2 FRA INDIANER KAJAK TIL BORDEAUX BARET

Мои первые воспоминания о JGK это день когда я, будучи юнцом, получил уведомление о наборе в корпус с фотографией грязного небритого человека с сигаретой во рту. Там была история о егере Карстене Морхе, который стал первым датчанином, прошедшим курс подготовки и выживания для спецназа США. Я с огромным увлечением изучил фотографии и рассказ Морха о лишениях, которые он претерпел на курсе.

Это был октябрь 1984 года и до того я слышал разные фантастические слухи об элитных солдатах из Jægerkorpset. Однако после прочтения рассказа о подвигах Морха, егере №172, мой интерес сменился на желание стать одним из них. Я хотел стать частью этой элитной воинской части, окутанной таинственностью, и я был уверен, что если смогу стать егерем, то все остальное в жизни станет для меня детской забавой.

С тех пор я просто горел своей мечтой и последующие шесть лет отдал только подготовке. Все остальные цели в жизни стали тривиальными и неинтересными. Мечта о бордовом берете стала локомотивом, ведущим к цели.

Я родился в 1967 году в местечке под названием Шарлоттенлунд, что немного севернее Копенгагена. Мой отец был юристом и историком, преподавал в Университете Копенгагена. Мать работала медсестрой и одновременно была домохозяйкой, воспитывая меня и старшего брата.

Это был безопасный и обеспеченный дом. Мои родители не возлагали на меня ограничений, жестких ожиданий или требований. У них не было амбиций насчет меня, и они были готовы поддержать во всем.

В общем, ребенком я рос очень счастливым.

Будучи еще маленьким, я обнаружил, что люблю игры на свежем воздухе, люблю природу. Я занимался плаванием, бадминтоном, теннисом, футболом, бегом, стрельбой из пневматики. И мне нравилось играть в солдата.

Когда мне было восемь или девять лет, я купил на свои сбережения старую португальскую камуфляжную форму, и вместе с моим другом Фредом начал играть в солдат. Мы надевали камуфляж и ночью, естественно без ведома родителей, бродили по лесу. Позднее мы стали строить «базы» и ходить вокруг них патрулем. У нас была небольшая лодка, вроде индейского каяка, и, раскрасив ее камуфляжной краской, мы ходили на ней ночью в рейды по реке. Мы покупали петарды и фейерверки, поэкспериментировав с которыми увеличили временную задержку «выстрела» до 10-15 секунд. Такие "подарки" мы оставляли в лагерях спящих туристов, задержка давала нам время уйти, прежде чем они проснутся.

Я думаю, что спорт, игры на природе и игры в солдат были важными вехами на моем пути.

В 1980 году, в восьмом классе, я воспользовался ознакомительной программой, дающей возможность школьникам пожить неделю в казармах Лейб-гвардии. У меня было несколько месяцев до этого момента и я решил как следует подготовиться. Одолжив у нашего соседа, бывшего резервиста, старый рюкзак и ботинки, я начал совершать регулярные пробежки по лесу. При этом, мои друзья и семья неоднократно говорили мне, что армия - это всего лишь опыт в жизни, не более того. Но я был очень настойчив.

Это была фантастическая неделя. Стажеров-школьников было пятеро, к нам прикрепили унтер-офицера, который вел на упражнения и следил за нами. Мы стреляли из старых винтовок М/75 калибра 7.62 мм (G3), отдача у них была во много раз мощнее, того что я пробовал ранее и это было очень болезненно, до слез из глаз и синяков. Что и говорить, бесценный опыт.

Мы лазали по бронетехнике, отрабатывая посадку-высадку и частенько унтер придавал нам ускорение пинком под зад. Также, каждый день мы участвовали в утренних тренировках Лейб-гвардии, и я это очень полюбил, так как был в хорошей форме для тренировок. Эта неделя показала мне, что в 13 лет я физически развит лучше своих сверстников и не намного уступаю солдатам.

А потом в возрасте 17 лет я прочитал об Карстене Морхе.

И я понял, что пропал.

Моя мечта об Jaegercorps стало единственным, на чем я сосредоточился.

Я начал систематически планировать тренировки, день за днем, неделя за неделей, год за годом. Я пробегал сотни миль в форме и ботинках, попутно проводя занятия по ориентированию, заполнив рюкзак кирпичами и старыми книгами, доведя его вес до 30 кг. Я ходил по лесам и дорогам Северной Зеландии, днем и ночью, летом и зимой. Несколько раз я делал круг в 80 километров от Копенгагена до северного побережья, через леса и деревни. Я плавал в ледяной воде в форме и ботинках. Спал под открытым небом в лесу и ночью, чтобы привыкнуть к темноте и одиночеству. Продолжительность занятия 4-6 часов в день была нормальной для меня и, хотя я часто подходил к пределу сил, был мокрым, мерз и голодал, а ноги стирал в кровь, мечта стать егерем все больше и больше укреплялась в моем сознании. Еще мальчиком я понял, что обычная жизнь с размеренным и предсказуемым укладом меня не привлекает. Я хотел познать вкус жизни и увидеть мир как егерь.

Я окончил школу и начал работать, разнося рекламные листовки, моя посуду в ресторане и продавая газеты в киоске на вокзале. Ждал, пока не исполнится 18 лет, и я смогу пойти в армию.

В армии я быстро продвинулся до сержанта - одно из условий поступления в JGK, но завалился на экзамене в офицеры. Четыре года я отслужил сержантом в Лейб-гвардии в Копенгагене, а в январе 1990 года прошел через ряд физических испытаний, которым подверг меня офицер по спорту, дабы удостоверится, что я гожусь для отбора в Корпус.

И вот, наконец-то я стоял там, где хотел - в первом шаге на длинном и жестоком пути, чтобы стать егерем.

Требования к егерям не менялись с 1961 года, когда был создан корпус. Вот что они гласили.

"Егерь - это специально обученный солдат, который прошел подготовку, делающей его способным решать широкий спектр сложных задач. Требуется дисциплинированность, настойчивость, коммуникабельность и особый склад характера, позволяющий действовать в самых тяжелых условиях. Особый акцент в подготовке на высокую квалификацию техники и тактики патруля, самодисциплину, самостоятельность и изобретательность. Только солдаты, прошедшие начальную армейскую подготовку очень убедительно, могут претендовать на получение бордового берета".

Само собой егерь не должен был иметь какие-либо хронические заболевания, иметь нормальный слух и зрение, не быть дальтоником. Превосходная физическая форма - само собой. Но самое важное - в психологическом плане вы должны быть по настоящему сильным и иметь целостный крепкий внутренний мир, чтобы владеть большой силой воли, развитым чувством сотрудничества, взаимоуважения и всегда на 100% профессиональным отношением к работе. Многие считают, что надо быть кем-то вроде крутого "мачо", но это далеко от истины.

Существовали также требования к размерам и весу - от 36 до 48 размера обуви, и вес от 70 до 100 кг. Я сам весил 90 кг, имел обувь 44 размера и рост 1.85 метра.

С 1961 года по 2009 год всего прошло обучение 362 егеря, в среднем восемь человек в год. Обычно на оперативной службе одновременно задействованы 50-60 человек в год. В задачи корпуса входит участие в национальных и международных операциях, где обычные силы не могут быть задействованы, так как только егеря проходят специальное обучение, организованы и оснащены для выполнения разведывательных и боевых задач, в том числе - в чрезвычайно опасных условиях враждебной местности.

Отбор проводится один раз в год на авиабазе Вёрлёсе, на северо-западе Копенгагена.

Я начал первый этап подготовки - девятинедельный патруль, по сути - первый отборочный этап, на свой 23-й день рождения, в марте 1990 года. Этот курс направлен на то, чтобы научить нас командной работе в небольшой группе и ввести в основные принципы работы JGK - десантирование с лодок и вертолетов, плавание в холодной воде и переправы через реки, ночные патрули и маскировка базы. Почти все девять недель - в марте и апреле - мы были уставшие, голодные и замерзшие. Было много марш-бросков, но я очень хорошо подготовился к этому, благодаря своему многолетнему интенсивному обучению. Черт, да я в своих тренировках ходил в походы много хуже, чем то, что было на курсе патруля!

От начала и до конца я находился в хорошей физической форме, и я обнаружил, что лидирую среди других курсантов и почти не было моментов, когда я сомневался смогу ли пройти этот этап.

Нас начинало 94 претендента, 38 дошли до конца, но только 25 имел оценку "очень удовлетворительно", чтобы приступить ко второму этапу - курс "претендента" (аспиранта) в JGK.

После недели отдыха, мы приступили в 8-недельному этапу "аспиранта".

Вас по-прежнему оценивают на предмет вашей способности работать в команде, но 70 процентов времени вы работаете на себя и с сами собой. Здесь цель состоит в том, чтобы сломать человека и увидеть его реакцию на экстремальное физическое и психическое давление.

Восемь недель - одно большое испытание, прерываемое лишь несколькими выходными. Самое ужасное - это неопределенность. Никогда не знаешь, что произойдет. И все должно происходить быстро.

Вы берете еду в столовой и едите на бегу к контрольной точке. Вы так устаете, что не обращаете внимание на свой внешний вид и на шутки технического персонала авиабазы. Если вы что-то забыли сделать, то вот вам 20 отжиманий. Если забыли повторно - беги делать 12 км круг по полю в уикенд, когда ваши более удачливые коллеги наслаждаются коротким отдыхом.

Физически самым отвратительным была проверка холодом, когда мы в форме и ботинках плавали в холодной воде (около 7-10 градусов) в реке или закрытых маринах (стоянка яхт). Очень хреновая штука так называемая «мокрая неделя» на авиабазе, когда в течении пяти дней каждый два часа вас погружают в противопожарные водоемы и не разрешают переодеваться во время упражнений и марш-бросков.

«Гонка на выбывание" - когда вы бегаете в гравийном карьере вверх и вниз до полного изнеможения, и вас постоянно спрашивают - хотите ли вы продолжать дальше? Подъемы на 130-метровые электромачты, балансируя на лесенке шириной 20 сантиметров. «Мертвая стена» — прыжок с 10 метровой вышки в бассейн головой вниз. Часто люди приземляются пластом и после безумно болит.

Все эти тесты на уверенность в себе намеренно настолько трансграничны, что заставляет соискателей сомневаться, а именно сомневающиеся, которые не хотят жертвовать всем, не нужны как егеря.

Пока как ученик я прогрессировал и должен признать, что вид отступников приносил мне некоторое циничное удовлетворение.

Я знал, что пройду курс, если не будет никаких травм, но этот как раз и случилось. Через четыре недели у меня образовался серьезный тендовагинит на обеих голенях. Опухоли были размером с теннисный мячик. Мне пришлось обратиться к врачу и принимать обезболивающее. Так как я не мог передохнуть, то прошел с этой травмой через весь курс. Это здорово напрягало меня, но это было не то, что могло заставить меня хоть на секунду задуматься о том, чтобы сдаться. Я был настолько безумно увлечен и чрезвычайно сосредоточен, что они могли предложить мне все, что угодно. Я все эти годы шел к своей цели, и нечем было ее испортить.

Конечно, длительный износ тела и психики - это настоящее злоупотребление своим здоровьем. По сравнению с нами, топовые спортсмены живут в гармонии, имея нужное количество сна и правильную диету, они никогда не мерзнут и не мокнут в течение длительного времени, а их тело получает массаж, физиотерапию и нужное время для восстановления. А мы спим, в лучшем случае, от пяти до десяти часов с понедельника по пятницу, под постоянным физическим и психологическим давлением, и без возможности для полноценного восстановления.

За время курса патруля я намотал в марш-бросках около 870 км, а вот на курсе аспиранта уже 1100 км. Типовым был марш-бросок на 60 км с 40 кг рюкзаком за менее чем 12 часов. Потом появились двойные марши - два раза по 50 км с перерывом на отдых в течение 48 часов. Плюс я проплыл 45 км.

Моя чрезвычайно хорошая физическая форма и способность к адаптации помогли мне на моем пути, я постоянно был в пятерке лучших. Приходилось постоянно отсекать от себя все негативные мысли и стараться мыслить положительно. Например, я постоянно говорил себе "это всего лишь боль", "от этого не умирают", "осталось всего четыре недели!". Мне постоянно приходилось показывать инструкторам, что не собираюсь сдаваться и готов бороться. Вместе с тем, мне приходилось показывать и определенное смирение, так как я знал, что корпус отбраковывает претендентов с чересчур большим "эго".

Однажды я все-таки допустил ошибку - забыл ключ от двери своей комнаты в казарме. В "награду" мне дали новый "ключ". Металлический. Весом 20 кг и длиной 2 метра. Я должен был носить его постоянно в течение 5 дней, куда бы ни пошел - на патруль или в туалет. Это и то, что я теперь на плохом счету ужасно раздражало меня. Но у других дела шли не лучше. Были такие, кто потерял свою карту. Им дали рулон из картона длиной 2.5 метра. Тем, кто медленно ходил давали желтый шлем и куртку строителя, чтобы все видели кто они. Потрясающе эффективная мера воспитания. Я никогда не забуду свой "ключ".

Курс завершается свободным падением с высоты 18 метров в озеро и 20 отжиманиями сразу после этого. Нас осталось только восемь к этому моменту. Мой инструктор произнес волшебные для меня слова "Ратзак , это слишком хорошо, чтобы быть правдой". Я никогда в жизни так не гордился собой. Я получил эмблему егеря на свой берет (пока еще черный) и на парадный мундир.

Впереди нас ждал двухнедельный курс прыжков с парашютом и три недели дайвинга в другом элитном спецподразделении Дании - Frømandskorpset. Хотя в воде я не был так хорош, тем не менее, от других я не отстал. Был 10 км заплыв в открытое море, погружение в стиле фридайвинга на 10 метров в глубину, завязывание узлов и борьба в воде. Кроме того, я "близко" познакомился с Мареной, ствол дубового дерева весом 300 килограммов, с которым мы бегаем вокруг в лесах вокруг Конгсёре.

Теплым и солнечным утром лета 1990 года я, загорелый после трех недель в FKP, в парадной форме вместе с другими семью соискателями вышел на плац авиабазы. Я ждал этого 10 лет. Этот момент манил меня как морковка во время долгих и холодных упражнений. И вот абсолютная кульминация - командир корпуса кладет бордовый берет мне на голову. Так я был включен в Jaegercorps как егерь №229. Пока только как курсант. Необходимо пройти еще год учебы, и я стану полноправным егерем. Только тогда я смогу носить на плече знак егерей. И только тогда я смогу участвовать в боевых миссиях и операциях корпуса.

Автор перевода Бессонов Александр