За стеклом
Время замедляет свой бег, накатывая тяжелыми волнами на тело. Кровь пульсирует в висках, и в вечной тишине раздает противный звон – ненавистный спутник каждой скачки. Мейв яростно трясет головой и шлепает губами, глаза яростно вращаются туда-сюда – кобыла зла, да только вокруг нее бездушная техника. Машины никогда не обращают внимание на гнев готула. Ноги надежно зафиксированы магнитными крепежами, как и тело – ни топнуть, ни шевельнуться. Синий луч сканера слепит, скользя по темной шкуре. На экране за стенкой появляется модель Мейв – только серая и обезличенная. Оператор набирает на клавиатуре код, и всё приходит в движение. Гнев растет, а мысли раз за разом возвращаются в прошлое.
Обеззараживающий гель теплым слоем ложиться на спину, медленно растекаясь по бокам. Той прошлой Мейв очень нравилось, что во всей подготовке к скачкам люди почти не участвуют. Там, откуда ее забрали, не заморачивались с технологиями. Всё делали конюхи, вечно злые и уставшие люди в белом, постоянно дергавшие и тянущие кобылу в разные стороны. Стоило ей проявить непокорство – они замахивались, кричали, пугая ее. Машины были совсем другими – выверенные, точные, бесстрастные. С ними Мейв легко находила общий язык.
Выдвинулись раструбы фенов, на несколько секунд бокс наполнился шумом и горячим воздухом. Гель вспенился, зашипел и быстро растаял. Кобыла тряхнула головой. Раньше она всегда щурилась, опасаясь пара, но сейчас синтетический глаз не закрывался ни на мгновение, даже когда второй, настоящий, наполнялся слезами. Готул пристально следил за каждым движением инструментов, подготавливающих детали костюма. Иногда удавалось схватить один из щупов и, изранив пасть, повредить его. Иногда процесс приладки костюма настолько затягивался, что в бокс заходил хозяин, пытаясь жестом и словом успокоить животное. Мейв не знала почему, но чувствовала, что это – нарушение протоколов, это – неудобство для тех, кто ее сюда запихнул, и это ее удовлетворяло.
Как и тогда, так и сейчас момент подключения «Legacy» к стволу спинного мозга вызывал легкую эйфорию. Тело наполнялось небывалой силой и легкостью, будто собственный вес костей и мышц исчезал, оставляя лишь одно желание – бежать. Подчиняясь ему, номер шесть начинала заранее перебирать ногами в магнитных застежках. Она хотела исчезнуть до того, как два хромированных щупа достанут из боковой панели шлем.
Юной Мейв казалось, что это громоздкое устройство задушит ее, не даст поднять голову, схватит, но как только шлем удобно садился на ее голову и включалась картинка – все тревоги сразу рассеивались. Пугающие запахи и вспышки света растворялись в серой рябящей дымке, а вместо собственных мыслей появлялась чужая воля, направляющая движение. Это было настолько приятно и успокаивающе… Но только не для теперешней Мейв.
Готул взбрыкнул, всячески вертясь и не давая натянуть на себя ненавистный шлем. Минута, другая, третья…в бокс входят люди, выдвигая специальные валики, стискивающие животное и не дающее ему больше двигать шеей. Шлем садиться, как влитой, включается картинка и – начинается борьба. Медленная, бесполезная, но – борьба. Мейв пробует границы дозволенного, она знает, что ее главная задача – бежать, и рождающийся в глубине души страх подстегивает к этому. При каждом шаге кобыла боится повторения прошлого опыта, она знает, что визор – лишь тонкая преграда между ее глазами и окружающим миром. И иногда эта преграда может разбиться.
Звучит сигнал к началу. Из тесного бокса готула выводят на стартовую дорожку. Уже живые люди проверяют в последний раз костюм на соответствие правилам скачек, впереди загорается зеленый неон выхода, и чужая воля давит сознание, заставляя идти на свет. Томительные секунды растягиваются на минуты. Раньше Мейв с радостью бежала к выходу, подальше от тесноты технических коридоров. Как только открывались прозрачные двери, она давала себе волю, сходу набирая большую скорость. За это комментаторы прозвали ее «сумасшедшей шестеркой», которая выкладывалась уже на старте. Она тут же отрывалась от соперников, ветер играл на шкуре, костюм делал каждое движение пружинистым и легким. Настоящая гонка начиналась только с середины дорожки.
Сначала в поле зрения появлялись новички, затем – опытные скакуны, чьи операторы грамотно рассчитали силы животных относительно длины маршрута. Хозяин Мейв никогда об этом не заботился, он знал, что сильная сторона кобылы – это ее выносливость. Начиналась сложная позиционная игра, сродни многоуровневым шашкам, где одно потерянное мгновение будет стоить места на дорожке. Если ты отстал – впереди тебя тут же появился хвост соперника, и обогнать его в общей толкучке будет практически невозможно. Поэтому Мейв полностью отдавалась чужой воле, безошибочно направляющей ее. Дело готула в дистанционных скачках маленькое – бежать, бежать и еще раз бежать. По крайне мере, так было раньше.
Сейчас Мейв контролировала каждый свой шаг. Она не могла побороть желание извне, но могла найти с ним компромисс. Например, воля шлема всегда позволяла ей грубо распихивать соперников, вилять и подрезать их. Кобыла буквально разгоняла других скакунов на приличное расстояние от себя. Иногда ее за это дисквалифицировали, но чаще – закрывали на агрессию глаза ради качественного шоу. Это нравилось Мейв, страх притуплялся. Когда рядом нет других готулов, ее глаза были в безопасности…были.
В ту злополучную скачку она преодолела уже две трети маршрута, когда воля шлема, незримо держащая животное в напряжении, вдруг рассеялась. Номер шесть споткнулась, нелепо махнув головой. Ей потребовалась лишь секунда, чтобы перехватить управление собственным телом, но этой секунды оказалось достаточно. Готул резко вильнула вбок, заваливаясь, и в этот момент чужое копыто ударило в шлем. Серая дымка сменилась тьмой и болью. Острые полиуретановые осколки вошли в плоть, как иголки в подушечку. Мейв остервенело обтерлась мордой о землю, пытаясь сбросить с себя «клеща», но боль становилась только сильнее. И эта пытка длилась для нее вечно.
Теперь синтетический глаз ничего не чувствовал, а вместе с ним, кажется, и живое глазное яблоко перестало реагировать на внешние раздражители. Кобыла бежала по средней дорожке, склонив голову в защитном жесте. Больше они никому не даст сделать ей больно. Когда слева неожиданно вынырнула рыжая голова в зеленом шлеме, Мейв прибавила скорость и резко сменила траекторию, буквально выпихивая плечом соперника в буферную зону. Позади раздался глухой гудок – противник сошел с трасы на пару мгновений. Справа незнакомая кобыла уже обгоняла Мейв на полкорпуса. Противясь голосу изнутри, номер шесть попыталась замедлиться и пропустить соперницу. Победа теперь не была ее мотивацией, но чужая воля подстегнула бежать.
Глубоко в поврежденной глазнице зародилась боль. Синтетический глаз был в порядке, шлем был цел, но боль только усиливалась. Мейв взбрыкнула на ходу, ускорилась, вильнула туда-сюда. Давление чужой воли усилилось, и готул ускорился, вырываясь вперед. Финиш, ей был нужен финиш, чтобы закончить эти мучения. Она чувствовала, как невидимые обломки погружаются в те же места на морде, как тогда, слышала звон в голове от невидимого удара копытом, раз за разом, снова и снова.
- И-и-и победителем сегодняшнего забега «Три-точка-ноль» становится номер шесть! Так держать, красотка! Ставьте лайк этой крошке, она заслужила подняться еще на пару строк! – взревел комментатор.
Мейв не услышала этого, но почувствовала вибрацию динамиков. Сквозь серую дымку шлема она видела других готулов, дрожащих от перенапряжения, чувствовала, как жужжит костюм, пуская по мышцам расслабляющий ток. Вокруг мелькали рекламы, виртуальные модели скакунов вновь и вновь проносились по небосводу, повторяя момент пересечения финиша. Раздавались выигрыши, выступали мелкие комментаторы… Вся эта суета была по ту сторону шлема, а внутри опустошенная номер шесть переживала последние отголоски фантомной боли. Пройдет еще несколько минут, и от воспоминания не останется и следа. Она снова станет строптивой и непокорной Мейв, которая своими выходками снискала любовь публики. И никто никогда не узнает о запуганной, жалобно стонущей Мейв, вновь и вновь переживающей свой самый страшный кошмар на беговой дорожке.