Большие перемены-5, часть четвертая - некоторое отступление.
Автор: Александр Певзин
Одним из самых темных вопросов появления на свет фехтовального направления La Verdadera Destreza была и остается ее связь с итальянскими школами фехтования. Иногда приходится читать про то, что некая традиция фехтования была в чистом виде привозной, заимствованной. Возможно, такие мнения верны там, где изначально не было традиций дуэльного фехтования, судебного поединка или турнирных традиций разного рода. Но найти первоисточник фехтования вообще в Европе, как мне кажется, задача близкая к безнадежной, и ошибиться в этом вопросе легче легкого. Все же, в случае Дестрезы в дело вмешался один из ее ярчайших лидеров - Луис Пачеко де Нарваэс, который в своем знаменитом уже письме к герцогу Сеа заявил, что основные идеи Каррансы появились под влиянием Камилло Агриппы. И тут, что называется, сплошная засада. С одной стороны, доверять слепо этому авторитету нельзя. Во-первых, Нарваэс выступил против своего учителя. Во-вторых, он - заинтересованное лицо, так как претендовал на первенство в разработке "совершенного фехтования". С другой стороны, мало кто так знал раннюю историю Дестрезы, ее отца-основателя и обстоятельства возникновения. Кроме того, Луис Пачеко де Нарваэс был эрудитом, знатоком фехтовальной литературы и человеком, отменно знающим свой предмет. Он оставил небезынтересные биографические сведения об участниках "полилога" Каррансы - беседы, которая вводит читателей
трактата Каррансы в курс дела относительно философии фехтования.
Но независимо от степени предвзятости, заинтересованности и правоты "дона Люиса", как его окрестил Бен Джонсон, связь между двумя этими столь непохожими людьми - Каррансой и Агриппой - выходила за пределы интереса к фехтованию. Они оба обращались к теме схоластики и ее применимости, хотя и с противоположными намерениями. Знаменитая гравюра из книги Агриппы недвусмысленно указывает на резко критическое отношение к любым попыткам анализировать такую практическую область знания, как фехтование, с помощью теоретических выкладок в духе схоластической философии. Агриппа предлагает свой метод исследования: он опирается на отчасти на свой опыт самоучки, а отчасти на специальную литературу из своей области - архитектуры и инженерии, в особенности на работу Витрувия, - и сопутствующие знания из сферы математики. Не то чтобы эти темы вообще не были связаны со схоластической философией - т. н. тривиум и квадривиум издревле изучались бок о бок с ней. Но Агриппа явно давал понять, что эти дисциплины и философию схоластов следует разделять. Интересно, что по мнению Мондшейна, речь не шла о борьбе между практиком и теоретиками, а между разными подходами к науке (один из которых, близкий Агриппе, включал в себя безусловные элементы практического знания и попытки его систематизации, но не сводился к ним) и собственно схоластический.
Карранса же, при всей практичности и глубине своей системы, пошел во многом противоположным Агриппе путем. Он не только не отрицал значимость схоластики и вообще всей богословской и философской традиции предшественников (и современников из числа неосхоластов). Он как раз в ней и видел решение, причем решение фундаментальное. Просто решение это было очень сложным, и доступным оно было лишь для людей со специфическим образованием, кругозором, опытом и подготовкой. Примечательно, что по утверждению Каррансы, книгу он написал в 1569. Первое издание Агриппы уже давно вышло в свет к этому времени (оно относится к 1553 году), успело уже стать достаточно известным. Более того, даже десятилетняя привилегия, данная Агриппе (исключительные права на данную книгу) - истекла. Наконец, за год до написания трактата Каррансы книгу Агриппы переиздали в 1568. Сама же книга Каррансы увидела свет только в 1582 году. Можно предположить, что если Карранса внимательно ознакомился с работой Агриппы, то скорее отталкивался от нее, оспаривал даже не ее идеи, а принципы, на которые опирались эти идеи. Вероятно, он даже не столько полемизировал с ее автором и его сторонниками, сколько придерживался принципиально других подходов и взглядов. При этом, с точки зрения геометрии, общее там было: прямая линии как отображение траектории колющего удара и уход с линии атаки - идея слишком основополагающая, чтобы без нее можно было обойтись. Однако у этих двух авторов идея угрозы по прямой линии и путях ее использования либо избегания приняла принципиально разные формы, и о заимствовании системы Каррансой не может быть речи. Другое дело - разные пути развития, принятые фехтовальщиками под влиянием этих двух авторов и взглядов на геометрию поединка на клинковом оружии.
