4 I SKYGGEN AF DEN KOLDE KRIG

Я был более чем готов к настоящей работе.

Я упорно и настойчиво трудился много лет, хорошо делал свое дело и имел успех на службе. Я медленно и неуклонно рос в иерархии Корпуса и узнал все правила "игры". Редко когда мне что-то не удавалось. Меня обучали лучшие. БК и Финн дали мне отличный базис-фундамент и я только "разрабатывал" то, чему они меня научили. Мне было известно, что я могу и не могу. Кроме того, у меня была отличная физическая форма, фактически я чувствовал себя бессмертным. Это было прекрасной отправной точкой для того, чтобы начать действительно работать, решать реальные военные задачи.

Но в начале 90-ых с этим все было очень плохо. Стена, разделявшая ОВД и НАТО, только что упала. Европа затаила дыхание. Неужели правда, что Восточного блока больше нет? Дания не хотела как-то нагнетать обстановку, поэтому спецназ не получал никаких задач. Единственное, в начале 90-ых трое егерей побывали в Боснии и Герцоговине как наблюдатели ЕС. Они не обозначали себя как егери, а были водителями сотрудников ООН, как часть системы безопасности. Они ездили в белых машинах, в гражданской одежде по Балканам, всячески демонстрируя, что в них стрелять не надо.
Но это была очень маленькая «чашечка чая» для нас. Это не было задачей корпуса, но на тот момент - единственным, что мы могли получить.

Мы были очень «голодны» по любой работе.

Полиция Дании предложила нам работать совместно. Как раз в этот период стали очень актуальным рост преступности и наркотраффика. Плюс необходимо было обеспечивать безопасность лидеров иностранных государств во время их визитов в Данию. Это не было нашей работой, мы были солдатами и видели себя как военная элита армии Дании. Но, тем не менее, Jaegercorpset в 90-ые годы решил ряд непростых задач для полиции.

Здесь было чему поучиться и я не был недоволен. Но я был солдатом и хотел чего-то большего.

Но не было никаких задач для спецназа.

В этот период времени мы делали ставку на спорт и принимали участие во всех околовоенных соревнованиях каких хотели. Егеря выигрывали один датский чемпионат за другим - по парашютному спорту, по спортивному ориентированию, по биатлону, по триатлону, и дуатлону, по военному пятиборью и бегу. Одним словом, мы были скорее спортивным клубом армии, чем спецназом.

Все это было не более, чем просто клапан для выхода энергии, но многие егеря воспринимали это как насмешку.

Я был в тренировочном лагере в Бельгии, когда CNN показали первые кадры из Войны в Заливе.

Почему я был в Бельгии? Почему не был среди войск Коалиции?

Датская политическая система имела изоляционистский характер и наши политики не горели желанием рисковать своими солдатами, выставляя себя в дурном свете перед общественностью.

Конечно, датская армии принимала участие в миротворческих миссиях, под эгидой ООН или НАТО, но это были так называемые «мягкие», "восстановительные" задачи, когда миротворцы приходили на территорию, где война уже закончилась и помогали восстановить разрушенное. Датские солдаты имели хорошую подготовку для этого, но это не входило в спектр задач Jaegercorpset.

Нашей задачей всегда было участие в сложных специальных разведывательных и диверсионных операциях, дающих основу для успешных обычных сражений.

Сейчас, к счастью, ситуация изменилась, но тогда это все имело вид очень вялого старта.

В первую половину 90-ых годов среди политиков шли дискуссии о том, чтобы закрыть JGK. Но этого не произошло, в основном из-за того, что Корпус играл важную и значительную роль в качестве учебного заведения для армейских офицеров. Это была не очень лестная для нас причина. У нас были свои задачи, я хотел принимать участие в настоящих операциях, а не быть инструктором.

Во времена Холодной войны у нас постоянно были настоящие задачи. Хотя позже мы узнали, что, случись война, это все было бы «операциями-в-один-конец», тем не менее, это были те самые задачи, определяющие нужность и полезность Корпуса. А спустя шесть лет после падения Берлинской стены мы по прежнему были без настоящей работы.

Только в 1995 году политики уступили. Патруль егерей был направлен в Сараево, где их задача заключалась в специальных военных консультациях для штаб-квартиры датского миротворческого контингента. Операция заняла от трех до четырех недель.

Затем снова прошло много лет до следующей задачи. В 1999 году Корпус снова был развернут на Балканах, в Косово. Здесь несколько патрулей осуществляли разведку и поддержку для датского батальона. Поддержка заключалась в расследовании и анализе местной обстановки для выработки рекомендаций по обеспечению безопасности датских солдат.

В отсутствии лучших военных задач, мы сосредоточились на оказании помощи полиции, в больших масштабах. Здесь уже были более-менее актуальные для нас задачи.

На национальном уровне мы реализовывали то, что называется «Специальная помощь полиции». Когда полицейские нуждались в особой материальной поддержке, в виде самолетов, вертолетов, оборудования для наблюдения и персонале со специальными навыками, то они обращались за помощью к JGK и спецназу флота - FKP. Мы были хороши в том, что происходило в воздухе, а "фроги" (жаргонное обозначение людей из спецназа ВМФ) - на воде и под водой. В целом, мы использовались для одного и того же. Например, когда во время учений надо было освободить судно с заложниками, егеря прыгали с парашютами, а "фроги" - забирались с лодок и из под воды.

Несколько раз мы становились участниками больших полицейских операций по слежке и захвату настоящих преступников - бандитов, наркомафиози и подозреваемых в терроризме. И ко всему этому мы упорно готовились.

Хотя это не слишком удовлетворяло нас - все это было слишком легким. Мы обнаружили, что это порождает психическое разочарование в умах наших людей и начали искать выходы на другие виды операций.

Тогда мы прошли довольно серьезное обучение на базе немецкой антитеррористической команды GSG-9. Спустя какое-то время немцы предложили нам принять участие в самых престижных соревнованиях среди команд антитеррора. Мероприятие называлось «Combat Team Conference» и на него приглашались только лучшие АТ-команды из стран Запада.

У нас было несколько недель, чтобы подготовиться к мероприятию. В этот момент я как раз состоял в АТ-команде Корпуса, БК был нашим лидером, а в патруле была группа "сильных" спецназовцев.

Одного звали Свейн, позднее он переехал жить в Норвегию и стал там полицейским. Другой был Флемминг, тот самый, который был членом моего патруля в операции, описанной в первой главе этой книги. Чертовски сильный егерь и хороший стрелок. Потом был Йенс, егерь с аналитическим складом ума и высоким интеллектом. Последнего в группе звали Монк. Сейчас он работает пилотом в крупной транспортной компании. Мы звали его, между собой, «Обезьяной» за невероятную ловкость и способность лазать по отвесным стенам и потолку.

Мы прибыли на соревнования готовыми только к физическим испытаниям, но это оказалось нашей ошибкой. Патруль выполнял различные тактические задачи, оберегая своих членов и спасая заложников, но это было не главное. К каждой задаче прилагалось задание и предполагаемые ограничения. Одним из критериев выполнения заданий была скорость.

Стрельбы проводились боевыми патронами в так называемых «домах смерти» (килхаусы). Это были большие крытые тиры, с пуленепробиваемыми стенами и потолком.

Мы оказались недостаточно опытными, чтобы быстро придумывать решения задач по ходу быстро меняющейся обстановки. И это оказалось самым важным на соревнованиях. Ограничения, которые накладывались в задачах были наименьшим из зол. Было допущено много ошибок и в результате мы оказались где-то во второй половине списка дошедших до финала. Это было удар для нас, но, вместе с тем, сильно замотивировало для дальнейшей подготовки и участия в соревнованиях.

Наш контакт из GSG-9 сказал, что мы должны вернуться в следующий раз, потому что в нас есть потенциал, по его словам.

Мы приступили к тренировкам сразу же как вернулись. Патруль начал тренировать все то, что было на соревнованиях и где мы плохо себя показали. Основное внимание уделялось пониманию задачи и выработки подходящей под нее тактики. Например, типовым было перемещение группы по стесненным пространствам автобусов, судов, самолетов и помещений. Также мы тренировались запоминать длинные и сложные пароли, которые требовалось использовать в заданиях, чтобы вскрывать сейфы. Таким образом, становится понятно, что сложность этих соревнований лежит не в области физкультуры, а замаскирована в особенностях задач, техники и планирования выполнения.

БК вскоре был переведен на другую должность, а я стал новым лидером АТ-команды.

Патруль продолжал тренироваться. На выполнение некоторых стереотипных задач устанавливались временные нормативы и мы добивались их одинакового выполнения всеми членами группы. Также мы организовали стрелковый тир для тренировки стрельбы из пистолета. Это было самое простое стрельбище, какое вы могли бы себе представить. Но это работало.

По сути, наш тренинг был малобюджетным набором упражнений. Мы все делали сами, без посторонней помощи. Плюс мы постоянно придумывали себе новые сложности и трудности в задачах, чтобы лучше подготовиться.

В следующий раз, в 1995 году в Бонне, мы были намерены победить. Вся наша мотивация просто жгла нас.

Наши партнеры из GSG-9 прислали наблюдателя, что проверить как мы тренируемся и чего достигли, в отрыве от совместных тренировок с немцами. Наблюдатель был впечатлен и дал хорошую оценку. Это было только в плюс к нам, так как я знал, что люди из национального антитеррористического объединения рассматривали нас как неопытных и незрелых «мальчишек», с большим количеством пороха в заднице и огромным самомнением. Это не было голословным - так и было. По сравнению с зрелыми офицерами объединения мы были недисциплинированными и неопытными. Нашим преимуществом была превосходная физическая форма, по сравнению с полицейскими, и способность в любых условиях сосредотачиваться на задаче и обучении. Добавим к этому наши амбиции и мотивацию.

Так что GSG-9 снова пригласили нас в свою компанию лучших антитеррористических подразделений мира.

Мы быстро оценили формат нового конкурса и прорвались через смесь задач с высокой скоростью и точностью. Довольно быстро мы вошли в верхнюю строчку участников и вступили бок о бок в соревнование с почти мифической для нас американской Delta Force, спецназ армии США из SOCOM.

Они были великолепными солдатами.

Было очевидно, что они знали и умели нечто больше, чем мы могли себе представить. Но мы смогли «сбить» их во многих физических тестах. Кроме того, как сработавшаяся команда мы были лучше. Американцы выигрывали этот конкурс последние пять лет и мы были первыми, кто оказал им серьезное сопротивление.

Мы одержали победу во многих физических дисциплинах и получили признание американских супер-солдат. Бег по полосе препятствий в бронежилете и снаряжении, быстрое прохождение зданий, бег по бревнам и подтягивания на канатах. И эстафетная гонка вокруг озера, где в конце мы ныряли на пять метров в холодное озеро и доставали со дна указанные вещи. Одним из «артефактов», который нужно было поднять со дна, была бутылка шампанского и она была всего одна, для тех, кто первый доберется до нее. Мы пили ее с удовольствием, к нам подходили парни из SOCOM и поздравляли нас. Это было невероятно здорово пройти через все это и заработать их уважение. В воздухе витало ощущение, что произошло что-то очень важное для нас.

Мы не выиграли в общем зачете. SOCOM снова победил. Но, на этот раз - с незначительным отрывом. Мы были близки к ним, как никто другой.

И было еще кое-что очень важное, что мы выиграли. Мы получили практически неограниченный доступ к SOCOM. БК знал некоторых из них, участвуя в соревнованиях парашютных команд армий мира, и это тогда был первый контакт. Но теперь, после нашего прорыва на СТС 1995 года, перед нами словно нараспашку открылись невидимые двери. "Дельтовцы" разглядели в нас потенциал и сочли нужным завязать связь, открыть дверь в клуб для "своих".

Так, мы поехали в США для обмена опытом.

На совместных тренировках с SOCOM мы узнавали все больше и больше о технике и тактике американских спецподразделений, чтобы было очень полезно для всех егерей. Мы становились все ближе и ближе друг к другу, перенимая полезные приемы друг друга, обмениваясь собственными «стандартными процедурами».

Одной из ключевых вещей, которую нас заставили понять американцы - это быстрая и точная стрельба из пистолета и карабина. Члены SOCOM показали удивительные навыки владения и тем, и другим. Были и другие вещи - бой в здании, планирование спецопераций, подготовка подразделения и многое другое - все это мы переняли от этих удивительных солдат.

Пример практически неограниченных ресурсов SOCOM мы увидели во время одного из первых визитов в форт Брэгг, Северная Каролина. Стрелковые полигоны были просто огромные. Большие и малые модульные наборы зданий, обычные пятиэтажные здания, поезда и самолеты любых размеров и классов, стрельбища очень маленького и самых огромных размеров. Все было предназначено для обучению настоящей стрельбе настоящими боеприпасами, ни в коем случае не холостыми.

Среди всего прочего, мы увидели несколько простых макетов коридоров и комнат, и сразу же узнали их. Точно такие же мы сделали себе после первого неудачного участия в СТС, подглядев у GSG-9. Они нам здорово помогли подготовиться к соревнованиям. Я уверен, что SOCOM сразу же распознал нашу подготовку, схожую с их, и именно поэтому они договорились с нами о встрече, для обмена опытом. Корпус, располагая настолько простыми "тренажерами", смог более чем достойно подготовиться. В основе этого лежала личная мотивация егерей и готовности учиться больше и больше.

Нам удалось ознакомиться с главной огневой мощью SOCOM - МН-6 "Little Bird". На этих вертолетах летали сотрудники SOCOM - летчики из 160-го авиаполка специальных операций, называемый "Night Stalker". У этих пилотов было отличное понимание тактики спецназа на земле, огромное мужество и уникальное чувство своих машин, позволяющее им полностью сплотиться с наземными силами и действовать как одно целое. Это было для нас необычно, так как мы, в Дании, испытывали серьезный дефицит подготовленных пилотов, знающих что нам нужно. Нам тогда было сложно заставить своих летчиков сделать что-то необычное, отличающееся от того, чему их учили. А здесь, в SOCOM, их пилоты делали все раньше, чем мы успевали подумать. Короче, эти пилоты были супер-профессионалами своего дела.

Во время отработки сценариев нападения, наша команда была помещена на МН-6 для обучению синхронизации действий с наземной атакой. Эти МН-6 были значительно современнее, чем наши датские Н-500 "Cayuse", снятые с вооружения в 2006 году. Little Bird настолько мал, что сидеть внутри его невозможно. Но с каждой стороны вертолета установлено по небольшой скамье, на которых суммарно может поместится 4 человека.

В то время как наземные силы атаковали, вертолеты с егерями на скамейках обеспечивали воздушное прикрытие и быстрый резерв в районе операции. МН-6 летели со скоростью до 200 км/ч, а мы с нашими 5.56 мм НК-53 следили за темпом и ходом атаки на земле. Это давало невероятную гибкость и быструю воздушную поддержку для наземных команд, ограниченных в видимости. Можно было высадить небольшую группу людей в нужном для атаки месте или посадить снайперов на крышу, недоступную для наземных сил.

Однажды, у нас произошел выстрел в кабине вертолета. Егерь недостаточно далеко высунул свой НК-53 из кабины и пуля пробила дверную раму. Я подумал, что сейчас начнется ад. Я знаю, что произошло бы, если бы это было в Дании и у нас был бы датский пилот. Он остановил бы ход упражнения, отменил все полеты и начал бумажную волокиту с многочисленными заседаниями, допросами и кучей отписок и бумаг как это произошло и кто виноват.

Пилот "Little Bird" всего лишь заклеил скотчем дырку от пули и через пять минут мы снова летели на выполнение упражнения, как ни в чем не бывало.

Именно так должен характеризоваться спецназ. Не слишком много правил или волокиты, только то, что нужно для работы. Этим мы прониклись в "Night Stalkers". Это были профессионалы от мозга до костей, как и все в SOCOM.

Один только 160-й авиаполк уничтожил в Афганистане больше противников, чем весь датский контингент. Это потому что они участвуют во всех операциях американских сил специального назначения, в любом месте, в любое время. 160-й авиаполк имеет высокий моральный дух и чрезвычайную силу воли, и берется за выполнение любых заданий, независимо от сложности. Мы позже это увидим еще в Афганистане, где эти летчики покажут на что способны.

Наши тренировки подняли на новый уровень, когда SOCOM прибыл в Данию с ответным визитом, на своих С-5 Galaxy. Сюрпризом явилось для нас то, что американцы привезли с собой 4 "Black Hawk" и "Little Bird". Они привезли с собой все, что было необходимо для продолжения тренировок в Дании!

Мы смогли провести очень реалистичные тренировки, благодаря авиации SOCOM. Воздушное пространство для тактических упражнений было без ограничений, мы учли все, включая безопасность стрельб и американцы были здорово удивлены, что это возможно в маленькой Дании.

Корпус, в основном, занимался отработкой полицейских антитеррористических действий. Сам же SOCOM занимался тренировкой учебных атак на различные цели в Дании. Им противостояло все, что у нас было - полиция, армия, флот. Это было отличной тренировкой для американцев и хорошим опытом для нас.

Очень интересным для нас был опыт американцев, полученный в ходе операции "Gothic Serpent", которая более известна по фильму "Black Hawk Down", очень подробном и детальном.

Конечно, мы все видели по телевизору как негры тащат мертвых американцев по улицам Могадишо. Но вот всевозможные детали операции были бесценны для нас. Мы получили доступ к секретным брифингам и видеозаписям с самолетов-разведчиков, деталям плана операции. Также мы увидели кадры видеосъемок с вертолетов "Black Hawk". Мы узнали все подробности о самоотверженной борьбе снайперов SOCOM за жизни сбитых пилотов вертолетов, как они были в итоге окружены и убиты повстанцами.

Наш связной офицер, из SOCOM, Брайен участвовал в этой операции и заплатил за это высокую цену, когда ракета русского РПГ-7 попала в его вертолет. Ногу Брайена оторвало по голень. С молчаливой гордостью он продемонстрировал свой титановый протез ноги, заявив, что уже отбегал на нем несколько марафонов.

В дополнении к богатому оперативному опыту Могадишо, одним из главных уроков который вынес SOCOM, было то, что нельзя расслабляться, даже если ты считаешь, что все идет нормально. Они успешно взяли в плен так много офицеров Айдида, что стали относится к своей работе слишком пренебрежительно. Я сам столкнулся с этим ощущением "мнимой успешности" в процессе обучения, когда чуть было не откусил язык при прыжке в воду с лодки. А все из-за разгильдяйства.

В следующий раз я встретился с Брайеном только в 2002 году, в аэропорту Баграма, Афганистан.

Jaegercorpset имеет сегодня стрелков, которые подготовлены так же как и лучшие американские "спецы" и многие наши стандартные процедуры и подготовка строятся на опыте, который мы получили от "старших братьев". Сотрудничество с такими партнерами по обучению как SOCOM имеет неоценимое значение для Корпуса, а значит и для нашей страны. Я очень надеюсь, что есть кто-то в руководстве армии, кто понимает важность этого и предпринимает все усилия, чтобы сохранить этот важный канал связи, который не должен быть потерян. Избави нас Бог, от бюрократов и чиновников, думающих о букве законов и бумаг, и прикидывающих во что "встает" казне постоянно отправлять егерей в дорогостоящую и, может не очень нужную, командировку в США. Но эта связь и командировки абсолютно необходимы нам.

Совершенно определенно эта встреча посадила Jaegercorpset в один "поезд" с лучшими в мире и дала четкое направление для развития. Мы стали еще лучше. У нас уже были превосходные навыки ориентирования, выживания, разведки, наблюдения и многих других вещах, проистекавших из нашей специфики, в чем мы были даже лучше, чем парни из SOCOM. Но они дали нам свой реальный боевой опыт, который нам негде было получить. Мы получили знание о решении реальных боевых задач. Эти знания и навыки безусловно подняли наш уровень и подготовили к дальнейшим событиям.

В 1997 году патруль егерей наконец-то был отправлен вместе с батальоном датской армии в Боснию-и-Герцоговину. Егеря выполняли специальные разведывательные задачи для батальона. Командовал ими молодой сержант Андерс. Для маскировки они носили стандартную армейскую экипировку и черные береты пехоты. Численность патруля также специально была доведена до шести человек, вместо обычных для корпуса пяти. Очень хотелось, чтобы туда отправили больше людей и мы, честно говоря, готовились к этому, была специальная программа. Но чуда не случилось.

В строю сержантов и солдат перед офицерами вы можете забыть о том, что можете на что-то влиять. Это следствие довольно шаблонной структуры командования, которой обучаются наши офицеры. Не так много офицеров, которые готовы положиться на своих сержантов. Сие происходит от целой теоремы военного управления, что доверие хорошо, а контроль - еще лучше. Это к сожалению ведет к снижению инициативы среди солдат и сержантов, так как они становятся уверены в жестком контроле офицеров.

В Корпусе были храбрые и инициативные офицеры, настоящие спецназовцы. Они яростно сопротивлялись существующей системы, если видели, что она где-то не работает или не оптимальна. Но здесь, к сожалению, Корпус получил горький урок, когда в качестве показного наказания этих офицеров перевели на «стоп-позиции», иначе говоря на административные должности, никак не связанные с работой егеря. Работу, где они, по сути, медленно "умирали" как офицеры. Бессмысленное наказание молодых и храбрых офицеров, которые хотели только сделать свою работу и Корпус лучше. Некоторые из них покинули Корпус и армию, увидев, что участвуют в сражении, в котором не победить.

Так что у командования определенно была боязнь перемен и боязнь молодых и энергичных офицеров.

Среди этих храбрых офицеров особо выделялся ВА. В верхах он имел оскорбительную кличку "Коробка". Его так прозвали за то, что он всегда и везде всех греб под одну гребенку, невзирая на звания и заслуги. Большинство считало, что он ограниченный, из-за своего весьма последовательного подхода. Я же с большим уважением относился к ВА и потому что он не боялся нового, и потому что он не боялся говорить правду, и потому что был бесстрастным судьей в любых делах, не смешивая дело и чувства.

Поясню на примере. Например, учения по прыжкам с парашютом. Если егерь подбегал к вертолету в самую последнюю минуту, задерживая всех, и было видно, что он слишком медленно одевался, то большинство руководителей полета просто качали головой, говорили, чтобы он в следующий раз немного поторопился и затем впускали в салон. ВА же говорил: "Если вы опоздали, то свободны" и закрывал дверь в салон прямо под носом опоздавшего!

Вся штука в том, что ВА делал так всегда и со всеми, невзирая на заслуги и опыт. От него доставалось и новичкам-курсантам, и офицерам высокого ранга, в том числе - руководителям Корпуса. В некотором смысле, возможно, ему стоило быть дипломатичнее и понимать, что его честный и прямой стиль действует не везде. Но он всегда делал все так, как полагалось и требовал этого от других.

В последнее время Корпусом руководят отличные офицеры, которые многое делают для его развития и, которые представляют из себя плоть от плоти настоящих егерей. Но так было не всегда. Часто на руководящие посты в Корпус приходили менеджеры и администраторы, которые не знали и не ценили нашу работу. А между тем, Корпус предъявлял очень высокие требования к своим офицерам, на управляющих должностях.

К сожалению, среди этих менеджеров было мало таких, которые были бы настоящими лидерами. И слишком много отличных лидеров-офицеров были задвинуты на задний план такими менеджерами.

В некоторой степени, можно узнать о навыках лидера, обучаясь в школе. Можно выучить полезные навыки, помогающие планировать, организовывать, осуществлять и контролировать. Но это не роль лидера, а всего лишь навыки менеджера. Лидер - это не функция, а черта личности. За настоящим лидером люди идут в огонь и воду. Они следуют за ним, потому что он их ведет, в независимости от того куда. Истинный лидер открыт, надежен и честен.

Лидер также не боится потерпеть неудачу, потому что он способен преодолеть ее. Именно у настоящего лидера есть смелость бросить все и повести людей, максимально сосредотачивая их на задаче, уменьшая время ее выполнения и повышая производительность команды.

Офицер может быть лидером, но не всегда это так. И это одна из основных проблем армии, потому что мы считаем старшего офицера лидером, из-за высокого ранга, но на самом деле это не так и ему, может быть, не хватает каких-то человеческих качеств, чтобы стать настоящим лидером.

Корпус жил и живет с этой проблемой, в управленческом звене. Я наблюдаю эту проблему уже много лет. Никто об этом не говорит, но всем ясно, что у нас есть проблемы. Чтобы быть лидером в Корпусе требуется чрезвычайно многое, и даже больше, чем "многое".

Официально считается, что наши армейские лидеры воспитываются в офицерской школе. Руководящие посты получают те, кто ее закончил. Те, кто идут на курсы егеря отсортировываются еще больше. Человек, который хочет пройти обе школы, должен уметь многое. Это должна быть сильная личность, целеустремленная и талантливая. Сначала, такой кандидат учится выполнять рядовую работу, под присмотром старших егерей. Здесь все зависит от патрульного офицера-егеря, от его опыта.

Но на более высоких уровнях начинает происходить что-то странное, порой. Молодые офицеры, побыв егерями достаточно долго, разделяются на две группы. Первая делает свою работу, создав настоящие узы верности между ними и патрульными офицерами, которые их обучали. Другая группа занималась игрой «угоди» своему патрульному офицеру. Пользуясь в некоторых случаях недобросовестностью патрульных офицеров, они стремились достичь неких формальных критериев, успехов на бумаге, вместо того, чтобы учиться. В результате, мы получали офицера, который вроде бы прошел подготовку в спецвойсках, продвигался своим командованием, но на деле был очень и очень посредственным офицеров, и тем более лидером.

От лидера требуется умение анализировать, аргументировать и управлять своими людьми. Это в свою очередь требует от него умения общаться и мотивировать, больше, чем у обычных людей. Истинный лидер делает это естественно, усердно, с энергией, даже не думая об этом, признавая это как нечто само собой разумеющееся.

В тоже время он должен быть открытым, честным и очень открытым, лояльным, во всех направлениях. Здесь есть конфликт, для офицеров. Лояльность нужно проявлять не только вверх, в иерархии командования, но и вниз. Быть лояльным к своим солдатам, а не к командованию - это хороший путь приостановить свою карьеру.

Но хороший руководитель должен быть лояльным ко всем своим сотрудникам, вплоть до самого рядового. И чем выше сидит «менеджер», тем больше он должен помнить об этом.

К сожалению, среди егерей практически не встречаются солдаты или офицеры, которые были бы талантливы, профессиональны, образованы технически и имели одновременно сердце истинного лидера. За всю мою службу в спецназе я мог по пальцам двух рук пересчитать таких людей в Корпусе.

Это может быть серьезной проблемой, что мы принимаем к себе лидеров, не достаточно подготовленных или не готовых к таким обязанностям. Можно сказать, что это не слишком серьезная проблема для Корпуса, с нашим отбором и подготовкой, но это проблема для армии в целом.

Но были и другие вещи, в которых не было особого смысла.

Это может показаться странным и невероятным, но в течении многих лет мы не делали ничего другого для армии, кроме курса патруля и курса парашютных прыжков. Это при том, что как солдаты мы были подготовлены на самом высоком уровне и многое могли дать армии. И, хотя мы были готовы делать дополнительные курсы подготовки для солдат и сержантов, это осталось так и никогда не востребованным. Несколько раз мы были готовы к реализации наших дополнительных программ, но каждый раз их передавали другим структурам и мы видели, что они выполнены намного хуже наших стандартов.

Другим извращением было то, что у нас не было фиксированных задач или обязанностей и потому мы постоянно жили в некоем суррогатном мире, где сами придумывали себе задачи и экзамены. Благодаря высокой мотивации рядовых егерей, Корпус на низовом уровне превратился в одну из лучших солдатских школ в мире. Мы все время тренировались на пределе и придумывали для себя самые немыслимые трудности и экзамены. У нас был очень высокий моральный дух.

Но в целом это был странный самонапряженный, в чем-то отрезвляющий, период жизни, в вакууме, образовавшемся после Холодной войны, когда мы не знали что делать и не могли найти себе применение...

В Сараево у меня было много времени, чтобы подумать об этом. Там я занимался штабной работой. Это не было интересно, но тем не менее это была работа. В конце концов, я выполнял функции сотрудника разведки. Достаточно рутинная работа, висевшая на шее, но я понимал ее важность и просто делал ее.

Я принимал участие в операциях по захвату военных преступников. В списке были Караджич и Ратко Младич, ключевые цели в то время. Несколько раз я входил в рабочую группу, следившую за домом последнего на востоке Сараево, вместе с членами команды SEAL из ВМФ США. Я не могу писать об этих операциях, достаточно сказать, что они достойны сами по себе отдельной книги. Но я проверил некоторые свои навыки на "земле" и почувствовал, что это неправильно, что нас не используют как солдат.

Я обзавелся хорошими друзьями во 2-й группе SEAL и объездил Боснию на гражданской машине, под прикрытием. Все оперативники жили в Боснии-и-Герцоговине, опутав ее тонкой сетью. Я был единственный датским оперативником, который пожелал участвовать в этих операциях, променяв комфортную штаб-квартиру в Илиджа, на возможность своими глазами увидеть эту страну.

Мне не хотелось быть сотрудником офиса. Но мой день еще не настал.