АДАМ ВАЙНИККА: ТЫ ЗНАЛ ТУУТАРИ?

Дорогие друзья! Сегодня мы публикуем уникальный рассказ Адама Петровича Вайникка. Уникальность его в том, что это рассказ человека, чьи предки жили в Дудергофе с 17 века. Они обихаживали эту землю, строили свои деревни, здесь рождались многие поколения людей, чьи фамилии мы встречаем теперь только в архивных документах. Об этих краях есть воспоминания военных, которые бывали здесь на летних маневрах, есть записки краеведов, например, А.П. Верландера. Этот рассказ – воспоминания крестьянина. Многое нам может показаться непривычным, даже незнакомым, но это именно так ингерманландцы видели и называли эти деревни, речки, холмы. Многие из них плохо говорили на русском, для них родным был финский. Даже после революции 1917 года в Дудергофском сельсовете все обсуждения шли на финском языке. Многое за давностью лет автором подзабылось, и выглядит как народное предание. Чтобы внести ясность мы будем приводить комментарии, в тексте они будут даны курсивом. За это огромное спасибо Николаю Воробьёву, Денису Жукову и Александру Смирнову.

Адам Петрович Вайникка родился 27 февраля 1889 года в Паюле. Рассказ об этой деревне обязательно будет у нас на странице. Великая Отечественная война закинула его в Финляндию, а потом в Швецию. Умер он 21 ноября 1979 года, в городе Е́вле (швед. Gävle). Статью и информацию о А. Вайникке любезно прислала нам его родственница Marianne Hapsal, проживающая ныне в Хельсинки. Её прапрабабушка Анна Путро (1853-1918) родилась в д. Кюллизи и приходилась ближайшей родственницей Моозеса Путро, ингерманландского просветителя.

Рассказ был опубликован в журнале ингерманландского культурного общества в Финляндии «Ингерманландские вести», в №№ 3 и 4 за 1970 год.

Inkerilaisten Viesti № 3 и 4 1970 г.

Адам Вайникка: Ты знал Туутари?

Раньше в старину говорили, что местность Туутари по большей части представляет собой сплошной елово-сосновый лес, также достаточно березовых и других лесов. Дубы, клены и березы, из которых многие крестьяне готовили лекарство (деготь) для общего пользования. В Рётселях жил старик по имени Пааво Рётся (Paavo Rötsä), который еще в советские времена варил на острове деготь и отправлял в Царское Село, получая дополнительный доход. Вокруг церкви и в Айямяки обильно росли ореховые деревья и кустарники. Долго будет перечислять все, что росло в лесах Туутари как дикое, можно только сказать, что природа Туутари была богатой и чудесной.

Рядом с Туутари находился миллионный город Санкт-Петербург. Исчезли сочные леса Туутари, леса с обильной лесной дичью. Было там много волков и медведей, которые жестоко обложили крестьян данью, убивая коров и овец. Лес также обеспечивал крестьянина на зиму грибами и ягодами.

До революции в окрестностях Койрованкюля и за Кипполанкюлей были сплошные еловые леса. Вскоре исчезли и эти леса. /Леса в районе Финского Койрова есть и по сей день, а южнее деревни Киппола (Куприяновка) во все времена располагался Таицкий парк/.

Все, что осталось – это красивый дачный парк Айямяки, который на высоте 167 метров /176 метров/ был спрятан в красивом лесу вокруг дворца Петра Великого, построенного из дерева, которое было покрыто соломой. Перед Первой мировой войной во дворце была установлена жестяная крыша. Там были сотни летних домиков. Там были большой летний театр и русская каменная церковь./Распространенная легенда, что все старинное связано с Петром Первым/.

Здесь было пять долин: Великокняжеская, Царицына, Päähkinälaakso /Долина кукушки /вероятно, имеется в виду Ореховая долина/, Театральная и Дворцовая.

Царицына долина разделяла Айямяки на две части, через которые дорога шла на Пиккола, Kotsala (Мюрьела), Перякюля, а оттуда поднималась к церкви. Холм к северу назывался Вороний холм, и там было много ворон. На другой стороне находился Дворцовый холм /Ореховая гора/.

В последнюю войну, когда немцы напали, дворец был разрушен, во время чего половина жителей Vauhkolankylä /деревня Ваухкюля–Варикселя/ были убиты, когда немцы бомбили холм. Поскольку Ваухкюля находилась прямо у Айямяки, то и несколько бомб попали по деревне тоже.

Когда война осталась далеко позади и мечи были вложены в ножны, мне дали разрешение поехать в Ленинград, откуда я затем сел на поезд до Туутари. Когда я добрался туда, то не поверил своим глазам, увидев холм, которого уже не было передо мной, с его прекрасными лесами, но холм был гол, как череп солдата, который тоже казался гораздо ниже, потому что сосны и ели, исчезнувшие с гребня холма, были перед облаками около двадцати футов высотой.

Дома, спрятанные в лесу и сохранившиеся от войны, были видны как на ладони. Название Туутари было удалено с железнодорожной станции «Можайск» /Название станции "Можайская" искажено и превращено в "Можайск"/. Люди, которых я везде видел вокруг, говорили на другом языке, они были русскими.

На церковном холме /Кирхгоф/, который раньше назывался Мельконмяки, от церкви не было даже кирпичной крошки.

Даже положение церкви я не мог точно оценить, между церковью и кладбищем была вырыта огромная канава, из которой были вынуты тысячи тонн песка часть кладбища была вырыта и снесена. /В архивах есть дореволюционные карты с указанием мест нахождения белого песка на Кирхгофе/. Большое здание школы и дом священника исчезли. С церковного холма деревни Туутари были видны только в окрестности Айямяки. Территория Туутари была пуста, более шестидесяти деревень полностью исчезли. Деревни, которые все еще были укрыты холмами, были населены русскими.

Российское Императорское правительство в 1910 году приступило к строительству обсерватории на церковном холме. Трехэтажное кирпичное здание возвышалось на холме со стороны д. Ретселя, оно было больше церкви, и были построены здания поменьше. Когда разразилась Первая мировая война, работы прекратились, здание осталось без крыши, мужчин забрали на войну. Планировалось проложить трамвай из Пулккала на Кирхгофа. Все было прервано.

С приходом новых властей /большевиков/ все строительные материалы пропали неизвестно куда. Сотни цементных бочек скатили с холма в озеро Юхолуоса. Кирпичные здания были снесены и развеяны по ветру, так что не осталось камня на камне.

/ Еще одна легенда. В это время (1908 - 1912 гг.) директор обсерватории О. А. Баклунд был занят организацией двух филиалов Пулковской обсерватории в Симеизе и Николаеве. Эти наблюдательные площадки в южных широтах были отличным дополнением к основной обсерватории. Нигде, ни в одной книге по истории Пулковской обсерватории нет никаких упоминаний о каком-либо строительстве новых наблюдательных площадок под Петербургом, а тем более о "трамвае", ведущем туда из Пулкова/.

Продолжение следует.