Секретные атаки

Источник: http://www.synec-doc.be/escrime/dico/jjr02.htm

https://blog.subcaelo.net/ensis/secret-attacks/, Vincent Le Chevalier

Эта статья является переводом части Traité d'Escrime Moderne (1928) Жана-Жозефа Рено, первоначально процитированной в антологии фехтования (кстати, остальную часть стоит прочитать). В этом разделе автор обсуждает концепцию секретных атак и степень правдивости того, что в остальном является популярным мифом.

Хотя это гораздо более позднее описание, нежели источники, которые я предпочитаю изучать, в ней прекрасно показано, что делает атаку успешной, и то, как личный стиль и тактика могут привести к достижению эффекта мифической, невозможной для парирования секретной атаки. Я подумал, что статья заслуживает того, чтобы быть более доступной для международной аудитории!:

Из работы : Joseph-Renaud (J.), Traité d'Escrime Moderne, Rouen, 1928, pp.236-243.

«Фехтовальщик улыбается, когда слышит о секретных атаках (1). Он знает или считает, что познал все возможности фехтования, и на самом деле не признает, что может быть удивлен неизвестным трюком. О, он не считает себя неприкасаемым. Он не отрицает, что любой из самых древних уколов мог попасть прямо ему в грудь, при условии, что нанесен в нужное время или со скоростью, превышающей его собственную. Но таинственные приемы, именуемые «секретными» , кажутся ему выдумками популярных писателей, и заслуживают внимания только мечтательных дам, читающих книжные сериалы в метро или на скамейке в Тюильри, между двумя бутербродами, в обеденный перерыв.

Несмотря на необычайное правдоподобие, которое Поль Феваль сумел придать атаке Невера (2) , читатель, ступивший в фехтовальный salle, часто отказывается верить, что такой укол когда-либо мог применятся, — и тут он прав.

Однако секретные удары существовали и существуют до сих пор. В наши дни, в наше время самолетов и беспроводного телеграфа, я знал о некоторых из них, я видел их на практике, а некоторые практиковал и сам. Но здесь важно указать различие: секретная атака — это не тот удар, который точно, почти магически может достичь любого противника и которого нельзя избежать обычными средствами. Даже удар, которым Жарнак, пригнувшись к земле, рассек подколенное сухожилие Ла Шатеньере, мог быть парирован или остановлен, и, касаясь выдумок, укол между глаз, который Лагардер использует в книге Le Bossu («Горбун»), чтобы положить столько головорезов, не стал бы большой проблемой для фехтовальщика, хорошо владеющего защитами.

Секретная атака — не новый трюк. Это старая атака, которая, выполненная или подготовленная по-новому, удивляет антагониста, на которого покушается впервые. Во времена, когда никто не целился в выдвинутые части тела, Жюль Жакоб учил одного из своих первых учеников, который был совершенно несведущ в искусстве фехтования и должен был драться на следующий день с очень опасным рапиристом, наносить удары по руке, иногда сверху, иногда снизу, без перерыва, сохраняя дистанцию, и он учил именно секретной атаке. Противник получил фут железа в предплечье, практически в начале боя. Ах! Если бы бой начался снова, результат, вероятно, был бы совсем другим! Но экстремальный урок Жюля Жакоба произвел свой неожиданный эффект. Секретная атака, поскольку она действительно была таковой, увенчалась успехом. Удивить - вот все, чего вы можете ожидать от атаки, выполненной или подготовленной по-новому; но удивить на дуэли или в поединке на одно касание - это уже многое!

Таким образом, укол, нанесенный или подготовленный по-новому, может быть приравнен к тому, что обычно называют секретной атакой. Когда мой превосходный товарищ Коллиньон заменил в своей игре на мечах классический выпад атакой с пробежкой, над которой он работал вместе с мастером Тирселином, он одержал серию удивительных побед. Однако это были простые прямые уколы. И нельзя сказать, что прямая атака не самая древняя и простая в фехтовании. Исполнение было другое, вот и все!.. И эффект неожиданности был немалый. Конечно, через какое-то время люди поняли, что флеш-атаки можно избежать обычными средствами, и Коллиньон уже не мог так легко ее использовать. Эффективность уменьшилась с потерей секрета. Сегодня мой товарищ уже мало использует популяризированную им атаку.

Незадолго до Колиньона маркиз de Chasseloup Laubat также поразил многих противников другой разновидностью атаки с пробежкой, менее прямой, усложненной redoublements [ удвоением атаки] и стартующей из стойки, относящейся к древнему фехтованию. Очень немногие противники этого знаменитого фехтовальщика могли избежать финала его атаки в первый раз, когда сталкивались с ним в пуле на выбывание. Впоследствии, будучи лучше информированными и наблюдая за г-ном de Chasseloup, они добились большего успеха, потому что, как мог бы сказать г-н де ла Палисс , секретная атака, чтобы оставаться эффективной, должна оставаться секретной.

Когда Бодри (отец) заменил защиту контратакой, его ученики добились необычайных успехов на поле в течение десятилетия. Контратака всегда существовала во французском или итальянском фехтовании, но Бодри адаптировал ее к гарде и длине современной рапиры и научил ее внезапности (3) , что придало ей новую нотку. Конечно, когда тайна была раскрыта, противники уже не бросались на это веретено; напор с превосходящей длиной клинка больше не имел эффекта неожиданности, и Бодри пришлось искать что-то другое.

Фехтовальщики, которым сейчас около пятидесяти лет, помнят Альфонсо д'Алдама, который действительно был очень хорошим фехтовальщиком, но иногда добивался на поле результатов, превосходящих его мастерство. Вот как ему это удалось: в его дни сильные фехтовальщики не пользовались такой славой, как сегодня; только в конце своей карьеры, когда он окончательно обосновался в Париже, Альфонсо пользовался настоящей известностью. Большинство его дуэлей, и к тому же самые опасные, проходили в Италии, Испании или на Кубе. Противник совершенно не знал, или практически не знал, что он столкнулся с кем-то примечательным. По призыву Allez, господа!, Альфонсо изображал неопытного. Он неуклюже падал в стойке, левая рука и ноги были неправильно поставлены; на первые финты противника он делал широкие и неуклюжие парирования; он даже притворялся, кашляя и тяжело дыша, настолько же больным, насколько и неуклюжим. Противник мог подумать, что игра будет простой; если бы перед поединком кто-нибудь сказал ему, что Альфонсо был настоящим фехтовальщиком, то эта подсказка показалась бы ему совершенно лживой. Убежденный, что имеет дело с mazette [легкая мишень], он атаковал без предосторожностей и получал либо молниеносный рипост, либо останавливающий укол едва подняв ногу (4).

Добрый Томеге, много изучавший Алдаму и достигший на поле результатов, далеко превосходивших его обычный талант фехтовальщика, был слишком известен, чтобы превзойти противника с помощью подобного трюка. Но он натренировал три или четыре укола, которые никогда, ни при каких обстоятельствах не использовал, когда люди могли увидеть, как он фехтует. Он предпочел бы финишировать последним в пуле на выбывание, нежели применить хоть один из них. Он тренировал их в зале только когда никто не видел. Эти атаки были хорошо известны сами по себе, но он наносил их особым образом. Благодаря им — и благодаря своему мужеству — этот великий человек, по-видимому лишенный всяких шансов из-за своего тучности, поражал противников несравненно лучше, чем им казалось.

У маркиза де Морес тоже было две или три довольно странные пьесы, над которыми он много работал и которые производились любопытным, но в конце концов весьма практическим образом из восьмерки палочного фехтования; он усердно повторял их то с Аятом (отцом), то с Буньолем, который тогда был прево при Аяте, — но при условии, что урок никто не увидит. Описывать их мне быссмысленно. Все, что я хочу сказать, это то, что перед опытным противником они могли добиться успеха только один раз; а на дуэли или в финале достаточно и одного раза. Это и есть причина, по которой психология поединка в одно касание очень особенная и чрезвычайно интересная.

С рапирой любой удар, выполненный новым способом, имеет эффект тайной атаки до тех пор, пока точный процесс не разглашается. Например, у знаменитого левши Рюэ был персональный способ провести прямую атаку; он начинал медленно, постепенно ускоряясь к финалу. Это было весьма удивительно. При фехтовании с Рюэ в первый раз можно было пропустить множество его прямых атак. Это могли даже Луи Мериньяк или Пини. Но, наблюдая за высоким левшой, можно было достичь гораздо лучших результатов, просто атакуя или даже просто обыгрывая его в самом начале прямой атаки. Атака перестала быть тайной.

Некая подготовка может превратить самую банальную атаку в такую, которая остается загадочной гораздо дольше, чем если бы это была просто специфика исполнения, которую быстро замечает любой фехтовальщик. В фехтовании, как и в театре, искусство подготовки сложное и тонкое. Зритель драмы чувствует эффект красивой сцены, но не видит, как эта сцена была подготовлена; точно так же многие фехтовальщики аплодируют красивому уколу, но не видят, как он был подготовлен. Я уже упоминал, насколько эффективными были некоторые приемы Луи Мериньяка; однако люди в основном обсуждали его пружинистую походку (5). Когда он наносил прямой укол, замечалась только скорость удара; только некоторые любители и профессора – может быть, двое или трое – знали, как готовился ослепительный финал такой атаки.

Пример: Луи Мериньяк набирал очки с prime coupé (6) не только как большинство его коллег на второсортных соперниках, с которыми можно было играть, но и на противниках, которых очень боялись, и в поединках, где на карту была поставлена репутация великого мастера. Из этого старого парирования-рипоста, всегда принадлежавшего фантазии , Луи Мериньяк выковал закаленный боевой удар. Люди были поражены; они почти кричали о колдовстве. Они пытались подражать ему, делать prime coupé , как ему это удавалось, и их били. Что ж, можно сказать, это и была секретная атака , потому что никто не видел секрета укола, который целиком заключался в его подготовке. Управлять prime coupé даже при очень энергичной атаке, например, после sixte и prime на один-два внутрь, чрезвычайно сложно; чтобы добиться успеха в этом, нужно быть новичком или наивным. Но Луи Мериньяк поступал по-другому. Он посылал сначала, с опережением, довольно широкую комбинированную атаку, которая не давала большого прикрытия и, кстати, осторожно сдерживалась и не стремилась поразить цель, а давала противникам идею нанести останавливающий укол; затем великий мастер делал то же самое снова - атаковал, вернее, только начинал эту атаку; на этот раз соперник вытягивался с распрямленной рукой в ответ на широкие финты Луи Мериньяка; на что последний, немного отведя руку, молниеносно выполнил prime coupé на разгибании руки. Prime, которую было очень трудно выполнить из укороченного положения защиты, стало легче выполнять с вытянутой рукой, немного отведя ее назад. Вместо того, чтобы использовать ее в качестве парирования, Луи Мериньяк использовал ее в качестве контрвыпада. Просто! И это оставалось тайной, потому что было заметно в бою не больше, чем трюк иллюзиониста, если он искусен. Люди говорили о скорости, точно так же, как, наблюдая за красиво сделанным трюком с исчезновением, говорили бы, как что то исчезло в рукаве, хотя фокусники почти никогда не используют свои рукава и закатывают их для пущей убедительности! Видно было лишь попадание. Подготовки, без которой атака провалилась бы, видно не было.

Люди также были поражены ответными ударами Пини, которые действительно были пугающе эффективными. Вплоть до того, что после нескольких минут поединка люди уже не решались на простую атаку. Но другие фехтовальщики, итальянцы и французы, так же быстро отвечали на удары, но атаки были мнее удачными. Пини, целящийся как правило в голову знал, как очень умело провоцировать атаку на ту или иную линию, где тебя ждало жестокое парирование, которое могло отсушить руку. Например, у него был способ акцентировать контркварту, которая могла вызвать у вас неудержимое желание ответной атаки с двойным переводом во внутренний сектор, которая не только стоила бы вам попадания, но и оставляла вас с онемевшей рукой до конца боя. Несмотря на то, что я был предупрежден об этом, много поработав со знаменитым мастером из Ливорно, я иногда поддавался ему, не в силах устоять перед этим ужасным искушением двойного перевода, потому что знать, что будет делать фехтовальщик, когда ты наблюдаешь со стороны, и когда ты стоишь перед ним лицом к лицу, - это две совершенно разные вещи… Секрет заключался не в силе парирования, как принято считать, а в подготовке.

Подводя итог. Секретные атаки существуют; не стальные чары, действие которых было бы магически непреодолимым, которые вам нужно использовать только для того, чтобы с уверенностью добраться до противника и благодаря которым новичок мог бы свергнуть чемпиона без каких-либо усилий, а обычные приемы фехтования, которые достигают сильного эффекта внезапности либо из-за того, как они выполняются, или из-за умелой подготовки.

Атаки, ценность которых зависит от внезапности, вскоре теряют свою тайну. Но те, которые полагаются на подготовку для достижения своего эффекта, могут долго оставаться загадочными и, следовательно, эффективными. Это так потому, что фехтовальщиков, которые могут наблюдать непосредственно исполнение атаки много, а тех, кто может заметить подготовку, мало.

1. Перевод французской фразы botte secrète — это немного головной боли. Botte — фехтовальный термин, происходящий от итальянского botta , означающий любую атаку мечом — в основном уколы в то время, когда он появился, но он также применяется и к рубящим ударам. Этот термин охватывает не только одну атаку, но и все к ней приготовления; Я выбираю перевести его как «секретная атака» в общем.
2. Le Bossu — французский роман, в котором главный герой унаследовал тайную атаку под названием la botte de Nevers (атака Невера) , кульминацией которой является укол между глаз. Он так или иначе стал архетипом секретных атак во Франции, несмотря на то, что это относительно позднее изобретение и является полностью вымышленным. Автор Поль Феваль принял мудрое решение не расписывать подробности, по крайней мере, недостаточно для полного воспроизведения, оставив многое на воображение читателя (и дав постоянную работу поколениям фехтовальных хореографов). Вот, насколько я считаю, наиболее полное описание, которое он дает в тот момент, когда главный герой обучает атаке старого друга-ректора: – Черт возьми! – произнес Лагардер, прикоснувшись своим клинком к клинку мэтра. – Какой же ты стал вялый. Внимание, прямой укол отводишь по третьей позиции. Так, хорошо. Теперь тот же удар парируй вниз. Вниз, я говорю, а не в право. Так! Так! Еще раз. Ну вот, это уже на что-то похоже. Хорошо. А теперь смотри, наношу прямой укол, парируешь вниз, я, не отступая назад и не меняя положения предплечья, подаю корпус вперед и одной кистью быстро поднимаю шпагу. Из твоей позиции удара не отбить, так как твой клинок сейчас просто скользит, по-моему. Понял? Видишь, кончик моей рапиры в сантиметре от твоего лба. Я не довожу удара до конца, чтобы тебя не ранить.
   https://www.livelib.ru/book/222529/readpart-gorbun-pol-feval/~7

3. à la muette , то есть ученику нужно выполнить действие без устных указаний, т.е. ученик действует в соответствии с физическими подсказками инструктора.

4. Французы говорят au pied levé . Это вошло в обыденный язык, чтобы означать импровизированное действие в последнюю минуту, но в этом тексте я считаю, что буквальное значение является лучшим переводом.

5. В оригинале это coup de jarret , буквально укол подколенного сухожилия , что означает способность быстро прыгать с распрямлением колена.

6. Интересно, что prime также занимает видное место в атаке Невера… Встреча реальности с вымыслом?

7. Французы называют Пини tireur de tête, а tireur — это французский термин, обозначающий фехтовальщика.