Утилизация России
Дмитрий Алтуфьев
Собирают ли с терновника виноград, или с репейника смоквы?
Так всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые.
Не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые.
Всякое дерево, не приносящее плода доброго, срубают и бросают в огонь. (Мф 7:16-19)
Все нижесказанное – чистая фантастика и художественный вымысел.
Утилизацию многие понимают как избавление от отходов, в этой логике утилизировать что-то значит уничтожить, выбросить. Есть горячие головы или слишком увлекающиеся натуры, которые и впрямь готовы выбросить Россию на помойку (мол, там ей и место), но мы к ним не относимся. Во-первых, нет такой помойки, т.е. для выполнения этого надо всю Россию сделать помойкой, и, хоть процесс этот идет давно и автоматически… нам это не по душе. Во-вторых, мы представляем утилизацию как переработку неприглядной данности в нечто полезное, извлечение максимальных выгод из любого, пусть терминального, состояния изношенности и предельной выработки. Сергей Переслегин, например, писал о великолепной утилизации Японией военного поражения в ВМВ. Японцы, перенаправив ресурсы оккупированной и морально подавленной («потерявшей лицо») страны с поддержки милитаризма и имперских тихоокеанских проектов на перспективнейшие направления производства и прикладных исследований (вовнутрь), показали миру мастер-класс. Для того, чтобы в полном объеме ощутить успех утилизации, понадобилось около 20 лет.
Поразительно, но в тот же срок уложилась и Германия, где ситуация была намного тяжелее. Напомним, что Германия была разрушена военными действиями на ее территории и бомбардировками, а кроме военного поражения, ей пришлось испытать крах философской парадигмы. Насильственное искоренение этой «немецкой мечты», модерного воплощения германской романтической философии, мысли, побежденной оружием, аукнулось всему человечеству. Большая идейная ветвь была отсечена, выжжена и табуирована. Возник глобальный философский перекос, и ни он сам, ни его последствия до сих пор не отрефлексированы и не изжиты.
Впрочем, мы отвлеклись. Итак, Германия испытала поражение не только военное, а полный вынос государства с разделом, люстрацией, низвержением фундаментальных основ и нагрузкой нации чувством вины. Тем не менее, пусть с помощью извне, ей за те же 20 лет удалось утилизировать абсолютный разгром, а спустя еще 20 лет стать локомотивом Европы.
История показывает, что Россия не способна утилизировать даже победу, что уж говорить о близящемся поражении, которое будет носить скорее всего сочетанный политэкономический характер. Возможны также военная и этническая составляющие. Много писали о том, что СССР выродился в коллапсирующую империю и первую ступень коллапса прошел в 1991г. Новая катастройка приведет к новому коллапсу, обусловленному как структурой федерации, состоящей из субъектов первого и второго сорта; так и глубокой институциональной деградацией государства.
Есть старая аналогия, что государство это сосуд, оберегающий и придающий форму своему драгоценному содержимому - нации. Живая нация питает облекающее государство, как древесные соки питают кору дерева и его крону, и тогда достижения государства-нации в науке, культуре, технике покрывают сие древо подобно листьям, плодам и цветам. Если нация жизнестойка, даже сильные калечащие воздействия неспособны погубить такое древо, и оно выдаст новые побеги из обрезанных ветвей и даже пня. Если же нации нет, и все сгнило изнутри, государство как оболочка сохнет и коснеет, дерево перестает цвести и плодоносить, листья облетают, а ствол пронизывают ходы тысяч точильщиков и короедов – этнических и чиновных клановых корпораций, паразитирующих на таком государстве. Спасти мертвое старое дерево невозможно, оно становится опасным, распространяет вокруг гниль и паразитов, и может рухнуть в любой момент, сломав деревца по соседству.
В этой связи речь уже не идет об утилизации поражения России – это невозможно. Речь об утилизации самой России.
Как утилизируют гнилое дерево? Если оно еще стоит, его нужно аккуратно повалить таким образом, чтобы окружающие и представляющие ценность части не сильно пострадали. Затем дерево обрезают в пределах здоровых тканей, т.е. ветви с сохранившейся древесиной, годной к обработке, отделяют от негодного ствола. Предположительно такими ветвями станут некоторые национальные республики. Не стоит думать, что у них все получится. Большинство их в силу понятной инерции станет failed state типа некоторых среднеазиатских «станов». Кое-где события примут кровавые формы, опасные для окружающих. После иссечения ветвей перед нами останется ствол - этнически безликие и безгласные русские регионы, наиболее пораженные гнилью части. Искать тут здоровые ткани бессмысленно, колода подлежит полной переработке. Попытка вновь собрать вертикальное государствище равносильна попытке оживить мертвого. Между тем именно это намерены предпринять лидеры несистемной оппозиции в случае их прихода к власти. Но замена одного чубайса на другого не придаст витальной силы нашему кадавру.
Дело в том, что в русском постсоветском сознании нет вообще никаких убеждений. Масса не только внеэтнична, но и внеморальна. Общества в общепринятом (западном) смысле слова в РФ не существует. Нет и народа – «источника власти». Русские государствообразуют и скрепляют Россию лишь в государствоображении националистов. На деле русские - труха, которую легко пронизывают чуждые вертикальные (режим) и горизонтальные (чиновные и этнические ОПГ) интересы. Главная для них опасность – нарваться на иные жесткие структуры – клановые и государственные, но выход отработан: сращение и совместное паразитирование на субстрате. Опыт РФ и ДЛНР показал, что аморфной массе можно придать любую форму, но все общественные процессы придется стимулировать и симулировать, иначе никак. Разложившееся в труху общество неспособно консолидироваться вокруг конструктивной идеи, поэтому еще в 2011 году из уст Д.А. Медведева прозвучал призыв к созданию синтетических национальных ценностей. В ответ появился крайне успешный на первых порах синтетик Русского мира, но им оказалась вымощена дорога в ад, к грандиозной абстинентной постимперской ломке.
Одно из глубоких исследований России – «Внутренняя колонизация» А. Эткинда, чья идея в том, что Россия веками колонизируется, т.е. колонизирует сама себя. Но у каждого движения должен быть центр. Ограничив поиск рамками СССР и его последыша РФ, мы увидим этот центр – Москва. Именно Москва является метрополией России, именно Москва, где живет, по разным оценкам, от 10 до 20% населения, колонизирует все остальные территории, включая ближайшие. Всем сторонникам расширительного толкования российской метрополии мы рекомендуем сравнительные пешие прогулки по Владимиру или Рязани. Даже иностранцы знают, что Москва – не Россия. В этом плане Россия вновь демонстрирует миру свой археомодерн, способность сохранять и вписывать в современность абсолютную архаику. Со времен постордынских разборок меж Москвой, Казанью и Астраханью метрополией всегда являлся город-центр, все остальное было лишь приложениями, колонизируемой территорией. Апогеем такой формулы государства стала теория Филофея о Москве как Третьем Риме. Даже СССР был более модерновой структурой, чем современная феодальная федерация с ее системой доменов, ленных владений и вассальных ханств.
Но давайте посмотрим, к чему все это привело. Сверкающий богатством мегаполис-метрополис и колонии, где жители ненавидят Москву и мечтают туда перебраться. Мы имеем нищую, ограбленную и озлобленную страну и наливающуюся долларовым гноем Москву, задыхающуюся от переизбытка людей, автомобилей, понтов, наркотиков и всего прочего. Хороша ли эта система – вопрос праздный, важно то, что в рамках идеи российской государственности решения не существует. Даже всеобъемлющая люстрация не даст нужного результата, ибо впитанное поколениями архаичное понимание государства гарантирует сохранение этой традиции, как цельного отражения в каждом осколке разбитого зеркала, сколько бы их ни было. Сознание масс предельно мифологизировано и архаический миф в России может себя продлевать благодаря мощной историко-культурной инерции и отсутствию рационального сознания. Даже полностью проведенная качественная люстрация в России вызовет лишь рост новых проникающих мафиозных структур, ибо отсутствует противостоящее им гражданское общество, имеющее мораль и идеалы. Даже на Украине, где такое общество (и весьма зубастое) существует, постсоветская гнилая система себя полностью сохранила.
10 лет назад Михаил Веллер в книге о России «Великий последний шанс» грубыми мазками разметил социальные страты, заинтересованные в сохранении или разрушении текущего государства (кстати, уже тогда никакого шанса не было и РФ уверенно шла в свое завтра). По его выкладкам, реально заинтересован в сохранении статус-кво лишь один слой – чиновничество. Но это не лучшая опора государства, замечает писатель, ибо они его поддерживают, чтобы воровать. Сейчас ситуация несколько изменилась, ибо чиновники постепенно теряют возможность тратить награбленное на Западе, благодаря чему казнокрадство несколько утратило смысл даже для «ближнего круга». Отрезание бюрократии РФ от потребления по западным меркам по идее должно было приостановить коррупцию, но скорее это вызовет злобное недовольство вкусивших запретные плоды Запада. Хорошим примером тут служит распад СССР, вызванный в том числе и стремлением союзных и республиканских элит к росту уровня потребления.
Решением в очередной раз станет коллапс разбалансированной «федерации». Чем-то он будет похож на предыдущий: например, гипотетический референдум о сохранении единого государства соберет около 90% голосов, но это ничего не изменит. Непохож же он будет тем, что этот коллапс исключит саму возможность правопреемства, он не оставит после себя инкапсулированного Недосоветского Недосоюза (по выражению А. Широпаева) и значит, адептам советской идентичности придется защищать ее с оружием в руках. Таким образом отложенная в 1990-е гг Гражданская Мятежевойна как схватка идентичностей неизбежна. Но масса инертна и пассионариев немного, кроме того, для существенного снижения уровня конфликта будет достаточно двух действий: предваряющей распад массированной информационной кампании, купирующей предыдущую военно-патриотическую истерию; и заблаговременного планирования обширных постсоветских резерваций, с истуканами Ленина и прочим народно-хозяйственным антуражем лепрозория 70-х гг. Такие «индейские территории» разумно планировать в местах преобладания соответствующего менталитета. Нужны они для создания гарантированных путей отхода отрядов «боевых ватников» и как места сосредоточения безнадежного постсоветского населения. На первых порах эти резервации, простите, народные республики, придется поддерживать экономически, ибо идея идеологического размена населением куда продуктивнее переваривания ватамасс – а они ведь избиратели, надо учесть украинский опыт.
И тут мы подошли к важнейшему вопросу – кто возьмет на себя грандиозную задачу утилизации РФ? Никакие внутренние силы с этим очевидно не справятся, большинство же внутренних акторов таких задач и не ставит, мечтая лишь овладеть Москвой – а все остальное, как обычно, приложится. Остается одно – внешние силы. Но зачем им это нужно?
Для ответа мы, подобно Марти МакФлаю, должны вернуться из 2015 в 1985. Начало перестройки. Неслыханная властная риторика начала подтверждаться невиданными действиями. СССР пронизан надеждами на реальные перемены. Холодная война закончена, границы открыты, русских перестали воспринимать как мировую угрозу, а мир скинул с плеч груз термоядерного противостояния. Всплеск популярности советской символики за рубежом. Затем 90-е, распад, парад суверенитетов, деморализованная российская армия как обломок советской, пустые полки продмагов… Новорожденная РФ в 1991-1993 качалась даже от слабого ветра – и что же сделал Запад, «хищно нацеленный на отъем наших ресурсов»? Он помогал молодой демократической России преодолеть этот кризис рождения, давал консультации, специалистов, кредиты МВФ, детское питание, продовольствие. Мы, поколение 45 и старше – прекрасно помним, как при полугодовых невыплатах зарплат людей спасали пресловутые «ножки Буша» - реально самое дешевое мясо на рынках. Никто из акторов Запада даже не попытался в тех благоприятных условиях отжать у России нефтегазовые или иные ресурсы и территории, хотя тогда в стране можно было скупить оптом за гроши всех руководителей, все секреты, вывести из строя или вывезти из страны ядерный потенциал. По сути, России дали шанс на развитие в тренде нового постъялтинского мира, мира свободного экономического развития и отказа от глобального противостояния.
Но РФ вместо нового государства предпочла стать обрубком старого с вечными фантомными болями в утраченных конечностях. Ревизионистский режим тихой сапой начал раскачивать сложившуюся систему международной безопасности ради достижения своих целей. Затем прозвучали открытые декларации, в частности, мюнхенская речь Путина. Тогда же Россия впервые использовала газовые вопросы для политического давления на Украину. Многие в Европе не поняли или не захотели понять сути происходящего, пока не получили гибридную войну. И сейчас уже никто в Европе больше не хочет зависеть от поставок российского газа, хорошо понимая, что они являются инструментом ведения военных действий. Западу потребовалось несколько лет, чтобы понять, сколь опасна стратегия России, сколь опасна страна, элита которой пребывает в плену своих же пропагандистских мифов.
Весьма наивно полагать, что Запад даст этой стране еще один шанс, ограничившись сменой режима или первого лица. Начата цепь политических, дипломатических, экономических и военных мероприятий, имеющих конечной целью устранение РФ как геополитической угрозы Западу. Причём, если целью обеих холодных войн XX века (1946-1975 и 1980-1988) было сдерживание советской экспансии и возвращение «коммунистических» стран из идеологической утопии в рыночно-технократическую реальность, то теперь, с учётом выявившейся перманентной имперско-деспотической сущности, целью будет вообще демонтаж российской государственной «матрицы» — до безопасного уровня (Е.В. Ихлов).
Разумеется, в официальных СМИ это не обсуждается, тем важнее осмысление и обсуждение этого возможного будущего в самиздате и несистемных СМИ. Предлагаемая нами концепция утилизации состоит в разумном извлечении максимальных выгод из грядущего демонтажа. Каков же его «безопасный уровень»?
Вкратце проанализируем в этом контексте итоги краха четырех империй после Первой мировой войны:
- Российскую почти мгновенно сменила советская, что еще раз говорит о том, что доверять ее утилизацию внутренним акторам нельзя;
2. Демонтаж второго Рейха с утратой колоний и сохранением метрополии немцы утилизировали, став военным, политическим и идеологическим гегемоном Европы уже в 1930-е гг, когда и возник Рейх третий;
3. Демонтаж Османской империи, также с утратой колоний и сохранением ядра тюркоязычных областей в Малой Азии, включая Восточную Анатолию и значительную часть Закавказья, был эффективен почти столетие. Но сейчас окрепшее турецкое государство уже является региональным лидером, активно продвигающим свои интересы даже и вооруженным путем, а с учетом набирающих силу дискурсов пантюркизма и неоосманизма, питаемых Анкарой, мы можем заключить, что «безопасный уровень» демонтажа в 1918г достигнут не был;
4. Демонтаж (а по сути дробление) Австро-Венгерской империи на целый ряд небольших национальных государств со сложными взаимоотношениями и территориальными претензиями увенчался абсолютным успехом. Ни Австрия, ни Венгрия, ни любое другое государство этого ряда никакой угрозы интересам великих держав представлять не сможет при любом уровне своего экономического развития.
Вывод очевиден. Безопасный уровень демонтажа империи достигается ее разделением на достаточно небольшие образования. Для того, чтобы они не были склонны к слиянию и поглощению, они должны быть примерно равны по силе, состоять в сложных взаимоотношениях и провести успешный хотя бы в первом приближении нацбилдинг. Исходя из этого, допускать существенное территориальное и ресурсное усиление устойчивых национальных республик РФ, а равно таких ее соседей, как Казахстан или Беларусь, нежелательно. Роль же Украины может быть совершено иной, при сохранении текущих связей с Западом она может стать неким образцом развития на построссийском пространстве. Но это дело будущего, ибо сейчас инновационный потенциал Киева выглядит беднее, чем при «хунте». Самое же главное, с чем предстоит совладать прогрессорам, это сильнейшая архаичная мифологическая культурная инерция общества. Очевидно, что новый коллапс массы воспримут как очередную «геополитическую катастрофу», что приведет к идеализации Путина и Ко и вызовет стремление к реваншу.
Для всех внешних игроков будет действовать правило: каждый получает по своей активности в процессе, но по согласованию, иначе соседи РФ могут перейти допустимые пределы. Разумеется, о прямом разделе северной Евразии говорить не приходится, ибо ведущие акторы мало заинтересованы в территориях (кроме разве что Китая), скорее речь пойдет о сферах влияния и некоей внешней опеке новообразований. Такая опека различными акторами, во-первых, придаст новым субъектам необходимую для государственного и национального строительства «разность потенциалов». Во-вторых, может быть опробована практика неоколониализма вследствие утраты надежд на успешное построение государств некоторыми народами. Очевидно, что черная Африка, например, представляет собой континент несостоявшихся государств, ставших огромным очагом нестабильности, геноцида, голода, миграции и страшных болезней. Есть только один путь прекратить это: реколонизация, причем не только европейская. Мягкая (или нет) опека построссийского пространства станет неплохой школой для будущего упорядочения Ойкумены.
Здесь самое время упомянуть об ядерном оружии как гаранте суверенитета РФ. Мы далеки от мысли, что в руководстве России сидят сумасшедшие. Открытой войны, тем более ядерной, не будет. Возможные в ходе смуты несколько злонамеренных пусков сможет отразить система ПРО и Запад не станет наносить массированный ядерный удар, испепеляющий Россию. Это никому не нужно и даст массу негативных эффектов. Хотя демонстративный точечный ответ возможен. Исключить подобное развитие событий можно, заблаговременно подготовив масштабную операцию по захвату и/или контролю ОМП ВС РФ на ранних стадиях кризиса.
От реструкта суверенитета перейдем к утилизации общества. Вернемся к нашей аналогии: брошенному в лесу гнилому древу. По отсечению веток живых этносов перед нами останется центральная часть - заполненная трухой колода. Это деэтнизированная русскоязычная масса aka советский народ. Оставить ее догнивать среди здоровых деревьев нельзя, ибо гнилостные микробы, споры грибов и вредные насекомые распространятся вокруг. Способов утилизации тут два – быстрый и медленный. Их знает любой дачник. Быстрый способ, немного предваренный нами выше – сжигание колоды прямо на месте, ибо она слишком велика для перевозки. У костра есть плюс и минусы. Плюс в том, что пламя гражданской войны довольно быстро освобождает территорию и оказывает огромное влияние на сознание выживших, решая проблему. Минусы в том, что это создает иные проблемы. Труха горит гораздо хуже здоровой древесины, и для того, чтобы колода сгорела дотла, придется сильно постараться, разводя и поддерживая огонь, подкладывая зеленую бумагу, подливая зажигательные смеси и прочее. Нужно постоянное внимание и контроль, ибо сильное пламя может опалить или зажечь соседние деревья. Может начаться пожар, который вообще нельзя контролировать. Наконец, на выжженной проплешине долго не будет расти ничего путного, да и головешки как очаги возможной инфекции сохранятся. Такая дезинтеграция советского общества весьма опасна.
Медленный способ безопаснее и продуктивней. Это компостирование: переваривание всей мерзкой органики, которой кишит Россия - саму труху и взращенных в ней червей, опарышей и короедов — до состояния первоэлементов. От осины не родятся апельсины, и ордынско-советский человек может породить лишь такого же. В северной Евразии создаются «ящики», не закрывающие доступ воздуха, но препятствующие расползанию субстрата за его пределы. Внутри запускается естественный процесс рационализации, замороженный в РФ в 1990-е гг. Цель – полное разложение в сознании масс архаичных мифологем, советских культурных и образовательных матриц, идейное разрыхление, реструкт советской нации до состояния компоста. Главным действующим агентом будет новая реальность, столкновения с которой не выдержит никакой миф. На это уйдет какое-то время, но тут главное верно запустить процесс, а внимание ему нужно уделять редко примерно по такому алгоритму:
«Если вы чувствуете специфические ароматы из компостохранилища, это может означать, что процесс приготовления компоста дал сбой и идет неправильно. Если пахнет аммиаком – в яме слишком много азотных компонентов (поправить ситуацию можно добавлением некоторого количества рваной бумаги). Если вы чувствуете запах тухлых яиц, значит в яме или ящике не хватает кислорода, и содержимое необходимо хорошо растормошить, пересыпав соломой или стружкой».
В нашем контексте это значит, что при распространении в обрабатываемой массе нежелательных уклонов надо будет внести те или иные коррективы. Полученный перегной московитов станет идеальным субстратом конструктивистского нацбилдинга, в который мы, пострусские, внесем новые мифы и вырастим новые идентичности под заказ. Таким образом построссийское пространство обратится в гигантский полигон, в Силиконовую Долину практического конструктивизма.
Читатели, внимательно следившие за утилизацией большого дерева, уже готовы задать вопрос: что же с последней оставшейся его частью – пнем? Нет, мы его не забыли, он архиважен. Дело в том, что пень – это корни, это то, из чего выросло древо, это Москва. Об утилизации Москвы речь впереди.
Наше небольшое эссе не является программой, призывом или воззванием, а всего лишь предлагает возможную концепцию, один из гипотетических подходов к возможным событиям. Конкретизировать участки этой серьезнейшей работы на нескольких страницах невозможно, но мы уверены, что утилизационный подход к будущим критическим изменениям судеб страны безальтернативен. Возможно, кому-то он покажется черствым и бездушным, но у нас нет времени для слез и страданий. Вернее, время пока есть, нет желания еще раз проходить этот кармический цикл.
В общих чертах будущее ясно и впереди масса работы.
Острог10, 2016