JSOC, бегом через 90-ые
Попробуем галопом по 90-ым пройтись…
Командующий Центральным командованием Вооруженных сил США генерал Норман Шварцкопф, отвечавший за американские военные операции на Ближнем Востоке, испытывал глубокое предубеждение к Силам специальных операций. Несмотря на мольбы Стинера и Даунинга, генерал был полон решимости исключить Командование из любых военных усилий по вытеснению иракских войск из Кувейта. Шварцкопф, правда, сделал одно исключение, настояв на том, чтобы команда телохранителей из «Дельты» усилила его личную охрану из военной полиции.
Четырехзвездный генерал (также) отклонил предложения Даунинга о том, чтобы ОКСО организовало спасательную операцию для американцев, оказавшихся в ловушке в посольстве США в Кувейте, и начало проводить специальные мероприятия в глубине Ирака.
Наконец, после того, как 17-го января 1991 года силы иракского диктатора Саддама Хусейна начали обстреливать Израиль ракетами «Скад», Командование пробилось на войну. Опасаясь, что Израиль нанесет ответный военный удар, тем самым разрушив хрупкую коалицию арабских и европейских государств, собранную против Саддама, министр обороны Дик Чейни и председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Колин Пауэлл «включили босса» против Шварцкопфа и 28-го января отправили Даунинга и его подразделения в Саудовскую Аравию с приказом нейтрализовать угрозу со стороны «Скадов».
Примерно за неделю Даунинг развернул оперативную группу численностью 400 человек, в которую входили два эскадрона отряда «Дельта», усиленная рота рейнджеров, несколько лодочных экипажей 6-й команды «морских котиков», «комплект» 160-й группы и группа управления ОКСО. Оперативная группа базировалась на севере Саудовской Аравии, в Араре, небольшом городке с аэродромом примерно в пятидесяти милях к юго-западу от иракской границы.
Операторы начали проводить трансграничные операции с 6-го февраля. Их задача состояла в том, чтобы остановить «Скады», которые запускались из западного Ирака, любым возможным способом. После организации взаимодействия с британской САС, которая также участвовала в «Охоте на “Скады”», «Дельта» сосредоточила внимание на северо-западной части Ирака, недалеко от сирийской границы, и провела примерно пятнадцать разведывательных выходов в пустыню в поисках мобильных пусковых установок этих ракет. Каждая операция проводилась по одному и тому же сценарию — вертолеты высаживали группу и один или два полноприводных автомобиля, иногда в сотнях милях в глубине иракской территории, операторы действовали на территории Ирака до трех недель, днем отсиживаясь в укрытиях, а ночью охотясь за «Скадами», наводя по вероятным целям авиаудары. Хотя и произошло несколько перестрелок, в которых спецназовцам потребовалась непосредственная поддержка с воздуха, чтобы спасти их, единственными жертвами, понесенными ОКСО, стали четыре члена экипажа MH-60 и три оператора «Дельты», погибшие, когда их вертолет в плохих погодных условиях разбился недалеко от Арара.
Хотя после войны возникли разногласия по поводу того, были ли на счету «Дельты» какие-либо реально уничтоженные «Скады», и высказывались предположения, что многие цели являлись приманками, не было никаких сомнений в том, что после начала кампании ОКСО в западном Ираке количество пусков ракет сократилось на 80 процентов, в среднем до одного в день.
Война закончилась 28-го февраля полной победой коалиции, и через неделю Шварцкопф тайно посетил Арар и выступил перед собравшейся оперативной группой. «То, что вы сделали, никогда не будет обнародовано, и мы не можем рассказать об этом — произнес он — Вы удержали Израиль от войны».
Для генерала, который усердно работал, чтобы не допустить ОКСО на свой театр боевых действий, это был замечательный и ироничный поворот, — в последующие годы Командование обратит в свою веру многих других старших офицеров-общевойсковиков.
***
Теплой, почти безлунной ночью в первую неделю октября 1991 года небольшая группа спецназовцев 6-й команды спустилась по трапу, перекинутому через борт атомного ракетного крейсера ВМС, сели в четыре небольшие резиновые лодки «Зодиак F470» и отправилась по спокойным водам Карибского моря к береговой линии, находившейся примерно в полутора километрах к северо-востоку. Одетые в темную камуфляжную форму, с маскировочным гримом и очками ночного видения на лицах, «тюлени» всматривались в очертания берега. У них было всего три часа на выполнение своей задачи, и пляж, к которому они приближались, находившийся в тени столицы Гаити Порт-о-Пренса, казался пустынным. Но когда «морские котики» засветили фонариками с красными светофильтрами, подавая заранее согласованный кодовый сигнал опознавания, они увидели такие же красные огоньки, замигавшие впереди. Короткий радиовызов подтвердил, что фонариками на пляже светят тайные оперативники из подразделения, ранее известного как Отдел оперативной разведки, и которое многие теперь называли просто «Армией Северной Вирджинии». В нескольких сотнях метров от берега «тюлени» выключили подвесные моторы и спокойно прогребли остаток пути. Одна из лодок направилась влево, а другая вправо, на каждой из них находились спецназовцы, которые должны были обеспечивать охранение с флангов, а две «грузовые» лодки, перевозившие операторов из «Красной» группы 6-й команды, прошли вперед и уткнулись прямо на полосу пляжа. В кустах, видневшихся на противоположной стороне пятнадцатифутовой полосы песка, вместе с «Армией Северной Вирджинии», находились, по оценкам одного из источников, знакомого с этой операцией, примерно девять гаитян, которых американское правительство сочло необходимым спасти, и обратилось для этого к ОКСО.
До сих пор, на протяжении более чем двадцати лет после операции, мнения людей, принимавших в ней участие, расходятся относительно личностей «драгоценного груза», — как называют тех, кого спасают в ходе таких операций, — как и о том, почему правительство США так стремилось вывезти их с Гаити.
Один из участников операции, Деннис Чокер, главный старшина 6-й команды, потом вспоминал, что его грузом был 1.5 годовалый ребенок, и ему пришлось взять из дома корзинку для младенца, покрашенную в черный цвет, и соску.
Кэптен Рон Йоав, командир 6-й команды «морских котиков», возглавлявший крошечную группу управления и контроля на корабле, и представить себе не мог, что от результатов операции зависит будущее его подразделения. Эта операция под кодовым названием «Виктор в квадрате», считалась в Вашингтоне настолько важной, что Колин Пауэлл следил за ней в режиме реального времени из оперативного центра Пентагона. Пауэлл разговаривал по защищенной линии связи с генерал-майором Биллом Гаррисоном, новым командующим ОКСО, который руководил операцией с военно-морской базы США в заливе Гуантанамо, на Кубе.
Но Пауэлл другом «морских котиков» не был, затаив против них недовольство еще со времен дорого обошедшегося налета на аэропорт Паитилья в Панаме. Его неприязнь только усилилась после вторжения Ирака в Кувейт, когда он заподозрил морских спецназовцев в том, что они «слили» в прессу детали операции, которую они хотели провести, но которую отклонил Шварцкопф.
Когда у Йоава временно пропала спутниковая СВЧ связь со своими операторами, направляющимися на пляж, Пауэлл сообщил командующему ОКСО, что он на грани расформирования 6-й команды навсегда. «Наше подразделение лежало на плахе», — рассказывал один из офицеров морского спецназа.
Но Гаррисон верил в своих людей и сказал об этом Пауэллу, но радиомолчание не помогало отстаивать его позицию. Да, он знал, что может положиться на «морских котиков», которых он отправил на берег, среди которых было, по меньшей мере, шесть старшин и два главных старшины, все опытные операторы, но ему тоже хотелось услышать от них новости.
После нескольких очень напряженных мгновений радио с треском ожило — спецназовцы сообщили, что подобрали семью и находятся в лодках на обратном пути к затемненному кораблю, который стоял в гавани Порт-о-Пренса. Вскоре все они оказались на борту крейсера. Оперативники «Армии Северной Вирджинии» ушли с пляжа и вернулись к своим машинам. Вся операция заняла пару часов. «“Синяя” группа справилась с этим, Билл Гаррисон был очень доволен, гордился полученными результатами и защищал ее на уровне [Объединенного комитета начальников штабов] в следующий раз, когда ему пришлось там докладывать, — рассказывал другой офицер Команды-6. — Это было знаковое событие, в этом нет сомнений».
Как позже сказал Гаррисон другому офицеру: «Если бы не успех этой операции, то 6-я команда “морских котиков”, вероятно, оказалась бы расформированной».
***
Девять месяцев спустя ОКСО оказалось в центре еще одной охоты на человека, когда в июле 1992 года отряд «Дельта» направила восемь человек в Колумбию для проведения операции «Тяжелая тень», — поиска колумбийского наркобарона Пабло Эскобара.
Важность, которую в отряде «Дельта» — и, следовательно, в ОКСО — придавали этой задачи, можно оценить по составу ее группы, которую возглавил Джерри Бойкин, уже полковник и новый командир отряда, в начале того лета сменивший Пита Шумейкера. На операцию также отправились командир эскадрона «C» подполковник Гэри Харрелл
Но операторы «Дельты» на охоту за Эскобаром немного опоздали. Первой на сцене появилась «Армия Северной Вирджинии». В 1989 году «Армия» официально сменила свое название с Отдела оперативной разведки, или «Деятельности», на Отряд тактического взаимодействия. Позже подразделение стало известно как Отдел военной поддержки Армии США (ISA). Возможно, именно по причине наличия множества названий, многие из тех относительно немногих людей в военном сообществе, знакомых с этим подразделением, и называли его просто «Армией Северной Вирджинии».
Подразделение, которое в 1986 году переехало в новый комплекс зданий в Форт-Бельвуаре, в штате Вирджиния, все еще не входило в состав ОКСО, но его отношения с Командованием и другими подразделениями специальных задач со времен беспокойных дней Дика Шолтеса и Джерри Кинга стали значительно теснее. На самом деле, командующий ОКСО, который отправил группу Бойкина на задание, недавно назначенный генерал-майор Билл Гаррисон, ранее командовал отрядом «Дельта» после того, как побыл заместителем руководителя Отдела оперативной разведки. С 1989 года «Армия Северной Вирджинии» периодически осуществляла тайное присутствие в Колумбии, используя оборудование, скрытно установленное на двух небольших гражданских самолетах — «Бичкрафт-300» и «Бичкрафт-350», — чтобы следить за Эскобаром, отслеживая его радиосвязь и звонки по мобильному телефону.
Более года ОКСО перебрасывало операторов «Дельты» и 6-й команды «морских котиков» по всей Колумбии, держа около дюжины сотрудников между Боготой (столицей) и Медельином, родным городом Эскобара. Их задача должна была ограничиться обучением «Поискового блока» — колумбийских сил, преследующих Эскобара и его приспешников, — но агрессивные, ориентированные на активные действия операторы вскоре нашли возможность сопровождать своих подопечных на их операциях. Все это время авиация «Армии Северной Вирджинии» и «Поисковый блок» сузили район своей охоты до одного района Медельина площадью примерно пятнадцать кварталов, населенного преимущественно средним классом. Эскобар знал, что за ним следят и что его звонки прослушиваются, поэтому его разговоры были краткими и он всегда действовал таким образом, чтобы вводить ищеек в заблуждение относительно своего реального местопребывания.
Но 2-го декабря 1993 года он, наконец, совершил ошибку, оставшись на телефоне и разговаривая со своим сыном в течение нескольких минут вместо обычных двадцати секунд. Устройства перехвата телефонных звонков, которыми американцы научили пользоваться колумбийцев, привели «Поисковый блок» прямо к двухэтажному дому. Эскобар и его телохранитель были застрелены, когда пытались бежать по крышам. Пуля, убившая наркобарона, вошла в его мозг через правое ухо. Ходили упорные слухи, что это сделал американский оператор, возможно, снайпер, размещенный на соседней крыше. Никто никогда не приводил никаких доказательств или свидетелей, подтверждавших эти высказывания, к тому же Бойкин официально заявил, что «Дельта» в тот день не нажимала на спусковые крючки.
Кто бы ни сделал последний выстрел, ОКСО записало смерть Эскобара в свой актив. Как рассказывал сотрудник подразделения специальных задач, эта операция также оказала долгосрочное влияние на Командование, поскольку представляла собой образец того, как использовать мобильный телефон жертвы для того, чтобы ее выследить.
Когда осенью 1993 года поиски Эскобара достигли своего апогея, другая, гораздо более многочисленная оперативная группа ОКСО, находившаяся на другом конце планеты, усваивала аналогичный урок. И там охота на человека закончилась не так хорошо.
***
В декабре 1992 года войска США были развернуты в Сомали в составе международных миротворческих сил, которым было поручено оказывать гуманитарную помощь этой охваченной голодом восточноафриканской стране. Операция «Восстановление надежды», как ее окрестило правительство США, была продиктована благими намерениями, но была наивна. Главной проблемой, охватившей Сомали, был не голод, а гражданская война между кланами, которая бушевала уже более года. В середине 1993 года Соединенные Штаты вывели бóльшую часть своих войск, но Мохаммед Фарах Айдид, сомалийский полевой командир, контролировавший бóльшую часть столицы страны город Могадишо, рассматривал международные силы под эгидой ООН как угрозу. В августе, когда ситуация в городе перешла в состояние открытой войны между ополчением Айдида и силами ООН, президент Билл Клинтон одобрил развертывание оперативной группы ОКСО в Могадишо для захвата Айдида.
В состав примерно 450 человек, развернутых Командованием, вошел личный состав штаба ОКСО для управления оперативным центром, усиленная рота из 3-го батальона рейнджеров, около шестидесяти операторов «Дельты», а также подразделения из эскадрона «Эхо», 160-й группы, 24-й эскадрильи специальной тактики ВВС и снайперский расчет из четырех человек из «Красной» группы 6-й команды «тюленей».
Пентагон назвал оперативную группу ОКСО «оперативной группой “Рейнджер”», чтобы скрыть тот факт, что ее основой является эскадрон «C» отряда «Дельта» под командованием Гэри Харрелла. Командиром группы «Рейнджер» стал Гаррисон, офицер, погруженный в тайные операции еще со времен Вьетнама, где он участвовал в программе «Феникс», направленной на уничтожение инфраструктуры Вьетконга в Южном Вьетнаме. Высокий, немногословный, пришедший словно с кастинга на киностудии, генерал пользовался большим уважением среди своих людей и редко обходился без незажженной сигары, зажатой в зубах. В Могадишо генерал с двумя звездами носил знаки различия подполковника, скрывая свою должность.
Хотя опытный ветеран тайных операций и демонстрировал уверенность своим людям, но когда посетил старого друга в Пентагоне перед развертыванием в Сомали, он признавался в серьезных опасениях по поводу операции. «Я ее ненавижу, — сказал он, положив ноги в ботинках на стол своего приятеля. — Это не очень хорошая миссия».
«Ему было неясно, кто за что отвечает, и это его не устраивало, — вспоминал друг Гаррисона. — У него было предчувствие, что если все пойдет наперекосяк, то в конечном итоге всех собак повесят на него».
Как и положено, оперативная группа разместила свой штаб в изрешеченном пулями ангаре в главном аэропорту столицы. По сути, задача группы «Рейнджер» заключалась в очередной охоте на человека. ОКСО учло уроки, извлеченные в Панаме и Колумбии, и в августе и сентябре провело полдюжины операций, направленных на последовательное снятие уровней защиты, которые окружали Айдида. Днем 3-го октября, по наводке информатора, оперативная группа приступила к седьмой операции — десантно-штурмовому налету на собрание ближайшего окружения полевого командира, которое должно было состояться в отеле «Олимпик» в районе рынка Бакара, в самом сердце территории Айдида. Время проведения налета было далеко не идеальным — Командование предпочитало действовать ночью, а не средь бела дня, — но подвернувшаяся благоприятная возможность была мимолетной, и это не оставило оперативной группе особого выбора.
Налет прошел успешно, все люди, которые являлись целями операции, были захвачены и загружены на борт автомобилей наземной колонны для возвращения в аэропорт. В этот момент боец сомалийского ополчения сбил из гранатомета «Блэк Хок» 160-й авиагруппы. Примерно через двадцать минут другой боевик поразил из РПГ второй «Черный ястреб». То, что должно было стать обычной, хотя и опасной, операцией продолжительностью не более часа, превратилось в хаос. Подразделения оперативной группы смогли обеспечить охранение места первого крушения, но не второго. Снайперы «Дельты» мастер-сержант Гэри Гордон и сержант первого класса Рэнди Шугарт на другом «Черном ястребе» вызвались помочь и попытаться сдержать толпу ополченцев и разъяренных местных жителей на месте крушения второго вертолета, но после героической обороны своей позиции, сражаясь вопреки невероятным шансам, они погибли, когда толпа, наконец, захватила ее. За свои действия пара получила Медали Почета посмертно.
Колонна с силами спасения добралась до высадившихся войск лишь ранним утром следующего дня.
В результате боя погибло восемнадцать американских солдат, десятки получили ранения (также погибли и были ранены многие сотни сомалийцев). Кроме того, силы Айдида захватили летчика 160-й группы, старшего уоррент-офицера 3-го класса Майкла Дюранта, единственного выжившего во второй катастрофе, который был освобожден лишь 14-го октября.
В качестве безжалостного эпилога этой битвы, через два дня после ее окончания, минометная мина убила сержанта первого класса «Дельты» Мэтта Риерсона, который возглавлял штурмовую группу в «Олимпике», и тяжело ранила Харрелла, Бойкина и хирурга «Дельты» майора Роба Марша, когда они стояли и разговаривали за пределами оперативного центра.
Последствия операции «Готический змей», — так называлось развертывание ОКСО в Сомали, — оказались для Командования весьма значительными. Хотя Гаррисон, Бойкин и многие другие в группе «Рейнджер» рассматривали битву в Могадишо как успех, за его достижение они заплатили чрезвычайно высокую цену, и в Вашингтоне эту точку зрения не разделяли. Отведя глаза от дел в Сомали, администрация Клинтона была потрясена кровавой бойней. Сразу после битвы Клинтон удвоил численность рейнджеров оперативной группы, но, к огромному разочарованию операторов, вскоре после этого он полностью вывел войска, а Айдид все еще оставался на свободе. Страх того, что операция ОКСО повлечет за собой неприятный политический сюрприз, еще долгие годы будет влиять на использование правительством сил Командования, что повлечет за собой усиление микроуправления и неприятие риска.
Битва, естественно, стала обжигающим опытом для всех ее участников, и опыт этот доминировал в тактической подготовке «Дельты» и рейнджеров до конца десятилетия. «Сценарий Могадишо был квинтэссенцией в подразделении вплоть до 2001 [года], — рассказывал один из операторов «Дельты». — Это было тем, для чего ты тренировался, потому что это был последний бой».
Непропорционально большое число ветеранов Могадишо доросло до руководящих должностей в ОКСО и в более широком сообществе всех Сил специальных операций.
Были и взаимные обвинения. Как Гаррисон и предсказывал, он в конечном итоге и заплатил за кровавое фиаско своей карьерой, в то время как трения между «Дельтой» и рейнджерами по поводу поведения последних в бою привели к тому, что Командованию пришлось изменить циклы боевой готовности этих подразделений, чтобы эскадрон «C» больше не был привязан к 3-му батальону 75-го полка.
Особенно пристальным сторонним наблюдателем за событиями в Могадишо был молодой саудовский исламистский лидер по имени Усама бен Ладен, живший тогда в Судане. Его организации, «Аль-Каиде», было всего пять лет, и ей еще предстояло сделать себе имя, но у ее лидера были большие амбиции. Вывод, который он сделал из событий в Могадишо, был прост: как только американцы понесли чуток потерь, «они убежали».
***
На Командование по-прежнему возлагалась его традиционная задача за номером «0300» по проведению контртеррористических операций за рубежом. Каждое подразделение Командования работало в рамках цикла боевой подготовки, который обеспечивал готовность одного из его боевых элементов ко «взлету» — применению по предназначению — через четыре часа после получения оповещения. В отряде «Дельта» подразделение, находящееся на боевом дежурстве, называлось «эскадрон “Ацтек”», в 6-й команде это была штурмовая группа «Трезубец», а в 160-й авиагруппе это был «Пулевой комплект». Все вместе они назывались «силами готовности»
Хотя ОКСО было создано для проведения контртеррористических операций — или задач «0300», — сценарии которых в основном вращались вокруг спасения заложников, с середины 1990-х до 2001 года внутри Командования доминировали две совершенно различные задачи. Одной из них была охота на военных преступников на Балканах, известных в Командовании как «пифвики»: лица, обвиняемые в военных преступлениях.
Первая задача оперативной группы, операция «Танго», заключалась в захвате Симо Дрљача и Милана Ковачевича, двух сербских военачальников, обвиняемых в военных преступлениях в городе Приедор. Группы 6-й команды вылетели на базу НАТО в Тузле, в Боснии, на транспортном самолете C-17. Чтобы укрыться от сербских шпионов, они находились внутри морских контейнеров, которые были выгружены и перевезены в ангар, где потом и вышли операторы. Понаблюдав за повседневной жизнью этой пары, оперативная группа 10-го июля 1997 года приступила к действиям. Объединенная группа оперативников морского спецназа и британской САС убили Дрљача во время рыбалки на отдаленном озере после того, как он, как сообщается, оказал сопротивление при аресте, выстрелив и ранив сотрудника САС. Одновременно, в 100 милях от этого места, группа Команды-6, выдававшая себя за сотрудников Красного Креста, прибыла в клинику, где работал Ковачевич, поговорила с администратором, вошла в его кабинет и «вырубила» его. Операторы усадили Ковачевича в инвалидное кресло, вывезли его через черный ход и погрузили в ожидающий грузовик.
Вскоре после операции «Танго», Соединенные Штаты назначили Джерри Бойкина, уже бригадного генерала, занимавшего должность заместителя начальника Отдела специальных операций ЦРУ, руководителем оперативной группы по сбору разведданных, общая задача которой по захвату «пифвиков» носила название «Операция “Янтарная звезда”».
Оперативная группа продолжала свою работу и все еще ловила военных преступников в апреле 2001 года, когда группа на двух автомобилях захватила Драгана Обреновича, бывшего офицера югославской армии, разыскиваемого за участие в массовом убийстве заключенных в Сребренице в 1995 году.
«Некоторые из захваченных “пифвиков” были своего рода легендами», — объяснял источник в отряде «Дельте», побывавший в Боснии в нескольких командировках, отметив, что такие задачи помогли подразделению разработать новую тактику, способы и методы работы. Многие операции включали в себя перехват и захват кого-либо, перемещающегося на транспортном средстве, зачастую с телохранителями. Оперативная группа тайно прикрепляла радиомаяк к машине объекта операции. В «Дельте» уже экспериментировали с технологиями, которые использовали электромагнитный импульс для дистанционного отключения автомобильного аккумулятора. В подразделении также использовали сетчатую катапультную систему, которая захватывала как автомобиль, так и водителя. Как только машина обездвиживалась, операторы разбивали окно кувалдой, вытаскивали свой объект через окно и отходили с ним, поражая огнем всех телохранителей, которые представляли угрозу, в то время как внешний периметр безопасности удерживал на расстоянии любого, кто мог помешать. Для обозначения таких захватов у операторов было специальное название: «Доставь в суд захваченную задницу».
Операция «Янтарная звезда» была логическим продолжением охоты на Пабло Эскобара. Оперативники усовершенствовали свои методы охоты на людей, сделав акцент на агентурных операциях под легендированным прикрытием. «Это была довольно крутая кривая опыта», — высказался потом один из операторов Команды-6. Спецназовцы вскоре поняли, что для того, чтобы слиться с толпой, они должны одеваться и вести себя точно так же, как местные жители. Это может означать, что им надо реже мыть голову, носить купленную на месте одежду, курить местные сигареты (даже воины-спортсмены в подразделениях спецназа, заботящиеся о своем здоровье, научились постоянно курить во время выполнения задания) и проводить разведку вблизи объекта на местных автомобилях в комплекте с правильными для любого города, в котором они находились, номерными знаками. Выполнение такого рода рекогносцировки здания, в котором находится объект, может требовать от оперативников переезда из одной конспиративной квартиры в другую, где нужно менять транспортные средства, прежде чем отправиться в третье место, чтобы забрать «легендированное» транспортное средство, которое они будут использовать во время захвата. «Чтобы делать это правильно, требуется большая дисциплина, — сообщил оператор 6-й команды. — Мы только начали понимать это должным образом. Здесь много нюансов, которые ЦРУ выясняло на протяжении многих лет».
Личные связи, которые были установлены на Балканах между подразделениями специальных задач и Отделом специальных операций ЦРУ, сыграют решающую роль в следующем десятилетии. «Настоящая связь между ЦРУ и “Дельтой” началась в Боснии, где [мы находились] лицом к лицу, выполняя задачи в реальном мире, узнавая друг друга, еще раз понимая, что ни одна организация не может делать то, что она хочет, без другой, — рассказал источник в «Дельте». — Это и есть генезис всех наших отношений».
Босния также дала возможность проявить себя менее известным подразделениям ОКСО. Активно задействовалась Группа оперативной поддержки «Дельты», которая выполняла большую часть агентурной разведки и работы под прикрытием этого подразделения. Городские условия позволили отряду воспользоваться одним из своих секретных видов оружия: небольшим количеством женщин-операторов, которые объединились с коллегами-мужчинами, чтобы сформировать «команды из парней и девушек», которые во время разведки объектов маскировались под романтические пары. По словам опытного оператора подразделения, к началу 2000-х годов в группе оперативной поддержки было около полудюжины женщин-операторов. Женщины «оказались ничуть не менее способными, чем мужчины, — добавил он. — Они были там по тем же причинам, что и парни — они хотели служить своей стране и выполнять боевую работу».
Хотя американские средства массовой информации почти не освещали работу Командования по поиску и задержанию «пифвиков», администрация Клинтона внимательно следила за ней. К примеру, когда президент лично санкционировал операцию 22-го января 1998 года, в ходе которой оперативники Команды-6 схватили Горана Елисича, так называемого «сербского Адольфа», возле его дома в сербском анклаве Боснии, то его разбудили в 5:30 утра и доложили об успехе. Но такой уровень политического внимания одновременно сопровождался требованием о том, чтобы в операциях, которые, со слов старшего офицера спецназа, знакомого с оперативной группой, обычно представляли собой «городские рейды в густонаселенных районах», число жертв среди мирного населения было низким вплоть до их отсутствия. Это, в свою очередь, означало: «Ваше планирование должно включать бесконечное количество деталей».
Это также привело к чрезвычайно опасной ситуации, в которой командующий ОКСО генерал-майор армии Брайан «Дуг» Браун, возглавлявший Командование с 1998 по 2000 год, и его преемник генерал-майор Делл Дейли, бывший командир 160-го авиационного полка, были вынуждены для каждой операции по захвату развертывать сотни сотрудников плюс оперативный центр. «Другими словами, чтобы взять старика, который прогуливается между хлебным магазином и своим домом, ОКСО должно прилететь, развернуться, настроится и провести операцию», — с горечью прокомментировал источник в отряде «Дельта». К 2001 году «все вроде как признали, что вам не нужно тащить эскадрон, чтобы выполнить работу, которую могут выполнить четыре человека» — высказался другой оператор «Дельты».
***
Важную роль в Боснии, хотя и скрытую с виду также сыграла эскадрилья «Эхо» отряда «Дельты». В 1990-х годах эскадрилья тайной авиации все еще была небольшим формированием, насчитывающим всего около пятнадцати летчиков, но его возможности со времен «Сиспрея» значительно возросли. Одно из технологических достижений, в частности, имело серьезные тактические и оперативные последствия: это был шар «Wescam», который уже появился в Могадишо в 1993 году. Согласно источнику в «Дельте», это устройство, представлявшее собой гиростабилизированную камеру в сферическом корпусе, прикрепленном к нижней части самолета, могло отслеживать цель и, используя «технологию скрытой цифровой радиосвязи прямой видимости», передавать видеоизображение наблюдаемого объекта прямо в ООЦ в режиме реального времени. Шар, включавший в себя инфракрасную станцию переднего обзора, обычный тепловизор и телескопический объектив, быстро превратился в «глаза» ОКСО в небе.
В эскадрилье шарики «Wescam» были установлены на турбовинтовых самолетах фирмы «Швейцер», специализирующейся на выпуске планеров и бесшумных разведывательных самолетов. Летчики «Эхо» набирали высоту, затем выключали двигатель и, благодаря большому размаху крыльев, полого снижались по кругу, прежде чем вылететь из зоны, вновь набрать высоту и повторить процесс. «Вы ничего не могли услышать», — рассказывал оператор 6-й команды. Шарик «Wescam» передавал данные в прямом эфире операторам, едущим в задней части незаметного микроавтобуса. «У нас были маленькие видеомониторы, по которым мы смотрели, как шарики “Wescam” отслеживают машины и все такое, направлявшиеся прямо в наши засады, — сказал источник в «Дельте». — Они были на переднем крае всех тех технологий, которые сегодня используются в БПЛА “Хищник” и во всем остальном».
Но ценность эскадрильи «Эхо» выходила далеко за рамки шара «Wescam». У эскадрильи было три основных задачи: «сенсор» — задача ведения визуальной разведки и наблюдения с использованием высокотехнологичного оборудования, такого как «Wescam»; «стрелок» — использование гражданских вертолетов в качестве ударных летательных аппаратов; и «транспорт» — скрытное перемещение операторов подразделений специальных задач и другого секретного персонала. Задача «сенсор» первоначально включала в себя и радиоразведку, но в 1987 году подразделение передало эту часть работы в Отдел оперативной разведки, в которой также был задействован авиационный компонент.
Летчики подразделения обучались на самых разнообразных вертолетах и небольших самолетах, уделяя особое внимание полетам на вертолетах Ми-8 и Ми-17 советского производства, что позволяло им скрытно действовать во многих частях мира, где эти летательные аппараты распространены повсеместно.
***
Большинство операций ОКСО на Балканах были спланированы так, чтобы быть скрытными, но в 2000 году Командование приблизилось к проведению там операции, которая больше напоминала вторжения в Гренаду и Панаму, чем тайную и секретную работу на Ближнем Востоке или в Колумбии. Эта операция называлась «Аврора Лайтнинг», — кодовое название вторжения в крошечную страну Черногорию.
Имея население в 620 000 человек, Черногория в составе Союзной Республике Югославии во многом являлась младшим партнером гораздо более крупной Сербии. Черногорию возглавлял прозападный политик Мило Дуканович, правительство которого сербский лидер Слободан Милошевич неоднократно пытался подорвать.
В преддверии важных выборов в Черногории в сентябре 2000 года администрация Клинтона — очевидно, обеспокоенная тем, что сербские силы захватят Черногорию или, по крайней мере, свергнут и задержат Дукановича — приказала ОКСО спланировать крупную операцию по защите Черногории и ее лидера. Планирование началось в 1999 году. В конце того же года Командование провело крупные учения в Форт-Кэмпбелле под кодовым названием «Стучащая дверь», которые, как сообщил один из участников планирования этой операции, включали в себя «захват крупного аэродрома, который напоминал аэродром» в Черногории. «Туда предполагалось входить крупными силами, настолько крупными, что операторы стали называть это мероприятие “Стучащие полчища”, — сказал он. — Предполагалось, что оперативная обстановка не будет разрешительной [незащищенной]. В лучшем случае она была бы разрешительной наполовину, вот почему мы шли с таким количеством оружия».
Под видом подготовки к защите от компьютерного вируса «Y2K», ОКСО использовало самолет EC-130J «Коммандо Соло», чтобы занять радиочастоты радиостанций вблизи Форт-Кэмпбелла и передать тестовое сообщение. Фактически, операция заключалась в том, чтобы с помощью самолета «Коммандо Соло» захватить контроль над радиочастотами Черногории и транслировать по ним информацию, подготовленную в США. План состоял в том, чтобы «посадить [черногорского] президента в минивэн и заставить его передавать сообщения на “Коммандо Соло”, который затем транслировал бы нации что-то вроде: “Я в безопасности, бла-бла-бла…”», — рассказывал офицер штаба ОКСО.
Участие тактической группы «Коричневая» включал в себя восемь «Маленьких птичек» и четыре «Проникающих машин для специальных мероприятий», представлялявших собой «Черные ястребы» в ударном, а не многоцелевом, варианте. Для того, чтобы запустить в бой часть «Маленьких птичек», должна была быть использована их способность перевозиться в грузовиках а-ля «Полицейский и бандит».
Форт-Кэмпбелл являлся пунктом постоянной дислокации крупной 101-й десантно-штурмовой дивизии и многочисленных формирований поменьше, но они не имели права голоса в том, что потом произошло. «Мы просто пришли и взяли управление на себя, — сказал офицер штаба ОКСО. — Все тренировки на полигонах были отменены, все абсолютно; подразделения были удалены с [тренировочных площадок], чтобы подразделения ОКСО могли свободно перемещаться по всей базе».
План разрабатывался на протяжении всего лета 2000 года. На одном из этапов в нем предполагалось участие 6-й команды «морских котиков», которая должна была атаковать по меньшей мере пять пусковых установок ракет береговой обороны, но впоследствие исходный замысел был сокращен до операции, заключавшейся главным образом в обеспечении безопасности Дукановича и его семьи. Командование подготовило несколько вариантов действий, самый предпочтительный из них состоял в том, чтобы семью вывезла эскадрилья «Эхо». При таком сценарии ответственность за их охрану легла бы на «Дельту», чьи операторы из Группы оперативной поддержки уже находились на местах в Черногории. Если этот вариант провалится, Команда-6 была готова забрать Дукановича на пляже.
Двадцать первого сентября 2000 года, в Адриатическое море к берегам Черногории, для обеспечения операции «Аврора Лайтнинг», прибыл универсальный десантный корабль ВМС США «Сайпан». Вскоре после того, как корабль встал в районе ожидания, вне видимости с берега, «Красная» группа Команды-6 в середине дня с трех самолетов C-141 была выброшена на парашютах в океан недалеко от «Сайпана» вместе с шестью 40-футовыми скоростными штурмовыми лодками. Эти «военные гоночные лодки», как назвал их один из офицеров морского спецназа, могли мчаться по неспокойному морю со скоростью до 60 узлов в час. «Мы утопили свои парашюты, — рассказывал «морской котик». — Никто никогда об этом так и не узнал». Тем временем несколько вертолетов Сил специального назначения ВВС MH-53 «Пэйв Лоу» вылетели на «Сайпан», чтобы выполнять, при необходимости, функции ударных вертолетов.
Однако внутренние трения, которые так часто преследовали Командование, вновь дали о себе знать. Дейли, новый командующий ОКСО, находился в Тузле с эскадроном «Дельта» и тактической группой «Коричневая». После разговора с Шумейкером, к тому моменту командующим СОКОМ, Дейли объявил, что эскадрон «Дельта» и группа «Коричневая» вылетят на «Сайпан» и станут ведущей силой операции «Аврора Лайтнинг», а «морским котикам» будет отведена вспомогательная роль. Затем командующий ОКСО вылетел на «Сайпан» вместе с командиром «Дельты» полковником Джимом Швиттерсом, которых встретили операторы 6-й команды, тихо возмущенные тем, что их снова отстранили от операции.
В конце концов, все это оказалось напрасно. Выборы прошли без инцидентов, и то, что могло бы стать крупнейшей боевой операцией ОКСО эпохи Клинтона, исчезло, не оставив ни малейшего публичного доказательства того, что это когда-либо существовало.
Но Дейли сообщил «морским котикам», что «Дельта» получает приоритет в операции отчасти потому, что сотрудники Группы оперативной поддержки этого армейского подразделения уже работают на местах под прикрытием. Опыт был учтен, и вскоре после этого в Команде-6 возродили свою концепцию «коричневой ячейки» для группы, которое специализировалось бы на ведении подпольной агентурной работы. Новая структура начиналась как «детская группа», вспоминал один оператор, но в последующие годы она будет играть все более и более важную роль.
***
В то время как ОКСО оттачивало свои навыки практической охоты на людей во время «реальных» операций на Балканах, его практические учения все больше фокусировались на противодействии распространению оружия массового поражения (ОМП).
Известная в Командовании как задача «0400», борьба с распространением этого оружия стала доминировать в ОКСО до такой степени, что к концу 1990-х годов вокруг нее стал крутиться сценарий каждых совместных учений по боеготовности.
За решением Пентагона потратить деньги в ОКСО на борьбу с распространением ОМП стояли два основных фактора. Одним из них было опасение, что распад Советского Союза приведет к тому, что «освободившиеся ядерные заряды» окажутся в руках террористов или таких «государств-изгоев», как Иран, Ирак или Северная Корея. Другой фактор заключался в том, что после того, как война в Персидском заливе 1991 года продемонстрировала, что ВВС США в состоянии уничтожить все на поверхности земли с помощью «умных» бомб, Пентагон предположил, что враги будут стремиться скрыть под землей все то, что им было дороже всего. Особенно это касалось своих программ создания ядерного оружия.
Отряду «Дельта» выпала задача выяснить, как проникнуть в эти логова, которые назывались «заглубленными подземными сооружениями», или «труднодоступными и глубоко заглубленными целями». Высокопоставленный чиновник ОКСО так подытожил проблему, с которой столкнулся отряд «Дельта»: «Если сооружение было разработано, чтобы противостоять самой большой бомбе, которая была у ВВС Соединенных Штатов, то как вы собирались проникнуть туда с несколькими людьми и победить эту систему, не дав себя убить?»
В «Дельте» пришли к выводу, что лучший способ сделать это — это использовать высокотехнологичное буровое и пробойное оборудование, которым владеют хорошо обученные, опытные военнослужащие. «Сверли и взрывай, вот как называется эта игра», — рассказывал источник в отряде. Для этого в подразделении изменили курс боевой подготовки, и после первоначальной подготовки операторов набрали сержантов-инженеров армейского спецназа, чтобы они, вместе с горсткой других военнослужащих, сформировали тяжелую секцию прорыва, которая на пике своего существования насчитывала не более двадцати солдат, приписанных к Группе оперативной поддержки подразделения. Военнослужащие для тяжелой секции прорыва отбирались специально, но они не проходили ни оценку и отбор в «Дельту», ни курс боевой подготовки операторов, через который должны были проходить все, кто прошел оценку и отбор. Секция работала с частными фирмами, чтобы получить лучшее в мире буровое оборудование, разработанное в соответствии с ее спецификациями.
Сотрудники секции проводили долгие часы, экспериментируя с взрывчатыми веществами, и много времени проводили вдали от дома, получая «специальное образование», как сообщил источник в «Дельте». «Это ребята из подразделения, которые прошли всю базовую подготовку по атомной энергетике».
Операторы «Дельты» также с удовольствием вводили в заблуждение планировщиков учений ОКСО, выясняя способы проникновения на объекты, которые не требовали бурения и подрывных работ. «Мы просили остальных сотрудников отряда или эскадрона прочесать это место в поисках точек доступа, и в большинстве случаев они легко находились, — рассказывал один из операторов. — Однажды мы использовали домкрат, сняли дверь с петель, и она упала внутрь. Это заняло около шести минут, тогда как люди из ОКСО говорили: “Это дверь на шесть часов!” В другой раз, во время совместных учений по боеготовности на старом советском складе ядерного оружия в Польше, сотрудники тяжелой секции прорыва едва успели распаковать свои сверла и взрывчатку, когда операторы обнаружили вентиляционную шахту и быстро спустились по ней в помещение, чтобы открыть дверь изнутри».
В начале 1990-х годов приоритетной целью для ОКСО являлась предполагаемая иракская программа по созданию ядерного оружия. Саддам Хусейн «стал живым, дышащим образчиком» безумца, стремящегося к уничтожению, — моделью, которую в «Дельте» и (особенно) в ОКСО использовали в своих все более и более комплексных сценариях совместных учений по боеготовности, которые, как рассказывал источник в Силах спецопераций, как правило, завершались в стиле Джеймса Бонда, — сотрудники тяжелой секции прорыва «Дельты» мчались, чтобы зарыться в ядерный объект, скрытый под пустыней, после того, как рейнджеры захватывали аэродром, всегда удобно расположенный поблизости. В нескольких часах езды от объекта также могла находиться вражеская тяжелая дивизия, вооруженная танками Т-72, поэтому сотрудники «Дельты» и их гражданские коллеги-эксперты могли работать в стрессовых условиях, зная, что приближаются танки.
По мере приближения нового столетия в сценариях планирования и учений ОКСО также стали фигурировать предполагаемые ядерные объекты Ирана и Северной Кореи, стали рассматриваться варианты распространения биологического оружия, такого как сибирская язва. Но некоторые задания, которые командующие региональными Командованиями Вооруженных сил США придумывали для ОКСО, были не более чем выдачей желаемого за действительное. «У людей неосуществимые представления о том, чего можно достичь с помощью небольших групп», — сказал отставной офицер по специальным операциям. По его словам, для проведения налета на объект по производству оружия массового уничтожения, расположенный в Северной Корее или Иране, потребовалась бы поддержка обычных войск численностью не менее двух дивизий.
В то время как операторы тяжелой секции прорыва «Дельты» являлись ядром этого подразделения по борьбе с распространением ОМП, 6-я команда «морских котиков», чтобы взять на себя ключевую роль в решении задач ОКСО по «нейтрализации» любых боеприпасов массового поражения, воспользовалась традиционно сильными возможностями военно-морских сил в обезвреживании взрывоопасных предметов. Команда-6 не только отвечала за противодействие любым угрозам со стороны ядерного, химического или биологического оружия морского базирования, но и играла особо важную роль в «домашней» части задачи Командования — подразделение должно было в течение одного часа направить группу на военно-воздушную базу Эндрюс, расположенную напротив Вашингтона, прямо через границу штата Мэриленд, для консультирования и оказания помощи гражданским должностным лицам в том, как справиться с угрозой ОМП, возникшей в столичном регионе страны.
Как рассказывал один из офицеров команды, задача «нейтрализации» не требовала, чтобы подразделения спецназа полностью уничтожали взрывное устройство, а заключалась в «переводе его в безопасное состояние для перемещения» на корабле или самолете на крошечный атолл Джонстон в Тихом океане, где оно было бы «окончательно разоружено». Биологические или химические средства доставлялись бы на испытательный полигон Дагуэй в штате Юта. В наихудшем случае, когда даже эксперты Команды-6 не могли бы остановить бомбу с часовым механизмом, командир оперативной группы мог принять «экстренное решение об уничтожении».
К концу 1990-х годов, стремясь избежать необходимости проведения драматических и полных отчаяния операций, предусмотренных легендами совместных учений по боеготовности, в 6-й команде начали по-другому относиться к задаче противодействия распространению ОМП. Новый подход, названный «перехват и блокирование маршрутов», предусматривал упреждение угроз путем перехвата или иного вмешательства в способность противника получать исходные материалы и заготовки, необходимые для создания такого оружия, например, центрифуги.
Ресурсы, которые американский налогоплательщик — в значительной степени невольно — расточал на ОКСО, частично тратились на проведение учений по всему миру. К середине 1990-х годов ежеквартальные совместные учения по боеготовности были спланированы на два года вперед. Как сообщил офицер Команды-6, в конце десятилетия «каждое совместное учение, которое мы проводили на протяжении трех лет как для “Зеленой” группы, так и для “Синей” группы, было связано с ОМП». Примерно треть учений проводилась за рубежом, в таких разнообразных местах, как Панама, Багамские острова, Польша, Израиль и Иордания. В последнем случае «Дельта» «проникла на сотни километров вглубь пустыни, [используя] комбинацию внедорожных транспортных средств и наших… пикапов “Ниссан”», — вспоминал один из операторов. Со слов другого участника, тренировки в Иордании продолжались три недели и, как и многие другие, были нацелены на проникновение в «защищенные объекты» в пустыне.
Командование также проводило множество учений на огромных военных объектах на американском юго-западе, преимущество которых заключалось в том, что они примерно воспроизводили плоскую пустыню, в которой находилось множество потенциальных целей с оружием массового поражения, и обеспечивали при этом защиту от посторонних глаз. Среди использованных объектов были ракетный полигон Уайт-Сэндс и база ВВС Киртланд в Нью-Мексико, испытательный полигон Дагуэй в Юте и полигон в Неваде для испытаний ядерного оружия с туннелями длиной 3000 метров.
И такие учения отнюдь не были безрисковыми. В 1992 году, когда во время учений на пути от базы ВВС Хилл до полигона Дагуэй в Большом Соленом озере в условиях плохой погоды разбился вертолет ВВС MH-60G «Пейв Хок», погибло двенадцать рейнджеров и сотрудников подразделения специальных операций ВВС. Среди погибших оказались командиры 1-го и 3-го батальонов рейнджеров и 55-й эскадрильи специальных операций ВВС.
Командование также продолжало регулярно тренироваться в таких городах, как Нью-Йорк, Лос-Анджелес и Филадельфия. «В Нью-Йорке я впервые оказался, катаясь на “Маленькой птичке”, жужжавшей над Статуей Свободы» — вспоминал оператор «Дельты». Хотя эти учения всегда согласовывались с местными властями, секретность, которая окружала эти учения, часто провоцировала тысячи панических телефонных звонков от жителей о «черных вертолетах» и взрывах в их районах.
Однако эпический масштаб вариантов противодействия распространению ОМП и решение Командования о том, что, по словам отставного офицера по специальным операциям, «каждое подразделение ОКСО являлось частью общей задачи по противодействию ОМП», означали, что оно рисковало стать пленником своего же собственного процесса боевой подготовки, подвергаясь опасности утратить способность представить себе операцию, которая не включала бы в себя почти все его силы и средства, а также тысячи участников.
Ежеквартальные учения начали вызывать у их участников смесь презрения и опасений. «Все просто боялись этих вещей», — рассказывал источник в «Дельте».
Ценность концепции совместных учений, по словам одного из сотрудников штаба «Дельты», «зависела от того, где вы находились» в иерархии ОКСО. «Для каждого молодого оператора ценность обучения была не так велика, потому что вы могли бы лучше тренироваться изо дня в день на полигоне», — добавил он. Но на более высоких уровнях Командования «было абсолютно необходимо осуществлять все это и заставить все составные части работать». Однако он признал, что некоторые из его коллег опасались, что ОКСО утрачивает ту самую гибкость, которую должны были воплощать в себе подразделения специальных задач. «Это стало массовыми учениями штабистов, — сообщил он. — Это стало шаблонным процессом: вы должны были выполнять это, и вы не могли отойти от этого».
После терактов 11-го сентября Боб Эндрюс, исполняющий обязанности помощника министра обороны по специальным операциям и конфликтам низкой интенсивности, нанял в качестве консультанта уважаемого историка Ричарда Шульца, чтобы тот выяснил, почему Вашингтон никогда не использовал Командование для проведения контртеррористических операций, ради которых оно и было создано. Шульц придумал, как он их назвал, девять «затыков», которые он изложил в секретном исследовании для Эндрюса и в несекретной статье, опубликованной в журнале «Уикли Стандард». В статье цитировался Пит Шумейкер, который командовал «Дельтой», ОКСО, а в период с 1998 по 2000 год — и Командованием специальных операций ВС США (SOCOM), сожалевший о неспособности направить свои силы в бой. «Это было очень, очень неприятно, — говорил он. — Это было все равно, что иметь в гараже новенький “Феррари”, когда никто не хочет участвовать в гонках, просто потому что ты можешь помять крыло».
***
Нет лучшего примера подобного неприятия риска, чем то, что произошло с планами «Дельты» по захвату или уничтожению Усаму бен Ладена в 1998 и 1999 годах. И нет лучшего примера иронии судьбы: если бы «Дельта» была успешной тогда, то ОКСО, возможно, никогда бы не получило ресурсы, полномочия и ту роль, которые выдвинули его на передний план военных усилий США на протяжении следующего десятилетия.
В 1998 году «Дельта» потратила две недели на разработку плана захвата Бен Ладена, согласно которому предполагалось разместить операторов и транспортные средства на дне сухого озера недалеко от резиденции лидера «Аль-Каиды» на окраине Кандагара, а затем либо захватить Бен Ладена дома, либо устроить засаду на его колонну на дороге между Кандагаром и Хостом. Если бы оперативная группа решила устроить засаду на колонну, сотрудники «Дельты» составили бы наземные силы, в то время как шесть или восемь снайперов из «Красной» группы 6-й команды «морских котиков», перемещавшихся на «Маленьких птичках» MH-6, должны были бы остановить автомобиль Бен Ладена, используя легкие пулеметы Heckler&Koch 21, стреляющие 7,62-мм «хлопающими боеприпасами», пули которых представляли собой вольфрамовые сердечники, заключенные в пластиковую оболочку. «Тюлени» уже поднялись на борт самолета ВВС с несколькими «Маленькими птичками» и их экипажами на военно-морской авиабазе Ошеана, недалеко от Дам-Нека, и готовились к вылету для выполнения задачи, когда им сообщили, что операция отменяется.
Седьмого августа 1998 года, после того как план «Дельты» был положен под сукно, «Аль-Каида» атаковала посольства США в Кении и Танзании, убив более 200 человек, в том числе двенадцать американцев, и ранив несколько тысяч. Двумя годами ранее Бен Ладен объявил войну Соединенным Штатам, и теперь выполнял это мрачное обещание.
В 1999 году «Дельта» снова планировала нацелиться на Бен Ладена, и на этот раз задача состояла в том, чтобы убить его. Четыре сотрудника группы оперативной поддержки, работая под прикрытием, должны были проникнуть в Афганистан, визуально идентифицировать Бен Ладена с помощью бинокля, а затем навести на его местоположение либо умную бомбу с реактивного самолета, либо ракеты «Хеллфайр» с пары «Маленьких птичек» AH-6. Эти вертолеты должны были быть переброшены на дно того же сухого озера с помощью транспортного «Боевого когтя». Операторы и «Маленькие птички» отработали операцию на ракетном полигоне Уайт-Сэндс.
Источник в тактической группе «Коричневая», знакомый с этим планом, сомневался, что ракета «Хеллфайр», — оружие с кумулятивной боевой частью, предназначенное для уничтожения танков, — создала бы достаточный осколочный эффект, чтобы убить Бен Ладена, если бы он находился в пещере, однако источник в отряде «Дельта» полагал, что шансы на то, что его удастся поймать на открытом месте, были весьма велики. «Этот план сработал бы», — сообщил он. Однако шансы проверить это так никому и не выпали.
SiK благодарит за фото