Грибница души моей
Шадар лениво приоткрыл глаз. Костер тихо потрескивал, почти прогорев. Лес вокруг шумно дышал совиным уханьем и шорохом веток. Теплый летний воздух приятно щекотал ноздри доносившимися с поля цветочными ароматами. Идиллию нарушали лишь тихие стоны его маленького Уголька. Единорог некоторое время всматривался в свернувшегося калачиком кхара, пытаясь угадать, что ему сниться. Погоня? Кошмар?
-..не дам…мое..мое… - пробормотал Шадхар и ухватился за ногу Шадара, словно пытаясь удержаться.
Это не было похоже на его маленького бесноватого Уголька, прятавшего свои страхи глубже, чем недра земли – самоцветы. Он с кем-то разговаривал, но с кем? Шадар склонился к самой голове юноши и осторожно коснулся его мягким носом.
ОТДАЙ. ТЕЛО ХОРОШЕЕ. ТЕЛО КРЕПКОЕ. ДАЙ. ДАЙ. ДАЙ. ПОЧЕМУ ТЫ ТАКОЙ ЖАДНЫЙ? ТЕБЕ НЕ НУЖНО СТОЛЬКО ТЕЛА.
Так быстро Шадар не подскакивал уже добрые лет пятьдесят. Ноздри гневно раздулись, а из груди вырвался тяжелый, похожий на гул обрушившегося ледника, рык. Он знал, кому принадлежит этот голос, и помнил холодный ужас, разлившийся по телу, когда однажды утром Шадхар не проснулся. С той поры минуло семь лун, а потому в памяти единорога события были свежи, как вчерашний день.
Хлестнув себя хвостом по бокам, Шадар упер нос в землю и жадно принюхался. Грибница не могла достать их просто так. Она была чрезвычайно сильна, но не настолько. Где-то здесь, в толще влажной земли, прятался ее гнилостный отрок. Нужно было только найти.
-..отстань! – крикнул Шадхар, взмахнув рукой с несуществующим мечом.
Шадар загудел громче, не в силах сдержать клокочущую внутри ярость. Он тяжело ступал по траве, не пропуская ни одного сантиметра поляны, на которой они разбили лагерь. Совсем рядом, нужно лишь уловить этот мерзкий грибной дух.
ДАЙ БЫСТРЕЕ. Я ХОЧУ ЭТО ТЕЛО. В НЕМ ТЕПЛО И УЮТНО.
Даурец бессильно взбрыкнул, пиная воздух. Он слышал каждое слово, разрывающее сознание его друга. Вернее, осознавал. Это было трудно описать, но, подобно теплу, распространяемому огнем, Шадхар делился своим внутренним миром с Шадхаром. Эта эфемерная связь было неуловима для обоих, пока в сознание не вторгся непрошенный гость.
Единорог помнил тот злополучный день. Дождливый осенний, они искали укрытия и были вынуждены обосноваться у старой звериной берлоги. Шадхар ловко натянул для своего скакуна тент, но сам предпочел укрыться в широкой норе. Там-то он случайно и раздавил бледно-красный, похожий на плавленный сыр, гриб, вдохнув его споры. Поначалу они не обратили на это внимание, но вот наступило утро. И кхар не встал. Шадар тревожно потрогал его, облизнул острое ухо, слегка прикусив его кончик. Ничего. Ухватившись за накидку, даурец вытащил своего всадника из норы. Губы судорожно щипали недвижимое тело, и в этот миг наступила абсолютная тишина. Не вокруг зверя – внутри. На мгновение Шадар сам словно умер, не слыша, не чувствуя, не думая ни о чем. Он бессмысленно теребил кхара. Снова и снова.
На этот раз даурец не собирался терять контроль. Он знал, что нужно делать, и искал. Только в груди всё страшно потяжелело. Раз Уголек до сих пор подвластен Грибнице, значит споры не умерли в нем, напротив, дав первые всходы. Однако юноша не был похож на прокаженного. Даже запах его ничуть не изменился. Неизвестность нервировала.
НЕ ТОПЧИ ТАК СИЛЬНО. АЙ. АЙ. ДАЙ СЮДА ЭТУ ПЛОТЬ!
Прежде чем Шадар успел взрыть землю острыми копытами, подстилка мха сбоку от него разлетелась в клочки, и на свет вылез, как червь из раны, повешенок. Маленькое уродливое создание, отдаленно похожее на младенца, поросшего поганками, кинулось к единорогу, и Шадар встал на дыбы, совершая мощный прыжок. Поляна дрогнула, когда даурец приземлился, и нелепый повешенок шлепнулся на спину, пронзительно завизжав. Трогать его было подобно смерти.
Развернувшись, Шадар одним движением свалил ближайшие три молодые осинки. Схватив одну из них мощными челюстями, он принялся размахивать ею из стороны в сторону, отгоняя погань. Повешенок продолжал визжать, теперь пытаясь подступить к спящему кхару. На этом Шадар и подловил его, одним резким ударом впечатав в землю. Ярость застлала собой всё. Даурец бил со всей силы, разнося ствол в щепки, которые врезались в десна и язык. Затем в ход пошли копыта, перемалывая останки повешенка в труху. Он никому не отдаст своего маленького Уголька. Никому!
Шадхар открыл глаза, когда уже давно рассвело. Сладко потянувшись, кхар потер лицо и сел, в следующую секунду вскрикнув от неожиданности. Прямо перед ним сидел его верный скакун, пристально всматриваясь в всадника. С мягких губ ручьями лилась кровь, и это не остановило Шадара от порыва нежности при виде невредимого Уголька.
- Что случилось?! Постой, хватит! Да чтоб тебя! – Шадхар, мгновенно покрывшийся розовыми слюнями, отчаянно отбивался.
Однако даурцу было всё равно. Он второй раз отстоял своё маленькое вредное сокровище и, в отличие от первого случая, теперь хорошо понимал: битва еще не окончена. И пусть Шадхар ничего не подозревает, Шадар знает всё. И этого достаточно, чтобы юный кхар мог не волноваться за свою жизнь. А сейчас…сейчас можно было просто радоваться, пока мальчишка не сбежал в лес от переполненного любовью гиганта.