«Как минимум шесть девочек в возрасте 14-15 лет пострадали от Глеба Авдонина»

Скандал в знаменитой на весь мир уральской семье. Когда-то, в далеком 1979-м году геолог Александр Авдонин нашёл останки царя (а в 1991 году провел их раскопки). Помогала ему супруга – известная на весь Екатеринбург преподаватель английского, экс-завкафедры иностранных языков в академии госслужбы Галина Авдонина. Их младший сын Глеб в молодости писал музыку, основал музыкальную группу, помогал маме проводить «лагеря» по английскому языку… и, соблазнял её несовершеннолетних летних учениц, как свидетельствуют сами девочки.

По рассказу одной из жертв, ей известно как минимум о шести девочках, которых он домогался. От одной он в итоге добился секса, а еще одну девочку, оставшуюся однажды на даче с ним наедине, попытался изнасиловать. Даже приехавшие вскоре его родственники не помогли ей – наоборот, мать Глеба Галина Павловна (вероятно, используя приемы НЛП) сумела внушить 15-летней девочке, что та виновата сама. Лишь спустя 17 лет, начав работать с психологом, девушка cмогла вытащить из памяти эту страшную, «заблокированную» на многие годы историю. Теперь в ней разбирается Следственный комитет.

Воспоминания жертвы Авдонина — в откровенном и жутком интервью редактору УРАЛLIVE Андрею Гусельникову (имена несовершеннолетних девочек–участниц истории изменены).

— Лиза, расскажите, пожалуйста, когда и где происходили события, по поводу которых Вы подали заявление в Следственный комитет?

— Речь про лето 2003 года, когда мы — я и еще четверо девочек в возрасте 14-15 лет — оказались в селе Курганово, на даче у Галины Павловны Авдониной. Она была наша репетитор по английскому языку. Я попала к ней по рекомендации родителей одной из девочек: моя мама попросила посоветовать учителя. Её обучение было ужасно: думаю, ни одна из нас не выучила английский с ней — мы выучили его где-то в другом месте. Но мы действительно несколько лет обучались у нее. Первый раз в Курганово я оказалась, когда мне было 14…

— Зачем надо было заниматься английским летом?

— У каждой девочки были свои причины. Мне, например, нужно было подтянуться до моего нового класса. Но мы знали Галину Павловну не по Курганово - мы занимались, приезжая в течение года к ней домой (она жила в доме, соседнем со зданием Уральского госуниверситета) один или два раза в неделю на групповые уроки. Ну а летом учились у нее на даче.

АНГЛИЙСКОЕ ЛЕТО В КУРГАНОВО

Родители расценивали это как полезное для нас дело. А мы, девочки, с удовольствием проводили там время. В первое лето, когда мне было 14 (летом 2002-го) меня там никто не трогал, и мне было очень хорошо. Плюс, у родителей, возможно, были соображения, связанные с поступлением нас, девочек, в вузы: у Галины Павловны были очень хорошие связи, она была очень популярным учителем и знала многих других учителей. Плюс она была согласна работать по бартеру: моя мама, например, помогала по медицинским вопросам — как ей самой, так и её сыну Глебу — лечиться от алкоголизма. Плюс невысокая цена…

— Как воспринимали этот «лагерь» вы, ученицы?

— Нам было весело! Нам не было весело с Галиной Павловной, но нам было весело друг с другом, на природе. (Показывает фотки): вот одна из дискотек, которые они нам проводили. На этом снимке — ученица Галины Павловны, моя подруга. Здесь я и другие девочки. Вот наша совместное фото с Глебом— он нас везде возил на своей машине. Вот купания (он возил нас купаться). На этом снимке — его дочка у меня на коленях, я её очень любила и нянчила (ей тогда было лет пять).

— Сколько времени Вы провели в Курганово?

— Месяца два. Сперва мы были там впятером, пять девочек, но потом произошла история с Кристиной, и нас осталось четверо.

— Что за история?

— Как-то (недели за две до того, как всё случилось со мной), Кристина рассказала нам, что Глеб Александрович приставал к ней и что у них была интимная связь. Ей тоже тогда было лет 14-15 (она была школьницей, но точно не выпускного класса). Галина Павловна поговорила с Кристиной, а потом и с нами всеми, говоря, что Кристина очень развратная — соблазняла его женатого сына. Кристина рассказала о случившемся своим родителям, и они приехали. Тоже говорили с Галиной Павловной. Но мама Кристины и жена Глеба дружили (через неё Кристина и попала к Галине Павловне), и они не хотели, чтобы жена Глеба узнала об этом, и чувствовали себя виноватыми. Мы издалека слышали этот разговор и видели, как они забирали Кристину.

— После этой ситуации кто-то из взрослых обратился в полицию?

— Нет. Галина Павловна провела с ними (родителями Кристины) беседу с позиции того, что это Кристина соблазнила Глеба, что ей не хватает отца (её родители развелись) и что она «закрывает» эту дыру за счет Глеба. Крутится вокруг него — вот и влюбилась! Галина Павловна очень сильно давила на этот момент в их семье. Хотя Кристина, конечно, не была такой, какой ее рисовала маме и отчиму Галина Павловна.

— А какой она была?

— Она была очень воспитанной, нежной и доброй девочкой. Пела нам по вечерам песни своим прекрасным, просто ангельским голосом, и мы заслушивались. Помню, как она пела I will always love you (Whitney Houston).

— И не обхаживала Глеба? Или обхаживала?

— Что вы! Она просто была очень доброй… и чересчур доверчивой.

— Почему её родители поверили Галине Павловне, а не ей?

— Здесь сработала тактика Галины Павловны: это ваша дочь пристает к моему сыну, у которого есть жена и ребенок! Плюс манипуляции самого Глеба: он с каждой девочкой пробовал выстраивать очень хорошие отношения. Разыгрывал влюблённого: я тебя люблю, ты прекрасна! Кристина в это поверила. Возможно, у неё и были какие-то чувства, она чувствовала некоторое влечение к Глебу: говорила нам, что могла бы быть его женой. И что с ней он бы не пил.

— По сути, это же классический «стокгольмский синдром»?

— Да, и у её родителей (мамы и отчима) тоже. Но факт, что в тот момент с нами, девочками, они ни о чём не поговорили — не спросили, не пострадал ещё кто-нибудь? Они вообще вели себя, как прибитые мышки, виноватые, что их Кристина что-то такое допустила. И они очень не хотели, чтобы Света (жена Глеба) об этом узнала. Забрали Кристину и уехали.

ВОЛЧЬЯ ЯМА

Какое-то время мы с девочками жили в Курганово вчетвером, но через пару недель я осталась одна. Остальные девочки разъехались, а меня оставили, потому что мне нужно было продолжать учиться, чтобы подтянуться до класса в новой школе. Потом Галина Павловна вдруг уехала в Екатеринбург, назвав очень интересную причину. Как сейчас помню: «Я поехала в город — мне надо заплатить за свет». И оставила там меня одну со своей недееспособной мамой, для которой я в 15 лет фактически стала сиделкой: готовила ей, ухаживала за ней.

Пару дней мне было очень скучно. И поначалу, когда приехал Глеб, я обрадовалась: о, хоть кто-то!

— Сколько времени не было Галины Павловны?

— Недели две. Это, действительно, вопрос: что я там делала, одна, в глуши, с ее мамой, и зачем сразу же приехал ее сын? В Екатеринбурге они жили в одной квартире, и, разумеется, и его мама, и его жена были в курсе, что он поехал в Курганово. И Галина Павловна знала, что я там одна.

— Связаться нельзя было? С ней, с родителями?

— Сотовых телефонов тогда еще не было (а интернет вообще только-только появлялся). В Курганово вроде бы был стационарный телефон, но я не помню, был ли у нас дома домашний телефон. Да и зачем? Поначалу, повторюсь, я даже обрадовалась, что он приехал…

— Что происходило дальше?

— Я бы назвала это постоянным принуждением к сексу. Он меня притягивал, обнимал, целовал. Но он действовал очень постепенно — в течение месяца налаживал связь (не только со мной — с каждой из нас) по одной и той же схеме — через музыку: играл на гитаре, пел песни QUEEN, давал послушать свои песни (он сочинял какие-то музыкальные треки). Возил нас на дискотеки в лесу. Поначалу это было очень интересно — он пел, танцевал с нами. Бывало, что возил нас на своей машине в пьяном виде — на капоте, на багажнике. Первый раз научил нас пить пиво.

В общем, втирался в доверие. Но, когда я оказалась с ним в деревне наедине, он сразу перешёл к активным действиям. Первое, что меня шокировало, случилось в день его приезда. Глеб приехал один (без жены и ребенка). Предложил послушать музыку в машине, потом — посмотреть фильм. Потом попросил меня проводить его (я спала в первом доме — он уходил спать во второй, в глубине участка). И, когда мы шли по веранде, взял меня за руку, притянул к себе и обнял. Сказал, что будет по мне скучать. Мне это было странно и непонятно. Он отпустил меня, и я ушла спать.

На следующий день мы опять смотрели фильм, и Глеб внезапно начал целовать мне лицо. Я замерла. Помню, что лицо у меня было мокрое от его слюней. Я думала: «Как так можно? Что он делает?» А он прямо облизывал мое лицо, и мне было дико! Я хотела вытереться, но была настолько зажата, что даже глазами не могла двигать — продолжала смотреть фильм. Сидела, уставившись в экран. Глеб попытался поцеловать меня в губы, но я была обездвижена, и он отодвинулся. Несколько секунд сидел и смотрел на меня (наверное, соображал, в каком я состоянии). Через пару минут я немножко отошла, и я тихо-тихо встала…

— Какой фильм вы смотрели?

— Какой-то исторический — уже не помню, какой именно. Фильмы, которые мы тогда смотрели, это был «Армагеддон», «Гладиатор», что-то про Великую Отечественную войну, про евреев… Молодежные комедии, которые Глеб очень любил и где он комментировал молоденьких актрис. Например, сидим мы, девочки, его жена рядом сидит, и он говорит, глядя в экран: «Я бы с ней покувыркался!» (про какую-нибудь девочку-актрису).

Я начала медленно-медленно уходить — пошла в свою комнату. Глеб пошел за мной и начал извиняться. Говорил: «Прости меня, пожалуйста! Я тебя очень люблю и просто не могу себя остановить. Посиди со мной!». Посадил меня к себе на колени, продолжая извиняться, и вдруг засунул руку мне под футболку. Это было на миллисекунду – он сразу же достал руки, показывая их мне: дескать, больше ничего делать не буду! (видимо, в надежде, что я останусь).

Но я вскочила и побежала на верхний ярус кровати. Спряталась в свою кровать, под одеяло. Глеб пересел с нижней кровати на стул и сказал: «Ну вот, и нет ничего неизвестного» (типа, он познакомился с моим телом). Мне стало тошно от его слов. Я лежала под одеялом, в стрессе – не знала, что мне делать. А он продолжал рассказывать о том, что он меня любит, и о том, как… если говорить по-взрослому, как он меня хочет. Мол, я влюбился в тебя, как мальчишка.

«ЭТА СУЧКА ЕЩЁ И БОЛТАЕТ!»

Я сказала ему: «На самом деле ты всех девочек любишь!» — и стала перечислять наши имена. В тот момент я прекрасно понимала, что я ему не верю (ведь он всем нам оказывал знаки внимания). Тогда он начал рассказывать какие-то плохие вещи про каждую из девочек: одна некрасивая, другая глупая. И когда упомянул про Кристину, я его прервала, сказав: «Ты зря с ней спал!» Я так сказала, потому что мне было дико от того, что он может так нагло говорить, что Кристина глупая и что она ему не нравится — буквально через несколько дней после того, как он с ней переспал. С этих слов он просто озверел! Если до этого он говорил спокойным, ласковым голосом, то тут он закричал: «Эта сучка ещё и болтает!».

Мне стало страшно. Глеб помолчал, потом сказал: «Ну, ничего, ты вырастешь, пойдешь в университет, там начнешь с кем-нибудь встречаться, всё у тебя будет хорошо». И ушел из комнаты. Я поняла, что, на тот момент он сделал вывод, что у него со мной ничего не вышло.

Но на следующий день приставания продолжились. Я все ещё была одна (никто в Курганово ещё не приехал). В какой-то момент я лежала на своей кровати, на спине, читала учебник. Он поднялся на мою кровать — вначале попытался обсудить что-то (даже не помню, что) и внезапно начал гладить мне живот. Сбежать я не могла: он блокировал мне выход. Когда он попытался опуститься рукой ниже, я оттолкнула его и выбежала из комнаты.

Я чувствовала себя очень скованно. С одной стороны, он говорил как-то по-доброму, все время извинялся за свои действия, говорил, что любит и просто не может себя сдерживать. Но при этом Глеб вызывал у меня дикий страх и ужас! Какой-то внутренний интуитивный страх меня просто сковывал!

Так было каждый раз. Например, я могла мыть посуду — он неожиданно подойдёт сзади и начинает меня обнимать и прижимать к себе. Мне было дико, я не знала, как вывернуться. Я просто раскрывала его руки в стороны и отходила.

— Сколько всего было таких эпизодов?

— Восемь или девять — преследования были каждый день, в течение недели или даже больше. И он постоянно называл меня какими-то странными словами: то «моя малышка», то «моя маленькая женщина». Наверное, он пытался через добрые, на его взгляд, слова наладить со мной связь. Но тут неожиданно, без предупреждения, приехала его жена Света.

ПОПЫТКА ИЗНАСИЛОВАНИЯ

Глеб очень расстроился. Наверное, поэтому он и напал на меня ночью, спящую —видимо, расценивая это как «последний шанс».

Я спала в своей комнате. Проснулась от того, что Глеб уже был на моей кровати, на верхнем ярусе. Он пришел в одних трусах. Я проснулась от того, что он сорвал с меня одеяло и с силой лег на меня. Поднял мне футболку и начал целовать мне грудь. Прижимая, при этом, мои руки.

Я сразу же начала сопротивляться, драться — схватила его за шею, насколько смогла (потому что он удерживал мои руки), крикнула: «Не надо!». Но самой сбросить с себя сильного 30-летнего мужчину у меня никак не получалось – он меня просто задавил! Глеб не реагировал ни на мои слова, ни на мои попытки его остановить. Он остановился только тогда, когда появилась его жена. Это меня спасло: она проснулась, услышав шум, и зашла в комнату. Тогда он отпустил мои руки и быстро спрыгнул с моей кровати на пол.

Света включила свет. Она увидела мужа, в одних трусах. Увидела меня, взъерошенную, сидящую на кровати. И сказала Глебу: «Девочке 15 лет!». Он сказал в ответ: «Мы просто разговаривали». Потом заявил, что не может здесь спать, и выбежал из дома (наверное, пошел спать в машину или в другой дом). Света, не говоря ни слова, выключила свет и ушла и свою комнату.

На следующее утро я сама подошла к ней с попыткой поговорить. В силу возраста и стыда (раз она была его жена) я не смогла четко сформулировать, что произошло. Я сказала: «Света, я не знаю, почему он приходил ночью, это не было моим желанием». Света остановила меня, сказав: «Я на тебя не злюсь. Я даже на Глеба не злюсь. Я знаю Глеба».

На следующий день мы со Светой были в теплице, собирали огурцы. Глеб пришел не сразу — он заглядывал на нас из калитки с очень испуганным видом, проверяя, достанется ему или нет. Но увидел, что Света абсолютно спокойно посмотрела на него, расправил плечи, зашел в огород и пошел к нам. Очень нагло (как ни в чем ни бывало) зашёл в теплицу и начал собирать вместе с нами огурцы. Помню, Cвета спросила: «Зачем ты срываешь такие маленькие?» Он действительно срывал огурцы по 2-3 сантимет ра. Он ответил, что они, как и девочки — девственницы. «Ты же знаешь мои слабости!» — сказал он ей. Меня чуть не вырвало! Но Света никак не среагировала.

«НЕ СМЕЙ. НЕ СМЕЙ!!!»

Зато среагировала Галина Павловна — она приехала на следующий день. И стала проводить со мной беседу, которая оказала на меня, как я потом осознала, большое травмирующее воздействие. Она говорила со мной, уже всё зная от Глеба.

Посадила меня в огороде за стол и начала общаться со мной, как с преступницей. Говоря, что я, как и многие другие ее ученицы, бегаю за ее сыном, пытаюсь его соблазнить, что меня не интересуют неопытные мальчики-одногодки – меня интересуют опытные взрослые мужчины. Когда я начала ей возражать, что я ни разу к нему не подходила а, наоборот, это было постоянное преследование со его стороны, она сказала: «Пока сучка не захочет, кобель не вскочет».

Она продолжила обвинять меня и, как только я сказала про ночное нападение, прервала меня, встав надо мной и сказав: «Он обратил на тебя внимание чуть-чуть!» (показав это жестом пальцев). А когда я ответила, что Глеб напал на меня ночью, она ударила меня по лбу рукой, чтобы я замолчала, причем дважды. Говоря при этом: «Не смей!». Оба раза это было именно в те моменты, когда я проговаривала, что именно ее сын сделал со мной.

— Это же приём из нейролингвистического программирования!

— Да, она как-то говорила, что занимается НЛП. Она называла себя профессиональным психологом — уж не знаю, насколько это правда или нет. Но каждое её слово, каждая интонация были выверены, и они повторялись от девочки к девочке.

— Получается, что она двумя ударами в лоб фактически заблокировала вашу волю? Ведь вы многие годы не предпринимали никаких действий?

— Получается, так. Потом она сказала: «Я с ним уже все обговорила, он все понял, я сказала ему, чтобы он с девочками больше так не общался». Имея в виду оба случая (и мой, и Кристины).

— С кем-то ещё Вы обсуждали случившееся?

— Мои родители приезжали в Курганово каждую неделю. И моя мама действительно вскоре приехала, но я с ней не разговаривала об этом. Единственная, с кем я потом всё обсудила (не считая Светы и Галины Павловны) – с моей подругой (ещё одной ученицей). Ей тоже было 15, мы с ней дружили с 14 лет. Она тоже знала про случай с Кристиной, поэтому моя история её не удивила. Вообще, такое поведение Глеба было как бы принято другими взрослыми и девочками.

— Когда в итоге вы попали к себе домой?)

— Недели через три: никто не спешил меня отправлять домой: ни жена Глеба Света, которая застала его со мной, ни Галина Павловна.

— Разве не страшно было продолжать там жить?

— Очень страшно. Это было на каком-то подсознательном уровне. Я была очень зажата, я была в стрессе, я плохо спала. Я была правильной девочкой, привыкшей слушаться взрослых. Вот меня привезли, мне надо учиться – и я учусь. Если бы Глеб избил меня, совершил бы что-то более страшное, может быть, я бы не смогла смолчать. Да, безусловно, это нападение в ночи (как и все предыдущие «атаки») меня дико напугали. Но я не знала, что и как я должна делать.

Чуть позже приехала моя мама. Галина Павловна сама инициировала разговор с ней (так же, как она сделала с родителями Кристины). Я не слышала его, но видела его последствия — видела, что Галина Павловна была дико недовольна моей мамой! Она даже сказала, что, мол, мою маму не переговорить!

(Сейчас мама говорит, что Галина Павловна рассказывала ей, что я пыталась соблазнить Глеба, что я в него влюбилась и ссорилась из-за него с другими девочками. И что это именно я непристойно себя веду с ее женатым сыном. То есть, она попыталась и мою маму пристыдить за мое воспитание. Но мама ей не поверила – она сказала, что мы дети, а она учительница, и ответственна за всё, что здесь происходит. Но, как говорит сейчас моя мама, она тогда даже и помыслить не могла, что там были реальные сексуальные домогательства).

— А вы-то со своей мамой поговорили?

— Сразу после её разговора с Галиной Павловной. Мама спросила меня, ссорилась ли я с другими девочками? – я ответила, что нет. Она сказала мне, что я в силу возраста еще не всё понимаю.

А я сама ей ничего не сказала. Не решилась: я вообще не могла говорить об этом. Но я увидела маму очень напряженной. Она подошла к Глебу (я видела их издалека) и пригрозила ему, что, мол, если он еще хоть раз появится у меня перед глазами, она подаст заявление в прокуратуру.

— Какая была реакция Глеба?

— Он очень испугался. Отошёл в сторону курить. После этого я действительно ни разу не видела его возле себя: он сразу убегал, если вдруг видел меня где-то поблизости.

— Когда ваша мама все узнала?

— Через 17 лет, когда я начала работать с психологом. Я долгое время, до 32 лет, до конца 2020 года жила с фактически историей, заблокированной в моем подсознании.

ЗАБЛОКИРОВАННАЯ ИСТОРИЯ

Смотрите: мне было 15 лет, и я не понимала до конца, что со мной происходит. Я из благополучной семьи, мы с братом ходили в музыкальную школу, я ходила на хореографию, лепку, рисование. Дети-звездочки, с грамотами, дипломами, выступлениями! И с чем-то подобным я никогда не сталкивалась! Две недели я подвергалась постоянным нападкам со стороны женатого мужчины вдвое старше меня. Нападение в ночи меня очень сильно напугало – просто до дрожи! Я не могла спать, не могла есть. Но абсолютно равнодушная реакция всех взрослых, которые там были (Глеб, его жена и его мама) вызвала и у меня такое восприятие: «Ну а что особенного? Обратил на тебя внимание чуть-чуть! Виновата сама!»

Плюс Галина Павловна своим давлением заставила меня молчать. Она для нас была авторитетом, нашей учительницей, мы с уважением относились к ней и к ее мнению. Мы жили в ее доме, на ее попечительстве. Её слова имели на нас огромное влияние.

Да, я слышала тогда про педофилов, но я думала, что это кто-то, кто нападает в темном переулке. Такое я бы расценила бы как криминал и рассказала бы взрослым. Но все взрослые, которые на тот момент были там, и так всё знали: Глеб, его жена, его мама. Только что произошел случай с Кристиной, о котором в курсе были все. Реакция взрослых такая — значит, и я так должна воспринимать. И я действительно постаралась заглушить эту историю, затоптать свои чувства, потому что мне было сложно с ними справиться.

— В итоге, вы её забыли?

— Я помнила, но до 32 лет продолжала смотреть на неё глазами 15-летней девочки. Думала, что в меня влюбился взрослый сын моей учительницы, пытался завязать со мной отношения, но я ему отказывала. Лишь сейчас, оценивая всё уже как взрослый человек, я могу с полной уверенностью сказать, что со стороны Глеба Александровича это была длительная работа по налаженной схеме, потому что другие девочки рассказывали мне, что слышали от него то же самое, слово в слово. Он представлял себя, как влюбленный, который хочет отношений и не может себя сдержать. После каждой «атаки» он так и говорил: «Прости меня, пожалуйста, я не смог себя сдержать! Я так тебя люблю!» Так было с каждой девочкой.

С этой историей в конце 2020 года я пришла к психологу. Я знала, что когда-нибудь до него дойду, потому что я длительное время была в депрессии, и после этой истории у меня начались заболевания кожи, которые не прошли и до сих пор. Я обозначила своему психологу, что хочу разобраться с моей кожей и с одной ситуацией. И на первой же сессии я поняла, что стала жертвой педофила. Психолог помогла мне взглянуть на ситуацию по-другому, глазами взрослого.

Я поняла, что находилась в преступной семье, в которой мать поставляла несовершеннолетних учениц своему сыну-педофилу. И что я стала жертвой этой семьи. Осознание, что в отношении меня совершили такое дикое преступление, разрешение себе признать это далось мне через большой труд: моя психика не была готова принять это сразу. Психика заблокировала произошедшее со мной, фактически вычеркнув на 17 лет шокирующие события того лета, весь негатив. Лишь в 2020 году психолог помог мне осознать всё это.

Я вспомнила про Кристину, вспомнила реакцию жены Глеба и я поняла, что Света видела такое далеко не впервые. Что я была очень сильно не первая и далеко не последняя. Что, по сути, в этой семье царила безнаказанность. В семье, где мама подчеркивала свою высокопоставленность в нашем обществе и в истории всей страны – за счет мужа, который нашёл останки царской семьи.

Галина Павловна на уроках постоянно показывала нам книги, фотографии с родственниками царской семьи из-за границы, книги, написанные её мужем и о нем. Культ Авдониных был у нас чуть ли не на каждом уроке, и это доносилось до наших родителей, и до нас, учениц — что это огромная честь быть рядом с этой семьей! В наших головах было сформировано огромное уважение к этой семье. И для меня стоило больших усилий признать, что в этой семье совершались преступления сексуального характера. Что, по сути, это была организованная группировка сын + мама, которая поставила подвоз ему своих учениц на поток.

РАЗГОВОРЫ ЧЕРЕЗ 17 ЛЕТ

Вскоре после начала работы с психологом я связалась со многими. С ученицей Галины Павловны, с которой дружила. С девочками – со всеми, кроме Кристины (её номера я не нашла). Поговорила со Светой, женой Глеба. Одна из их родственниц попросила меня сообщить обо всём второй жене Глеба: она хотела, чтобы Надя (вторая жена Глеба) была начеку по поводу Глеба и своего ребенка (у неё дочка). Я до нее не дозвонилась – отправила ей сообщение в WhatsApp, она его прочитала, но не ответила мне. Но в любом случае, я ее проинформировала.

— То есть, Вы заставили всех вспомнить событий 17-летней давности. Какая была реакция?

— Шок. Девочки поначалу не могли поверить.

— А из них он больше ни к кому не приставал?

— Каждая сама должна об этом рассказать — мы с ними так договорились. Они готовы свидетельствовать по моему делу, но про себя говорить пока не готовы. А я не имею права говорить за них. Но, по моему подсчету, девочек, которые пострадали от действий Глеба, как минимум шесть.

— Света (первая супруга Глеба) как среагировала?

— Вначале она не поверила. Она стала говорить: «Подожди, я сейчас позвоню Галине Павловне». Но я продолжала рассказывать, мы долго говорили, и в итоге она полностью переменила своё мнение. К концу разговора у неё даже сменился тон голоса: она сказала: «Я тоже очень сильно пострадала от этой женщины». К концу разговора я слышала, что у неё дрожит голос. Потом она спросила: «Почему ты раньше мне ничего не сказала? Почему вы все, девочки, молчали?» Я объяснила ей, как это вижу. Она сказала: «Если бы я знала, что с тобой случилось, я бы тебя защитила». На следующий день она сообщила мне, что начала работу со своим психотерапевтом.

Предполагаю, что Света действительно могла не знать всей правды про мужа и свекровь, а то, что видела — принимала за норму. Она всегда была под большим влиянием Галины Павловны.

Я знаю, что мои звонки создали в семье Авдониных определенную «волну». Слышала, что Света и ее уже выросшая дочка якобы перестали общаться и с Глебом, и с Галиной Павловной. Через некоторых знакомых я знаю, что Галина Павловна рвет и мечет, орет и винит во всем меня. Из-за того, что я всё это рассказала и все мне поверили.

— В 2025-м вы подали заявление в следственный комитет? Зачем и почему спустя еще пять лет?

— До 2020-го года я просто не понимала, что это было преступление. Для меня это был большой удар, даже в 32 года – осознать то, что произошло 17 лет назад. Мне понадобилось 4,5 года еженедельной работы с психологом, чтобы я наконец почувствовала в себе силы спокойно обсуждать это и, более того – подать заявление, чтобы провели расследование.

Потому что его преступления носили массовый характер (для меня самой было диким узнать о множестве пострадавших). Я провела там пару месяцев, зная, что только за это время произошло несколько преступлений. Но и до нас, и после нас у Галины Павловны были огромные потоки несовершеннолетних учениц. Лично мне доподлинно известно о двух случаях, которые произошли за 2-3 года до наших событий.

От некоторых общих знакомых я узнала, что у Глеба Александровича уже третья жена, и что он проживает с несовершеннолетней падчерицей. Не могу ничего утверждать, но, основываясь на своем опыте и общении с другими пострадавшими, я очень сильно не исключаю возможности сексуального насилия. Это одна из основных причин, почему я заявляю сейчас — как минимум, чтобы проверить безопасность детей.

— С Глебом понятно, а Галина Павловна, по вашему мнению, почему тоже должна ответить?

— Мне лично известно как минимум 6 случаев домогательств со стороны Глеба Александровича и её покрывательства: она была полностью в курсе того, что с нами, ее ученицами, происходит. Более того, с каждой из нас она потом беседовала, тоже по одной схеме. Некоторые девочки так мне и сказали: «Галина Павловна говорила то же самое. Даже интонация!».

Она, приглашая нас, своих несовершеннолетних учениц в Курганово и прекрасно зная своего сына, по сути, провоцировала растление. Намеренно оставляла нас там наедине с Глебом надолго. А после случившегося оказывала психологическое и эмоциональное насилие на пострадавших девочек и их родителей, заметая следы. Галина Павловна Авдонина в моих глазах является пособником и главным организатором массовой педофилии в своем доме в Курганово.

КОММЕНТАРИИ

Глеб Авдонин:

— Я слышал об этих байках. Понятно, что это полная ерунда! Да, они (девочки) там были, они вокруг нас вились, я ни к кому не приставал, для меня всё это были дети. Естественно, никого ни к чему я не принуждал. Пусть что хотят, то и болтают!

По словам Авдонина, в следственный комитет его пока не вызывали.

Галина Павловна Авдонина:

— Неужели девочки дошли до такого, что пошли на такой страшный обман? Конечно, я ничего этого не знала. На Лизу (имя изменено) обратила внимание ещё моя мама, она сказала: «Девочка психически очень возбуждённая!». Я как-то сказала, что она странно себя ведёт, какие-то суеверия, пугалки, ещё что-то всё время придумывает. Ну уж такое, что Глеб вступил с кем-то в секс, да ещё и при мне, такие пакости рассказывать — это настолько возмутительно!

Да, мне сказали (о том, что такая история расходится). Сказала внучка. Она (Лиза) врёт — я, наверное, подам на неё в суд и в следственный комитет. Вот только Александр Николаевич (муж) мне сказал: «Ну зачем? Судьба и так её накажет. Она её уже наказала!». Но она врёт! Я даже не представляла себе, что такое вранье будет длиться так долго, и его будет так много. Не знаю, как её за это наказать?

Игорь Упоров, адвокат пострадавшей:

— Максимальный срок давности для привлечения к уголовной ответственности - 15 лет. Но тогда, когда происходили описываемые события, пострадавшая 15-летняя девочка не понимала, что в отношении неё совершались преступления. В силу малолетства и беспомощного состояния потерпевшая испытала шок, и её память впоследствии фактически заблокировала эту историю, вычеркнув на много лет шокирующие события того лета и весь негатив. И, кстати, эта «блокировка» произошла не без помощи учительницы – матери того парня, о котором рассказывается в интервью.

Лишь спустя 17 лет, в 2020 году психолог помог девушке вспомнить всё и адекватно оценить те ситуации, понять, что это были неоднократные случаи посягательства на половую неприкосновенность и сексуальное насилие над несовершеннолетним ребенком. Поэтому, по мнению потерпевшей и меня, ее адвоката, срок давности привлечения к уголовной ответственности должен течь именно с этого момента — с момента начала психотерапии и осознания произошедшего.

Надеемся, что следственный комитет адекватно оценит эти обстоятельства. А также обратит внимание на других пострадавших от действий обвиняемых лиц — таких девочек, по данным моей подзащитной, было как минимум шесть за один год. И сколько таких «летних лагерей» было до того года и после? Можно только догадываться. В случае, если еще кто-то оказался потерпевшим от подобного рода насилия в детском возрасте, я готов помочь защитить им свои права в уже наше время, здесь и сейчас.

Мама пострадавшей девочки:

— Впервые о том, что случилось в Курганово, моя дочь рассказала мне несколько лет назад. И, когда я обо всем узнала, у меня был ступор. Я даже плакать не могла — было ощущение нереальности: такого не может быть!

Это был даже не шок — нет такого слова, которое могло бы передать, что я испытала. Мое сокровище, мой ребенок, моя любимая дочь, которой мы с мужем давали все: музыка, английский, танцы. И ей такое пришлось пережить! Я до сих пор не могу спокойно спать! Не представляю, как она справляется с этим.

Но даже после того, как она рассказала мне о случившемся (не сразу – частями, чтобы не «оглушить» меня этой информацией), мне потребовалось время, чтобы это осознать…

Когда педофил нападает в лифте – с ним всё ясно и понятно. Тут же все было гораздо сложнее и тоньше. Он развращал девочек постепенно — это еще ужаснее, потому что со стороны не видно. И если мама знает, что у ее сына такие склонности (а она не могла не знать) – как было можно приглашать пожить туда девочек-подростков? Все девочки были из хороших семей, скромные, воспитанные. А он их садил к себе в машину, включал какую-то музыку. Организовывал с ними странные дискотеки на природе. Обрабатывал – исподволь, по крупинкам. Делал это тонко, неявно — целую систему выстроил!

Тогда я даже предположить не могла, что нечто подобное возможно в этой известной, интеллигентной семье. Если бы у меня шевельнулось хоть малейшее подозрение, я бы сразу подняла всех на ноги, привлекла органы власти, полицию, прокуратуру, ФСБ, средства массовой информации, - весь свет, чтоб защитить наших девочек!

Я так восхищаюсь, горжусь своей дочерью, ее силой и душевным мужеством! Очень поддерживаю ее в том, что она делает! От всей своей материнской души призываю и других девочек, их родителей понять, что это нельзя замалчивать и пронести такую страшную тайну через всю свою жизнь, не вступившись за себя, за свою семью, и за других пострадавших, а также за тех детей, которые могут оказаться в опасности и в настоящем!

От журналиста: если Вы тоже стали жертвой Глеба Авдонина либо знаете подробности о событиях, происходивших в 2000-х года на даче Авдониных – просьба связаться со мной: rasslport@yandex.ru, +7-902-87-56-801, ник в ТГ - @rasslport. Андрей Гусельников.