JSOC встает на крыло или бурные 80ые, часть 2
В 1981 году отряд «Дельта» начал регулярно направлять двух оперативных сотрудников — по одному из эскадронов «A» и «B» — на трехмесячную службу в качестве телохранителей посла США в Бейруте.
В то время ливанская столица являлась самым жестоким городом в мире, в котором за власть и влияние соперничали многочисленные вооруженные банды.
Восемнадцатого апреля 1983 года боевики взорвали заминированный грузовик перед посольством, обрушив фасад здания и убив шестьдесят три человека. Взрывом была уничтожена практически вся резидентура ЦРУ, теракт также унес жизнь сержанта первого класса Терри Гилдена из эскадрона «Дельты», — вместе с дюжиной остальных охранников, он ожидал главу дипломатической миссии у входа в здание, когда взрыв убил их всех.
Гилден стал первым оперативным сотрудником «Дельты», погибшим в бою. Когда в сентябре 1984 года новому американскому посольству нанесла ущерб очередная бомба, еще один оператор эскадрона «A», ветеран «Орлиного когтя», сержант первого класса Эдвард Бугарин вывел раненого посла Реджинальда Бартоломью в безопасное место. За свои действия Бугарин получил Солдатскую медаль — высшую награду Армии США за храбрость, проявленную в ситуации, не связанную с конфликтом с врагом.
SiK - у Бугарина интересная карьера. Пошел в армию США в 1970, служил в 5-й группе «зеленых беретах», потом в 7-й группе, в 1978 прошел отбор в «Дельту». служил в «Дельте» 12 лет, приобрел и отточил свои навыки в многочисленных зарубежных операциях, включая операции в Гватемале, Бейруте, Гренаде и Панаме. В отставке в 1992 года, работал инструктором по огнестрельному оружию и телохранителем в службе безопасности. С 2003 несколько раз побывал как РМС в Ираке.
Развертывание подразделений охраны в Бейруте продолжалось до конца 1980-х годов. Обычно «Дельта» не использовала их в качестве прикрытия для ведения каких-либо других тайных операций. «Когда мы отправлялись выполнять свои функции по физической защите, это все, что мы делали», — рассказывал один из операторов. Однако по словам Эрика Хейни, оператора «Дельты», позже описавшего свой опыт работы в Бейруте, время от времени его отправляли в город для выполнения других заданий, как, например, в тот раз, когда он и его напарник успешно выследили пару снайперов, ранивших нескольких морских пехотинцев.
В своей автобиографии Ричард Марсинко также описывает боевую командировку в декабре 1982 года дюжины спецназовцев из Команды-6 в столицу Ливана с задачей проанализировать угрозы посольству и морским пехотинцам и рекомендовать меры по повышению безопасности.
Похищения вынудили ОКСО применить инновационные контрмеры. «Мы были обеспокоены безопасностью некоторых наших дипломатических работников, поэтому стали изучать вопрос о том, как мы могли бы определить их местоположение, если бы их похитили, — описывал ситуацию высокопоставленный представитель ОКСО. — Мы разработали систему радиометок, подобную системам учета белых медведей, использовавшихся на Аляске». Первоначально метка представляла собой белый цилиндр длиной в несколько дюймов, получивший такое же название — «белый медведь». Радиометка работала только в условиях прямой видимости, поэтому чтобы ее обнаружить в каком-либо районе, Командованию требовался самолет.
Еще одна новая технология, — спутниковый факс, — доказала свою эффективность в июле 1983 года, когда ОКСО пришлось реагировать на кризис с заложниками в Судане. Две дюжины «повстанцев» из Фронта освобождения Южного Судана — на самом деле мало чем отличавшихся от плохо вооруженных бандитов — захватили в заложники пятерых граждан Запада, в том числе двух американских миссионеров, в джунглях на плато Бома на юго-восточной части страны.
Уильям «Джерри» Бойкин из «Дельты» возглавил небольшую группу в Хартуме, а затем в Джубе на юге Судана, чтобы консультировать суданские силы по спасению заложников, которые, по счастью, он и другие сотрудники ОКСО помогали создавать несколькими месяцами ранее.
Тем временем небольшая группа Отдела оперативной разведки обнаружила повстанцев и их заложников, зафиксировав работу коротковолнового радиопередатчика, использовавшегося ими для переговоров с суданскими властями. Имея на руках местоположение цели, у нее над головой «повесили» разведывательный спутник «Кихоул», однако спутник передавал свои фотографии обратно в Вашингтон, а не в Судан, и именно здесь спутниковый факс вступил в свои права.
Группа Бойкина прибыла в Судан с последними спутниковыми снимками района нахождения цели, которые они передали руководителю резидентуры ЦРУ в Хартуме, и который, в свою очередь, передал их суданским военным. Однако детали, необходимые силам по спасению заложников — например, расположение охранников — достаточно часто менялись, что быстро делало фотографии устаревшими. После нескольких срочных трансатлантических телефонных звонков в Северную Каролину офицер оперативного управления ОКСО позвонил сотрудникам вашингтонского отделения Командования. Было субботнее утро, но сотрудники вернулись в Пентагон и получили последние снимки со спутника. Сравнив новые фотографии с оригиналами, находившимися на руках у Бойкина, они отметили различия — к примеру, «где они могли видеть людей на крыше здания или где был установлен пост охраны», — а затем перенесли эти изменения на новый лист бумаги, размер которого в точности совпадал с оригинальными спутниковыми снимками, и отправили это изображение по факсу группе Бойкина, которая наложила его на свои фотографии. «Все оказалось очень примитивным, но эффективным», — отмечал офицер «Дельты».
Через две недели суданские военные сделали свой ход и спасли заложников целыми и невредимыми в ходе воздушного десанта, в результате которого погибло большинство похитителей. Как описывает Бойкин в своих мемуарах, он вместе с сержантом первого класса «Дельты» Доном Фини прилетел в Бому для выполнения задания, но участия в боестолкновении не принимали. Это была лишь одна из серии закулисных советнических операций со стороны ОКСО, которые привели к успешному освобождению заложников в начале 1980-х годов. Ряд других включали в себя операцию индонезийских коммандос в марте 1981 года по освобождению пассажиров и экипажа захваченного индонезийского авиалайнера в аэропорту Бангкока, а также штурм венесуэльскими войсками в июле 1984 года захваченного самолета авиакомпании «Aeropostal» на Кюрасао.
Разочарованный Шолтес покинул ОКСО в августе 1984 года, и принял командование 2-й бронетанковой дивизией. Его сменил другой пехотный офицер, генерал-майор сухопутных войск Карл «Кантри» Стинер, чей единственный опыт специальных операций в прошлом заключался в двухгодичной службе в 3-й группе спецназа в середине 1960-х годов.
Стинер возглавил штаб Командования, численность которого уже выросла примерно до 120 человек, но который все еще выяснял, каким образом ОКСО вписывается в переполненную структуру органов национальной безопасности. Было много завистливых взглядов, бросавшихся на Командование обычными армейскими начальниками, которые по своей природе и традициям обычно с подозрением относятся к «элитным» подразделениям и обижаются на организации, которые получают непропорционально большую долю пентагоновского бюджета, — что, несомненно, и происходило с ОКСО и его боевыми подразделениями специальных задач.
Стинер принял руководство над тем, что сам он попозже назовет «самым подготовленным и компетентным объединенным штабом, и лучшими подразделениями спецназа в мире». Но хотя ОКСО уже познало опыт ожесточенных боев на Гренаде и предприняло многочисленные советнические и учебные операции за рубежом, Командованию еще предстояло провести крупное спасение заложников или другую значимую контртеррористическую операцию — то есть выполнить задачу, которая в силу своего характера должна была стать его смыслом существования. И уже в следующем году события, произошедшие в Средиземном море, дважды чуть было не подвергли ОКСО именно такому испытанию. Два произошедших случая захвата заложников могли бы продемонстрировать, насколько развилось Командование менее чем за пять лет и как далеко ему еще предстояло эволюционировать.
Первый из этих кризисов начался 14-го июня 1985 года, когда два ливанских террориста-шиита захватили рейс №847 авиакомпании «Trans World Airlines» (TWA), на борту которого находились 153 пассажира и члена экипажа, следовавших из Афин в Рим, вынудив пилотов лететь в Бейрут. Там они дозаправились, после чего начали двухдневное курсирование между ливанской столицей и Алжиром, попутно освобождая бóльшую часть заложников, прежде чем 16-го июня окончательно остаться в Бейруте с сорока американцами в качестве оставшихся пленников. Во время второй остановки в Бейруте утром 14-го июня угонщики жестоко избили Роберта Стетема, одного из шести водолазов американского флота, находившихся на борту, прежде чем убить его выстрелом в голову и выбросить тело на асфальт. Террористы также сняли с самолета девятнадцать американских заложников и удерживали их в Бейруте, в то время как на борт поднялось еще около дюжины хорошо вооруженных бандитов, в том числе Имад Мугния, — молодой «боевик» «Хезболлы», который на протяжении более двух десятилетий будет оставаться крупным игроком в ближневосточном терроризме.
Тем временем в пунктах постоянной дислокации ОКСО и отряда «Дельта» шла неясная активность. Репортаж по телевизору, который в «Дельте» был постоянно настроен на новостной канал телекомпании CNN, оповестил дежурного офицера подразделения о кризисе, и он, в свою очередь, связался с другими сотрудниками, находившимися дома по пейджеру, передав им цифровой код, означавший необходимость подготовиться к быстрому развертыванию. Аналогичные процессы были запущены в Дам-Неке и Форт-Кэмпбелле, в расположении 6-й команды «морских котиков» и 160-й авиагруппы соответственно. В штаб-квартире ОКСО сотрудники получили из базы данных Командования схемы аэропортов Алжира и Бейрута.
Рано утром того же дня Объединенный комитет начальников штабов приказал Стинеру собрать оперативную группу и разработать план спасения заложников. В Брэгге, Дам-Неке и Кэмпбелле подразделения были готовы к переброске, но уже не в первый и, к сожалению, не в последний раз, у ВВС не оказалось ни самолетов, ни экипажей, которые могли бы немедленно их перебросить. В Пентагоне также хотели подождать, чтобы увидеть, где окажется рейс TWA №847, прежде чем разворачивать оперативную группу. Это означало, что ОКСО упустило наилучшую возможность спасти заложников в момент, когда самолет впервые приземлился в Алжире всего с двумя легковооруженными угонщиками. К тому времени, когда Военно-воздушные силы смогли обеспечить переброску подразделений по воздуху, а администрация Рейгана приняла решение о создании оперативной группы, угонщики уже убили Стетема.
Оперативная группа вылетела ночью и утром 15-го июня приземлилась на авиабазе морской авиации Сигонелла на итальянском острове Сицилия. Стинер планировал использовать этот совместный итало-американский военный объект в качестве промежуточной базы и быстро оборудовать там внутри одного из ангаров оперативный центр. Из Англии прилетела пара самолетов МС-130 «Комбат тэлон» («Боевой коготь», модификация почтенного турбовинтового транспортного самолета «Геркулес» для Сил специальных операций ВВС). Также прибыл самолет Боинг 727 той же авиакомпании TWA, идентичный тому, который использовался на рейсе №847. Отряд «Дельта» регулярно тренировался на авиалайнерах, ожидающих своей утилизации на кладбище авиационной техники в аэропорту Лауринбург-Макстон в Северной Каролине, но возможность отработать запланированный штурм на точной копии угнанного авиалайнера была бесценной. Вклад авиакомпании TWA в виде 727-го Боинга также означал, что операторы могли использовать его в качестве «троянского коня» для скрытной доставки их в Алжир или Бейрут. Если бы до этого дошло, то план состоял в том, чтобы спецназовцы «Дельты» приземлились в «своем» 727-м, подрулили на нем нос к носу с захваченным воздушным судном, освободили заложников, «развернули другой самолет и улетели», как сообщил потом оператор «Дельты».
В ночь на 15-е число появилась еще одна возможность для проведения спасательной операции, хотя теперь, когда террористы получили подкрепление, это должно было стать более сложной задачей. Пара оперативных сотрудников проникла в Алжир, чтобы следить за целью и сообщать на Сигонеллу обстановку по спутниковому радио. «Они сидели в кустах, могли подойти, положить руки на забор и посмотреть на все, что происходило в аэропорту, а затем вернуться в кусты и поговорить с нами», — сообщил сотрудник ОКСО. На Сигонелле один из офицеров Командования находился на крыше ангара — единственном месте, где работала спутниковая связь оперативной группы, — и разговаривал с генералом, сидевшим в Ситуационной комнате Белого дома. Офицер ОКСО сообщил ему, что оперативная группа готова начать операцию, но Белому дому необходимо дать «зеленый свет» на это в течение ближайшего часа и сорока пяти минут, иначе темное время суток, которое считалось необходимым условием для реализации плана, закончится. У Командования появилась возможность провести свою первую комплексную контртеррористическую операцию. «Это была ситуация, в которой мы ближе всего подошли к рубежу, позволявшему нам сказать, что мы можем это сделать, — рассказал сотрудник ОКСО. — Мы были очень взволнованы». Однако алжирское правительство было решительно против военного способа спасения. К полному разочарованию оперативников и личного состава, собравшегося в ангаре на Сицилии, Белый дом «добро» так и не дал. На следующее утро угонщики приказали самолету вернуться на свою базу в Бейруте, где они сняли заложников с самолета, в конечном итоге распределив их по конспиративным квартирам «Хезболлы» в южной части города.
Стинер перевел всю оперативную группу на базу британских королевских ВВС в Акротири на Кипре. К тому времени группа насчитывала почти 400 человек, в том числе два эскадрона «Дельты», около пятидесяти операторов 6-й команды «морских котиков», а также подразделение 160-й группы и группу Отдела оперативной разведки (развернутую под руководством РУМО), а также другой личный состав боевых и разведывательных подразделений. Все силы располагались в одном огромном ангаре. Почти постоянное присутствие над головой двух советских разведывательных спутников означало, что операторы могли тренироваться снаружи только ночью или в течение двухчасовых периодов днем.
Опираясь на информацию, полученную от группы из четырех человек, выведенных в Бейрут на «Блэк Хоке», а также операторов «Дельты», прикрепленных к службе безопасности посольства, Командование разработало ряд сложных планов спасения, включающих в себя десантно-штурмовые действия и использование боевых самолетов AC-130, однако разведданные о местонахождении заложников никогда не были достаточно надежными, чтобы приступить к действиям. Пока на Кипре остывали коллективные чувства оперативной группы ОКСО, в работу включились дипломаты. Через шестнадцать дней после начала кризиса «Хезболла» освободила заложников. В ответ на это, — что никогда публично не признавалось администрацией Рейгана, — Израиль освободил 700 удерживаемых им заключенных ливанских шиитов.
Угон самолета рейса TWA №847 стал еще одним мучительным унижением для Соединенных Штатов и предметом горького разочарования для Командования. Террористы повсеместно шли на шаг впереди американцев. Они поняли, что ключ к предотвращению попытки спасения заложников состоит в том, чтобы никогда не сидеть слишком долго в самолете на одном месте и разделить заложников на небольшие группы, как только они покинут самолет
В самом Командовании из-за того, что операторы не смогли добраться до Сигонеллы достаточно быстро, чтобы достать самолет в первый раз, когда он приземлился в Алжире, и не получили разрешения на штурм после того, как борт вернулся туда в течение двадцати четырех часов, возникли трения. Это разочарование усугубилось информацией, которую они получили в результате опроса заложников после их освобождения. «Когда мы изучаем самолет, 80 процентов проёмов, позволяющих проникнуть внутрь него, находятся в секции первого класса, — сообщил сотрудник штаба ОКСО. — Что они [террористы] сделали, так это собрали всех пассажиров и усадили их в конце салона эконом-класса. И все плохие парни находились [в первом классе], слонялись без дела и пиздоболили… Поэтому если бы той гребаной ночью нам просто дали «добро», это напоминало бы стрельбу по уткам».
По возвращении в Соединенные Штаты Стинер посетил Пентагон и поговорил непосредственно с Объединенным комитетом начальников штабов в «танке». Командующий ОКСО в выражениях не стеснялся. «Мы должны быть в состоянии понять, что террористы лучше нас понимают сроки процесса принятия решений здесь, в Вашингтоне, и время, необходимое для старта операции и достижения места, где они совершают свои деяния, и что они действуют в рамках этого цикла, — заявил он собравшимся руководителям. — Следовательно, мы всегда гоняемся за своим хвостом — и всегда будем гоняться, если что-то не предпримем в такой ситуации. Мы самая могущественная нация в мире, и если мы не можем придать этой миссии соответствующий приоритет — выделив для нее средства доставки, — тогда мы должны выйти из этого дела и перестать тратить деньги налогоплательщиков».
Это был напряженный, критический момент в истории Объединенного командования специальных операций. Стинер надеялся, что Весси и, по крайней мере, пара других больших начальников поддержат его. И оказался прав — в течение нескольких месяцев Военно-воздушные силы разместили несколько транспортных самолетов C-141 «Старлифтер» с двойными экипажами на военно-воздушной базе Чарльстон, в штате Южная Каролина, в том же состоянии постоянной боевой готовности, что и подразделения специальных сил. У Командования наконец-то появились свои «птицы джей-алерт» — дежурные борта в полной боевой готовности.
Через четыре месяца после своего разочарования от событий вокруг рейса TWA №847 операторы ОКСО испытали дежавю, когда ближневосточные террористы снова нанесли удар по одному из объектов в Средиземноморье, заполненному американцами. Но на этот раз террористы оказались из Фронта освобождения Палестины, а их целью стал «Акилле Лауро» — итальянский круизный лайнер с девяноста семью пассажирами, в том числе восемнадцатью американцами, и 344 членами экипажа на борту.
Утром 7-го октября Стинер возвращался с пробежки, когда офицер по разведке встретил его у ворот комплекса зданий ОКСО и доложил о захвате судна.
Теперь ОКСО был на пути к тому, чтобы стать колоссом. Объединенный оперативный центр (ООЦ) превратился в современный орган управления, включавший в себя защищенную связь с подчиненными подразделениями ОКСО и всеми основными Командованиями США, компьютерные рабочие станции для персонала, терминалы, подключенные к основным информационным агентствам, и разведывательный центр, в котором круглосуточно находились дежурные офицеры. Оперативная группа, которую быстро собрал Стинер, представляла собой специально разработанную совокупность элитных сил, равных которым в мире было немного, если вообще было. Она также была довольно крупной.
В отличие от захвата самолета авиакомпании TWA, лайнер «Акилле Лауро» представлял собой для ОКСО морскую цель, и на этот раз ведущая роль должна была достаться 6-й команде «морских котиков». Стинер приказал Дам-Неку привести в боевую готовность штурмовые и снайперские группы, а также подразделения специальных лодок. Как обычно, частью оперативной группы были стандартные «дежурные силы» 160-й группы. На тот момент они включали в себя десять «Черных ястребов», шесть вертолетов AH-6 и четыре MH-6. Оперативная группа также включала в себя группу специальной тактики ВВС из 4-го отряда NAFCOS (4-й отряд номерного штаба боевых операций ВВС — это было не что иное, как переименованный 1-й отряд MACOS), примерно эскадрон оперативников «Дельты» и группу управления Стинера, которая состояла из обычных штабных отделов, — оперативного и планирования, разведки, связи и медицинского обеспечения.
Командование находилось в четырехчасовой готовности, что означало, что оно должно было иметь возможность собрать оперативную группу, подходящую для любой задачи без предварительного уведомления, которое ему передавали в воздухе, в течение четырех часов после получения оповещения. Точный состав такой оперативной группы определялся конкретными требованиями к предстоящей операции, однако предполагаемая необходимость всегда задействовать значительную часть штаба ОКСО, а также все «дежурные силы» 160-й группы и ряд других «вспомогательных средств» гарантировали развертывание крупных сил.
В случае с «Акилле Лауро» Командование перебросило высокотехнологичный оперативный центр, по меньшей мере, двадцать вертолетов и 500 человек личного состава на дюжине транспортных самолетов, включая четыре огромных транспортника C-5 «Гэлекси», — только для того, чтобы уничтожить четырех легковооруженных угонщиков на круизном судне. В Командовании могли бы возразить, что, когда оперативная группа приступила к работе, ее руководители не могли быть уверены в том, как будет развиваться кризис и с какими именно обстоятельствами она столкнется на объекте, и поэтому им нужны были дополнительные силы для минимизации риска. Однако несмотря на заявление Стинера о том, что «это были гораздо бóльшие силы, чем обычно требовалось», также было понятно, что к концу 1985 года массивная, громоздкая оперативная группа, которую Командование собрало для проведения операции на «Акилле Лауро» стала нормой, а не исключением. Как позже скажут критики, именно такой шаблонный подход, при котором крупная оперативная группа считалась решением почти любой проблемы, и лишил ОКСО способности быстро реагировать на кризисные ситуации, не говоря уже о скрытом развертывании.
Наблюдатели уже критиковали время, необходимое ОКСО для развертывания. Уязвленный фиаско с захватом самолета авиакомпании TWA, Рейган назначил своего вице-президента Джорджа Буша-старшего руководителем оперативной группы по борьбе с терроризмом. Руководителем штаба стал отставной адмирал Джеймс Холлоуэй, тот самый, который и рекомендовал создать ОКСО после провала «Орлиного когтя». Теперь ему было поручено оценить прогресс, достигнутый Командованием за последние пять лет, и он был встревожен, обнаружив, что тому требовалось целых семьдесят два часа, чтобы приступить к работе после получения оповещения. Холлоуэй сказал Стинеру, что если военные не смогут ускорить развертывание ОКСО по боевой тревоге, они могут с таким же успехом ликвидировать Командование.
Частично проблема заключалась в том, что до бравурного выступления Стинера в «танке» несколькими месяцами ранее ОКСО не управляло авиационными средствами, на которых оно перебрасывалось. На момент захвата «Акилле Лауро» такое все еще имело место быть, потому что, хотя Стинер и убедил Объединенный комитет начальников штабов предоставить Командованию собственный специальный авиационный транспорт, колеса военной бюрократии еще не повернулись достаточно сильно для того, чтобы это произошло. Как и прежде, с того момента, как Стинер вошел в свой оперативный центр утром 7-го октября, ОКСО осталось играть в догонялки.
Потребовалось около восемнадцати часов, или время до часа ночи 8-го октября, чтобы поднять оперативную группу в воздух, но даже тогда Команда-6 была задержана на несколько часов из-за проблем с обслуживанием ее C-141. Опять же, Стинер отправил оперативную группу сначала в Сигонеллу, где он высадил небольшую группу «тюленей» и пару «Маленьких птичек», а затем в Акротири, на авиабазу, которая едва ли была достаточно велика, чтобы справиться с воздушной армадой, направлявшейся в ее сторону.
Оперативная группа использовала время, проведенное в воздухе, для планирования. При благоприятных обстоятельствах, операция стала бы классической задачей, выполненной «на ходу», названной так потому, что она включала в себя нападение «морских котиков» на корабль, когда он двигался вперед. Это была основная задача Команды-6, и подразделение неоднократно готовилось к ее выполнению. Как правило, она предусматривала использование затемненных самолетов, сбрасывавших спецназовцев ночью в море рядом с небольшими резиновыми лодками типа «Зодиак» в нескольких милях позади круизного судна. Оперативники забирались на борт «Зодиаков», незамеченными подходили к корме корабля (круизные лайнеры настолько громкие, что никто на корабле не мог бы услышать приближение надувных лодок), затем поднимались на борт с помощью шторм-трапа, поднятого и закрепленного «морским котиком» на поручнях судна с помощью тридцатипятифутового шеста, в то время как вертолеты высаживали дополнительные силы спецназовцев. Замысел был прост, но для операторов, пытающихся сначала схватиться в темноте за качающийся шторм-трап, а затем подняться наверх, когда крупные волны разбиваются о судно, его реализация в штормовом море могла бы стать ужасающей. Оказавшись на корабле, «морские котики» должны были убить или захватить угонщиков и обыскать судно в поисках любых скрытых террористов или взрывчатых веществ. Варианты такого подхода включали в себя атаку «тюленей» с MH-6, которые приближались к корме чуть выше уровня моря, прежде чем подскочить, чтобы зависнуть над кормой и высадить спецназовцев на тросовых системах, и высадку других «морских котиков» или операторов «Дельты», которые прибывали на усиление передовой штурмовой группы, с вертолетов, приземляющихся на палубу или зависающих над ней. Случай с «Акилле Лауро» давал отличные шансы на успех. Сужающуюся корму корабля не было видно с мостика, и четверо угонщиков устали и отделились друг от друга, пытаясь следить за заложниками, собранных в трех разных местах на лайнере.
Но обстоятельства снова сговорились, чтобы лишить ОКСО возможности провести комплексную операцию по спасению заложников. Военно-морские силы США потерял след «Акилле Лауро», когда тот направлялся на восток. Когда он наконец остановился в сирийском Тартусе, и нарушил радиомолчание, угонщики убили американского пассажира-инвалида по имени Леон Клингхоффер, выстрелив ему в голову и грудь, прежде чем члены экипажа сбросили его тело в море.
Сирия отказала во въезде угонщикам, которые повернули обратно в Египет. ВМС США снова потеряли след корабля, но его заметил Израиль и передал местоположение Соединенным Штатам.
План ОКСО состоял в том, чтобы вывести боевой корабль прямо за горизонт от «Акилле Лауро» и начать атаку после наступления темноты 9-го октября. Лопасти вертолетов, которые должны были доставить «морских котиков» к месту высадки в море, уже проворачивались, когда Стинер узнал, что операция отменена, — угонщики сдались египетским властям «без предварительных условий». Разъяренные официальные лица США подозревали, что либо итальянцы, либо египтяне предупредили Организацию Освобождения Палестины (ООП), лидеры которой приняли участие в переговорах, что американцы планируют спасательную операцию.
Стинер приказал своим войскам возвращаться в Соединенные Штаты, и вскоре движение началось. Однако драма на этом еще не закончилась. Десятого октября, с помощью египетского правительства, террористы попытались бежать в Тунис на самолете «Боинг 737» египетской авиакомпании. Рейган приказал истребителям F-14 с авианосца «Саратога» перехватить этот рейс и перенаправить его в Сигонеллу, где костяк сил Команды-6, оставленный там Стинером, окружил самолет, как только он приземлился после полуночи 11-го октября.
Вскоре после этого на авиабазе сел самолет со Стинером, его группой управления и парой взводов 6-й команды. Вскоре они обнаружили, что помимо экипажа и четырех угонщиков, на борту 737-го находится от восьми до десяти египетских коммандос, офицер египетской разведки в штатском и два должностных лица ООП, в том числе член исполнительного совета этой организации Абу Аббас, которого американские официальные лица подозревали в руководстве всей операцией по захвату судна.
Пока между Вашингтоном, Римом и Каиром раздавались телефонные звонки, события приобрели весьма странный и потенциально катастрофический поворот, когда итальянские войска и полиция окружили «морских котиков», которые, в свою очередь, окружали египетский самолет, — итальянские власти решили утвердить свою власть над угонщиками, поскольку они захватили итальянское судно. После длительных деликатных переговоров между Стинером и итальянским генералом, старшим воинским начальником на месте происшествия, а также между Вашингтоном и Римом был достигнут компромисс, в соответствии с которым итальянцы должны были предать суду четырех угонщиков, но, к разочарованию американцев, двум высокопоставленным должностным лицам ООП было разрешено покинуть Италию.
Командование удовлетворилось тем, что оно помогло задержать четырех угонщиков — все из них, кроме самого младшего, получили длительные сроки тюремного заключения, — что смягчило горечь от того, что Абу Аббас избежал правосудия. У операторов вновь возникло чувство разочарования, связанное с тем, что их «раскрутили» для выполнения задания, которое затем испарилось у них на глазах. Чтобы расквитаться с Абу Аббасом, Командованию и Команде-6 придется ждать более семнадцати лет.
В следующем, 1986 году, в рамках масштабной перестройки структуры Сил специальных операций Вооруженных сил страны, в Конгрессе прошла серия слушаний, которые позволили наконец-то Дику Шолтесу высказать свое мнение о множестве проблем, которые преследовали оперативную группу ОКСО на Гренаде. Прождав почти три года в ожидании возможности выразить свое разочарование, двухзвездный генерал уволился из армии, чтобы открыто высказать свое мнение.
Согласно диссертации Джерри Бойкина, написанной в Военном колледже сухопутных войск на эту тему, речь генерала, произнесенная им 5-го августа на закрытом заседании подкомитета по морской мощи и проецированию силы Комиссии Сената по вопросам Вооруженных сил, была широко признана как «самый убедительный доклад», который Конгресс заслушивал по данному вопросу. Довод Шолтеса о том, что командиры обычных подразделений, не знавшие об уникальных возможностях ОКСО, злоупотребляли своими силами во время операции «Вспышка ярости», что привело к значительным жертвам, возымел решающее значение для убеждения сенаторов Билла Коэна из штата Мэн и Сэма Нанна из Джорджии внести поправку в Закон о реорганизации Министерства обороны Голдуотера-Николса, — поправку, которая изменит ход истории Сил специальных операций США.
Помимо всех прочих шагов, поправка Нанна-Коэна, принятая в качестве дополнения к Закону об обороне 1987 года, привела к созданию четырехзвездочного объединенного командования — Командования специальных операций Вооруженных сил США (СОКОМ) — которое по статусу должно было соответствовать региональным Объединенным командованиям Вооруженных сил, таким как Европейское командование или Тихоокеанское командование, и управляло бы Объединенным командованием специальных операций. Она также привела к появлению в Министерстве обороны должности заместителя министра по специальным операциям и конфликтам низкой интенсивности для общего управления всеми вопросами, связанными со специальными операциями.
Эти шаги были предприняты несмотря на ожесточенное сопротивление Объединенного комитета начальников штабов, которые опасались, что подобные мероприятия приведут к появлению пятого вида Вооруженных сил.
Тем не менее, все это заложило основу для превращения ОКСО в течение последующих двух десятилетий из маргиналов американского Министерства обороны в краеугольный камень его военных кампаний.