Ракетный разрыв Европы

Положение Европы в сфере ракетных технологий становится всё более шатким. С началом российского вторжения на Украину производство ракет в России значительно возросло. Вместо того чтобы сократить разрыв в ракетном вооружении, Европа ещё больше отстаёт, полагаясь на стратегию, ориентированную на противоракетную оборону.

Ремарка - в статье основное внимание уделено производству баллистических ракет и противоракетной обороне.

В настоящее время Россия производит два типа обычных баллистических ракет, которые могут быть использованы в не-ядерных военных сценариях между НАТО и Россией:

• ракеты малой дальности 9М723, запускаемые с земли с помощью комплекса «Искандер-М»
• ракеты средней дальности Х-47М2 «Кинжал», запускаемые с воздуха бомбардировщиками и истребителями-бомбардировщиками.

По данным Главного управления разведки Министерства обороны Украины (ГУР), в настоящее время Россия ежегодно производит в общей сложности от 840 до 1020 ракет малой и средней дальности 9М723 и Х-47М2 «Кинжал».

Это представляет собой довольно значительный рост по сравнению с предыдущими оценками ГУР МО от декабря 2024 года. Например, производство ракет малой дальности 9М723, по-видимому, увеличилось примерно на 15–40 процентов.

Важно отметить, что эти данные в настоящее время не могут быть независимо проверены. Однако за пределами России ГУР МО, пожалуй, является наиболее подходящим агентством для оценки российских ракетных программ благодаря своей разветвлённой сети агентов внутри страны. Более того, наблюдаемое расширение ракетных производственных мощностей в России и увеличение количества ежемесячно развёртываемых баллистических ракет придают данным ГУР МО дополнительную достоверность.

Как же европейские страны НАТО отреагировали на производство баллистических ракет? Реакция европейских государств на растущую угрозу со стороны российских баллистических ракет сосредоточена почти исключительно на противоракетной обороне.

С февраля 2022 года большое и всё большее число европейских стран разместили заказы на системы противоракетной обороны и ракеты-перехватчики. Две наиболее часто закупаемые системы — американская MIM-104 Patriot и франко-итальянская SAMP/T.

В следующих разделах описываются текущие и планируемые производственные мощности противоракет PAC-3 MSE и PAC-2 GEM-T, используемых в системе Patriot, а также противоракет Aster 30, используемых в системе SAMP/T.

В 2024 году компания Lockheed Martin объявила о производстве более 500 перехватчиков Patriot PAC-3 MSE, что представляет собой рост производства более чем на 30 процентов по сравнению с 2023 годом. Текущие производственные мощности, вероятно, составляют около 550 перехватчиков, а к 2027 году планируется увеличить производство до 650 перехватчиков в год.

Помимо Lockheed Martin, в настоящее время в Японии по лицензии ежегодно производится около 30 ракет-перехватчиков PAC-3 MSE компанией Mitsubishi Heavy Industries. Однако до конца 2023 года использование этих ракет-перехватчиков было юридически ограничено Воздушными силами самообороны Японии. Пересмотр Токио экспортных правил в декабре 2023 года открыл узкий канал, и небольшая, не разглашаемая, партия теперь продаётся в США для пополнения запасов, истощённых в результате поставок на Украину. Существуют планы увеличить производство Японии до 60 ракет-перехватчиков в год, но эти усилия пока сдерживаются перебоями в цепочке поставок.

Недавно немецкий оборонный подрядчик Rheinmetall объявил, что может добавить от 250 до 300 перехватчиков PAC-3 к своим глобальным поставкам, если планы лицензионного производства перехватчиков в Германии будут окончательно согласованы. Предположительно, речь идёт о лицензионном производстве перехватчиков PAC-3 MSE, хотя это пока не подтверждено.

Объем производства противоракет PAC-2 GEM-T компанией Raytheon достиг приблизительно 240 единиц в год в 2024 году, а к концу 2027 года планируется увеличить производство до 420 единиц в год. Этому частично будет способствовать вклад нового лицензированного производственного предприятия MBDA Germany, ввод которого в эксплуатацию ожидается в 2026 году. Текущий объем производства, вероятно, несколько превысит уровень 2024 года и составит приблизительно 270–300 единиц в год.

В целом это означает, что текущий мировой объём поставок противоракет PAC-2 GEM-T и PAC-3 MSE, вероятно, составляет около 850–880 единиц в год. Ожидается, что к 2027 году объём производства достигнет 1130 противоракет в год, а к 2029 году может увеличиться до 1470 единиц.

Эти неплохие цифры — на самом деле, совсем неплохие, по крайней мере, по сравнению с довоенными годами. Однако нынешний годовой объём производства примерно 850–880 ракет-перехватчиков «Patriot» едва превышает нижний предел предполагаемого годового производства ракет 9М723 и Х-47М2 «Кинжал», который составляет 840 ракет.

В ближайшие годы производство противоракет Patriot, вероятно, превысит производство российских ракет малой и средней дальности, если Россия не увеличит их производство еще больше. Хотя это возможно, для России это будет непросто, учитывая ограниченность её людских и финансовых ресурсов. Но даже если общий объём производства противоракет превысит производство обычных баллистических ракет в России, это все равно не решит проблем Европы.

Во-первых, Patriot — это продукт с глобальной клиентской базой, включая Европу, армию США и ряд заказчиков на Ближнем Востоке и в Азии. Это означает, что Европа не получит все доступные перехватчики Patriot. Скорее даже наоборот.

Обострившаяся глобальная конкуренция за более эффективный, но и более дорогой перехватчик PAC-3 MSE, вероятно, приведет к тому, что доля Европы окажется меньше, чем доля перехватчика PAC-2 GEM-T, в объемах заказов на который с 2024 года доминирует совместный заказ НАТО на 1000 единиц. В целом, можно обоснованно предположить, что примерно 45–55 процентов всех перехватчиков Patriot предназначены для Европы, что еще более снижает годовое соотношение перехватчиков и баллистических ракет между европейскими странами НАТО и Россией.

Во-вторых, европейские арсеналы в настоящее время истощены, особенно после передачи сотен ракет-перехватчиков Украине, а сроки производства новых перехватчиков длительны. Например, первые поставки по заказу НАТО PAC-2 GEM-T ожидаются в 2027 году, через три года после заключения контракта, а завершение поставок запланировано на 2033 год. Сроки поставки могут сократиться по мере стабилизации цепочек поставок, но они останутся ограничивающим фактором.

В-третьих, Украина неоднократно подчёркивала, что, хотя противоракеты Patriot показали себя хорошо, они не были безупречными. Для достижения очень высокой вероятности перехвата — более 90% — может потребоваться как минимум два, а в некоторых случаях даже три, перехватчика на цель. Это значительно снижает общее количество ракет, которые можно перехватить с высокой степенью уверенности.

Например, если европейские страны НАТО получат в среднем 400–500 противоракет Patriot в ближайшие годы, но будут пускать по два перехватчика на каждую цель, то ежегодно с помощью Patriot можно будет поражать лишь 200–250 баллистических ракет. И это, конечно, при условии, что Patriot не будут использоваться для других целей, не являющихся баллистическими ракетами, например, для самообороны, как это неоднократно случалось на Украине.

Patriot — не единственная система ПРО, доступная европейским государствам. Некоторые полагаются на франко-итальянскую систему ПРО SAMP/T, в которой используются противоракеты Aster 30. Официальных данных о годовом производстве Aster 30B1 и более современных противоракет Aster 30B1NT, способных защищать от баллистических ракет малой и средней дальности, нет, хотя можно сделать обоснованную оценку.

Согласно новостному сообщению за 2012 год, производство противоракет Aster компанией MBDA в 2011 году увеличилось до более чем 20 ракет в месяц, что соответствует годовой производственной мощности не менее 240 перехватчиков. Бюджетный отчёт Сената Франции от 17 ноября 2011 года приблизительно подтверждает эти цифры, отмечая, что к тому моменту было произведено и поставлено около 194 противоракет Aster. Это соответствует годовой производственной мощности около 220 перехватчиков.

В бюджетном отчёте также приводятся данные о распределении между противоракетами Aster 15, используемыми для защиты от низколетящих небаллистических ракет, и противоракетами Aster 30, используемыми для защиты от ракет большой дальности, включая тактические баллистические ракеты. Согласно отчёту, к этому времени в 2011 году было поставлено 60 противоракет Aster 15 и 134 противоракеты Aster 30, что указывает на соотношение 70/30 в пользу Aster 30. Если предположить, что общий объём производства составит от 220 до 240 противоракет Aster в год, это означает, что годовая производственная мощность в 2011 году составит примерно от 152 до 166 противоракет Aster 30 и от 68 до 74 противоракет Aster 15.

По данным производителя ракет MBDA, консорциум Eurosam увеличит производство противоракет Aster на 50% к 2026 году. Если предположить отсутствие дополнительного роста производства в мирное время до войны на Украине (подтверждения чему автор не нашёл), то это означает, что производство Aster достигнет 330–360 перехватчиков в год. Если использовать соотношение 70/30, принятое в 2011 году, это будет означать годовой объём производства примерно 230–250 противоракет Aster 30.

Однако заказы на 918 перехватчиков Aster, полученные с февраля 2022 года тремя странами-участницами консорциума Eurosam — Францией, Италией и Великобританией — скорее всего, отдали предпочтение Aster 30. В результате производство Aster 30, вероятно, будет ближе к 270–300 перехватчикам в год до 2026 года и около 220–250 в 2025 году, при этом производство будет продолжать наращиваться.

Важно отметить, что не все перехватчики Aster 30 являются перехватчиками Aster 30B1 и Aster 30B1NT, способными защищаться от баллистических ракет малой и средней дальности. Относительно небольшая доля производства, вероятно, не более 10–15%, будет приходиться на морские варианты Aster 30, не имеющие возможности защиты от баллистических ракет. Таким образом, предполагаемый годовой объём производства составит примерно 190–225 перехватчиков Aster 30B1/B1NT в 2025 году и примерно 230–270 к 2026 году.

В отличие от Patriot, практически все ракеты-перехватчики Aster 30B1/B1NT, производимые в ближайшие годы, останутся в Европе. За пределами Европы единственным активным заказчиком, использующим ту же производственную линию, является Катар. Его четыре корвета класса «Доха» и новый десантно-транспортный корабль требуют установки морских ракет Aster 30 Block 1, поставка которых запланирована на 2025–2026 годы.

Однако, как и в случае с Patriot, для достижения высокой вероятности перехвата, составляющей 90% и более, может потребоваться более одного перехватчика. Украинские источники неоднократно указывали на то, что перехватчики Aster-30 уступают по эффективности перехватчикам Patriot PAC-2 и особенно PAC-3, поэтому в сценариях с несколькими целями может потребоваться ещё больше перехватчиков. Это сокращает ежегодное количество целей баллистических ракет, которые могут быть эффективно перехвачены, примерно до 95–110, а то и меньше.

Производство ракет-перехватчиков для противоракетной обороны в США и Европе значительно увеличилось с февраля 2022 года. Во многих отношениях этот рост впечатляет. Если бы производство российских баллистических ракет осталось на довоенном уровне, нынешних объёмов производства могло бы быть достаточно для поддержки относительно эффективной стратегии обороны против неядерного арсенала российских баллистических ракет. Однако это не так.

Вместо этого России удалось нарастить производство баллистических ракет, как в абсолютном, так и в относительном выражении, быстрее, чем США и Европа смогли расширить производство противоракет. Ракетное преимущество России, измеряемое соотношением имеющихся противоракет к числу обычных баллистических ракет, вряд ли исчезнет в ближайшее время.

Годовой потенциал противоракетной обороны Европы, при соотношении нацеливания 2 к 1, составит примерно 235–299 баллистических ракет малой и средней дальности в 2025 году. Это резко контрастирует с 840–1020 баллистическими ракетами 9М723 и Х-47М2 «Кинжал», которые Россия производит ежегодно. Математика просто не сходится. Даже при идеальном соотношении нацеливания 1 к 1 Европа всё равно не дотянет до минимальной оценки российского производства.

Следует также отметить, что эти расчёты не учитывают значительные мощности России по производству крылатых ракет и, в частности, беспилотников большой дальности. Эти дополнительные угрозы ещё больше усложнят систему противоракетной обороны и могут привести к значительному увеличению количества ракет-перехватчиков Patriot и Aster в случае войны, если европейские государства не смогут эффективно эшелонировать свои системы ПРО.

Более того, эти цифры ничего не говорят о соотношении затрат на противоракетную оборону и наступательные удары. Ракеты-перехватчики «Астер-30» и «Patriot» стоят от 2 до 4 миллионов долларов каждая, что значительно превышает расходы России на обычные баллистические ракеты. Поэтому любая стратегия, основанная исключительно на противоракетной обороне для противодействия крупным ракетным арсеналам, изначально неэффективна с точки зрения затрат.

Означает ли это, что усилия по европейской противоракетной обороне бессмысленны? Конечно, нет. Противоракетная оборона остаётся крайне важной. Европа должна быть способна защитить отдельные особо важные объекты, как гражданские, так и военные, от российских ракетных атак. Однако Европа не сможет полностью нейтрализовать российский арсенал баллистических ракет.

Делать вид, что это возможно, как делают некоторые европейские политики, не только нечестно по отношению к общественности, но и ослабляет потенциал Европы в плане сдерживания. Россия осознаёт своё превосходство в обычных ракетах, а также то, что европейские арсеналы и производственные мощности противоракетной обороны не могут конкурировать с наступательными возможностями России.

Это означает, что Европе необходимо срочно пересмотреть свою ракетную стратегию и перейти от позиции «воспрепятствования» к позиции «наказания». Если европейские страны НАТО не могут эффективно сдерживать Россию, давая понять, что успешно защитят себя от нападения, они должны сдерживать её, угрожая неприемлемыми затратами.

Самый очевидный путь к достижению этой цели — создание эффективного потенциала контрудара, способного быстро и адекватно отреагировать на российские атаки на европейские объекты, в том числе подвергая опасности критически важную российскую инфраструктуру и экономические активы.

Для европейского континента переход к подобной ответной контр-ценностной стратегии станет серьёзным вызовом как в промышленном, так и в политическом плане. Европейские арсеналы обычных вооружений большой дальности истощены, а объёмы их производства ещё больше отстают от показателей противоракетной обороны. В то же время, ответные стратегии не являются частью стратегической культуры или военной ДНК европейских государств, которые традиционно ориентировались на оборонительные меры, по крайней мере, в области обычных вооружений.

Однако если по каким-либо причинам возможности России в области обычных вооружений большой дальности существенно не снизятся, альтернативы, скорее всего, не будет.

Автор: Фабиан Хоффманн — докторант Ядерного проекта Осло в Университете Осло. Его исследования сосредоточены на оборонной политике, ракетных технологиях и ядерной стратегии.