JSOC продолжает GWOT

В 10.30 вечера 13-го ноября 2001 тишина очередной безлунной афганской ночи была нарушена гудением четырех турбовинтовых двигателей одиночного «Боевого когтя», идущего на высоте 240 метров над пустыней примерно в пятидесяти милях к юго-западу от Кандагара. От самолета отделилось сорок темных фигур, которые опустились на землю за считанные секунды после того, как над ними расцвели парашютные купола, едва заметные на фоне ночного неба.

Парашюты принадлежали тридцати двум рейнджерам из роты «В» 3-го батальона и группе 24-й эскадрильи специальной тактики ВВС из восьми человек. Их задача состояла в том, чтобы захватить взлетно-посадочную полосу в пустыне под кодовым наименованием «Бастонь» и подготовить ее к приему двух «Боевых когтей», каждый из которых нес в себе пару боевых вертолетов AH-6 «Маленькая птичка», мобильный передовой пункт боепитания и дозаправки (ФАРП), а также летчиков и другой личный состав для них. Затем «Маленькие птички» должны были улететь, чтобы атаковать заранее намеченные цели.

Объект «Бастонь» стал вторым боевым парашютным десантом рейнджеров на этой войне, но, в отличие от захвата «Носорога», эта задача, безусловно, не являлась пропагандистским упражнением. Брифинга для журналистов в Пентагоне по этому поводу никогда не будет.

В первые дни после проведения операций 19-го октября наблюдался всплеск административной деятельности, поскольку оперативная группа проводила анализ итогов и готовилась к прибытию Фрэнкса, который 22-го октября тайно посетил Масиру и авианосец «Китти Хок». В Масиру с «Китти Хока» быстро вернулись группы «Дельты», но подразделения тактической группы «Коричневая», 6-й команды и рейнджеров остались на корабле.

Возможно, по итогам встречи с Фрэнксом, 22-го октября Дейли отдал новые руководящие указания, в которых планировщикам группы «Меч» было поручено разработать «план кампании» с проведением операций в районе Кандагара.

Операторы и планировщики провели на Масире мозговой штурм. В качестве основы для планирования новых задач, сотрудники «Дельты» воскресили свой план организации нападения на Бен Ладена из засады, разработанный еще в 1998 году. Ключом к первоначальной схеме была посадка «Боевых когтей» на дно одного или нескольких высохших озер вокруг города. «Мы решили, что сможем посадить большие транспортные самолеты (C-130) на эти высохшие озера посреди ночи так, чтобы нас никто не видел и не слышал» — писал Блейбер об усилиях 1998 года.

Но прежде, чем группа «Меч» смогла начать реализацию подобных задач, Дейли, очевидно, изменил свое мнение. В первую неделю ноября он приказал оперативной группе немедленно приступить к планированию передислокации в Соединенные Штаты. К тому времени стало ясно, что при поддержке 5-й группы армейского спецназа, ЦРУ и ВВС США стала набирать обороты кампания «Северного Альянса» против талибов, что оставляло ОКСО, предположительно главную организацию по проведению специальных операций Соединенных Штатов, в стороне.

Ошеломленный тем, что Командование может покинуть театр военных действий, когда лидеры «Аль-Каиды» и Талибана — и тысячи их бойцов — все еще находились на свободе, Блейбер и другие его единомышленники на лету сообразили ряд концепций и передали их по инстанции, и каким-то образом смогли убедить тех, кто был наверху, включая самого Дейли, позволить им продолжить свою работу. Как сказал источник в «Дельте»: «Только потому, что они были настолько [психологически] прибиты и оказались в таком тяжелом положении… из СЕНТКОМ в штаб ОКСО передали: “Ладно, парни, мы готовы попробовать что угодно”, и в течение нескольких дней вернули все это нам обратно». «На данный момент сотрудники нашего вышестоящего штаба были готовы одобрить практически все, что мы им приносили, — и они это делали», — рассказывает Блейбер. «Наконец-то мы получили карт-бланш на все, что нам хотелось попробовать на протяжении многих лет», — сообщал другой источник в «Дельте».

В кои-то веки ОКСО дала волю воображению своих операторов, которые в кратчайшие сроки разработали замыслы последующих операций, преследуя две цели: «развить ситуацию» — другими словами, получить более глубокое понимание обстановки на местах — на юге Афганистана и убедить талибов в том, что присутствие США на южном участке шоссе №1 (автодорога, огибающая всю страну, и соединяющая большинство крупных афганских городов, включая Кабул и Кандагар) являлось бóльшим, чем было на самом деле.

Вторая цель прекрасно сочеталась со склонностью Дейли к операциям по введению противника в заблуждение. В отличие от кампании партизанской войны, проводимой армейским спецназом и ЦРУ в северном Афганистане, которая предполагала тесное взаимодействие с силами «Северного Альянса», операции, проводимые группой «Меч» на юге страны, являлись самостоятельными. Вместо того чтобы захватывать и удерживать территорию, задача состояла в том, чтобы отвлечь талибов и помешать им сосредоточить свои силы в Кабуле и Герате.

Хотя конечный замысел и состоял в том, чтобы скрытно вывести группы операторов на место, первые плоды мозгового штурма показывали, что присутствия на местах не требуется. Через пару ночей после объявления Дейли о том, что группа «Меч» отправится домой, с «Боевого Когтя», пролетавшего над холмами за пределами Кандагара, было сброшено несколько парашютов, к которым были прикреплены большие глыбы льда. Идея состояла в том, что после приземления лед растает, и парашюты будут разлетаться по местности, пока кто-нибудь их не найдет и не сообщит об этом, посеяв семена паранойи в умах талибов, когда они начнут задаваться вопросом, где могут быть парашютисты. «Позже мы узнали, что призрачные парашютные десанты не только сбивали врага с толку, но и терроризировали его», — писал Блейбер.

Через нескольких дней после введения в заблуждение ледяными глыбами, другие темные тени, снижающиеся к земле, оказались настоящими операторами, выполнявшими одно из самых смелых упражнений, проводимых в ОКСО за последние годы: затяжной парашютный прыжок.

Несмотря на очарование, демонстрируемое в видеоиграх и фильмах, реальные боевые затяжные прыжки, во время которых спецназовцы прыгают с высоты 10600 метров и свободно падают в течение примерно двух с половиной минут, прежде чем открыть свои парашюты всего в 1000 метров над землей, чтобы свести к минимуму риск обнаружения, проводятся весьма редко.

Когда усиленная группа из состава роты B3 «Дельты» (разведывательный отряд эскадрона «B») во главе с майором Брэдом Тейлором высадилась таким образом на северо-востоке Кандагара с целью наведения авиационных ударов по целям талибов и/или «Аль-Каиды», отходящих на юго-запад от Кабула, Том Грир, в то время майор «Дельты» и командир роты A1, назвал это «первым ночным боевым затяжным прыжком с парашютом со времен войны во Вьетнаме».

Прыжок, «бросающий вызов смерти», был «одной из самых рискованных миссий» войны, сообщил источник в «Дельте». «Там было все: холод, ночь, неизвестность, сильный ветер и все такое прочее», — добавил он.

Задача группы состояла в том, чтобы выставить наблюдательный пункт на какой-нибудь возвышенности рядом с дорогой. Но все сразу пошло наперекосяк, когда при приземлении получил тяжелое ранение Кристофер Куринец по прозвищу «Си-Кей».

Куринец «прыгал в связке» , что означает, что в дополнение к его собственному снаряжению с ним во время прыжка был «комплект» припасов для всей группы (обычно вода, боеприпасы и медицинские средства). Поскольку дополнительный вес увеличивает скорость, с которой оператор летит к земле, такой комплект значительно усложняет и без того непростую задачу. По этой причине оператор, прыгающий «в связке», обычно является одним из самых опытных парашютистов во всей группе. Несмотря на травму Куринца, группа продолжила выполнение задачи, поднявшись на место, которое они выбрали для своего наблюдательного пункта, и обнаружила, что своей оценкой полезности этого места, по-видимому, с ними поделился спецназовец из предыдущего поколения. «Они поднялись на склон горы, обустроили свой НП в небольшой пещере, и там нашли банку от советского сухпайка, который, как мы предполагали, когда-то был съеден солдатом советского спецназа, который сидел в той же самой пещере, на таком же [наблюдательном посту]», — рассказывал источник в отряде «Дельта».

В (других) затяжных прыжках также принимали участие «Синяя» группа 6-й команды и полковой разведывательный отряд рейнджеров, однако подразделением, которое в тот период совершило затяжных прыжков больше всех, стала 24-я эскадрилья специальной тактики ВВС, в задачу которой входила проверка каждой посадочной полосы в пустыне с помощью инструмента, называемого пенетрометром, чтобы убедиться, что почва выдержит вес «Боевых когтей».

«Ребята из эскадрильи расчищали и готовили каждую полосу, и им нравилась эта задача. Прямо там наступил их звездный час, — рассказывал оператор «Дельты», участник этих операций. — Я бы сказал, что они совершили по меньшей мере десять самостоятельных прыжков».

Все эти прыжки осуществлялись для того, чтобы обеспечить прибытие «Боевых когтей», несущих мобильные наземные силы или «Маленькие птички». Выполнение этих задач следовало примерной оперативной схеме «Дельты», разработанной для отмененного рейда против Бен Ладена в 1998 году: «Когти» приземлялись на дно сухого озера, затем выгружали колесные транспортные средства, спецназовцев и «Маленькие птички» AH-6 и MH-6. Так было и в случае с операцией в «Бастони». Операторы подразделения специальных задач (почти наверняка из 24-й эскадрильи) разведали посадочную полосу перед высадкой рейнджеров, после чего, до прибытия основных сил рейнджеров на парашютах, высадился их полковой разведывательный отряд, который оставался там до тех пор, пока не приземлились, по словам Ракова, десантники роты «B». «Это была первая высадка с помощью затяжных прыжков в боевой обстановке, которую они провели», — сообщил он.

Некоторые парашютно-десантные операции являлись предшественниками моторизованных действий «Дельты». «Они выбирали посадочные площадки, следили за тем, чтобы они были ровными и хорошими, — рассказывал сотрудник ОКСО. — Затем вы приглашали “Когти”, чтобы те доставили на них мобильных ребят». «Мобильные ребята» — это операторы «Дельты», которые работали на полноприводных трехосных автомобилях «Пинцгауэр».

Эти прочные, выносливые машины могли перевозить по пересеченной местности полезный груз почти в 3300 фунтов, имели дальность хода около 435 миль, и на их креплениях впереди, в центре и сзади можно было устанавливать различное вооружение. Отряд «Дельта» эксплуатировал «Пинцгауэры» на протяжении многих лет и постоянно работал с производителем над их модернизацией.

Работа на «Пинцгауэрах» «не являлась рейдами, это были проникновения в тыл противника, — рассказывал сотрудник штаба ОКСО. — Неделю они проводили на земле, а затем мы вытаскивали их», с помощью «Боевых когтей» или «Чинуков». Основной задачей операторов было не взрывать объекты, а вести разведку — вести рекогносцировку местности и определять местонахождение сил талибов или «Аль-Каиды».

Но, несмотря на внимание, уделяемое изучению оперативной среды, по-прежнему оставалось множество специальных мероприятий, бóльшая часть разведданных для которых поступала от ЦРУ.

«В начале, как я помню, особенно на юге Афганистана, у нас не было больших возможностей для этого», — сказал Хэнк Крамптон из Управления. По его словам, в этой части страны действовало лишь «небольшое число сотрудников ЦРУ». Поэтому Управление обратилось в ОКСО. «Я помню, как мы идентифицировали цели с помощью “Хищников”, с помощью агентурных источников, со спутников, и просто передавали это в Командование и говорили: “Идите и возьмите их”. Так что они не были под нашим контролем, мы просто определяли цели, а они собирали специализированные группы вместе. И это была их ответственность, их управление и их контроль». Однако оперативная группа «Меч» также координировала с ЦРУ использование ударных БЛА «Хищник», принадлежащих Управлению (у военных не было своих беспилотников) для нанесения в конце октября и начале ноября ударов в среднем по одному или двум движущимся транспортным средствам каждую ночь. «Работа [«Хищника»] была невероятной, — сообщил источник, который следил за ударами из ООЦ. — Каждую ночь там были боевики Талибана или [другие враждебные] парни, пытавшиеся выбраться, которых мы выслеживали и уничтожали».

Четырнадцатого ноября, при поддержке армейского спецназа и ЦРУ, Северный Альянс без боя занял Кабул, но война была далека от завершения. Талибы отступили на юго-запад к Кандагару, в то время как лидеры «Аль-Каиды» и тысячи боевиков хлынули на юг и восток, в горные укрепрайоны. «Юг все еще был широко открыт», — сообщил один из сотрудников ОКСО.

Такова была обстановка, когда 17-го ноября, в момент, когда операции группы «Меч» на взлетно-посадочных полоса в пустыне были в самом разгаре, Дейли собрал старших офицеров и сотрудников штаба в своих спартанских жилых помещениях в Масире, чтобы сделать важное объявление. «Мы не уходим из Афганистана», — заявил он. Вместо этого, сообщил он подчиненным, у оперативной группы «Меч» появилась новая задача: охота на Бен Ладена и муллу Омара. Спустя более чем два месяца после 11-го сентября, Командование наконец-то получило стратегическую задачу, к которой так стремились операторы. Так начались кампании по охоте на людей, которые будут определять работу ОКСО в предстоящее десятилетие.

Затем командующий ОКСО изложил три потенциальных варианта оптимизации сил и средств, которые будут развернуты в Афганистане.

Облегченный вариант предусматривал две группы АФО — на севере и на юге — плюс небольшие силы для проведения специальных мероприятий, численностью не более роты (отряда).

Промежуточный вариант должен был включать штурмовые группы численностью с эскадрон, а также группу ССО по управлению и контролю для взаимодействия с общевойсковыми штабами американских войск в Афганистане. (Облегченный и промежуточный варианты также требовали участия тактической группы «Коричневая»).

Тяжелый вариант предусматривал привлечение роты рейнджеров, штаб оперативной группы «Меч» и бóльший контингент от группы «Коричневая».

Дейли ясно дал понять, что выступает против тяжелого варианта, поскольку опасается, что это приведет к «расползанию операции», и выбор им промежуточного вариата действий ни для кого большим сюрпризом не стал. Командующий заявил своей аудитории, что хотя группа «Меч» отныне устанавливает свое присутствие в Баграме, как на протяжении нескольких недель настаивали остальные, он не намерен в ближайшее время переводить Объединенный оперативный центр в Афганистан и планирует в последующие месяцы по-прежнему вести войну ОКСО в Афганистане из Масиры. Он также подчеркнул необходимость поддержания системы боевой готовности Командования, так называемую Систему боевой готовности и подготовки к совместным операциям (JORTS), в рамках которой подразделения проходили полный цикл индивидуальной подготовки, подготовки и боевого слаживания в составе подразделений, приведения в боевую готовность, развертывания в зоне боевых действий и вывода на отдых и восстановление.

«Они не хотели испортить цикл JORTS», — сказал источник, присутствовавший на встрече. Некоторых сотрудников оперативной группы это навело на мысль, что Дейли отдавал предпочтение учебному циклу мирного времени, а не требованиям войны.

Война на юге и востоке Афганистана, где преобладающей этнической группой являлись пуштуны, поставила Соединенные Штаты перед проблемами иного рода, чем те, с которыми они столкнулись на севере, где Северный Альянс представлял собой готового военного партнера. У его лидеров не хватало духу для ведения войны в центре пуштунских земель, откуда талибы черпали свои силы. Полевые командиры Альянса были больше озабочены тем, чтобы закрепиться в Кабуле. Чтобы победить талибов на их родной земле, Соединенным Штатам понадобятся союзники-пуштуны.

Как и на севере, в принятии решения о том, с какими фигурами работать и как продвигать их в пуштунских регионах, главенствующую роль взяло на себя ЦРУ. В частности, относительно одного из лидеров пуштунов решениям Управления предстояло возыметь далеко идущие последствия как для Афганистана, так и для военных усилий США и ОКСО.

В начале ноября сотрудники Управления обратились к Джиму Ризу, представителю ОКСО в Лэнгли, со срочной просьбой. Важный агент ЦРУ попал в беду в Афганистане, и его нужно было быстро вытащить. «Вы можете поддержать нас вертолетами?» — спросили у него. После того, как специалисты по планированию полетов ОКСО в Масире сообщили Ризу, что свободных авиационных средств нет, он через их головы обратился к Дейли. «Это очень хорошая возможность для нас прямо здесь, на месте, показать, кто мы такие, насколько быстро мы можем работать, насколько мы гибкие, и поддержать ЦРУ в том, что они считают для себя важной задачей, — сообщил Риз командующему. — Мы должны задействовать все наши подразделения в ОКСО, чтобы помочь им. Прямо сейчас это 160-я тактическая группа». Дейли больше не нужно было убеждать. «Джим, я вас понял, выполняйте, а я отдам боевой приказ», — ответил он.

Когда Риз сказал об этом Коферу Блэку, директор Контртеррористического центра ЦРУ просиял. Час спустя, в 5 часов вечера, на ежедневном совещании высокопоставленных сотрудников у директора ЦРУ Блэк доложил об этом Джорджу Тенету. «Это было почти так же, как если бы квотербек первой линии выбежал [обратно на поле] из раздевалки после травмы, потому что все пытались это осознать, — рассказывал источник, присутствовавший на встрече. — Помню, как Кофер сказал Тенету: “ОКСО собирается вывести наших ребят, они нас поддержат”. Вы бы видели, как все хором загалдели: “Да!”»

Третьего ноября два «Черных ястреба» с тяжеловооруженными операторами Команды-6 и бородатым оперативником по прозвищу «Спайдер» («Паук») из наземного отделения Отдела специальных операций (SAD) ЦРУ вторглись в воздушное пространство Афганистана, быстро вылетев с «Китти Хока» прямо в центральную провинцию Урузган.

Там их с нетерпением ждал афганский агент «Спайдера» и небольшая группа его сторонников. С 8-го октября, когда агент и трое его спутников переехали из Пакистана в Афганистан на двух мотоциклах, они пытались сплотить пуштунских соплеменников против талибов. Это была опасная миссия. В том же месяце за нечто подобное талибы захватили и казнили известного командира пуштунских моджахедов Абдул Хака. На самом деле чиновники ЦРУ сочли проект «четверки» настолько рискованным, что решили не отправлять вместе с афганцами своих людей. Вместо этого они дали своему агенту то, что Крамптон назвал «мешком денег», и спутниковый телефон, чтобы он мог, по крайней мере, поддерживать связь со Спайдером. Четыре недели спустя агент воспользовался этим телефоном, чтобы позвать на помощь, когда талибы, преследовавшие его крошечную группу на юге Афганистана, наконец загнали их в угол в горах Урузгана.

Под прикрытием двух ударных вертолетов и разведывательного самолета, передающего видеоизображение обратно в Масиру, вертолеты приблизились к долине, где скрывался агент. Заметив условленный сигнал из четырех огней, отмечающих углы их площадки приземления, «Блэк Хоки» приземлились, и на их борт поднялись афганцы во главе с солидным сорокатрехлетним мужчиной с аккуратно подстриженной бородой цвета соли и перца и преждевременно облысевшим скальпом под тюрбаном. Летчики «Ночных сталкеров» снова взлетели, направившись в Пакистан, где и приземлились в Джейкобабаде, ныне частично занятом американскими войсками.

Все Управление вздохнуло с облегчением, поскольку афганец с царственными чертами лица на заднем сиденье вертолета был не просто источником информации и не был еще одним жаждущим власти полевым командиром. Нет, источник Спайдера был лучшей надеждой ЦРУ на будущее Афганистана. Звали его Хамид Карзай.

Когда его спросили, как долго Карзай числился в штате ЦРУ, Крамптон возразил. «Я не могу ответить на этот вопрос, — ответил он. — Могу лишь подтвердить, что когда он возвращался в Афганистан на мотоцикле, мы дали ему деньги».

Крамптон вспоминал встречу, проведенную в 2000 году, с «некоторыми нашими афганскими союзниками… включая Масуда». «Допустим, Талибан исчез, — спросил он закаленных в боях лидеров Северного альянса, — кто мог бы стать лидером Афганистана?» Их ответ был единодушным. «Все они сказали: “Карзай”, — вспоминал оперативник. — На самом деле ни о ком другом особо не говорили. Таким образом, мы с самого начала знали, что этот человек — каким бы несовершенным он ни был — действительно был единственным, по-настоящему единственным выбором для попытки объединить афганские племена и афганские этнические [группы]».

В этом контексте легко понять, почему ЦРУ считало спасение Карзая столь важным и почему Соединенные Штаты были полны решимости вернуть его в Афганистан, на этот раз при еще бóльшей поддержке. И снова Управление обратилось к ОКСО, чтобы это произошло.

Четырнадцатого ноября, в тот же день, когда Северный Альянс взял власть в Кабуле, «Черные ястребы» тактической группы «Коричневая» отправили Карзая и Спайдера обратно в Афганистан. Эти двое мужчин представляли собой яркий контраст.

Лет сорока пяти, со светлыми волосами и усами а-ля Фу Манчу, худощавый, подтянутый Спайдер был приветливым бывшим офицером морской пехоты и одним из самых опытных оперативников наземного отделения SAD ЦРУ. Он был хорошо известен операторам ОКСО по тем временами, которые они провели вместе в Сомали и на Балканах.

В свои сорок три года, кроткий Карзай был почти одного возраста с ним, но, несмотря на свою связь с более роялистскими группами моджахедов во время советско-афганской войны 1980-х годов, у него не было военного опыта. Эти двое работали вместе менее шести месяцев, но Спайдеру уже удалось наладить связь с афганцем. По словам директора ЦРУ Джорджа Тенета, именно Спайдеру позвонил Карзай, когда ситуация в Урузгане выглядела мрачной, и именно он немедленно связался со штаб-квартирой ЦРУ, чтобы донести мысль о том, что: «Карзай представлял собой единственного заслуживающего доверия лидера оппозиции, выявленного на юге», и его «выживание… имело решающее значение для поддержания импульса восстания на юге». «Даже тогда он был парнем, которому Карзай полностью доверял, — рассказывал источник в «Дельте». — Вся история с ним была связана с личными отношениями между этими двумя людьми, которые продолжались много-много лет спустя. Но он бы ничего этого не сделал, если бы не Спайдер».

*****

Когда объединенный контингент сил ЦРУ и спецназа сопровождал Карзая в южный Афганистан, наконец-то подходила к завершению еще одна драма, которая требовала пристального внимания группы «Меч».

Третьего августа 2001 талибы арестовали двух американок — тридцатилетнюю Дейну Карри и двадцатичетырехлетнюю Хизер Мерсер, работавших в Кабуле в организации христианской помощи «Shelter Now International». На протяжении нескольких дней талибы взяли под стражу еще шестерых выходцев с Запада из числа сотрудников этой организации в Кабуле, и посадили всех восьмерых в кабульскую тюрьму, пригрозив судить их за переманивание в свою веру. В случае признания их виновными им, скорее всего, грозили смертные приговоры. Международные усилия по проведению переговоров об их освобождении ни к чему не привели.

После 11-го сентября, когда стало ясно, что Соединенные Штаты вступают в войну в Афганистане, беспокойство за заключенных возросло. Чтобы выяснить подробности их заключения, первая группа ЦРУ в Афганистане тесно сотрудничала с разведывательным подразделением Северного Альянса. Управление надеялось подкупить чиновников Талибана, чтобы те их освободили. Один из планов предусматривал выплату высокопоставленному чиновнику талибов четырех миллионов долларов за то, чтобы он вывез восьмерых западных граждан из Кабула на территорию, контролируемую Северным Альянсом. Согласно другому замыслу, Управление заплатило бы восьми тюремным охранникам по одному миллиону долларов каждому и перевезло бы их семьи в Панджшерскую долину до начала операции, в ходе которой охранники должны были вывезти заключенных на заранее подготовленную вертолетную посадочную площадку недалеко от Кабула.

Гэри Шрону, старшему сотруднику ЦРУ в Афганистане, ни один из этих планов не казался реалистичным. Начинало казаться, что американским силам придется проводить спасательную операцию самостоятельно.

Будучи главной военной силой по спасению заложников, ОКСО — и, в частности, «Дельта» — внимательно следило за событиями. Сразу после полуночи 26-го октября три оператора отряда прибыли на вертолете в северный Афганистан, чтобы совместно с ЦРУ разработать план спасения.

От своей первой встречи с операторами Шрон был явно не в восторге: «Все они были моложе солдат спецназа из других групп, которых мы встречали до сих пор, и никто из них не имел никакого реального представления об обстановке в Афганистане на местах».

Однако, оценка Шрона их возраста кажется несколько неверной. Одним из операторов был майор Джим Риз, опытный офицер, получивший недельный «отпуск» от своей службы в Лэнгли, другим был сержант-майор Мэнни Пардал, которого один из офицеров штаба ОКСО описывал, как «очень, очень сообразительного парня», и который поступил на службу в армию в 1984 году, так что ему должно было быть по крайней мере за тридцать. Он был сотрудником Группы оперативной поддержки «Дельты».

После тщательного инструктажа со стороны ЦРУ, троица посетила линию фронта, чтобы оценить проблемы, с которыми они столкнутся, переправляя заключенных, которых американцы теперь считали заложниками, в безопасное место.

Пока три оператора обдумывали свои варианты, они часто общались с эскадроном «А», который, приняв на себя функции подразделения «Ацтек» от эскадрона «B», все еще находился в Брэгге, в готовности к немедленной отправке в случае необходимости проведения спасательной операции. Операторы прислали из Афганистана снимки маршрутов, ведущих в тюрьму и обратно, сделанные БЛА «Хищник». Талибы контролировали все дороги с помощью передвижных контрольно-пропускных пунктов.

Заметив, что единственными силами, которые могли пользоваться свободой передвижения после наступления темноты в Кабуле, были небольшие отряды талибов и «Аль-Каиды» на пикапах «Тойота», планировщики «Дельты» решили прикинуться своими врагами и купили дюжину таких пикапов. Механики подразделения приступили к работе по модификации транспортных средств в соответствии с конкретными требованиями предстоящей операции, в то время как другие сотрудники «Дельты» приобрели тюрбаны и другие предметы афганской и арабской одежды, с помощью которых операторы могли маскироваться.

Чтобы убедить «власть имущих» в «Дельте» и ОКСО в жизнеспособности своей операции, операторы эскадрона раздобыли фотографию боевиков Талибана в пикапе, а затем сопоставили ее на слайде Power Point с фотографией штурмовой группы «Дельты» в одной из новых «Тойот», одетых в аналогичную одежду и вооруженных автоматами АК и РПГ. Добавив подпись, которая гласила: «При освещенности менее 10 процентов, что на самом деле видит враг?», — они отправили слайд Блейберу, оперативному сотруднику «Дельты», в Масиру. Ему понравилась эта концепция, и он прихватил ее в штаб-квартиру ОКСО. «Несколько часов спустя мы получили одобрение», — писал Томас Грир, чья рота A1 находилась в центре планирования.

1 of 4

Остальная часть тактической группы, предназначенной для проведения спасательной операции, состояла из роты A3 «Дельты» и «Золотой» группы 6-й команды «морских котиков», которая на то время выполняла задачи «Трезубца». Все вместе эти подразделения включали в себя около пятидесяти-шестидесяти операторов. Они планировали проникнуть в Кабул ночью, замаскировавшись под колонну «Аль-Каиды».

«У нас не было иллюзий относительно того, что мы сможем пройти какой-либо тщательный осмотр или поговорить с часовым, но все, что нам было нужно, — это просто не быть узнанными на расстоянии — писал Грир — Если наша уловка сработает, мы продолжим катиться к месту нахождения заложников. Если нет, мы уничтожим охранников с помощью нашего бесшумного оружия, чтобы соседи ничего не заподозрили. Нам совсем не хотелось конфронтации в стиле Могадишо».

ЦРУшная группа Шрона тем временем допросила отца и дядю сотрудника афганского офиса «Shelter Now», молодого мужчину, которого талибы бросили в ту же тюрьму, что и западных граждан. Захватчики разрешили этим двум мужчинам еженедельно навещать своих родственников, и они смогли предоставить Управлению подробные описания внутренней и внешней планировки тюрьмы. Вооружившись этой информацией, инженеры «Дельты» построили в Брэгге ее макет, на котором силы спасения провели десятки тренировок штурма с использованием как нелетальных учебных средств, так и боевых патронов.

Операторы «Дельты», которые разработали план операции и отработали его на учениях, были уверены, что он сработает. Единственная причина, по которой спецназовцы так и не получили зеленый свет для его реализации, заключалась в том, что, по словам одного из них, талибы перевезли заложников в другое место.

«Мы пытались, по сути, подкупить начальника тюрьмы, чтобы тот их освободил, — рассказывал Крамптон. — Это не сработало». Личный состав группы «Меч» в Масире и на «Китти Хоке» взял на себя военную часть планирования спасательной операции, в которой основным наземным компонентом (теперь) являлось подразделение 6-й команды «морских котиков». Сама операция получила название «Злой коготь».

Оперативная группа выяснила новое местонахождение заложников, «однако никто не хотел лететь в Кабул на трех “Чинуках” в центр города, представляющего собой неизвестную угрозу, — рассказывал планировщик группы «Меч». — Мы знали, что они там, и у нас был план там высадиться, но никто [так и не сказал]: “Отправляемся в тюрьму”, — потому что мы думали, что у нас недостаточно средств, чтобы отправиться туда на вертолетах». После составления плана в конце октября, сотрудники штаба, находившиеся на «Китти Хоке», отложили его в сторону, ожидая еще более оперативных разведывательных данных. Работая через различных посредников Северного альянса и Талибов, американцы все еще могли внимательно отслеживать местонахождение заложников, которых перемещали между двумя различными тюрьмами в Кабуле. Однако внезапная эвакуация талибами Кабула, начавшаяся 12-го ноября, сделала любой план, касавшийся города, спорным.

В тот вечер, когда передовые части Северного альянса вошли в город, талибы погрузили восьмерых заключенных в пикап и вывезли их из Кабула в западном направлении. Похитители заставили заложников провести ночь в холодном транспортном контейнере, прежде чем отвезти их в небольшую тюрьму в город Газни, в семидесяти пяти милях к юго-западу от столицы. Всю дорогу у них на хвосте сидел информатор ЦРУ, который с помощью мобильного телефона информировал о происходящем своих кураторов из Управления. Этот агент находился в Газни 13-го ноября, когда кошмар заложников наконец закончился яростным стуком в дверь комнаты, где их содержали. Она распахнулась, и в проеме появился неряшливый, безбородый мужчина в лохмотьях с автоматом в руке и пулеметными лентами на груди. «Аазаад! Аазаад! — крикнул он. — Вы свободны! Вы свободны!» Талибы бежали.

На протяжении последующих двадцати четырех часов заботу о заложниках взяли на себя антиталибски настроенные местные жители, в то время как лидер заложников, Георг Таубман, нашел спутниковый телефон и связался с посольством США в Исламабаде, приведя в движение колеса в Масире и на «Китти Хоке». Оперативная группа «Меч» подготовилась к проведению операции «Злой коготь». Оперативные разведданные, которых они так долго ждали, наконец-то поступили. Утром 14-го ноября в Масире и на борту «Китти Хока» сотрудники и операторы, которые в соответствии с обратным циклом боевого применения группы «Меч», заснули всего за пару часов до этого, были разбужены и приступили к действиям. Но этой операции предстояло растянуть силы оперативной группы — в связи с тем, что в тот же вечер был также запланирован вывод на территорию Афганистана Хамида Карзая, группа «Меч» должна была провести две операции национального уровня в стране на протяжении одного и того же периода темноты с использованием сил и средств Команды-6 и тактической группы «Коричневая».

В середине дня, с палубы «Китти Хока» в направлении Пакистана взлетело три «Чинука». Они отправились в один из самых дальних вертолетных перелетов из всех, когда-либо выполнявшихся. Предстоящий длительный полет на большой высоте ограничивал грузоподъемность каждого вертолета 2200 кг, или пятнадцатью «тюленями» с полным боевым снаряжением. А поскольку один вертолет являлся «летающим запасным», включенным в боевой состав на случай, если один из других будет сбит или у него возникнет механическая неисправность, это означало, что в операции участвует в общей сложности тридцать операторов 6-й команды. Несмотря на то, что непосредственная угроза заложникам снизилась, «морские котики» оказались в хаотичной остановке, очень плохо понимая, что происходит на земле. Они должны были быть готовы ко всему.

После трехчасового полета «Чинуки» приземлились в Джейкобабаде, где аэродром окутала дымка. Вскоре после этого к «Чинукам» присоединилось два приземлившихся MC-130, прибывших из Масиры. Это были самолеты-заправщики, участвующие в операции, которые также привезли с собой Шиллера. Будучи командиром авиационной части операции «Злой коготь», он запрыгнул на борт ведущего «Чинука», пилотируемого старшим уоррент-офицером 3-го класса Дином «Бифом» Брауном.

Это станет одной из самых продолжительных вертолетных операций 160-го полка. Внутри вертолетов, в дверях которых были установлены миниганы и поэтому всегда открытых, гулял ледяной сквозняк. Когда температура упала почти до нуля, члены экипажа воздушного судна задрожали, жалея, что не прихватили с собой одежду потеплее, чем их летные костюмы, куртки и перчатки — обмундирование, которое казалось чрезмерным при посадке в вертолет в 90-градусную жару полуденного Солнца Масиры. Радиостанции молчали, если не считать вызовов «Чинука», который каждые пять минут сообщал Брауну, что полет по-прежнему нормальный.

Летя с запада на северо-запад, «Чинуки» пересекли районы проживания пакистанских племен и вторглись в Афганистан. Вскоре, увидев широкую долину, в которой располагался город Газни, они начали снижаться. На связь вышел ООЦ в Масире, чтобы сообщить экипажам, что план соединения с заложниками и их опекунами все еще реализуется. Самой большой проблемой обещало стать обнаружение самих потерпевших. Экипажи вертолетов не имели возможности напрямую связаться с заложниками или с агентом ЦРУ, все должно было идти через Масиру. Перед вылетом Шиллер договорился с представителем ЦРУ в ООЦ, чтобы заложники ждали их на главной дороге рядом с футбольным полем на южной окраине города. Они должны были зажечь костер, чтобы дать знать вертолетам о своем местонахождении. Теперь оперативный центр сообщал ему, что огонь будет зажжен за пятнадцать минут до того, как должны будут приземлиться вертолеты. Несколько минут спустя оперативный центр снова вышел в эфир, чтобы сообщить, что агент ЦРУ с заложниками находится на связи: он едет с ними на юг в своей машине и будет готов к эвакуации через двадцать минут.

Но это создало у сил спасения обманчивое впечатление, что все идет гладко, в то время как на самом деле обстановка на земле была весьма противоречивой. Заложники находились в состоянии чрезвычайного стресса, тогда как Таубман координировал спасение с посольством в Исламабаде, параллельно ведя переговоры с упрямыми местными командирами о том, чтобы доставить персонал «Shelter Now» в место эвакуации. Какое-то время казалось, что местные жители не позволят заложникам покинуть территорию, в которой их держали, но в одиннадцатом часу, когда посольство настаивало на том, что вертолеты уже в пути, и операция должна была состояться этой ночью, местные старейшины смягчились и сопроводили восьмерых иностранцев к месту эвакуации.

Над Газни висел «Хищник», передавая изображение обратно в Масиру. Вертолеты не имели доступа к его передачам, поэтому сотрудники штаба передавали экипажам указания, основываясь на том, что они видели на экране у себя в ООЦ. Но передача «Хищника» в Масиру страдала длительными задержками. С учетом задержки спутниковой радиосвязи сотрудника оперативного центра, описывающего то, что он видел экипажам самолетов, информация, переданная пилотам: «Теперь поверните налево!» «Вы прямо над пунктом эвакуации!» — опоздала примерно на тридцать секунд и поэтому оказалась бесполезной. После нескольких проходов в 60 метрах над посадочной площадкой без всяких признаков костра, окруженного девятью или более людьми, расстроенный экипаж ведущего вертолета выключил спутниковую радиостанцию. Заложников по-прежнему не было видно. На борту вертолетов нарастало напряжение. Их запас топлива давал всего тридцать минут на то, чтобы найти людей, подобрать и взлететь, после чего им предстоял часовой перелет, чтобы срочно встретиться в воздухе с самолетом МС-130 к востоку от границы с Пакистаном для дозаправки. Поскольку талибы все еще мародерствовали в Газни, опасность для вертолетов нарастала с каждой минутой.

Ломая голову, и пытаясь понять, как найти свой ценный груз, «Ночные сталкеры» осматривали местность в поисках костра, который должен был служить им маяком. Но планировщики не учли тот факт, что холодной ночью в Афганистане будет видно много костров, зажженных местными жителями ради света и тепла. Отличить один от другого казалось невыполнимой задачей.

Однако ни один из этих костров не был зажжен заложниками. Каким-то образом указание соорудить его до них так и не дошло. Вместо этого они сидели на месте эвакуации, напрягая слух, пытаясь услышать звуки вертолетов, и впадали во все большее отчаяние. Спустя примерно пятнадцать минут, показавшимся им вечностью, над головой появились громоздкие тени пары двухвинтовых вертолетов, облетевших площадку и дважды пролетевших прямо над ними, прежде чем чуть отлететь. Обезумев, женщины по счастливой случайности взяли на себя смелость зажечь огонь, используя свои головные платки в качестве топлива, надеясь привлечь к себе внимание экипажей вертолетов, и явно не зная, что таким и был план с самого начала. Афганцы, которые были с ними, подбросили в огонь доски. Заложники были на грани того, чтобы сдаться, когда вертолеты вернулись, зависли прямо над головой, прежде чем снова отлететь.

Через двадцать мучительных минут после того, как вертолеты исчезли, из темноты появилось несколько темных фигур и приблизилось к заложникам. «Одетые в свое снаряжение, они выглядели как марсиане», — вспоминала Хизер Мерсер.

— Вы заложники? — крикнул «тюлень». — Слушайте и делайте в точности то, что мы говорим!

Экипаж вертолета сидел и ждал. Даже спасение заложников, во время которого не стреляют, может занять много времени, да и это не был тот случай, когда нужно было хватать спасаемых людей и бросать их на борт. «Такое случается только в кино», — сообщил источник в ОКСО. «Котики» должны были точно идентифицировать заложников, сравнив их с фотографиями, и обыскать их (на тот случай, если у похитителей была спрятана взрывчатка). Уже имея аварийный запас топлива — т.е. в момент времени, когда необходимо было вылетать, чтобы встретиться для дозаправки в Пакистане, — «Биф» Браун вызвал летчика МС-130 и убедил его вынести точку дозаправки в воздушное пространство Афганистана, сократив тем самым время, необходимое «Чинукам» для полета туда. Это решение противоречило исходным приказам, поэтому с ООЦ его никто не согласовывал, на тот случай, если кто-то из сотрудников группы «Меч» попытается его отменить.

Менее чем через пятнадцать минут «морские котики» вернулись со всеми восемью заложниками. Они взлетели, и три вертолета направились прямиком на юг, двигаясь, как выразился источник в группе «Меч», «на парах», поскольку MC-130 летел к ним так быстро, насколько мог. Дозаправка в воздухе прошла идеально, и «Чинуки» совершили трехчасовой перелет в Джейкобабад, где и приземлились на рассвете, подрулив к задней части другого МС-130 с медицинской бригадой на борту, находившейся там на случай, если кому-либо из заложников потребуется немедленная медицинская помощь. Для персонала «Shelter Now» последовали встречи со своими семьями, а в случае с Карри и Мерсер — и телефонный звонок от президента Буша. Для оперативной группы «Меч» задача была выполнена.

Можно утверждать, что в отношении спасения заложников, операция «Злой коготь» оказалась мероприятием, почти не заслуживающим внимания. Стрельбы не было, а к тому времени, когда произошло собственно спасение, персонал «Shelter Now» уже даже не находился в заключении. Но это не помешало Дейли передать по команде сообщение: «Поздравляю “синих” стрелков», — что вызвало чувство презрения у некоторых операторов «Дельты». «Спасения заложников не было, — заявил один из них. — Это больше напоминало подбор сбитого летчика у черта на куличках». Безусловно, можно было утверждать обратное — что спасательная операция, в ходе которой не было выпущено ни единой пули, представляла собой наиболее элегантное решение кризиса. Начало войны не особо помогло ослабить соперничество между 6-й командой и отрядом «Дельта», которое вновь проявит себя — иногда с ядом — в ближайшие годы.

*****

На том раннем этапе событий, которые президент Буш уже называл «войной с терроризмом», ОКСО еще не полностью смирилось с тем фактом, что его мир изменился навсегда. Командование было «сформировано для проведения операций в стиле “одна нога здесь — другая там”, а не для ведения длительных боевых действий», и поэтому, со слов одного офицера Сил специальных операций в отставке, объединенный оперативный центр группы «Меч» был организован и укомплектован для спринта, а не для марафона. С начала октября, в своем обратном цикле боевой деятельности, личный состав в Масире испытывал огромное напряжение. «Мы работали по восемнадцать, по девятнадцать часов в день, а потом на рассвете просто разламывались», — добавлял офицер.

Дейли хотел дать своим войскам отдых, и прибытие из Пакистана 58-й тактической группы морской пехоты предоставило ему возможность сделать это. «К концу месяца уровень лунной освещенности превысит зону комфорта Сил специальных операций, что в период между 20-м ноября и 8-м декабря предоставит возможность для оперативной паузы», — говорится в официальной истории Корпуса морской пехоты.

Двадцать пятого ноября, через пять недель после того, как рейнджеры захватили объект «Носорог», морпехи ТГр-58 вылетели на взлетно-посадочную полосу, намереваясь продолжить борьбу на юге Афганистана, поскольку, согласно истории морской пехоты, «оперативная группа “Меч” была готова уйти с поля боя». Однако источник в Масире сообщил, что пауза больше была связана не с лунным циклом, а с новыми приказами оперативной группы «Меч» по ведению охоты на Бен Ладена и муллу Омара. Тем не менее, решение командования группы свернуть кампанию на юге глубоко расстроило операторов, породив хаос в пустынях и холмах, окружавших Кандагар. «Как раз в тот момент, когда мы всему учились, становились все более уверенными в себе и наглыми в своей способности действовать прямо в Кандагаре, мы взяли и отключились, — рассказывал источник в «Дельте». — Все задавались вопросом: “Оперативная пауза? Зачем нам делать паузу прямо сейчас?” Все было не так уж сложно, чтобы нам потребовался перерыв для того, чтобы мы могли обдумать все это».

Однако три оператора группы «Меч» с передовой не ушли, — та самая троица, которая сопровождала Карзая, Спайдера, Америна и его»зеленых беретов» в Урузган ночью 14-го ноября. Среди них было два опытных оператора из Группы оперативной поддержки «Дельты»: сержант-майоры Морган Дарвин и Майк «Флэш» Джонстон.

В то время, как после 11-го сентября многие из их коллег по «Дельте» еще не услышали ни единого выстрела, эти трое в течение первых нескольких дней пребывания в стране повидали больше, чем могло выпасть на их долю. Всего через сорок восемь часов после прибытия, крошечная группка американских бойцов вместе со всесокрушающей авиационной поддержкой, уничтожили колонну талибов, стремившихся вернуть Таринкот, небольшой центр провинции Урузган. Согласно одному из свидетельств, Дарвин, подхватив тяжелую форму дизентерии, отправился в Таринкот в колонне, «полностью снаряженный для боя, и подключенный к капельнице».

Оттуда американцы и группа Карзая численностью менее чем 200 легковооруженных и еще более легко обученных пуштунских повстанцев, отправились на юг в Шавликот, находившемся в десяти милях от центра Кандагара на северном берегу реки Аргандаб. Там объединенные силы американских спецназовцев, оперативников ЦРУ и пуштунов Карзая вели ожесточенную борьбу с талибами за контроль над единственным на многие мили в любом направлении мостом через реку. К удивлению людей Америна, к которой теперь присоединилась группа управления из штаба батальона, в ночь с 4-го на 5-е декабря, в разгар боя, из оперативной группы «Меч» на вертолетах MH-47 перебросили роту A2 «Дельты» с тремя «Пинцгауэрами», чтобы придать силам Карзая бóльшую огневую мощь и мобильность.

Позже, в тот же день, операторам «Дельты» посчастливилось пережить трагедию, которая почти изменила историю Афганистана. Представитель ВВС, приданный штабу батальона специального назначения, по ошибке вызвал бомбовый удар по своей собственной позиции. В результате трагедии погибло трое военнослужащих ССО сухопутных войск и по меньшей мере двадцать афганцев, многие другие получили серьезные ранения. Сразу после атаки операторы «Дельты», каждый из которых имел обширную медицинскую подготовку, оказали неоценимую помощь раненым и обеспечили безопасность периметра объекта.

Карзай находился в здании в 100 метрах от места взрыва и вышел оттуда лишь с небольшим порезом на лице от разлетевшегося стекла - когда разорвалась бомба, Спайдер закрыл его собой. Примерно через пятнадцать минут после взрыва ему позвонил по спутниковому телефону репортер британской ВВС и сообщил, что на конференции представителей афганских партий в Бонне, организованной Соединенными Штатами, он назначен главой временного правительства Афганистана.

Несмотря на эту неудачу, сопротивление талибов в Шавликоте испарилось. Два дня спустя Карзай, чья репутация после боя в Таринкоте среди пуштунов быстро росла, с триумфом вступил в Кандагар. Последний крупный город в Афганистане — тот, который являлся оплотом власти талибов, — пал.

*****

Также быстро развивались события и в Кабуле. После того, как успешное спасение заложников из «Shelter Now» лишило их первоначального смысла своего существования в Афганистане, двое из трех операторов «Дельты», прибывших 26-го октября для совместной работы с ЦРУ, были приданы группе Управления, которую Бернтсен, резидент ЦРУ, заменивший Шроена, отправил в Джелалабад в погоню за силами «Аль-Каиды», отходящими на восток. Вместо них, писал Бернтсен, Центральное командование ВС США развернуло для работы с ним еще одну небольшую «передовую группу ОКСО с целью подготовки почвы для прибытия большого контингента Командования» — классическая операция АФО.

Командиром новой группы был подполковник Марк Эрвин, — жилистый темноволосый командир Группы оперативной поддержки «Дельты».

В своей альма-матер, Университете Уэйк Форест в Уинстон-Салеме, в штате Северная Каролина, Эрвин был звездным футболистом первого дивизиона Национальной студенческой спортивной ассоциации (NCAA) и в 1983 году лидировал в стране по количеству набранных очков. После поступления в армию в 1984 году в качестве офицера пехоты, он затем был отобран в «Дельту», однако после командования ротой в эскадроне «B» его карьера застопорилась, по крайней мере, временно, — командирский совет подразделения специальных задач прокатил офицера с назначением на должность командира эскадрона, в то время как в сухопутных войсках его не назначили на должность командира батальона.

Вместо этого, по словам двух источников в «Дельте», офицера назначили на менее престижную должность командира учебного батальона основной боевой подготовки в Форт-Джексоне, в штате Южная Каролина. Однако не желая терять Эрвина для «Дельты», командир подразделения Джим Швиттерс и его заместитель полковник Рон Рассел назначили его командовать Группой оперативной поддержки, чтобы оценить его, а затем, основываясь на достигнутых им результатах, вновь представить его перед командирским советом подразделения, добавил источник.

Эта должность и застала его сидящим рядом с Бернтсеном вечером 20-го ноября, когда он ехал в сорока милях к северу от Кабула на авиабазу Баграм в новеньком синем пикапе «Форд», доставленном для Эрвина и его группы из трех человек. Когда они осторожно проезжали мимо ржавых остовов советских танков, Эрвин рассказывал своему коллеге из Управления о своем футбольном прошлом. Бернтсен был должным образом впечатлен подполковником, его прошлым и настоящим: «Сейчас ему было под тридцать, и он был тверд, как гвоздь».

На их пути было несколько «подводных камней», однако на более низком уровне ОКСО и ЦРУ демонстрировали хорошую способность работать вместе. Источники в обеих организациях уверяли, что работа с Карзаем показала преимущества, которые можно получить от тесных — некоторые назвали бы их симбиотическими — отношений между Управлением и самыми элитными подразделениями спецназа Вооруженных сил. В основе лежали личные связи, налаженные на Балканах. «Настоящая связь между ЦРУ и “Дельтой” началась в Боснии… лицом к лицу, решая задачи в реальном мире, узнавая друг друга, еще раз понимая, что ни одна организация не может делать то, что она хочет, без другой, — рассказывал источник в «Дельте». — То был генезис всех отношений. А история с Карзаем была лишь продолжением всего этого».

*****

Дейли планировал для Командования следующий этап войны в Афганистане. Кабул пал, и талибы в беспорядке отступали в Кандагар, но три основные цели Соединенных Штатов — Бен Ладен, его заместитель Айман аль-Завахири и лидер талибов мулла Омар — все еще оставались на свободе. Кроме того, тысячи бойцов «Аль-Каиды» и других иностранных боевиков оставались на местах, сосредотачиваясь в горах восточного Афганистана. Представилась возможность уничтожить руководство «Аль-Каиды» и сокрушить ее вооруженные силы. Но вместо того, чтобы консолидировать свои собственные ресурсы и попытаться завершить кампанию в короткие сроки, командующий ОКСО выбрал более консервативный подход.

Дейли думал, что, отозвав часть своих войск, он сможет обмануть «Аль-Каиду», заставив ее поверить, что все силы специального назначения США покинули поле боя. Он отозвал 3-й батальон рейнджеров, эскадрон «B» «Дельты» и бóльшую часть тактической группы «Коричневая» обратно в Штаты, заменив их 1-м батальоном, оставшейся частью эскадрона «A» и небольшим подразделением АФО, которые уже были развернуты в Афганистане. После перелета 6-го и 7-го декабря находившегося на его борту контингента ОКСО в Масиру, авианосец «Китти Хок» вернулся в Японию.

Этот шаг привел в замешательство личный состав оперативной группы «Меч» и был плохо воспринят в «Дельте», где операторы открыто выражали скепсис относительно того, что «плохие парни унизят своих охранников», как выразился Грир. «Наивность этой идеи все еще поражает меня сегодня, — написал он более шести лет спустя. — “Разве мы не на войне?” — спрашивали мы. Почему мы не направили все имеющиеся средства в Афганистан, вместо того чтобы выводить наши силы?»

Но когда в конце ноября 2001 года Грир готовился к отправке в Афганистан из Брэгга, у него было мало времени, чтобы размышлять о причудах своего высшего командования. В горах восточного Афганистана его ждала задача всей его жизни.