Легенды Гару: Тень волка

20 января 1913 года

Наконец-то все готово. Мой первый клиент придет завтра, ровно в 9 часов. Офис выглядит хорошо. Я только что встал, чтобы поправить диплом на стене. Было бы неприлично вводить моего первого клиента в неубранный кабинет.

Мой клиент - мистер Джейкоб Харгаст, страдающий острой паранойей. Причина и лечение его состояния озадачили многих психиатров в Йене, но я чувствую, что точно знаю, что его беспокоит.

Я обладаю неизвестным им наследием, которое позволяет мне смотреть в лицо многим безумцам и знать, где кроется причина безумия. Наш род не имеет места в этом чопорном и правильном мире европейского общества. Но благодаря пониманию и знаниям я могу, по крайней мере, помочь несчастным, которые ломаются под давлением, найти путь назад к подобию здоровья.

Именно мой огромный успех в университете позволил мне начать, так рано в моей карьере, частную консультационную практику. Репутация, которую я завоевал среди преподавателей Университета, обеспечила мне отсутствие недостатка в клиентах.

Я устал, потому что сегодня мне нужно было многое сделать. Мне лучше закончить эту запись и отправиться спать, чтобы начать заново мой первый день в качестве консультирующего психоаналитика.

Сначала я должен рассказать о мистере Харгасте. В 1912 году он был помещен в приют в Йене для лечения своего состояния. Там было обнаружено, что его параноидальные припадки происходят только в полнолуние. В это время он убежден, что из леса придут звери и заберут его. Ах, если бы это было так! Тогда он мог бы жить нормальной жизнью, как и подобает ему. Я помогу ему в этом - но не слишком рано, потому что его разум уже находится под сильным давлением страха. Я должен мягко сообщить ему новость о его наследии.

Завтра я спасу из стада еще одного.

21 января

Ошеломляющий успех! После долгих лет лечебниц и бесконечных анализов я добился успеха там, где другие потерпели неудачу. Мистер Харгаст излечен, ибо я показал ему причину его страхов и то, что они реальны.

Для него это был настоящий шок. В течение многих лет ему говорили, что он сумасшедший, что его фантазии о зверях, скрывающихся на периферии леса его снов, - это всего лишь невротические мысли, вызванные каким-то еще не выясненным детским страхом. В этом они были правы лишь отчасти. Детский страх, да. Страх перед своей истинной сущностью. Современному человеку нелегко поддаться дикому сердцу внутри себя.

Мистер Харгаст поверил, что он сошел с ума, что его бредовые идеи не имеют под собой никакой основы. Я смог доказать ему обратное, продемонстрировав ему продукт нашей ярости, переход формы от человека к волку и обратно.

О, но сначала я тщательно следил за тем, чтобы завоевать полное и абсолютное доверие мистера Харгаста. Я не планировал такой экстремальной демонстрации так рано. Я думал, что мистеру Харгасту потребуется несколько сеансов, прежде чем я смогу открыть ему правду. Но после встречи с ним я решил, что он уже готов к этому. Я рискнул, и это окупилось. В таких деликатных вопросах мы должны использовать интуицию в той же мере, что и разум, ведь разве мы не являемся существами обоих миров?

Там, перед его изумленными глазами, когда он лежал на диване, я изменился в Кринос, а затем в Люпус. Я прыгал вокруг на четвереньках и совершал действия, которые доказывали, что я все еще сохранил себя, свое эго. Затем я вернулся в человеческую форму и продолжил разговор с ним. Я считаю, что именно моя полная откровенность и непринужденность в отношении своих способностей сделали свое дело. Я окутал Изменение чувством удивления и открыл ему путь, следуя которому он сможет избавиться от страха и стать свободным. Он так хотел сделать то же, что и я, принять тело волка и бродить в дикой природе.

Сегодня ночью я отведу Харгаста в лес, чтобы он бежал, бежал, как должен был бежать давным-давно. Там его встретят Дети Гайи и узнают его племя. Дальше они возьмут на себя мою работу, ибо я полагаю, что мистер Харгаст вполне готов покончить с человеческим обществом, со всеми его стенами и врачами, и присоединиться к своему наследию дикой природы.

Это произойдет сегодня вечером.

22 января

Очень тревожное событие прошлой ночью.

Я взял Харгаста в лес, чтобы полностью познакомить его с его наследием Гару. Мы бегали в Люпусе некоторое время меж сосен, радостно оставляя следы на снегу. Новые виды и запахи были лучшим лекарством для Харгаста. Все годы переполненных камер и решеток рухнули, когда перед ним открылась истина Гайи. Он был исцелен.

Я уже начал вести его к месту встречи, месту, назначенному Драгоценными слезами, предводителем Детей Гайи, когда я увидел их — Красных когтей, выстроенных у упавшего бревна, с волосами, ощетинившимися от низкого рычания, разносимого ветром. Харгаст заскулил от страха.

Я кричал им, спрашивая, чего они хотят, почему они здесь. Лидер, который, как я знал, был Разливающий темную кровь, рявкнул в ответ:

«Дурак, Валкенбург! Глупец, ты притащил сюда Лунатика. Мы не позволим ему жить!»

Я понял, что мне придется не просто советовать, не просто говорить за своего пациента. Я должен буду бороться, чтобы защитить его. Быстро, прежде чем он успел прокричать команду своей стае, я начал вызов, вой, который заставил бы его увидеть меня, прежде чем его стая смогла бы действовать против Харгаста.

Он зарычал от ярости, ибо знал, что я сделал. Тем не менее, он был уверен, что я не могу надеяться на победу над его израненной в боях персоной. Я приготовился к его атаке, все еще нося форму волка.

Он бросился ко мне в удивительном прыжке. Я отпрыгнул, ожидая момента его приземления, когда ему нужно будет на долю секунды восстанавливать равновесие. Я прыгнул и сбил его с ног, точно рассчитывая время. Когда он упал, я перепрыгнул через него и развернулся, вцепившись в его шею сзади. Этого он не ожидал, ибо не был ли я тем слабаком Хомидом, который предпочитал город дикой природе? Глупец забыл, что я Звездочет и потому знаю его пути.

Он заскулил от боли, когда я крепко сжал челюсти, удерживая его, пока он дергался, пытаясь сбросить меня. Я знал, что он будет ждать до последнего момента, чтобы попытаться изменить форму, чтобы сбить меня с толку. Он был Красным когтем и верил, что может выиграть любую битву в форме Люпуса. Я надеялся, что мой захват нанесет достаточно вреда, прежде чем эта тактика придет ему в голову.

Я был прав. Он рухнул на землю, кровь текла из его ужасной раны вокруг моих зубов. Он заскулил, признавая мою победу. Я отпустил его.

Когда я встал на слабые ноги, потому что был измотан, я увидел его взгляд безграничной ненависти, направленный на меня. Сейчас он ничего не мог сделать, потому что даже его стая ополчилась бы против него, если бы он отказался от инстинкта Вызова, но я знал, что его ненависть будет разгораться. У меня появился могущественный враг.

Дети Гайи ворвались на поляну. Они услышали мой крик и прибыли, как только смогли. С насмешливым воем они отогнали Красных когтей, которые ускользнули в лес. Я повернулся к Харгасту. Он смотрел на меня с удивлением, теперь уже в человеческом обличье. Что я за существо, которое одинаково хорошо держалось в кабинете аналитика и на поле боя?

Я подошел к нему и объяснил, что теперь он свободен и может отправиться с Детьми, которые дадут ему Обряд Перехода, благодаря которому он сможет заявить о своем наследии Гару. Он поблагодарил меня и заявил, что слишком много должен мне, чтобы его можно было сосчитать. Тогда он поклялся мне в своего рода верности, заявив, что если мне когда-нибудь понадобится помощь, он никогда не откажет в ней, независимо от своего состояния. Я поблагодарил его за это.

Я устал и направил свои изможденные ноги домой.

Теперь у меня есть враг, который никогда не остановится, чтобы помешать мне в моей работе. Я боюсь за тех бедных лунатиков, которых он найдет раньше меня.

15 февраля

Прошло слишком много времени с тех пор, как я обновлял этот журнал. В свете моего завтрашнего пациента мне лучше так и сделать.

Последний месяц или около того был занят моими повседневными пациентами, теми, кто мне нужен, чтобы оплачивать счета. Если бы я только мог полностью сосредоточиться на Гару, я бы, возможно, нашел ответ на нашу проблему гораздо раньше. У большинства Гару нет ни цента, кроме моего следующего клиента. Но о нем позже.

Большинство моих пациентов страдают от утомительно скучных человеческих проблем. Мне порой противно, насколько банальными они могут быть. Всякий раз, когда я мог, рекомендовал им загородные уединения, заявляя о лечебной ценности таких творческих отпусков. Многие вернулись из этих поездок отдохнувшими и готовыми снова возобновить свою жизнь. Они всегда несут с собой глубокую любовь к природе. Другие, однако, возвращаются с особенно плохим опытом, например, с укусом змеи или вывихнутой лодыжкой. К счастью, эти немногие не проявляют желания снова пользоваться моими услугами.

Однако есть те, кто заставляет меня осознать, насколько важна моя работа с людьми. Некоторые возвращаются из уединения с полным осознанием того, насколько реален мир природы и насколько фальшивы их деревни и города. Обычно они увольняются с работы и занимают должности, которые приближают их к новой любимой деревенской жизни. Это те немногие, кого спасает Гайя.

Но о моем пациенте завтра. Это оказалось захватывающим случаем. Это не кто иной, как барон фон Кулк, несколько прославившийся в последнее время своим странным и эксцентричным поведением. Он уже давно самый устойчивый и правильный человек, всеми известный и любимый. Но все изменилось во время его недавней поездки в Альпы.

С момента своего путешествия и возвращения барон вел себя все более неуравновешенно. Теперь он известен тем, что впадает в истерики, которые не контролируются его друзьями и семьей. Он ведет странный образ жизни, проводит долгие ночи, глядя на луну, пуская слюни в свои чашки, в то время как его взгляд прикован к прекрасной Фебе.

Одни сплетники говорят, что его так расстроила высота, другие - что это безумие, которое передается по наследству. Я, однако, знаю истинную причину его кажущегося помешательства. Его слуга, Густав, который обратился ко мне по поводу семьи, по секрету рассказал, что он видел в горах со своим хозяином.

Их карету преследовали волки, которые спустились из клубящегося тумана снега и льда и с воем бежали за быстро движущимся автомобилем. Все, что мог сделать водитель, чтобы удержать лошадей в узде - барон фон Кулк выглянул в окно и посмотрел в глаза волкам, после чего в шоке закричал. «Густав! Волк - это человек, бегущий на четвереньках!».

Тут карета наехала на тонкий мост и с грохотом умчалась по зияющему перевалу. Волки не последовали. После этого инцидента барон стал очень взволнованным и стал одержим собственной гигиеной. Он подолгу смотрел на свои ладони, бормоча что-то о росте волос. Он смотрел в зеркало и беспокойно подстригал ресницы, бормоча о том, что они срастаются.

Ну, все это поведение, очевидно, является признаком Гару, который никогда не проходил свое Изменение. Я попросил Густава привести его ко мне и заверил его в излечении.

Наконец, интересный и важный случай.

18 февраля

Боюсь, барон фон Кулк оказался очень трудным делом. Вчера у меня была первая сессия с ним. Он в ужасном состоянии. Он очень сдержанный и своевольный человек, который всю свою сдержанность направляет на отрицание своего Изменения. Конечно, он этого не знает. Он считает, что борется с внутренним демоном, страстным желанием поддаться греху.

Это его воспитание плохо подготовило его к этому событию. Он был воспитан суровым и дисциплинированным прусским лордом. Мыслям и побуждениям, которые возникают в последнее время, нет места в его мире. Они должны быть отвергнуты.

Но он не может отрицать эти побуждения. Он не понимает, что они говорят ему, какой он на самом деле. Это не семена, посаженные Дьяволом, а инстинкты, подаренные Гайей. Я должен быть осторожен с ним, чтобы не довести его до безумия.

Есть надежда, курс, который представился мне через интервью. Кажется, барону снятся яркие сны. Некоторые из них он помнит, другие нет. Я начну анализировать содержание его сна. Это, несомненно, послужит мне знаком благодати Гайи, посланием о том, как барон фон Кульк может полностью вернуться к своему наследию.

20 февраля

Сегодня я начал анализ сна барона фон Кулка.

Раньше я просил его попытаться вспомнить свои сны и записать их, не исправляя, чтобы описать их так, как они есть. Делал он это, как и все, старательно.

Его сон был завораживающим и показательным. Он оказался в темном лесу. Он огляделся и увидел свой родовой замок на горном гребне над собой, возвышающийся над соснами. Это было место далекое и вне его досягаемости, святое горное святилище. Он не мог надеяться добраться туда, оказавшись в дикой природе.

Тем не менее он попытался и вскоре услышал на своем пути вой волков. Он был очень напуган и продолжал бегать вокруг, выискивая их следы. Наконец он нашел тропу, ведущую к вершине. Он поспешил вверх, но когда он прошел всего несколько метров, волки прорвались через опушку позади него, слюнявя и воя. Они безумно преследовали его, наверняка из-за его крови.

Он проснулся, когда первый волк приблизился к нему.

Этот сон полон символики, которую я ожидал. Его семейный дом, место его мирского положения, рассматривается как далекое святилище, ныне утраченное. Волки его опасные преследователи, а он их добыча. Они представляют ему грех, быстро настигающий его волевую сдержанность.

Я должен убедить его остаться и противостоять волкам, потому что они, очевидно, представляют его скрытую Гарушность, волка во всем нашем роде.

Я увижусь с ним завтра и помогу ему провести эксперимент с контролируемым сновидением, используя мягкий гипноз.

21 февраля

Полный провал. К черту прусскую гордость! Я почти заставил своего пациента открыться, но в последний момент он собрал всю свою дисциплину - и это разрушило сон. Я пытался заставить его достичь состояния принятия бессознательного состояния, но барон, как и большинство людей того времени, очень боится своих внутренних побуждений. Он все время находится в злобном сознании.

Мы начали лечение с легкого гипноза. Когда он был в расслабленном состоянии, я снова провел его, мягко говоря, через его сон о волках и замке. Все шло хорошо, пока не появились волки, и я призвал его стоять на своем и бороться с ними. Он не смог. Его страх был слишком велик.

Однако я считаю, что его демоны-волки - это не просто призраки разума. Воля фон Кулка настолько велика, что, как мне кажется, ему удалось превратить свою сущность Гару, внутреннего волка, в поистине демоническую силу. Он дал ей автономию, собственную жизнь. Я считаю, что это вполне реально, и именно так я должен с этим бороться.

Мой пациент слишком слаб, чтобы сделать это самостоятельно, и поэтому я это сделаю. Я войду в мир его снов, в Химэру, я уверен, что она там, созданная его собственной могущественной волей. И там я заставлю его изменить свои взгляды.

22 февраля

Умы недалеких безумцев - удивительное место. Барон фон Кулк на пути к выздоровлению.

Я просто сидел и перечитывал то, что написал. Разум - это место? Да, по крайней мере, для этого пациента.

Я провел тот же гипноз, что и раньше, только на этот раз ввел барона в состояние сна. Затем я уставился на сияющие часы, с помощью которых я его загипнотизировал. Как только взгляд рассеялся и открылся Барьер, я шагнул в мир духов из снов фон Кулка.

Там я стоял в том сосновом лесу, под вершиной с замком. И там был Фон Кулк, направляющийся к тропе наверх. Я позвал его, он повернулся и улыбнулся.

«Доктор, что вы здесь делаете? Это же сон, что мне снится?»

«Да. Это всего лишь сон. Расслабтесь,» — ответил я.

Но тут завыли волки, и он в страхе оглянулся.

«Это всего лишь волки, барон, — сказал я, — Ты можешь отбиться от них, овладеть ими.»

Я воззвал к его гордыне, и я мог видеть, что это повлияло на него. Он стоял, выпятив грудь, и выглядел так, будто обдумывал это. Но это выражение исчезло, когда волки вырвались из леса.

Я повернулся, чтобы посмотреть на них. Я был прав. Впечатленные страшными фантазиями фон Кулька, они зажили собственной демонической жизнью. Они бросились к нему, готовые к убийству. Прежде чем фон Кулк успел что-то предпринять, я принял форму Кринос и бросился на них, разбрасывая их в стороны и кромсая когтями.

Они были существами духа, и их сущности испарялись, когда я наносил по ним удары со всей своей силой. Вскоре на поляне их не осталось. Я встал и повернулся, чтобы посмотреть на барона, который смотрел на меня, разинув пасть.

«Покорите волка, барон. Станьте волком».

Прежде чем он успел проснуться, я ускользнул и снова вошел в свой кабинет. Я принял нормальный, расслабленный вид и с комфортом ждал, пока мой пациент медленно выйдет из глубокого сна. Он посмотрел на меня с изумлением и начал рассказывать мне об этом удивительном сне, который он только что видел.

Когда его описание закончилось, я объяснил ему, что ему нужно вернуться и мы еще поговорим о значении этого сна. Я не мог пока сказать ему правду, что сон имеет свою собственную физическую реальность, так как слишком много потрясений сразу не пойдет на пользу этому пациенту.

Я снова увижу его через два дня.

24 февраля

Очень плохой поворот событий. Я не могу понять, что произошло.

Барон вернулся в совершенно ужасном состоянии. Ему приснился страшный сон. Я попросил его описать это мне.

В ту ночь, когда он вышел из моего кабинета, ему снова приснился лес и замок. На этот раз волки лежали мертвыми, и ничто не могло удержать Кулка от замка. Он шел по дорожке и, наконец, пришел. Но там никого не было. Семья и слуги исчезли. Он ходил вокруг, звал их, но не получал ответа. Наконец он пришел в большой зал.

Там в камине полыхал огонь, и в огромном кресле сидела фигура. Фон Кулк не мог его видеть, потому что спинка стула была обращена к нему. Он закричал на него, требуя, чтобы этот явный незнакомец представился. Фигура поставила бокал с вином и начала поворачиваться.

В этот момент барон сломался и больше не мог описывать. Я дал ему бренди, чтобы успокоить его нервы, и отчаянно внушил ему важность продолжения своего рассказа.

Он объяснил, что чувствовал, что эта фигура была существом, подобным дьяволу, который угрожал ему его грехами.

И как я мог сказать иначе? Я был озадачен. Этого я никак не ожидал.

Я прошу его прийти сегодня позже, когда я буду готов снова проникнуть в его сны и раскрыть тайну этой загадочной фигуры.

26 февраля

Боже правый! Что я наделал?

Возможно, они были правы с самого начала, что эта моя психология - обреченная затея. Глупец, я верил, что одно лишь мышление может решить дилеммы. Я думал, что, заглянув глубоко в разум, я смогу обнаружить раны и исцелить их, просто пролив на них свет сознания.

Но мы - Гару; наши раны слишком глубоки, и в них нельзя заглядывать.

Я распишу это событие:

Барон пришел ко мне в кабинет на очередной сеанс. Я еще немного поразмышлял над его новой дилеммой и пришел к выводу, что фигура в кресле - это еще одно из его сильно подавленных психологических содержаний, получивших жизнь благодаря той самой силе, которую он использовал, чтобы лишить их сознательной власти. Я решил снова войти в его Химэру и сразиться с его демонами.

Я знал, что это необходимо. Для барона было хорошим предзнаменованием то, что он, так долго не знавший о своем наследии, все еще мог создать Химэру из своего сна. Я догадался, что его луна - месяц, ибо только прирожденный теург может бессознательно сотворить такое деяние.

Все шло хорошо. Барон легко поддался гипнозу, и перейти Барьер получилось гладко и вовремя. Я стоял у подножия тропы. Барона нигде не было. Я планировал сделать это так, с помощью простых гипнотических команд, когда я вводил его в гипноз. Я хотел справиться с этим без вмешательства его эго.

Мой подъем к замку прошел быстро; высота была в основном иллюзорной. Я вошел в замок без проблем, так как двери были открыты. Я бродил из комнаты в комнату в поисках гостиной, где сидела фигура. Пройдя несколько коридоров, похожих на лабиринт, я наконец нашел его.

Все было так, как описал барон. Фигура откинулась в мягком кресле, потягивая вино. Это был силуэт перед пламенем камина. Я не мог его опознать.

Я крикнул, требуя, чтобы он показался, объявил, кто он. И, как во сне барона, кресло начало поворачиваться.

Я вздрогнул. Это было существо из чистой тени. На его лице не было никаких черт - вообще никакого лица. Но я чувствовал его взгляд, исходящий не из глаз - ведь глаз не было, - а из чернильной пустоты его самого.

«Что ты?» - спросил я.

«Я - то, что ты всегда искал. Я - сердце безумия на перекрестке, «икс», обозначающий место, где встречаются волк и человек. Я - темный призрак того, что могло бы быть, но не было. Я - боль от этой неудачи. Я - темная сторона луны.»

Пока оно говорило, я смотрел на него. У него была форма, человеческий силуэт, но это была лишь пустота. Я знал, что это существо, существо из царства духов, но никогда прежде я не видел ничего подобного. Это было совершенно другое, и я боялся, что это Инкарна или еще более могущественное существо.

«Не думай изгонять меня своими заклинаниями и словами силы. Я - сердце всех болезней, которые вы пытаетесь излечить. Ты изгнал меня из других, но теперь ты в моем царстве.»

«Лжец! У тебя нет своего царства, ты лишь гнездишься в чужих. Ты прокрадываешься сюда, прячась в тени забытых страхов, и устраиваешь свое логово. Ты - грязь и падаль.»

«Не говори так со мной! Я тоже внутри тебя, Валкенбург.»

Я почувствовал холодный озноб в глубине своих внутренностей. Он распространился вверх по позвоночнику, и меня охватили давно подавленные воспоминания, давно отвергнутые мысли. Там был мой отец, суровый человек, бивший меня в детстве просто потому, что ему больше не на чем было выместить свой гнев. Я почувствовал боль того момента и заплакал. Я попытался убежать, но тень была рядом со мной и била меня так же, как мой отец.

Но я больше не был ребенком. Я был мужчиной - нет, Гару. И я был зол.

Моя Ярость росла с каждым ударом теневого хлыста, и мучения померкли, когда гнев взорвался, и я мгновенно принял форму Ярости, форму Криноса. Я зарычал и разорвал его, вырывая из него клочья чернильной субстанции.

Он закричал, и я понял, что он слаб. Его сила заключалась в способности пугать, вызывать страх и ужас. В безумии Ярости я не мог бояться, и оно не имело надо мной власти.

Оно пропало, но не исчезло. Я чувствовал его где-то рядом, близко, но далеко. Я вдруг понял, что он сделал, на что он способен. Я огляделся, ища проход назад, прочь из этого царства. Я увидел выброшенный винный бокал, лежащий на полу перед бушующим огнем. Я сосредоточился на отблесках мерцающего пламени, и передо мной открылся путь. Я вышел из Химэры в тот самый момент, когда Химэра перестала существовать.

Барон сидел на диване, бодрствуя. Но это был не обычный барон. Он злобно смотрел на меня, его одежда начала рваться, слишком маленькая для его новой массы, так как он принял Кринос. В комнате стало темно от его присутствия. Сама тень не могла убить меня, но Гару, одержимый этой тенью, мог попытаться.

Барон бросился на меня. Я не успел вовремя уйти в сторону и от его удара упал на пол. Он отпрянул назад, чтобы нанести мощный удар, но я откатился в сторону.

Я не мог рисковать этим сражением здесь, в своем офисе. Шум наверняка привел бы других, и я не мог рассчитывать на то, что вековая Завеса сможет эффективно скрыть наш секрет. Я бросился к окну и упал на улицу вместе с осколками разбитого стекла. Я услышал его рев над собой и обернулся, чтобы увидеть его готовым к прыжку.

Я побежал по улицам, которые уже темнели по мере того, как заходило солнце. Позади меня слышалось его тяжелое дыхание. Я мог сказать, что теневое существо подталкивает фон Кулка к пределу его возможностей. Он был силен, но слишком новичок в этом деле. Он никогда раньше не бегал как Кринос.

Я пошел задними путями, стараясь добраться до лесистой местности за городом, пока нас никто не увидел. Я услышал позади крик и понял, что фон Кулка заметили. Я обернулся посмотреть, не стоит ли он за мной, и едва успел отойти в сторону, чтобы избежать его стремительного движения. Я мельком увидел, как фройляйн упала в обморок на мощеную землю, и помчался по другой улице, а фон Кулк последовал за ней.

Благодаря моему превосходному знанию улиц, я смог легко добраться до леса раньше него и стал заметать следы, надеясь, что смогу устроить ему засаду, подойдя сзади. В этом я рассчитывал на его незнание инстинкта слежки. Но у меня не было времени довести свой план до конца.

Пока я слушал, неуклюжие движения фон Кулка в лесу прекратились. Затем раздался его рев ненависти, за которым последовал странный вой ярости. За ним быстро последовал групповой вой. Они были здесь - Красные когти.

Я бросился к источнику шума, отчаянно надеясь остановить резню, попытаться спасти фон Кулка не только от существа Тени, но и от его собственного вида. Когда я ворвался на небольшую поляну, схватка один на один переросла в групповую драку.

Но все было не так, как я ожидал. Фон Кулк лежал на земле, тяжело раненный, но ничего не делал. Пока я наблюдал, стая Красных когтей разорвала своего вожака, хлынула темная кровь. Как такое может быть? Я присмотрелся и понял, что произошло. Темная тень окутала черты лица Разливающего темную врокь, как будто свет был заслонен от его лица. Он был одержим Тенью.

Прежде чем я успел предпринять какие-либо действия, Тень ушла с его лица, лишь затемнив лицо одного из его товарищей по стае. Она страшно заревела и бросилась на свою стаю. Они разорвали ее, чтобы добраться до духовного существа.

Я должен был остановить это. Я достал из жилета свои часы, которые приготовил для того, чтобы они выдержали все испытания, связанные с переменами и переходами через Умбру. Я поднес их к луне и поправил, пока они не засияли, отражая свет, а затем уставился на них. Я смотрел до тех пор, пока тайны миров не стали единым целым, и я стал больше духом, чем плотью, но все же и тем, и другим вместе. Я шагнул в Умбру и увидел Тень наших сущностей.

Когда она увидела, что я вошел в ее мир, она прекратила свою власть над одержимыми. Она смотрела на меня, а я смотрел в ответ. А потом она рассмеялась.

«Хорошо, Валкенбург. Это не должно решаться здесь. Ты выбрал курс на всю жизнь против меня. Но ты поймешь, что, как бы сильно ты ни светил на мое существо, я всегда буду ускользать от тебя и возвращаться, когда ты будешь слабее всего.»

Оно исчезло, превратившись во мрак, а потом и вовсе перестало быть таковым. Я огляделся в поисках каких-либо признаков, которые могли бы выдать, куда он исчез. Однако не было никаких следов, что он когда-либо был там.

Я снова шагнул из мира духов в физический мир. Красные когти стояли, проверяя свои раны. Некоторые сильно кровоточили, их раны не затягивались, так как были нанесены когтями Гару. Разливающий темную кровь повернулся и посмотрел на меня. Никогда еще я не видел такой ненависти и гнева. Однако он был ранен и знал, что теперь ему со мной не сравниться.

«Валкенбург... Я отомщу тебе, - сказал он, - Ты привел эту тварь к нам. Вонь Вирма - это все о твоем лунатическом ребенке. Дети не спасут тебя от моей мести.»

Красные когти повернулись и пошли вглубь леса, помогая своим хромым товарищам, но перед уходом все бросили на меня испепеляющий взгляд.

Я подобрал сжавшееся тело фон Кулка кататоническом припадке и ушел.

Теперь для меня здесь все кончено. Это лишь вопрос времени, когда раны Разливающего темную кровь затянутся настолько, что он рискнет принять вызов. Даже если бы я победил, его соратники не перестали бы меня преследовать. Они будут нападать на моих пациентов. Я не могу этого допустить.

Вчера фон Кулк был помещен в психушку. Я сам подписал бумаги и описал его острую кататонию как результат долго подавляемой детской травмы. Это не полная ложь. Если бы он прошел Изменение в надлежащий момент юности, он никогда не был бы открыт для овладения сущностью Тени.

Я не знаю, что теперь делать.

29 февраля

Я много думал над этим вопросом. Если я сдамся сейчас, Тень победит. Я должен продолжать свою работу. Результат этой работы искушает великой выгодой.

Но не здесь. Здесь мне конец. Я не могу помогать другим, потому что любой, с кем я буду сотрудничать, станет врагом Красных когтей. Я не могу позволить кому-либо пасть жертвой их гнева.

Я решил уйти, отправиться в другое место и начать свою практику заново. Я попросил Безмолвных странников найти для меня место. Я надеюсь, что они скоро вернутся с новостями.

Однако я должен остерегаться, чтобы не ослабить бдительность с этого момента. Внутри нас есть что-то, что притягивает эту тварь, этого теневого зверя. Это дихотомия между человеком и волком? Из темной бездны между двумя нашими сущностями возникает это нечто?

Когда мы проливаем свет во тьму самих себя, мы создаем тени. Эти вещи живут своей собственной жизнью, скрытые от нашего взгляда, играя в свои игры на темной периферии нас самих. Мы должны остерегаться этой Тени волка.