Елена Поленова: «В любой момент на площадке у меня могло остановиться сердце»

Полусредняя Елена Поленова — одна из самых высоких гандболисток в истории. С высоты двух метров она поражала ворота соперниц «Звезды» и сборной России мощнейшими бросками. В составе нашей команды она провела пять лет — с 2005-го до 2010-го. Елена помогла «Звезде» победить в Лиге чемпионов, Суперкубке чемпионов, Кубке ЕГФ, чемпионате и Кубке России.

После российского этапа карьеры Поленова оказалась во Франции. Сначала играла за «Гавр», а потом завершила карьеру. Больше десяти лет Елена живёт и работает в Орлеане, а недавно она впервые за долгое время вместе с дочкой Агнией приехала в России. Конечно, в Звенигород, который считает лучшим городом на Земле.

— Сколько вас не было в России?

— Шесть лет. Сначала ковид, затем проблемы с авиасообщением между Европой и Россией. Да и вообще сейчас трудно — даже деньги в Россию не отправить легально. Билет помогла купить русская подруга, которая часто бывает дома. Летели, конечно, через Стамбул. Пробудем в России месяц — у меня как раз отпуск. Недолго погостим в Звенигороде, а затем к моей маме и бабушке Агнии в Кинель, что в Самарской области.

— Звенигород, как вы говорили, ваш любимый город.

— Да, Звенигород — это моё всё. Тут мои подруги Лена Пахомова и Люда Постнова. Как отметили недавно, когда наконец удалось встретиться лично, — настоящая семья.

— Шесть лет назад вы трудились кассиром в магазине, сейчас там же?

— Нет, уже года четыре работаю на заправочной станции Total. Сначала меня туда на краткосрочные контракты отправлял местный почти аналог биржи труда, а потом начальство предложило остаться. Я также стою у кассы, пробиваю продукты, книги, одежду…

— Стоп. Одежду на заправке?

— Я тоже сильно удивилась, когда впервые это увидела. Мы приехали играть во Францию, остановились на заправке сходить в туалет, а попали в самый настоящий магазин. Местные рассказали, что это нормальное явление на заправках, расположенных на оживлённых трассах

— Как и в России на заправках всё дороже, чем в магазинах?

— Конечно. Та же вода за 20 сантимов у нас будет стоить 1 евро. Причём у нас и само топливо дороже, чем на заправках в черте города. Литр дизеля — почти два евро.

— А что с остальными ценами, как во Франции дела с инфляцией?

— Очень всё подорожало. Началось после ковида, стало хуже после того, как Франция стала помогать Украине. Откуда-то же деньги на помощь надо брать, вот и страдают обычные люди. Раньше полную тележку в магазине можно было заполнить за 70 евро, сейчас даже за 200 всего не возьмёшь.

— Да, непросто. Кстати, если в магазине вы больше времени проводили сидя за кассой, на заправке, вероятно, приходится больше ходить. Как часто французы удивляются вашему росту?

— Ха-ха. У нас стулья запрещены! Поэтому всегда спрашивают о том, на какой подставке я стою. В ответ просто поднимаю ногу за прилавком (смеётся). Конечно, все удивляются, говорят, какая я большая. Отвечаю, что я нормальная, а это вы маленькие (улыбается). На самом деле, привыкла уже. Поначалу было даже неприятно — каждый подходит и спрашивает. Сейчас проще отношусь.

— Вы приехали с Агнией. Шесть лет назад вы рассказывали, что она говорит по-русски. Что изменилось с тех пор?

— В три года она пошла в школу. Во Франции это называется школой, но больше похоже на наш детский сад. Кстати, отдавать туда ребёнка обязательно, иначе штраф. Сначала полторы тысячи евро, а затем он увеличивается. На момент зачисления она говорила только на русском. То есть французский от воспитателей понимала, но отвечала по-русски. Сейчас из-за моей занятости на работе, бывает, выхожу и ночью, и рано утром, не могу с ней столько же заниматься. Агуша знает алфавит, на русском считает до ста, старается говорить, пусть и есть ошибки. Буду искать ей учителя русского, как вернёмся, будет заниматься по видео. С французским же у неё всё отлично, даже меня иногда поправляет!

Да и вообще с учёбой хорошо, отпустили на каникулы на месяц раньше, во Франции же до конца июня учатся. Если переводить на российскую систему, переходит в четвёртый класс.

— Звенигород — дом. Но вы также говорили, что «Звезда» — лучший клуб в вашей карьере. И только о ней у вас хорошие воспоминания. А почему конкретно?

— Когда я приехала в Звенигород, меня приняли так, как нигде прежде. Причём все, начиная от мэра, заканчивая командой. С открытой душой, человечностью, без какого-то сарказма, обид… Вспоминаю это, говорю, и ком в горле.

Ни разу не пожалела, что выбрала «Звезду». Настолько здесь были чуткие и открытые люди, которые всегда помогали. Не скажу, что в других командах было плохо, но в Звенигороде было по-другому. В Подмосковье я почувствовала себя намного лучше, да и все дороги передо мной открылись. Все в клубе друг друга поддерживали, находились в хороших отношениях, даже речи не было о каких-то обидах и ещё чём-то негативном.

— За это время «Звезда» провела много значимых матчей. А какой запомнился больше всего вам?

— Ответная встреча финального противостоянии победной Лиги чемпионов с «Хипо». Ох, как же было тяжело! Как же нас пытались засудить… Это тот момент, когда смотришь на команду и понимаешь, что не имеешь права ошибаться. Нужна максимальная концентрация, чтобы не подвести девочек.

— Думал, скажете об ответном полуфинале того розыгрыша с «Дьёром», когда пришлось в гостях отыгрываться без Евгения Трефилова.

— Мы без Евгения Васильевича частенько играли, ничего страшного (смеётся). Да и с Виталием Павловичем (Крохиным — прим) всегда было нормально. На самом деле, что с Трефиловым, что без, мы бы просто съели этот «Дьёр». А вот с таким судейством в финале было непросто. И с Евгением Васильевичем на скамейке.

— С Трефиловым была и победа на домашнем чемпионате мира-2005 в Санкт-Петербурге…

— Да, но, если честно, я тогда даже не поняла, что сделали что-то особенное. Наверное, из-за возраста, ведь мне было 23 года. Слёзы от эмоций пошли, но именно осознание большой победы было через пару лет, когда мы выиграли чемпионат мира во Франции. Хотя всегда говорю, что никогда не забываю, кто я. И предупреждаю, если что-то не нравится, не трогайте Лену (смеётся)! На работе так бывает — чем-то занята, не хочу, чтобы отвлекали. И слушаются, потому что знают, что начну ругаться. Я ведь человек неконфликтный, но все меня боятся. Интересно, почему (улыбается)?

— Кстати, да. В одной и самых знаменитых гандбольных драк в матче «Динамо» и «Звезды» вы выступили в роли миротворца

— Полезла разнимать тогда всех! Никого сама не трогала, ведь сама была уже удалена с красной карточкой. Не хотела, чтобы кто-то пострадал, поэтому закрывала команду собой. До сих пор вспоминаю, что удалили-то меня ни за что — не я Кочетову толкала! Сто раз пересмотрели повтор, но доказать, что ты не верблюд, не так просто. Подобных ситуаций, конечно, не встречала. В мужском гандболе, бывает, толкаются, но для женского подобное нонсенс.

— 23 июня — олимпийский день. Как спортсмен, прошедший Игры-2008, скажите, участие в них действительно нечто особенное?

— Да, самое главное впечатление от всей спортивной карьеры. Говорю сейчас, вспоминаю, и мурашки бегут. Помню, поехали в Китай, а у кое-кого не оказалось китайской визы… Все тогда спрашивали, с кем буду жить в олимпийской деревне, отвечала — ни с кем, берегу место для моей Чапы! Слава Богу, Лена успела решить проблему с документами и добралась до Пекина.

Видимо, мы поздно приехали в Китай, адаптация у меня прошла очень тяжело. Непросто было бегать, да и вообще дышать. Ещё и рыбой везде воняло. Потеешь даже как-то не так, причём и в те моменты, когда нет физической нагрузки.

Больше всего запомнилась первая для страны медаль за 16 лет. Ну и концовка четвертьфинала со сборной Франции. Когда нас оставили вчетвером и мы выстояли. Помню, говорили друг другу, что нельзя дать мячу долететь до ворот, а Оксана Роменская, моя коллега по центру защиты, повернулась и просто сказала: убивай их!

Возможно, это случилось из-за того, что нас судили китайские арбитры. В группе Франция в последнем туре неожиданно проиграла Китаю, который благодаря этим двум очкам вышел в плей-офф, и хозяева таким образом, может, решили отблагодарить француженок.

На финал с Норвегией не хватило ни сил, ни эмоций. Физически мы были убиты, а морально съедены.

— Но в 2016-м сборная России смогла настроиться на финал после тяжелейшего полуфинала с норвежками и победила. Как думаете, почему?

— Девчонки — молодцы. Но, на мой взгляд, если бы в Рио играла сборная Норвегии образца 2008 года, победить бы у наших не получилось. Та Норвегия чуть ли не лучшая команда в истории. Во Франции же всегда говорят, что сборная России — как кость в горле, всегда на ней спотыкаются. В 2021-м, вот, получилось выиграть долгожданное золото.

База во Франции хорошая, но тренеры по-гандбольному тупые. Они очень много времени уделяют тактике, причём только нападению. Защищаться французы не любят. Я давно отошла от гандбола, последние лет семь иногда смотрю по ТВ, но их оборона не меняется. Что у мужчин, что у женщин. Могут поупираться, но всё равно дадут пройти сквозь себя. Гандбол бей-беги… Единственный тренер, кто уделял внимание защите — Фредерик Бужан, с ним я работала в «Гавре».

— Слышали, что «Гавр» совсем недавно вернулся в высший французский дивизион?

— Да. Больше того, там сейчас играют девочки, которых я тренировала в Орлеане. Недавно стою на работе, смотрю, машина проехала, но подальше остановилась. Вышли мои воспитанницы, говорят, не ожидали меня тут увидеть. Много благодарили за совместную работу, упражнения которые показывала, мол, до сих пор повторяют…

— С какими главными трудностями столкнулись, когда переехали во Францию?

— Полгода жила в стрессе. Понятно, незнание языка не облегчало жизнь, не могла привыкнуть к быту, ведь это всё было для меня новым. Приходила с тренировок и плакала…

Удивила же приветливость местных. Все здороваются друг с другом, поначалу сильно удивлялась, но мне объяснили, если не поздороваешься, сочтут невежливым и некультурным. Традиция! Бывает, ответишь приветом на привет, а потом думаешь, кто это был?

С языком у меня складывалось периодами — бывало очень тяжело, прям блок какой-то появлялся, бывало, начинала прям легко понимать и говорить. Можно сказать, учу язык до сих.

— С «Гавром» вы победили в Кубке ЕГФ, но часть сезона пропустили из-за травмы. Как считаете, сложилась ли ваша зарубежная карьера?

— Нет, травма не позволила. После «Гавра» я недолго поиграла в низшей лиге, тренировала детей, занималась сама по своей программе, но решила закончить. Почему? Когда здоровье не позволяет, когда колени отказывают и ты просто не можешь ходить, трудно продолжать. Тогда же забеременела и переехала в Орлеан.

— А вообще чувство недосказанности от вашего спортивного пути осталось?

— В принципе, всё, что хотела, сделала. Но всегда же стремишься у большему. Однако, принимая во внимание проблемы со здоровьем, кажется, что это максимум. Фред ведь знал о них, но всё равно позвал меня во Францию. В России же все понимали — малейший толчок, и я останусь без коленей. Наверное, могла остаться в Суперлиге, но тогда у меня не было бы моей дочки. Она же своим появлением, по сути, заменила мне гандбол.

— Получается, правда, что физкультура лечит, а профессиональный спорт калечит?

— Точно. У меня ведь и со спиной ещё проблемы. И с сердцем, наследственные. У меня ярко выраженная аритмия, меня на диспансеризациях же не пропускали никогда, Люда Постнова недавно вот вспоминала об этом. У меня в любой момент на площадке могло остановиться сердце, поэтому всегда пила таблетки.

Кстати, оно у меня иногда и правда не бьётся, поэтому в конце года буду делать операцию. Мне уже делали электрический шок, но через два часа после него, как наркоз отошёл, оно снова стало работать в прежнем режиме. После этого кардиолог-то и сказал, что нужно другую операцию делать. Объяснил, как будет проходить. Единственное, что спросила — проснусь после операции? Ответил, мол, конечно. Говорю, смотрите, если что, с того света достану (смеётся)! А я слов на ветер не бросаю (улыбается).

— И колени же вам будут оперировать?

— Ага, как вернусь, почти сразу и сделают. У меня там полный набор: и связки, и мениски, и артроз, и всё на свете. Короче, если у меня что-то проявляется, легко не будет (улыбается). Протезы вместо суставов ставить не захотели, врач сказал, что восстановление будет болезненным, а я ещё молодая. Да и ребёнок маленький.

О будущих проблемах мне сказали в 18 лет. Пришла к хирургу, когда уже была в молодёжной сборной, а он меня увидел, посмотрел снимки и сказал, что пора заканчивать. А я ему в ответ — так только же начала! Спросил, представляю ли, что со мной будет позже. Ответила, что будет, то будет, а грызть площадку вы мне не запретите.

— Если бы спустя это время можно было вернуться в тот кабинет — вы бы снова выбрали спорт?

— Да. На тот момент гандбол был для меня всем. Из-за жизненных обстоятельств мне пришлось в 11 лет начать подрабатывать. Плюс, я играла в баскетбол и какие-то деньги получала. Потом меня уже забрали в ручной мяч, и он оказался для меня, по сути, путёвкой в жизнь.

Страшно жить, когда нет денег на одежду, ещё на что-то, банально, не на что купить принадлежности для школы. Поэтому я сразу стала помогать маме, чтобы у младшего брата были книжки и карандаши для школы. С зарплат всегда что-то откладывала, а когда взяли олимпийское серебро, купила маме дом, чтобы она спокойно встретила старость. В Кинеле. Сейчас вот поедем туда и бабушка увидится с любимой внучкой впервые за долгое время...