4. ПРЕЛЮДИЯ К ВОЙНЕ

Летом 2014 года я с ужасом наблюдал, как ИГИЛ разоряет земли курдов. В какой-то момент исламисты находились всего в 18 милях (29 км) от столицы Иракского Курдистана – города Эрбиль. Курдские власти не были готовы к наступлению со стороны ИГИЛ, так что подразделения Пешмерга были выбиты с части занимаемых позиций, а в некоторых районах они просто спасались бегством. Сложившаяся обстановка всё-таки вынудила США прийти на помощь. Интенсивные воздушные налёты остановили продвижение боевиков и дали курдам время на перегруппировку и нанесение контрудара.

Вскоре мне стало предельно ясно, что батальон «Телемарк» не будет принимать активного участия в войне с ИГИЛ. У политического руководства нашей страны не нашлось достаточно воли и решительности для того, что бы применить силу против этой террористической группировки. Хотя и было доподлинно известно, что более сотни граждан Норвегии уехали за пределы государства и вступили в ряды ИГИЛ, и если они вернутся обратно, то будут представлять реальную угрозу уже у нас дома. Я чувствовал острую необходимость действовать – мне был нужно что-то предпринять, но что?

Я думал о том, что раньше сказал мне Дильшад. Есть ли способ как-то самостоятельно поехать в Ирак и присоединиться к Пешмерга? Мы читали о норвежских курдах, которые приехали туда воевать, но, ни Дильшад, ни я не знали никого из курдской диаспоры Норвегии, к кому можно было бы обратиться за помощью. Более того, на родине – в Курдистане, у нас не было даже каких-либо знакомых или связей. Поразмыслив, мы договорились, для начала, выяснить, какие вообще есть возможности, а потом уже что-то решать.

Так же у меня было желание привлечь в нашу группу трёх моих друзей из эскадрона (роты – прим. пер.): Эйвинда (Eivind), Андерса (Anders) и Фрэнка (Frank). Возможно у них, как у этнических норвежцев, не было такой сильной мотивации, как у нас с Дильшадом, но я хорошо знал этих ребят и думал, что им может быть интересна наша задумка. Было бы безопаснее поехать большой компанией, в которой ты можешь доверять каждому на все сто процентов, а эти трое ребят были реально надёжными.

Эйвинд прослужил в миномётном взводе несколько лет, выполнял боевые задачи в Афганистане. После полученной недавно травмы колена он перевёлся в медицинский взвод и быстро стал одним из лучших медиков подразделения. Его взгляды и мышление были похожи на мои, и, пожалуй, в батальоне он был тем человеком, которому я доверял больше всего.

Андерс был из моего взвода. Не смотря на свою относительную молодость и неопытность, он был умён, серьёзен и зрел. Он имёл чёткое, основанное на знаниях, представление о конфликте на Ближнем Востоке. Мне не нужны были «ковбои», ищущие возможности пострелять, я нуждался в людях, которые понимали наши цели и мотивы.

Фрэнк тоже служил в медицинском взводе и был моим хорошим другом. С ним я проводил много свободного времени вне службы. Он был суров и отлично подготовлен, а ещё единственный во всём эскадроне мог подтянуться больше, чем я, и это меня дико раздражало.

Я рассказал ребятам о нашей затее и Эйвинд с Андерсом заинтересовались ею.

У меня появилась команда.

Я хотел сразу познакомить их с Дильшадом, но осенью того года мой взвод принимал участие в нескольких широкомасштабных учениях, так что планы пришлось отложить. После недельных занятий в Хедмарке, полутора недель, проведённых в Северной Норвегии, и ещё почти четырёх недель на Восточном побережье США без доступа к мобильной связи и интернету, мы, наконец-то, вернулись в Рену. И за это время многое успело произойти.

В сентябре состоялся саммит НАТО в Уэльсе, на который, по предложению США, приехали министры девяти союзных государств. Результатом встречи стало принятие решения об объединении усилий для борьбы с ИГИЛ.

Норвегия на это мероприятие приглашена не была, по причине того, что норвежское правительство во главе с Эрной Сульберг многим казалось невосприимчивым и пассивным. Менее чем через две недели Норвегия объявила, о направлении пяти офицеров штаба на встречу ООН, которая состоится в городе Тампа, штат Флорида, что бы помочь в планировании действий коалиционных сил в Ираке. Ходили слухи, что руководство страны рассматривает возможность военного присутствия там, но конкретных подробностей не было.

В октябре главы оборонных ведомств двадцати двух стран собрались на военный саммит НАТО в Вашингтоне. Министра обороны Норвегии, которым на тот момент был Хокон Бруун-Ханссен (Haakon Bruun-Hanssen) не пригласили. Это была неловкая ситуация для правительства, которое долгое время позиционировало себя, как важного члена НАТО и союзника США. Было предельно ясно, что отправки пяти офицеров во Флориду было недостаточно.

Я всё больше убеждался в том, что если мы хотим внести непосредственный вклад в борьбу против ИГИЛ, то нашей команде придётся действовать самостоятельно. В ноябре мы впервые провели несколько встреч, что бы обсудить план действий. Само собой, они держались в секрете.

Организовать несанкционированную поездку в зону боевых действий было не так уж и просто. Мы слышали, что в рядах Пешмерга на севере Ирака и в курдском ополчении YPG в Сирии есть граждане западных стран, так что решили попробовать найти их в интернете в социальных сетях.

Я просматривал Facebook и Instagram в поиске добровольцев с Запада, которые участвовали в боях в Курдистане. К моему большому разочарованию, те, кого я нашёл, либо не хотели помогать, либо были не теми, за кого себя выдавали. Некоторые из них даже не находились на Ближнем Востоке, а занимались различными видами мошенничества.

Ситуация стала ещё хуже, когда один за другим мои товарищи стали отказываться от затеи. Дело в том, что Норвежское правительство, наконец-то, решило отправить 60 военнослужащих в Эрбиль для подготовки и обучения Пешмерга. Это должно было произойти весной 2015 года. Какое подразделение будет выделять людей, озвучено не было, но батальон «Телемарк» был самым логичным вариантом.

По этой причине Дильшад, Эйвинд и Андерс решили «не дёргаться», в надежде поехать в командировку в составе этого контингента.

Я был разочарован, но понимал и уважал их выбор. В конце концов – это было самое разумное решение. Зачем бросать хорошую работу и рисковать своими возможностями на службе? Ради поездки с очень туманными перспективами, которая, к тому же, могла вообще провалиться? Добровольческое движение в Ираке не вызывало абсолютно никакого доверия. Мы рисковали просто прилететь в Эрбиль или Сулеймания и обнаружить, что тот, кто должен был нас встретить, элементарно даже не приехал в аэропорт. Если бы нам удалось самостоятельно добраться до фронта, то кого-то из ребят там могло ранить или убить.

Гораздо грамотнее было бы поехать в командировку, будучи военнослужащим – учить других, как воевать и, при этом, самим держаться подальше от передовых окопов. Когда всё закончится, они вернутся к своим близким живыми и здоровыми, заработают кучу денег, будут награждены медалями и одобрительными похлопываниями по плечу.

Как мне следовало поступить? Должен ли был я прислушаться к своему разуму, как мои друзья? Или всё же, по зову сердца, уехать в Курдистан в качестве иностранного добровольца со всеми опасностями и перипетиями, что будут поджидать меня на пути?

С тех пор я знаю, что принимать разумные решения – это моя не самая сильная сторона.

Автор перевода Polarman