Время первого полёта

Екатерина Смолева

Шёл снег, а Маруся сидела на подоконнике и скучала. Она начала было считать снежинки, но их падало так много, что она скоро запуталась и устала. Вот летом можно следить за капельками на стекле – это куда интереснее. Эх, будь сейчас лето, Маруся бы просто пошла гулять!.. А так ей приходилось сидеть и ждать, пока мама закончит уборку в бабушкиной квартире и доварит суп.

— Мам, а мам, ну скоро?.. – спросила она на всякий случай, хотя и так знала ответ.

— Потерпи, - отозвалась мама, как будто действительно слышавшая каждое словечко в Марусиной голове. – Ты же должна понимать. Бабушка в больнице, ей грустно… Вот мы с тобой ей сейчас супчика горяченького привезем. А послезавтра она придет домой – а тут полочки протёрты, книжки на местах, полы сверкают… Кстати, о полах!..

Мама вдруг перестала говорить по подсказкам из Марусиной головы.

— Не хочешь ли ты, дорогая дочь, вместо того, чтоб ворон считать…

— И никаких не ворон, а снежинки!..

— Не имеет значения. Не хочешь ли ты, о Маруся, подмести полы?..

Маруся вздохнула. Не то чтоб она очень хотела. Но это ж мама – она шутит, шутит. А попробуй, откажись…

— Купили бы давно робот-пылесос, как дома. - проворчала Маруся себе под нос. Это было безнадёжно – бабушка не признавала не то что пылесоса, но даже швабры.

— Ну вот и договорились, - улыбнулась мама. – Ты начинай, а я быстренько до магазина добегу, - представляешь, у бабушки лаврушка кончилась. Приду, домоем, супчик в термос нальём и поедем. Давай, действуй!

За мамой закрылась дверь. Маруся сползла с подоконника и поплелась в коридор, где хранились в кладовке тряпки и вёдра. Она уже протянула руку к задвижке, как вдруг ей показалось… Да нет! Ей не показалось! В кладовке кто-то негромко плакал!..

— Воры! – мелькнула в голове паническая мысль. Да нет. Откуда в бабушкиной кладовке взяться вору и, тем более, чего бы он там рыдал?! Это было вполне очевидно. Но всхлипы слышались изнутри совершенно отчетливо! Маруся приблизила губы к щёлочке и спросила шёпотом:

— Кто тут?..

За дверью послышалась невнятная возня, кто-то икнул, шмыгнул носом и вдруг тихий голосок несмело ответил:

— Я…

— Кто – я?

— Ну, я… Глашка…

Маруся рывком распахнула дверку!

И никого не увидела. Прямо перед ней стояли стопкой тазики и ведра. Громоздились на полках за цветной шторкой банки с вареньями и огурцами. Темнел на шкафу бесформенной глыбой старый дедушкин фотоувеличитель. Но никакой Глашки среди этого добра не наблюдалось.

— Спряталась! - Маруся тряхнула челкой. – Выходи, чего прячешься-то! Выходи, пока мамы нет.

— Да я не прячусь, - ответил ей всё тот же голосок. - Вот же я. Прямо перед тобой. Ты же на меня смотришь!.. Да не туда!.. Во-о-т она я, а-у-у! Я тебе машу!..

Маруся метнулась взглядом в сторону шороха и обомлела: в углу, за вёдрами, притаился… веник на длинной ручке?.. И этот веник ерошил свои прутики, шуршал и слегка подпрыгивал на месте.

— Это ты – Глашка?! – озадаченно спросила Маруся. – Ты – веник?!

— Я не веник, - обиженно пискнули из угла. – Я метёлка. Метёлка Глашка. Как метла… Только я ещё не взрослая. Я ещё в школе учусь…

— А откуда ты взялась?..

— Как откуда? Меня бабушка твоя взяла на службу. На эту… на практику. Я должна была летать научиться и… и вообще… и вот сижу тут… а бабушка всё не идёт… А я всё одна-а…

И метёлка Глашка опять всхлипнула, а голова у Маруси совсем пошла кругом.

— Погоди-погоди, - нахмурилась она, - ты хочешь сказать, моя бабушка – ведьма?!

— Еще какая! – гордо вскинула прутики Глашка. – Она у нас в школе самый уважаемый наставник. К ней, знаешь, как попасть трудно! Надо всё на пятерки сдать, даже антигравитацию!.. Я так готовилась, так старалась, я даже у Ахмеда – это у нас такой ковёр-самолёт учится, он из Ташкента, круглый отличник! - целых восемь баллов выиграла на зачёте! И вот всё зря-а-а…

Маруся поняла, что сейчас снова хлынет водопад слёз.

— Ну так и чего зря-то?.. Бабушка послезавтра выписывается. Пройдёшь ты свою практику! Да я напомню ей про тебя. Делов-то!..

— Ты не понимаешь! – прорыдала Глашка. – 21-е декабря сегодня!

— И что?

— И то! Самая длинная ночь в году – это и есть Время Первого Полёта. Не полечу, – придётся целый год ждать!..

— Вот оно как…

Маруся почесала щеку. Кажется, в её голове начинала брезжить какая-то идея.

— А сама ты полететь можешь, без бабушки? А то я же тебя выпущу вон с балкона - да и летай себе.

— Первый раз сама никак. Обязательно наездник нужен.

— А если другой человек?..

— Можно, но надо, чтоб у него хоть капелька ведьминской крови в жилах текла…

— А если…

Маруся и Глашка одновременно осеклись и посмотрели друг на друга. В дверях брякнул ключ.

— Ну, так я и знала, - преувеличенно весёлым голосом сказала мама. – Только сподобилась веник достать. А ну, марш за уборку!..

Подметать с Глашкиной помощью было одно удовольствие: она так и плясала, ловко загребая прутиками пыль и сор. Заодно новые подруги успели окончательно обсудить план действий.

— Мама, - ласковым голосочком сказала Маруся. – А можно я эту метёлку сегодня домой возьму? Ну пока бабушки нет?.. Ей та-а-ак подметать удобно… Я бы и дома тоже прибралась.

— Внезапно! – подняла брови мама. – Что это на тебя за работун напал. Ну-ка, дай посмотрю… Хм. И правда, ухватистая какая. Ну ладно, бери. И одевайся уже, пора.

Бережно укладывая Глашку в багажник маминой машины, Маруся отломила у метёлки оттопыренный крайний пруток.

— Так она всё поймёт, - серьёзно объяснила Глашка. – Просто отдай – и всё. А без спросу нельзя. Никак нельзя. Опасно…

Бабушка действительно всё поняла. Она покрутила в коричневых сухих пальцах невесомую гибкую веточку, сунула её в карман тёплого халата и поглядела Марусе прямо в душу прозрачными, как озёрные льдинки, весёлыми глазами.

— А не забоишься?..

— Нет! – твёрдо ответила Маруся.

— За Глафиру-то я спокойна, она товарищ ответственный, - сказала бабушка. – Но, похоже, и из тебя, внучка, толк выйдет. Ну что же, летите.

Тут в палату вернулась мама с перемытыми чашками и принялась разливать чай. Бабушкины глаза сверкнули в последний раз и снова стали обычными, серо-голубыми. И Маруся все смотрела на нее, смотрела и удивлялась: как же она раньше не замечала ни небьющейся в их доме посуды, ни хорошей погоды, стоящей во время прогулок как по заказу, ни веселых синичек, которые бесстрашно садились к ее бабушке прямо на протянутую ладонь…

Вечером Маруся старательно вымела и прихожую, и зал, и родительскую спальню. Работалось им с Глашей задорно и в охотку, но обе они нет-нет да и поглядывали на часы и за окно, где всё гуще клубилась тьма. На ночь Маруся примостила метёлку возле кровати.

— Смотри в Золушку не превратись, чистюля, - съехидничала мама. Но Маруся только фыркнула.

Когда в родительской спальне погас свет, Маруся, по самые глаза упакованная в лыжный комбинезон и обмотанная сверху тёплым шарфом, бесшумной тенью выскользнула на балкон.

— Тебе страшно?.. – шёпотом спросила она Глашку, раздвигая неподатливые рамы.

— Да, - просто ответила та. – Садись уже!

Маруся набрала полную грудь воздуха, крепко зажмурилась и что есть силы сжала коленями ручку метлы. И в тот же миг балкон под ней вздрогнул и рывком ушёл из-под ног!..

Сначала Марусе было очень жутко!.. Её трясло и мотало во все стороны, ветер ревел, норовя сорвать капюшон, слёзы застывали на щеках!..

— Держииииись! – откуда-то издали долетал до Маруси тонкий Глашкин голосок.

Но вот полёт стал более плавным. Глаша выровнялась, набрала высоту и постепенно сбросила скорость. Маруся открыла глаза… и ахнула.

К ночи снег перестал, и теперь небо вокруг них сияло, как вышитый алмазами бархатный занавес. Звёзды горели так близко, что их хотелось потрогать!.. А внизу лежал спящий город – невыразимо прекрасный в своём белоснежном одеянии. Затаив дыхание, Маруся смотрела, как проплывают внизу шпиль Кафедрального собора, аккуратные шапочки лип и каштанов вокруг него, как дремлет под снегом огромный купол Музея Мирового океана…

— Смотри, смотри, - закричала Маруся, - А вон там, справа, Королевские ворота! Там тоже музей, мы с классом ходили!.. Ой, какие они маленькие!.. Прямо как игрушечный замок, да?..

— Точно! – согласилась Глаша. – А хочешь, я тебе покажу, какой был настоящий Королевский замок?

— Да я видела сто раз… Но он же разрушен. Там одни камни остались, и те засыпали.

— Видела, да не то!.. Летим!

Еще пара минут – и внизу замаячили тёмные тени бывшей крепостной стены.

— Только держись крепче!..

Глаша на секунду застыла на месте и вдруг взвилась винтом кверху. Из-под прутиков ее пробился сияющий сноп золотых искр. И пока она кружила, танцуя, над площадью, в струях мерцающего света вырастал над грудами заснеженного битого кирпича призрачный замок. Вот устремился в небо ажурный донжон, округлились по углам пузатые башенки, украсились лепниной стены флигелей…

— Как Дисней!.. – вырвалось у Маруси. – Только круче!.. Потому что... Это же было! Ну и пусть сейчас нету, вот я вырасту – и построю, я же теперь знаю, как это красиво…

— Верно, - зашелестела Глашка прутиками. – Главное – любить свой дом и делать его лучше своими руками!

Золотые стрелки часов на замковой колокольне сомкнулись на цифре 12.

— Полночь! – крикнула Глашка. – Нам пора…

Волшебный замок ещё секунду постоял, мерцая в бархатной темноте, и рассыпался фонтаном золотых брызг.

Проснулась Маруся поздно. За окном снова хмурилось, но на душе у неё было легко и хорошо. Она подмигнула лежащей у кровати метёлке и пошла в ванную.

— Слушай-ка, отец, - усмехнулась мама за завтраком. – Дочка-то у нас подросла, что ли? Вчера полы наметала весь вечер, сегодня кровать заправила без напоминания. Прямо не узнаю. Ты случайно ночью во сне не летала, а, Марусь? Говорят, дети, когда растут, во сне летают.

— Не помню, мам, может быть, и летала, - хитренько потупилась Маруся. – Может быть, и летала!..