арабы внесли свой главный оригинальный вклад, наняв некоторых из своих самых выдающихся ученых неарабского происхождения» [1].

В книгах по истории и литературе того периода не обнаружено даже упоминания о Палестине как о центре какой-либо важной деятельности или как источник вдохновения или фокус для любой значительной культурной деятельности арабов или даже арабоязычных народов [2].

Напротив: всякий, кто стремился получить высшее образование, даже по специфически мусульманским предметам, был вынужден искать его сначала в Дамаске, а затем в центрах мусульманского образования в различных других странах. Несколько известных арабских ученых родились и, возможно, умерли в Палестине, но учились и работали либо в Египте, либо в Дамаске.

Палестина никогда не была чем-то большим, чем неопознанная заводь империи. Ни один крупный политический или культурный центр никогда не возник там, чтобы установить источник арабской или любой другой нееврейской близости или привязанности. Дамаск, Багдад, Каир - это были великие, временами блестящие политические и культурные центры мусульманской империи. Иерусалим, где на месте древнего еврейского храма было основано мусульманское святое место, так и не получил никакого политического или даже культурного статуса.

Для арабских правителей и их неарабских преемников Палестина была полем битвы, коридором, иногда форпостом, ее люди - источником налогов и некоторой рабочей силы для ведения бесконечных иностранных и междоусобных войн. Не росла и местная нееврейская культура. В ранний арабский период иммигрантов из Аравии поощряли, а позже им дали еврейские земли. Но население оставалось этнической мешаниной. Когда крестоносцы пришли в Палестину после 460 лет арабского и неарабского мусульманского правления, они обнаружили арабоязычное население, состоящее из дюжины рас (кроме евреев и друзов), исповедующих пять версий ислама и восемь - неортодоксального христианства.

«С уходом империи Омейядов арабизм пал, но ислам сохранился» [3].

Персы и турки империи Аббасидов, берберы и египтяне империи Фатимидов вообще не интересовались провинциальной заводью, за исключением того, что можно было выжать из нее для имперской казны или имперской армии.

Их положение не улучшилось при турках-османах. Факт общей мусульманской религии не давал арабам никаких привилегий, не говоря уже о какой-либо доли в правительстве. Османы даже заменили арабский на турецкий язык в качестве языка страны. За исключением кратковременных периодов, у арабских жителей Палестины была причина не любить своих турецких правителей всего на один градус меньше, чем у евреев с более высокими налогами.

Однако арабы сыграли значительную и особую роль в одном аспекте жизни Палестины: они внесли эффективный вклад в ее опустошение. Там, где разрушение и разорение было лишь частично достигнуто враждующими имперскими династиями - арабами, турками, персами или египтянами, крестоносцами или вторгшимися ордами монголов или харезмийцев, - к этому добавились восстания местных вождей, гражданские войны. путем межплеменной войны внутри самого населения. Всегда этот процесс завершался набегами арабов - бедуинов - из соседних пустынь. Эти набеги (для которых имелись эндемические экономические причины) были известны уже в византийскую эпоху. За пятнадцать веков они размыли лицо Палестины.

Во время последней фазы правления Аббасидов и в эпоху Фатимидов набеги бедуинов стали более интенсивными. Именно тогда Палестина к востоку от Иордана была опустошена.

Начиная с тринадцатого века, с приходом мамлюков, все инструменты разрушения работали почти непрерывно. Еще более красочно этот процесс протекал под властью Османской империи. Бедуинские налетчики, грабящие скот и уничтожающие посевы и плантации, отравляли жизнь фермеров.

Лагеря бедуинов, разбросанные по сельской местности, служили базами для нападений с шоссе на путешественников, на караваны с товарами, на кавалькады паломников.

Граф Волней, описывая палестинскую деревню в 1785 году, писал:

Крестьяне непрестанно вторгаются на земли друг друга, уничтожая их кукурузу, дурру, кунжутные и оливковые деревья, унося их овец, коз и верблюдов. Турки, которые повсюду небрежно подавляют подобные беспорядки, здесь к ним менее внимательны, поскольку их авторитет очень ненадежен; бедуины, чьи лагеря занимают равнину, постоянно ведут с ними открытые враждебные действия, из которых крестьяне пользуются, чтобы сопротивляться их власти или причинять вред друг другу, в зависимости от слепого каприза своего невежества или сиюминутных интересов. Отсюда возникает анархия, которая еще более ужасна, чем деспотизм, преобладающий в других местах, в то время как взаимное опустошение противоборствующих сторон делает вид этой [палестинской] части Сирии более ужасной, чем любой другой… [4].

Ни книги по истории, ни отчеты путешественников, будь то христиане, мусульмане или евреи, не сообщают о каких-либо других постоянных чертах исторических отношений арабов с Палестиной. В X веке арабский писатель Ибн Хукал писал: «Никто не заботится о строительстве страны и не заботится о ее нуждах». Это было мягкое предвкушение разорения страны на протяжении сотен лет. Нет причин винить горстку арабов, которые были частью смешенанных народов, составлявших оседлое население Палестины [5]. Они были просто покорными жителями, обычно забитыми, той или иной деревни. Удаленная центральная власть в Константинополе протянула руку призыва, чтобы забрать их сыновей, местный налоговый фермер высосал их досуха, деревня за холмом и соперничающее племя должно было защищаться или сражаться в цикле взаимно разрушительного возмездия. Бедуинские кочевники рвали свои оливковые деревья, уничтожали посевы, засыпали колодцы камнями, ломали цистерны, забирали домашний скот - и иногда их вызывали в качестве союзников, чтобы помочь разрушить следующую деревню [6].

Таким образом, к середине девятнадцатого века, когда сотни лет жестокого обращения превратили страну в безлесную пустошь, с истощенными городами, зараженных малярией болот в некогда плодородных северных долинах, некогда процветавших юг (Негев) превратился в пустыню, население тоже сильно сократилось.

Нации "палестинских арабов" никогда не существовало. Для арабского народа в целом не существовало такого образования, как Палестина. Для тех из них, кто жил по соседству, его земли были подходящим объектом для разграбления и разрушения. Те немногие, кто жил в его пределах, возможно, были близки к своей деревне (и воевали с соседней деревней), к своему клану (который боролся за право местного сбора налогов) или даже к своему городу. Они не осознавали никакого отношения к земле, и даже горожане услышали бы о ее существовании как земле, если бы они вообще слышали о ней, только от тех евреев, с которыми они могли встретиться. (Палестина упоминается в Коране только один раз, как «Святая земля», то есть святая для евреев и христиан.)

Чувство стольких посетителей девятнадцатого века, что страна ждала возвращения своих законных жителей, было еще более значительным из-за незначительности арабского отпечатка на стране. За 1200 лет сотрудничества они построили только один город, Рамла (не путать с Рамаллой), который в восьмом веке стал местной столицей провинции. Исследователи девятнадцатого века, начиная с археолога Эдварда Робинсона в 1838 году, обнаружили, что сотни топонимов деревень и мест, по-видимому, арабских, были арабскими переводами или переводами древних еврейских имен, библейских или талмудических. У арабов никогда даже не было собственного названия для этой страны, на которую они претендуют. «Филастин» - это просто арабская транслитерация слова «Палестина» происходящая от греков обозначавших этим словом область, где жили филистимлянине, которые вымерли много веков назад ещё до арабского нашествия.

Сэр Джордж Адам Смит, автор «Исторической географии Святой Земли» писал в 1891 году: «Принцип национальности требует их [турок] лишения владения. Также нет никакой местной цивилизации в Палестине, которая могла бы заменить турецкую, кроме как евреев, которые отдали Палестине все, что она когда-либо имела ценность для мира [7]. Это резкое суждение было совершенно нормальным; это не вызвало возражений и никого не обидело. Это была простая констатация уникального и неопровержимого факта. Открытие Палестины арабами произошло много лет спустя.

Источники:

1. Филип К. Хитти, История арабов, 9-е изд. (New York, 1967), 174, 240, 402. Каковы бы ни были точные определения историков культуры, Арабская империя, несомненно, открыла культурную эру, озарившую средневековье. В этот золотой век Палестина вообще не играла никакой роли.

2. См., Например, Р. А. Николсон, Литературная история арабов (Лондон, 1930).

3. Hitti, стр. 286–287. Для мамлюков, которые в 1250 году последовали за христианским междуцарствием крестоносцев, Палестина не существовала даже как субъект. Его территория была разделена административно, как часть покоренной империи, по удобству. К его разнообразным народам относились как к объектам эксплуатации со смесью враждебности и безразличия. Некоторые арабские племена сотрудничали с мамлюками в многочисленных внутренних столкновениях, отмечавших их правление. Но арабы не имели прямого влияния на режим. Как и все остальные жители страны, они были покоренными подданными и с ними обращались соответственно.

4. Volney, Vol. II, стр. 196–197.

5. «В мирном перерыве в семнадцатом веке, - пишет де Хаас (стр. 16), - один посетитель утверждал, что в Иерусалиме используется семьдесят семь языков». Для подробного анализа нееврейского населения Палестины см. Также Джеймс Паркс, Чья земля?

6. Джеймс Финн, Stirring Times (Лондон, 1878 г.), стр. 315–31 и

7. Цитируется Гербертом Сидботэмом в Англии и Палестине (Лондон, 1918 г.), стр. 174.