JSOC в Сирии

В воздухе пронеслось четыре вертолета: два «Черных ястреба» с операторами «Дельты» прикрывались парой «Маленьких птичек» AH-6, — и все они направлялись к городку Аль-Каим возле сирийской границы. Вертолетами управляли «Ночные сталкеры», и за бортом стоял светлый день — было 04.45 пополудни 26-го октября 2008 года. Они летели, чтобы убить человека.

Этим человеком был Абу Гадия, — под этим псевдонимом скрывался тридцатилетний иракец Бадран Турки Хишан аль-Мазидих, руководивший крупнейшей сетью иностранных боевиков в Сирии. По оценкам ОКСО, на пике войны в Ираке в 2006 и 2007 годах, Абу Гадия за месяц переправлял в Ирак от 120 до 150 иностранных боевиков, включая двадцать-тридцать террористов-смертников. Благодаря агенту, находившемуся в лагере Абу Гадии и разведданным, полученным в результате неоднократных поездок в этот район оперативника-нелегала из тактической группы «Оранжевая», в Командовании тщательно следили за ним на протяжении нескольких месяцев. Оперативная группа знала, что он иногда посещал Ирак, чтобы поддерживать свои связи с боевиками, но его постоянной базой в этом районе была конспиративная квартира в Суккарии, деревне возле города Абу-Кемаль, в шести милях через границу от Аль-Каима.

Именно в эту деревню и летели сейчас вертолеты. В тысячах футов выше них объект находился в объективе электронного «глаза» БПЛА «Хищник», передававшего увиденное в Аль-Асад, где сотрудники оперативной группы толпились у нескольких компьютерных экранов с прямой видеосвязью. Когда вертолеты пересекли границу, управление операцией перешло к ЦРУ.

Рейд на Суккарию планировался девять месяцев, но он стал единственным публичным свидетельством весьма успешной тайной кампании, проводимой в Сирии тактической группой «Оранжевая» и другими подразделениями ОКСО с первых дней войны в Ираке.

***

История присутствия Командования в Леванте восходит к работе, проделанной «Дельтой» и «Армией Северной Вирджинии» в 1980-х годах. С тех пор «Дельта» поддерживала тесные отношения с израильским спецназом, работая в еврейском государстве, операторы иногда носили израильскую форму, в то время как подразделение, позднее ставшее известным как тактическая группа «Оранжевая», постепенно расширяло свою сеть в регионе. После того как теракты 11-го сентября повысили осведомленность США об угрозах исламистского террора, в 2002 году Рамсфелд дал Объединенному командованию специальных операций зеленый свет на проведение операций как в Сирии, так и в Ливане. Соединенные Штаты были глубоко обеспокоены действиями, проводимыми в регионе «Силами Кудс», а также тем огромным влиянием, которым обладала в Ливане «Хезболла». Когда дело касалось исламистского терроризма, операторы подразделений специальных задач в качестве «команды №1» называли «Хезболлу», а не «Аль-Каиду». «Не стоит связываться с “Хезболлой”, — сказал один из них. — На их фоне “Аль-Каида” выглядит как нелепая шутка».

Бейрут уже не являлся таким полем боя, каким он был в 1970-х и 1980-х годах, но опасность по-прежнему таилась в тени.

В октябре 2002 года один из оперативников «Армии Северной Вирджинии» чуть не усвоил этот урок на собственном опыте, во время прогулки по знаменитым горным карнизам ливанской столицы. Возвращаясь с задания в соседней стране, он проезжал через Ливан, чтобы провести мероприятия для обеспечения своего легендированного прикрытия, и когда срезал путь к своему отелю, трое мужчин попытались затолкать его в машину. Оперативник, который прослужил в спецназе, но был безоружен, оказал сопротивление.

Ему удалось вырвать у одного из нападавших пистолет .22-го калибра и сбежать, получив пулю в живот. Не желая отправляться в посольство США, и тем самым раскрыть себя, он позвонил по телефону, и его соединили с региональным медицинским работником (работавшим в посольстве).

Следуя рекомендациям врача, «он буквально зашил себя в гостиничном номере, а затем выполнил свой полный маршрут контрнаблюдения», — рассказал источник в подразделении специального назначения. Затем оперативник прошел через трудоемкий процесс, необходимый для заметания следов, после чего, несмотря на огнестрельное ранение, покинул Ливан, не нарушив легенду (кроме звонка в посольство). Он пересек несколько международных границ, прежде чем ему была оказана медицинская помощь, — подвиг разведывательного мастерства и выносливости, который сотрудниками разведывательного сообщества обсуждался шепотом годы спустя.

«Вывод и эвакуация людей в таких условиях [требует] очень сложных шагов, чтобы убедиться, что они чисты [т.е. сохраняют легенду и не находятся под наблюдением] — сказал источник в подразделении специальных задач. — Он прошел через все эти сложные шаги, и именно поэтому о нем слагают легенды».

Что касается того, кто и почему напал на оперативника, сотрудник ОКСО, знакомый с этим эпизодом, сказал, что, скорее всего, это были уличные преступники, которые увидели в нем удобную мишень, а не члены «Хезболлы», подозревавшие, что он не тот, кем кажется. Однако представитель армии сообщил автору, что разведчик получил Серебряную звезду «за доблесть, проявленную в операциях против врага Соединенных Штатов в период с 19-го по 21-е октября 2002 года». Наградной лист к Серебряной звезде был засекречен.

Такой близкий звоночек практически не помешал Командованию и его новому подчиненному подразделению — тактической группе «Оранжевая» — выполнять не менее опасные задания по соседству с Ливаном в Сирии. После терактов 11-го сентября у ОКСО появилось множество причин для проникновения в Сирию. Одна из них заключалась в том, что эта страна располагала химическим оружием и пыталась обрести ядерный потенциал, скорее всего, с помощью Ирана, чьи «Силы Кудс» набирали влияние в Сирии. Вскоре вторжение и оккупация Ирака в 2003 году стали предвестником новой проблемы: использование территории Сирии суннитскими повстанческими группировками в качестве перевалочного пункта на пути в Ирак для добровольцев-боевиков из других стран мусульманского мира.

Как и в Ливане, здесь значительную роль сыграло «Оранжевое» подразделение, чьи изменения в образе мышления и, в конечном итоге, в культуре, в 2003 году только начинались, что и повлекло за собой его переход в подчинение ОКСО.

Смена командования подразделения летом того года помогла ускорить процесс. Уходящий командир, полковник Том Татт, был офицером военной разведки старой закалки, которому было удобнее рассматривать тактическую группу «Оранжевая» как средство национальный разведки, используемое против стратегических целей. Его сменщик, полковник «Kей Tи» Траутман, который являлся заместителем Татта и командиром эскадрона радиоэлектронной разведки (РЭР) группы «Оранжевая», думал иначе.

«Он был очень сфокусирован на тактике — сообщил один из офицеров — Он очень хотел вступить в бой».

В частности, Траутман хотел модернизировать платформы радиоэлектронной разведки подразделения, чтобы группа «Оранжевая» могла оказывать непосредственную поддержку в режиме реального времени оперативным группам ОКСО, проводящим специальные мероприятия. По словам другого офицера, подход Траутмана был поддержан рядовым составом подразделения.

«Все в этой организации хотели вступить в бой, и знали, что оставаться “стратегическим” средством означало стоять на обочине» — добавил он.

До этого момента офицеры-кураторы подразделения, — сотрудники, имевшие право вербовать агентов и источники иформации, — как правило, являлись специалистами по ведению агентурной разведки, не прошедшими курс оценки и отбора. Не будучи привычными оперативными сотрудниками в традиционном понимании этого слова, они воспринимались в подразделении с известной долей скепсиса. «Руководство всегда хотело избавиться от офицеров-кураторов» — рассказывал один из ветеранов подразделения специальных задач. Но как только «Армия Северной Вирджинии» перешла в подчинение ОКСО, потребность в таких офицерах возросла. Пытаясь удовлетворить возникшую потребность, в «Оранжевой» увеличили число выпускников отборочного курса, которых направили на полевые курсы ЦРУ на «Ферме». Подразделение также увеличило число сотрудников, принимаемых из других организаций, включая не армейские (этот процесс начался в конце 1990-х годов).

Неизменным оставалось то, что группа «Оранжевая» часто выступала в роли тактического подразделения АНБ, которое и финансировало большую часть бюджета подразделения на ведение радиоэлектронной разведки в рамках Единой криптологической программы.

Другой неизменной чертой подразделения была одержимость секретностью. «Все в подразделении были включены в специальный реестр Министерства Армии, что означает, что их не существовало» — сказал один отставной офицер спецназа.

Штаб-квартира тактической группы «Оранжевая» по-прежнему располагалась в Бельвуаре, но три ее эскадрона — «Операции» (иногда называемый «Агентурный» или «Наземный» эскадрон), «РЭР» и «Обеспечение операций», а также поддерживающие их авиационные подразделения — были разбросаны по всему Вашингтону, в некоторых случаях действуя из секретных мест, включая офисное здание вблизи Форт-Мида.

В 2003 году «Оранжевая», помимо прочих мест, имела агентурные группы в Саудовской Аравии, на Африканском Роге и в Южной Америке, «За пределами Афганистана и Ирака, группа “Оранжевая” в этом мире имела все остальное — сообщил один из офицеров подразделения специальных задач — Это подразделение было максимально загружено».

Отчасти потому, что другие подразделения были сильно связаны в Ираке, а отчасти потому, что группа «Оранжевая» сама все более и более вовлекалась в тактику, наземный эскадрон подразделения, состоящий в основном из солдат спецназа, пытался пробиться на роль тех, кто проводит специальные мероприятия, — так, по крайней мере, казалось другим подразделениям. Это привело к трениям с операторами «Дельты» и 6-й команды «морских котиков», которые долгое время считали такие операции исключительно своей прерогативой.

«Все считают себя подготовленными стрелками — жаловался один из операторов «Дельты» — “Оранжевые” больше не хотят заниматься АФО. Они хотят быть силами уничтожения… Когда они едут куда-то, чтобы найти и идентифицировать, они пытаются отыметь Подразделение на этапе уничтожения. Это никогда не сработает».

В Сирии, однако, дело обстояло иначе. Там сотрудники, которых отправляла группа «Оранжевая», были безоружны и в основном являлись оперативниками с коммерческим прикрытием, то есть они выдавали себя за бизнесменов и обладали тем, что один из отставников подразделения специальных задач назвал «установленным присутствием» в регионе.

До 2003 года все оперативники с коммерческим прикрытием «Армии Северной Вирджинии» проходили службу в роте «B» оперативного эскадрона. В остальных трех ротах эскадрона, «A», «C» и «D», использовалось только официальное прикрытие. У роты «D», которая была восстановлена только в конце 1990-х годов после длительного перерыва, задачи изменились: от использования официального прикрытия к использованию неофициального. Оперативники роты выезжали за границу, используя коммерческое прикрытие в таких местах, как Джакарта, провинция Сулу на Филиппинах и Марокко. Однако роте «D» было трудно получить официальную поддержку для проведения операций в запрещенных районах, таких как Сирия, которые оставались прерогативой роты «B».

В середине десятилетия в тактической группе «Оранжевая» насчитывалось менее десятка сотрудников, работавших под коммерческим прикрытием, причем около полудюжины из них проводили операции в Сирии.

Фактически эти операции начались за месяцы до вторжения в Ирак, начавшегося в марте 2003 года. По словам одного из сотрудников ОКСО, цель заключалась в том, чтобы к тому времени, когда армейские силы двинутся на север через границу Кувейта и Ирака, обеспечить Соединенным Штатам «глаза и уши по всему Ираку». К концу лета 2003 года оперативники «Оранжевой» и другие сотрудники Командования проникли в Сирию, чтобы сосредоточиться на решении двух задач: нужно было найти любые доказательства того, что режим Саддама Хусейна перевез оружие массового уничтожения в Сирию до вторжения союзников в Ирак; и выявить сети иностранных боевиков, уже пустивших корни в Сирии для поддержки иракского повстанческого движения.

Эти операции, осуществлявшиеся под эгидой резидента ЦРУ в Дамаске, должен был утверждать лично Рамсфелд. Оперативникам поручалось найти конспиративные квартиры иностранных боевиков и добыть доказательства того, что их сети действуют в Сирии, но начинали они не с чистого листа. Часто их приводил к определенному убежищу IP-адрес маршрутизатора подозреваемого, который уже был получен американской разведкой. Поскольку Соединенные Штаты хотели сохранить эту возможность в тайне, но при этом дать понять сирийскому режиму, что они знают, что происходит в том или ином месте, задача оперативников также заключалась в сборе более материальных доказательств, часто путем фотографирования конспиративных квартир, гостиниц, мечетей и автобусных остановок, используемых иностранными боевиками.

В этих заданиях современные высокие технологии сочетались с классическим шпионским ремеслом: маскировка и методы контрнаблюдения, включающие в себя посещение общественных туалетов для переодевания, в том числе ношение париков, чтобы сбить с толку любой «хвост».

Иногда это действие было даже опаснее, чем тайное фотографирование джихадистов на публике. Иногда оперативники взламывали замки конспиративных квартир «Аль-Каиды», снимали и фотографировали то, что находилось внутри, и, предположительно, копировали содержимое всех найденных цифровых устройств. «У них были парни на земле, которые в основном врывались в квартиры людей и добывали информацию — сказал источник в спецназе, знакомый с этими операциями — Два человека с набором отмычек и камерой. Если бы их поймали, с ними было бы покончено».

Для наблюдения за конспиративными квартирами и другими местами, оперативники также устанавливали автоматические камеры и другие записывающие устройства, замаскированные под повседневные предметы.

Еще одной новинкой, которую использовали сотрудники группы, была камера, предназначенная для того, чтобы избегать обнаружения камерами слежения, которые использовали в своих убежищах джихадисты. «Эти камеры [безопасности] могут засекать инфракрасные камеры — сказал источник, знакомый с этими операциями. (Во многих камерах для выполнения некоторых функций используется ИК-излучение). — Так что, если вы установите устройство, чтобы шпионить за ними, они смогут увидеть источник инфракрасного излучения, т.е. саму камеру. Поэтому мы разработали прибор, в котором не используется [ИК-излучение]».

Хотя новые устройства Командование испытывало в 2004 году в условиях очень низкой освещенности в Афганистане, разработаны они были для тайных операций в городской среде. По крайней мере, в одном случае техническая новинка сработала весьма впечатляюще. «Мы засекли парней, которые входили в сирийское офисное здание, кажется, в Дамаске, и они оказались главарями этой боевой сети — рассказал источник — Госдепартамент отправился к [президенту Сирии Башару] Асаду и, черт возьми, выложил фотографии… сказав: “Вы поддерживаете это. Вот доказательства. Вот чертовы фотографии”».

Соединенные Штаты и в самом деле использовали разведданные, полученные ОКСО в Сирии, в качестве рычага давления на режим Асада, делая демарши и представляя их Дамаску в попытке заставить сирийское руководство пресечь деятельность сетей иностранных боевиков. Иногда это делалось косвенно, через посредников в иорданском правительстве, а в других случаях — непосредственно правительством США, в том числе, по крайней мере, в одном случае лично госсекретарем Кондолизой Райс (которая перешла на эту должность в январе 2005 года).

Однако не желая раскрывать сирийцам тот факт, что американские войска шпионили в их стране, правительство США сообщало Дамаску, что материалы были захвачены во время рейдов на убежища иностранных боевиков в Ираке. По словам одного из ветеранов подразделения специальных задач, маскировка и изменение захваченных материалов в соответствии с этой легендой представляли собой «тонкое искусство». ОКСО и ЦРУ потребовалось немало усилий, чтобы понять, нужно ли на самом деле менять документы и фотографии или оставлять их в прежнем виде и говорить сирийцам: «Это было снято с мобильного телефона “Нокиа-3200” того парня в Багдаде — вот имя этого парня, вот его билет на автобус; он рассказал обо всем, кто ему помогал. Вот все доказательства. Сделайте что-нибудь с этим. Мы знаем, что они пройдут здесь».

Иногда для этого требовались технологические премудрости. Например, если ради легенды говорилось, что фотография, сделанная оперативником в Алеппо, была снята на «Айфон» иностранного боевика в Багдаде, то ее нужно было оцифровать, чтобы она действительно выглядела как фотография с «Айфона». Режим Асада оставался в полном неведении относительно того, что представляемые им разведданные были добыты легендированными американскими военнослужащими в Сирии.

Демарши проходили с переменным успехом. Сирийцы приняли бы меры только в том случае, если бы Соединенные Штаты смогли связать присутствие конкретных джихадистов, проходящих через Сирию, с угрозой режиму Асада.

Этот обман был одной из причин, почему в США иногда предпочитали использовать для этих операций сотрудников под официальным и неофициальным прикрытием, а не более традиционный метод оплаты услуг местных информаторов. Второй причиной была защита технических разведданных, на базе которых основывались задания. «Вы действительно хотите, чтобы завербованный источник или агент узнал, сколько данных у вас есть, особенно если некоторые из них получены из коллекции АНБ и т.д.? — задавался вопросом ветеран подразделения специальных задач. — Из-за деликатного характера такой информации… такое на самом деле должен делать американец».

Третья причина заключалась в том, что Соединенные Штаты должны были абсолютно доверять разведданным, поступающим из Сирии. Поэтому, несмотря на то, что в тактической группе «Оранжевая» росло число сотрудников, прошедших подготовку на «Ферме», которые были аттестованы для вербовки и оплаты источников, операции в Сирии такого не предполагали. Это почти «всегда была ближняя разведка целей, ближняя радиоэлектронная разведка или сбор данных вблизи объекта» — сообщил ветеран подразделения специальных задач.

В первые годы оперативников «Оранжевой» иногда дополняли операторами из небольшого подразделения, ставшего Эскадроном компьютерных сетевых операций (ЭКСО). По крайней мере, в одном случае оператор ЭКСО въехал в Сирию под видом сотрудника одной из международных организаций. В других случаях, пользуясь популярностью интернет-кафе на Ближнем Востоке, операторы ЭКСО часто выдавали себя за бизнесменов, имеющих дело с коммуникационными технологиями, такими как мобильные телефоны или компьютеры.

Эскадрон также нацеливался на лагеря иракских беженцев в Иордании, скорее всего, используя для проникновения в них местные источники.

Этническая принадлежность оперативников тактической группы «Оранжевая» не сразу бы выдала в них выходцев с Запада. Среди оперативников были одна или две женщины, которые никогда не работали в одиночку, а сопровождали мужчин-оперативников в составе пары. Работа мужчины и женщины в паре оказалась в арабских странах еще более полезной, чем на Балканах. Один из ветеранов подразделения специальных задач отмечал, что на Ближнем Востоке джихадисты использовали женщин в определенных ролях, потому что мужчины-сотрудники охраны с гораздо меньшей вероятностью могли обыскать их под полностью закрытым одеянием. Но операции с участием двух человек были скорее исключением, чем правилом.

По мере развития программы, в группе «Оранжевая» усиливали прикрытие и легендирование своих оперативников, в некоторых случаях перевозя их вместе с их семьями из США в страны, расположенные поближе к Сирии, что требовало одобрения министра Армии и согласия нескольких командиров и резидентов на местах. Как минимум, правительства некоторых из этих стран не имели ни малейшего представления о том, что американские шпионы живут там под коммерческим прикрытием. Такие соглашения должны были подписывать посол США и резидент ЦРУ в каждой стране. Однако оперативники, работавшие под коммерческим прикрытием, никогда не проживали в самой Сирии.

Как и их восточноевропейские коллеги из «Дельты», оперативники «Оранжевой», работавшие под коммерческим прикрытием, были неизвестны многим даже в их собственном командовании, а их операции были строго засекречены даже внутри ОКСО. Когда разведданные, полученные в ходе выполнения заданий, обсуждались на видеотелеконференциях Командования, «никогда не озвучивалось, откуда поступила информация» — сказал один из офицеров. Даже при обсуждении на более высоком уровне самым подробным описанием было «источники группы “Оранжевая” в Сирии», — добавил он.

Операции в Сирии также скрывались почти от всех в посольстве США в Дамаске. Как сказал ветеран подразделения специальных задач: «О том, что они там находятся, будут знать резидент, посол, ну может еще начальник оперативного отделения резидентуры, и все». У оперативников был план действий на случай, если их раскроют.

«Лучшая линия поведения — не выходить за рамки своего прикрытия — сказал он. — Всегда придерживайтесь легенды, выдавая себя за того, кого вы изображаете».

Даже если сирийцы поймают оперативников и бросят их в тюрьму, им было запрещено признавать, что они являются американскими шпионами. Заявлять о них или нет, должно было решить Правительство США.

Оперативники группы «Оранжевая» в Леванте работали в районах, в которых, по выражению одного из ветеранов подразделения специальных задач, израильских шпионов «постоянно вскрывали», что отчасти объясняет, почему операции в Сирии и Ливане носили «эпизодический характер». Если, например, сирийские службы безопасности выдергивали на допрос сеть израильских информаторов, то Командованию, прежде чем отправлять туда своих оперативников, хотелось разузнать, что навело сирийцев на след. Возможно, отчасти благодаря именно такой осторожности ни один оперативник или операция «Оранжевых» в Сирии не были раскрыты, что является замечательным результатом, поскольку, по словам ветерана подразделения специального назначения, «сирийская контрразведка действительно хороша». «Они постоянно ищут шпионов», — сказал он. Но были и тревожные звоночки. По рассказам ветерана спецназа, в одном случае у оперативника «батарея записывающего устройства расплавилась, взорвалась и просто выжгла все его дерьмо из кармана», когда он ехал в сирийском общественном транспорте. «Он держал свои штаны, а они просто горели как смола, пока он ехал там на автобусе».

Эти операции позволили ОКСО составить подробную картину сети, в пределах которой джихадистов перемещали из аэропортов Алеппо и Дамаска через сирийский участок долины реки Евфрат до границы с Ираком в районе Аль-Каима. По прошествии нескольких лет в качестве главного посредника Заркави в Сирии всплыло одно имя: Абу Гадия.

США попытались оказать дипломатическое давление на Сирию, отправив Делла Дейли (который с июня 2007 года по апрель 2009 года являлся координатором Госдепартамента по вопросам борьбы с терроризмом) в турне по столицам арабских стран с просьбой к тамошним правительствам использовать свои рычаги влияния на режим Асада. Правительство США также передало своему иракскому коллеге разведданные о деятельности Абу Гадии, в результате чего иракцы стали убеждать сирийцев что-то предпринять в отношении него.

Поначалу Сирийское правительство отказывалось делать какие-либо шаги, возможно, потому, что сохранение Абу Гадии на своем посту позволяло режиму тщательно отслеживать сеть иностранных боевиков в своей стране. «Он управлял сетью — сказал высокопоставленный сотрудник ОКСО. — Так сирийской разведке было проще за ним следить». Разочарованный бездействием сирийцев, Петреус сам вызвался полететь в Дамаск и поговорить с Асадом об Абу Гадии, но президент Буш отверг это предложение в ходе видеотелеконференции с генералом. В конце концов, режим Асада устал от присутствия Абу Гадии в пределах своих границ и дал понять американскому правительству США, что если американские силы нанесут по нему удар, то сирийцы посмотрят на это сквозь пальцы. Администрация Буша поставила задачу ОКСО.

Однако некоторым показалось, что для нанесения удара по Абу Гадии, Командование нужно немного подтолкнуть.

К 2008 году и Центральное командование, и Командование специальных операций ВС США создали в своих штаб-квартирах в Тампе межведомственные оперативные группы для отслеживания иностранных боевиков. Группу СОКОМ возглавил Скотт Миллер. Они отдавали приоритет Абу Гадии на том основании, что многочисленные разведданные указывали на него как на главного посредника в работе с иностранными боевиками, направлявшимися в Ирак, и его устранение помогло бы вызвать перерыв в потоке террористов, чего хотел Петреус.

Работая вместе, обе оперативные группы в Тампе разработали замысел операции против Абу Гадии, но у них были только «полномочия давать запросы», а не «полномочия на постановку задачи». Они не могли отдавать приказы другим органам. Когда они попросили ОКСО действовать, в Командовании отказались, утверждая, что у него недостаточно средств для проведения рейда при сохранении текущего оперативного темпа в Ираке. Однако ОКСО попыталось поймать СЕНТКОМ и СОКОМ в «Уловку-22», также утверждая, что поскольку Абу Гадия уже находится в перечне целей, никто другой не может провести против него операцию. Это не понравилось исполняющему обязанности командующего СЕНТКОМ генерал-лейтенанту Марти Демпси. По сути, он заявил ОКСО, что «если вы ничего не сделаете, это сделаем мы» — сообщил источник в Центральном командовании. Эта угроза заставила ОКСО повысить приоритетность устранения Абу Гадии.

По крайней мере, на протяжении девяти месяцев ОКСО концентрировало свои разведывательные усилия на главаре иностранных боевиков. Планировщики знали, что, хотя его дом находится примерно в тридцати километрах к северо-западу от Дамаска, в Забадании, сам он неоднократно посещал конспиративную квартиру у Абу Камаля, иногда перебираясь в Ирак. Они надеялись, что он въедет в Ирак, находясь под наблюдением, но этого так и не произошло. Альтернативой было нанести удар, когда он будет находиться на конспиративной квартире. Для слежки за Абу Гадией, один из залегендированных оперативников тактической группы «Оранжевая» совершил несколько одиночных поездок в Суккарию. Среди его задач было размещение и перестановка оборудования, позволившее АНБ точно определить местонахождение мобильного телефона Абу Гадии в определенном здании. У ОКСО также был агент в ближайшем окружении главаря террористов, который изначально был завербован сирийской разведкой.

Планируя удар по Сирии, пусть даже всего в нескольких милях от границы, аналитики разведки оперативной группы должны были определить вероятное время реакции сирийских ВВС, пограничников и систем ПВО. Хотя Соединенные Штаты предупредили высокопоставленных сирийских чиновников в Дамаске о готовящемся возможном налете, сирийские войска на границе ничего не знали. Но сирийские средства ПВО были ориентированы против Израиля и Турции, а не против давнего союзника Ирака, а американская разведка сообщала, что летчики сирийских ВВС совершали полеты в том районе лишь несколько раз в месяц. «Они не сидели на взлетке в полной боевой готовности», — сообщил источник в военной разведке. По оценкам планировщиков оперативной группы, операторы могли провести на объекте не менее полутора часов, прежде чем возникнут проблемы — «огромное количество времени для оперативной группы» — добавил он.

Но перед тем, как ОКСО приступит к работе, агент в лагере Абу Гадии должен был сообщить, что разыскиваемое лицо находится на конспиративной квартире. Мобильный телефон Абу Гадии также должен был быть включен и излучать сигнал из этого места. Было несколько фальстартов. «Многим из нас пришлось изрядно попотеть, планируя операцию и фактически несколько раз выезжая в Аль-Асад, чтобы поймать того парня» — сказал источник в военной разведке. Наконец, 26-го октября 2008 года все получилось.

У экипажей тактической группы «Коричневая» было около тридцати шести часов на подготовку к операции. После пересечения границы полет к цели занял не более пятнадцати минут. Объект, расположенный в крошечной деревушке, представлял собой одноэтажное строение с плоской крышей. При подлете вертолеты обстрелу не подвергались. Приземлившись, «Черные ястребы» высадили операторов, которые бегом бросились к зданию, где в течение полутора минут подавили сопротивление Гадии и нескольких его бойцов, убив от шести до двенадцати боевиков, и не понеся никаких потерь даже ранеными. Оперативники провели около часа, занимаясь «изучением места проведения спецмероприятия (SSE)»— процесс, который заключается в сборе как можно большего количества материалов, представляющих разведывательную ценность — после чего вызвали «Черные ястребы», погрузили тело Абу Гадии на борт вертолета и вылетели обратно в Аль-Асад.

Как и предсказывали аналитики разведки, пока операторы находились на земле, сирийские силы безопасности так и не появились. Хотя тактическая группа «Оранжевая» продолжала действовать в Леванте, ее присутствие там в течение двух лет сократилось, поскольку более приоритетной задачей стал Иран. Отряд «Дельта», однако, усилил свое присутствие в регионе.

***

[1] Уловка-22 (англ. Catch-22) — логический парадокс, более известный по одноименному роману Джозефа Хеллера. Целенаправленно созданная, получившаяся случайно или органично присущая ситуации правовая, административная, социальная либо логическая коллизия, состоящая в том, что попытка соблюдения некоторого правила сама по себе означает его нарушение. Индивид, подпадающий под действие таких норм, не может вести себя целесообразно.

2) Англ. Sensitive site exploitation (SSE). Согласно американским устаным документам это «Последовательность действий по выявлению, сбору, обработке, хранению и анализу информации, людей и/или материалов, обнаруженных во время проведения операции». На практике это быстрое получение разведывательных сведений с места специального мероприятия, первичная криминалистическая и следственная работа.