Падение Уолтера

В течение почти десятилетия понятие независимого лейбла было в значительной степени мифом. К восьмидесятым годам такие звукозаписывающие компании, как Chrysalis, A&M, Island, Virgin и им подобные, было бы правильнее назвать"зависимымые" лейблы. Они зависели от одной из шести крупных компаний в области дистрибуции и, в ряде случаев, производства. С продажей CBS Records Sony в феврале 1988 года за беспрецедентную суммсумму в 2 миллиарда долларов, было лишь вопросом времени, когда такие лейблы признают свой подчиненный статус, воспользуются высоким спросом на рынке и продадут себя крупным компаниям.

Первое приобретение после продажи CBS было более значимым, чем его влияние на музыкальную индустрию. В середине 1988 года Motown был приобретен MCA и некоторыми сторонними инвесторами за 61 миллион долларов. Низкая цена - меньше, чем годовой объём продаж Motown в период его расцвета, - свидетельствовала о том, что у лейбла мало что осталось, кроме его уважаемого каталога R&B, да и тот был в значительной степени исчерпан.

Восемьдесят девятый год оказался удачным для покупок крупными компаниями. Покупательский ажиотаж сделал ещё богаче юриста Аллена Грубмана, который открыл радостный секрет инвестиционного банкинга:

«выгодно оставаться в стороне, когда большие деньги переходят из рук в руки. К тому времени, казалось, Грубман представлял интересы почти всех лейблов в Америке. "Я достиг совершеннолетия", -похвастался он.

В январе 1989 года Грубман помог Thorn-EMI завершить покупку за 295 миллионов долларов одного из своих клиентов, SBK, крупного музыкального издательства и звукозаписывающего лейбла на заказ. Хотя ни Грубман, ни его фирма не оформляли никаких юридических документов, он прикарманил около 3 миллионов долларов в качестве гонорара за поиск.

Через два месяца после подписания сделки с SBK EMI заплатила 75 миллионов долларов за 50 процентов Chrysalis Records с правом выкупа остальных 50 процентов. Грубман был адвокатом Chrysalis. Он также был адвокатом Дэвида Геффена, который незадолго до прихода EMI, купил 10 процентов акций публичной холдинговой компании, владевшей Chrysalis Records, очевидно, в надежде приобрести этот лейбл. Примерно в это же время Грубман впал в немилость у Геффена, возможно, потому, что Геффен был разочарован потерей возможности приобрести Chrysalis. Какова бы ни была причина разрыва, он вскоре был устранен и с тех пор Грубман проявлял особую заботу о том, чтобы оставаться в хорошем расположении Геффена.

Пока EMI разбиралась со своей добычей, другой европейский дистрибьютор, PolyGram, готовился к ещё большему празднику.

В июле 1989 года PolyGram купила Island Records за 272 миллиона долларов, в основном наличными. Продаже, которая включала в себя издание музыки, способствовал адвокат Айленда Аллен Грубман. К сентябрю PolyGram заключила соглашение о приобретении A&M за 460 миллионов долларов наличными, что стало крупнейшей сделкой на тот момент для независимого лейбла. (На этот раз Грубману не досталась часть сделки. A&M полагалась на другую фирму.)

К несчастью для Дика Ашера, приобретение PolyGram -ом A&M и Island ознаменовало начало конца его президентства. Он не участвовал в переговорах и не согласился с мнением "мозгового треста" в Европе о том, что слияния имели смысл при тех ценах, которые были заплачены. Тем временем между Ашером и правлением PolyGram росло напряжение по поводу его компенсации. Когда он устроился на работу в PolyGram в 1985 году, Ашеру был предоставлен бонусный план, привязанный к доходам американского подразделения, но, к его последующему сожалению, правление PolyGram забыло установить максимальный размер премии, которой Ашер мог быть награжден. В то время PolyGram, возможно, это не казалось проблемой. Голландская компания год за годом терпела убытки в Соединенных Штатах; в 1985 году она заработала жалкие 3 миллиона долларов. Под руководством Ашера - во многом благодаря успеху Bon Jovi и увлечению хэви-металом - компания начала получать от 15 до 20 миллионов долларов чистой прибыли в год. Эшер неожиданно стал получать годовую зарплату, выражающуюся в "солидных семизначных цифрах", превзойдя даже председателя правления N. V. Philips, материнской компании PolyGram. Совершенно случайно Ашер сам заработал большой куш.

Ашер был вынужден уйти в отставку в ноябре 1989 года, поскольку, по его словам, правление не смогло решить проблему компенсации. Глава PolyGram Дэвид Файн, сменивший Яна Тиммера, дал Billboard иную оценку их «разводу». По его словам, вопрос о премиальных "даже не возникал". "Это был исключительно вопрос взаимопонимания и производительности". Учитывая, что прибыль PolyGram резко возросла за пять лет работы под руководством Ашера, было трудно понять, почему так плохо с производительностью, если только это не означало, что Дику не удалось привлечь новых артистов, а не только тех, кого он унаследовал. Проблема плохого взаимопонимания, однако, не была для Дика новой. По крайней мере, новообретенное богатство смягчило падение Ашера и он спокойно воспринял потерю работы. "У меня есть идеи стать преподавателем", - сказал он вскоре после ухода из PolyGram. "Это то, чем я хотел заниматься до того, как мои родители убедили меня поступить на юридический факультет. Я бы хотел вести менее структурированную жизнь. Может быть, - добавил он со вздохом, - все это к лучшему".

Хотя Ашер и занял свое место рядом с Йетниковым в клубе мультимиллионеров звукозаписывающей индустрии, ни один из них не мог сравниться с Дэвидом Геффеном. К началу 1990 года Geffen Records, за исключением Virgin, был последним из крупных независимых лейблов, который ещё предстояло приобрести одной из крупных компаний. Долгое время предполагалось, что если Geffen Records когда-нибудь будет продан, покупателем выступит Warner Communications. Более двадцати лет председатель правления Warner Стив Росс был для Дэвида Геффена суррогатным отцом. Но отношения испортились, когда Warner объединилась с Time Inc. в 1989 году, образовав Time Warner.

Геффен придавал большое значение знанию бизнеса всех остальных - говорили, что он был способен принимать по сотне телефонных звонков в день, - однако его держали в неведении относительно переговоров о слиянии.

Что ещё хуже, Стив Росс в конце концов сделал предложение Geffen Records, которые Геффен счёл оскорбительными.

В течение нескольких недель компания Geffen принимала предложения от других потенциальных покупателей, в том числе от злейшего врага Росса - компании Paramount Communications. Наконец, выяснилось, что больше всех заплатила бы компания EMI, которая сделала предложение на сумму около 675 миллионов долларов. Но возникли налоговые проблемы и Геффен не чувствовал себя комфортно с руководством EMI.

Вместо этого в марте 1990 года Геффен объявил, что продаёт свою компанию MCA Corporation за десять миллионов обыкновенных акций MCA, которые на тот момент стоили около 540 миллионов долларов. Если бы слияние состоялось на несколько месяцев раньше, Геффену пришлось бы отчитываться перед своим старым заклятым врагом, главой MCA Records Ирвингом Азоффом. Но Азофф уволился с этой работы в сентябре 1989 года и стал главой Giant Records, нового лейбла, финансируемого Warner.

Доля Геффена в MCA составляла 12%, что делало его даже более крупным акционером, чем стареющий председатель правления студии Лью Вассерман, хотя и с более ограниченными правами голоса. Учитывая, что Geffen Records просуществовала всего десять лет и в свой лучший год компания заработала 40 миллионов долларов, что ж, похоже, MCA потратила немалотсил на то, чтобы воспользоваться услугами Дэвида Геффена.

В 1980 году его состояние составляло около 30 миллионов долларов; в 1990 году оно приблизилось к волшебной отметке в миллиард.

"Вся музыкальная индустрия завидует Дэвиду Геффену", - сказал один из ведущих деятелей музыкального бизнеса. "Он добился величайшего успеха в истории шоу-бизнеса. Люди не понимают, как ему это удается. Что он продал MCA? Он продал им одну суперзвездную группу [Guns N' Roses], пять других хороших коллективов разной степени, каталог из не более чем ста пятидесяти альбомов и контракты с несколькими первоклассными музыкальными руководителями. Насколько я знаю, это всё, что он им продал. Это величайший продавец в наше время".

Однако в течение 1990 года Geffen понёс большие убытки, поскольку цена акций MCA падала все ниже и ниже. Отчасти это падение было просто результатом медвежьего рынка, но оно также отражало пессимизм арбитражеров. Лью Вассерман так и не решился продать MCA, поскольку в прошлом он сорвал ряд сделок по слиянию. Уолл-стрит, очевидно, делал ставку на то, что Вассерман, несмотря на свой возраст, продолжит сопротивляться поглощению. Геффен, очевидно, рассчитывал на обратное. Как обычно, Геффен выиграл пари. В ноябре 1990 года MCA была продана Matsushita, крупному японскому производителю развлекательного оборудования. Десять миллионов акций Геффена принесли компании 660 миллионов долларов наличными.

В результате MCA Records перешла в руки японцев. Так вот, пять из шести крупнейших компаний по распространению звукозаписи принадлежали иностранцам. Только время покажет, повлияет ли это на то, как будет управляться американский музыкальный бизнес.

***

К середине 1989 года люди, видевшие Уолтера Йетникова, соглашались, что он выглядел ужасно. Его двухлетний брак с Синтией Слэмар был практически расторгнут.

Вера в то, что Слэмар поможет Уолтеру привести себя в порядок после бурных лет, проведенных с Линдой Эмон, оказалась фантазией. Уолтер Йетников был алкоголиком.

В течение многих лет он не мог смириться с этим тревожным фактом, несмотря на то, что у него в офисе был полностью укомплектованный бар и он был способен выпить несколько порций бурбона до полудня. Наконец, к августу его организм больше не мог выносить злоупотреблений. Йетников сообщил своему начальству в Sony, что он проходит обследование в клинике Хейзелдена, центре лечения наркотической и алкогольной зависимости в Миннесоте.

Когда Уолтер Йетников появился 10 сентября, он был новым человеком - по крайней мере, так он утверждал. Конечно, сейчас он был трезв. Еще более важными, по его словам, было то, что недели, проведенные в Хейзелдене был временем духовного пробуждения и он наконец-то обрёл мир с самим собой. К сожалению, ничто не могло быть дальше от истины. Йетникофф был близок к тому, чтобы приступить к работе в Самаре, по версии индустрии звукозаписи, и, казалось, был одержим идеей саморазрушения. За исключением того, что, в отличие от романа, его собственный упадок был бы вызван воздержанием.

"Подумайте об этом с другой стороны", - сказал бывший исполнительный директор CBS Records, пытаясь найти объяснение. "Я уверен, что вы бывали во множестве клубов, в которых царит неряшливость или дерьмовость, но ночью, когда звучит музыка и свет играет свою роль, это вроде как нормально? Но если вы вернетесь в тот же клуб в три часа дня и увидите его таким, какой он есть, вы не будете в восторге? Я думаю, что, возможно, когда Уолтер увидел, кто он такой, при свете дня, он не был в восторге. Он очень несчастный человек".

Как бы то ни было, Уолтер внезапно стал ещё более безумным, а не спокойным, и в течение следующего года люди удивлялись, почему Sony так долго была снисходительна к нему. Возможно Sony неохотно признала, что допустила ошибку на 20 миллионов долларов

• предполагаемый размер бонуса Йетникоффа за регистрацию.

Или, возможно, они просто купились на мифологию Йетникова , как рок-ролльного раввина - истерики и грубое поведение каким-то образом сделали его более привлекательным для звёзд звукозаписи. В конце концов, он был самопровозглашенным импресарио "болтовни, шушуканья".

Кто бы мог с этим поспорить? Может, это и не в японском стиле, но таков американский бизнес поп-музыки.

Одно можно было сказать с уверенностью: к тому времени, как Уолтер из-за пьянства оказался в больничной палате, он уже доказал, что является обузой для Sony, что могло бы погубить человека менее влиятельного. Не успели Sony приобрести CBS Records, как CBS Inc. во встречном иске обвинила Уолтера и членов его управленческой команды в "неправомерном снижении" прибыли.* И в течение следующего года CBS Records уступила Warner по доле на внутреннем рынке.

Несмотря на всё это, к середине 1989 года Sony была готова возложить на Йетникова дополнительную ответственность. Он был назначен ответственным за кампанию Sony по приобретению Американской киностудии, которая будет вести отчёты через него. Точно так же, как покупка CBS Records была частью генерального плана по продаже оборудования для передачи данных, Sony понадобился каталог фильмов, чтобы способствовать возможному запуску HDTV, или телевидения высокой чёткости. У Уолтера были свои планы. Он познакомился с Голливудом в качестве исполнительного продюсера "Безжалостных людей" и прекрасно понимал, что двойное влияние в кино и звукозаписи усилило влияние Геффена и Азова.

Сначала Sony вела переговоры с MGM/UA, но эти переговоры быстро провалились. Однако вскоре после этого, Sony обратили свой взор на Columbia Pictures, некогда прославленную студию, которая переживала трудные времена. Её предыдущий владелец, the Coca-Cola Company, недавно передал 51 % акций Columbia частным акционерам. К лету 1989 года Sony более или менее согласились приобрести все акции Columbia Pictures за 3,4 миллиарда долларов, но компания была не совсем готова сократить расходы. Sony нужно было найти кого-то на замену уходящему главе Columbia и этот человек ещё не был найден.

Некоторое время Sony вели интенсивные переговоры с суперагентом Майклом Овицем, но в конечном итоге он отказался от этой работы.

Когда Йетников вышел из Хейзелдена, он предложил Sony решение этой дилеммы. Уолтер предложил, чтобы Sony назначила независимых продюсеров Питера Губера и Джона Питерса соруководителями Columbia Pictures. В течение многих лет, Уолтер дружил с Питерсом, который попал в Голливуд сначала как парикмахер, а затем как любовник и менеджер Барбры Стрейзанд. В партнерстве с Питером Губером, который руководил второй половиной Casablanca Record и FilmWorks, Питерс стал одним из самых востребованных продюсеров в этом бизнесе. В титрах Губера и Питерса значился один из самых кассовых фильмов всех времён "Бэтмен", и они были исполнительными продюсерами популярного фильма "Человек дождя". Команда также выпустила несколько бомб, в том числе «Клан пещерного медведя» и «Кто эта девушка?» Двое мужчин предельно ясно дали понять Уолтеру, что они были готовы принять это предложение.

Боссам Йетникова, не имевшим опыта работы в Голливуде, оставалось только дать своё согласие. Губер прилетел в Нью-Йорк и встретился с Майклом Шульхофом, главой Sony в США и единственным американцем в совете директоров. Одобрение Шульхофа было необходимо, и не только из-за его корпоративного положения. Он был очень близок с председателем правления Sony Акио Моритой. Как и Морита, Микки Шульхоф был опытным учёным, получившим степень доктора философии по физике в Брандейсе (его докторская диссертация была посвящена рассеянию нейтронов в антиферромагнетиках).

Шульхоф и Губер обнаружили, что у них тоже есть кое-что общее - оба они были радиолюбителями. Многие корпоративные решения основаны на таких тонкостях. В течение недели после выписки Йетникова из "Хейзелдена" Губер и Питерс заключили соглашение о том, чтобы возглавить Columbia Pictures.

В основном Уолтеру пришлось договариваться о компенсационном пакете для своих друзей. Контракт, который он помогал составлять, был возмутительным даже по голливудским меркам. Сони согласились заплатить 200 миллионов долларов - большую премию по сравнению с рыночной стоимостью - за компанию Guber-Peters Inc., которая производила телевизионные игровые шоу, Губер и Питерс владели 28 процентами акций этой компании. Они также получили годовую зарплату в размере 2,7 миллиона долларов каждый, отсроченную компенсацию в размере 50 миллионов долларов и дополнительный заработок.

Доля компании Columbia в росте акционерного капитала составила 8,08 процента.("Почему 8,08 процента?" Сообщается, что в какой-то момент Губер задал этот вопрос. "Значит, ты будешь помнить меня, когда все это закончится", - сказал Йетников.)

Вскоре сделка стала ещё более дорогостоящей для Sony. Губер и Питерс только что подписали пятилетний контракт на выпуск своих фильмов через Warner Bros. Когда выяснилось, что два продюсера передумали и согласились возглавить Columbia Pictures, Time Warner подала иск на сумму 1 миллиард долларов за нарушение контракта. Ответчиками по иску выступили Sony, Губер-Питерс, Уолтер Йетников и Майкл Шульхоф. Sony и Губер-Питерс подали встречный иск на Time Warner за попытку заблокировать сделку.

Глубоко смущенные судебным процессом, Sony направили Шульхофа, чтобы договориться об урегулировании. Йетников был исключен из переговоров, потому что на ранней встрече с руководителями Time Warner, на которой обсуждался вопрос о том, можно ли вообще избежать судебного иска, он был кем угодно, но только не дипломатом. В какой-то момент он так разозлил председателя Warner Bros. Боба Дейли, что студийный босс отреагировал громким фырканьем. После окончания встречи Йетников, как сообщается, заявил адвокату Time Warner, Артуру Лайману, одиному из самых уважаемых адвокатов в стране, что тот может идти к черту. Это не совсем свидетельствовало о духовном возрождении Уолтера.

Хуже того, в последующие дни Уолтер поносил председателя правления Time Warner Стива Росса с таким эмоциональным пылом, которого не проявлял со времён своей кровной вражды с Ларри Тишем. Он придал спору ещё более личный характер, отказав жене Росса, Кортни Сейл, использовать песню Майкла Джексона в фильме, который она продюсировала, о жизнжизни Куинси Джонса. Когда Росс пожаловался на нецензурную брань Йетникова и отсутствие приличий, Уолтер так и не раскаялся.

"Ты никогда раньше не слышал, чтобы я так разговаривал?" - парировал он. "И как будто Sony в любом случае будет контролировать то,что я хочу сказать. Им нравится, как я говорю. Они отчасти оплатили все эти штучки и театральность".

Возможно, Шульхофу не терпелось договориться с Time Warner, потому что, по общему мнению, он отдал магазин. Иск был отклонен и Time Warnerр ешила освободить Губера и Питерза от их контракта, но Sony отказалась, среди прочего, от 50 % прибыльного CBS Record club,что при обычных обстоятельствах обошлась бы Warner 300 миллионов долларов. Сделка была настолько ужасной, что, согласно Vanity Fair, голливудские остряки назвали её "реваншем за Перл-Харбор".

Но мечта Уолтера, по-видимому, сбылась. В октябре 1989 года он был назначен главой руководящего комитета, который должен был контролировать как Columbia Pictures, так и звукозапись. Теперь он был лидером в кинобизнесе и наслаждался этим. "Буду ли я продолжать совать свой нос не в своё дело?" - радостно спросил он репортера, - Да. Могу я позвонить Губеру и Питерсу и сказать: "две недели назад вы говорили мне, что у вас должна была быть встреча"; какого хрена, по-вашему, вы здесь делаете? Я хочу эту встречу!"? Да. Но я получу прямой ответ, не из-за каких-то корпоративных соображений, а потому что я знаю этих ребят. Я пошлю их на хуй. Вот почему они мне нравятся".

Но всего этого ничего не вышло. Губер, чья личная казна была переполнена Йетниковым, дал понять японцам, что он не видит роли для Уолтера в Columbia Pictures. "Мы всегда предполагали, что будем иметь дело непосредственно с Sony", - позже объяснил Губер, - никакого комитета никогда не было".

Йетников усугубил ситуацию, попытавшись заставить Микки Шульхофа поддержать его в борьбе с Губером.

Близкий знакомый по бизнесу утверждает, что Йетников стал оскорблять его, когда не добился своего. Шульхофу всегда нравился Уолтер, но его терпение было на исходе. Между двумя мужчинами уже существовала напряженность, потому что во время переговоров об урегулировании с Time Warner, Вальтер дал Шульхофу грубый совет со стороны. "Уолтер называл его "Микола", -вспоминал давний доверенный Йетникова. "Он говорил:"Микола, следи за моими губами. Нет, Микола. Не говори им этого. Я даю тебе десять минут, чтобы позвонить в Warner и сказать то-то и то-то. В противном случае я уволюсь и уйду с артистами". Оскорбление Шульхофа таким образом было равносильно оскорблению Мориты.

Такое поведение было глупым, хотя и не выходило за рамки его характера. Йетников всегда ругался со своим начальством. Единственное, чего он никогда не делал, - это не портил своих отношений с артистами. Но практически с того дня, как Sony купила CBS, отношение Уолтера к талантам, казалось, изменилось. Он разрушал отношения, которые тщательно выстраивал годами.

Возможно, из-за того, что он добился своего большого успеха, ему просто стало всё равно. Как ещё можно было объяснить, например, его внезапную неприязнь к Брюсу Спрингстину и менеджеру артиста Джону Ландау? В 1988 году Спрингстин согласился принять участие в туре, чтобы собрать деньги для Amnesty International. Йетников был в ярости.

Он настаивал на том, что Amnesty International предвзято относится к государству Израиль и Спрингстин не должен участвовать в туре. Когда Спрингстин всё же сделал это, Уолтер отказался отвечать на звонки Джона Ландау. Тем временем, Йетников публично оскорблял Спрингстина и его менеджера и отпускал вульгарные замечания по повод уразвода певца. "Он взял четырнадцатилетние отношения и разрушил их по иррациональным причинам", - сказал источник, близкий к Спрингстину.

Если Уолтер казался всё более неспособным руководить отделом звукозаписи, то образовавшийся вакуум был полностью заполнен его доверенным лицом Томми Моттолой. Не прошло и месяца после того, как Моттола сменил Эла Теллера на посту президента CBS Records в США, как он начал подбирать персонал, лояльный ему и почти неизвестный Йетникову. Он нанял Дэйва Глю из Atlantic Records в качестве генеральным менеджером Epic, назначил вице-президента PolyGram Мела Илбермана своим исполнительным помощником и пригласил Мишель Энтони, юриста в сфере развлечений, на должность старшего вице-президента. Позже он нанял Дона Йеннера, специалиста по продвижению по службе, который поднялся до второго места в Arista на посту главы Columbia.

Уолтер позволил Томми укомплектовать высшие эшелоны компании его собственными солдатами и некоторым это показалось верным способом дворцового переворота. Очевидно, Уолтеру так не казалось. Он избавился от Ашера, а затем и от Теллера, потому что воспринимал их как угрозу. Конечно, Томми Моттола, которого Линда Эмон называла "личным камердинером" Уолтера, никогда бы не поступил предательски. Однако были наблюдатели, которые считали, что Томми в мгновение ока предаст Уолтера. Покойный Моррис Леви, например, когда-то считал Моттолу своим другом. Но после того, как Леви был осужден - примерно в то же время когда Томми ушёл из Аrtist Management, чтобы присоединиться к CBS - Моттола перестал отвечать на звонки. Для Леви это было непростительно. "Моттола бездарный карьерист", - заключил Моррис, - он просто потребитель".

Уолтер также, казалось, верил, что Аллен Грубман никогда не забудет, что Йетников "создал" адвоката и, чтобы убедиться в этом, он постоянно напоминал Грубману об этом факте. К сожалению, Уолтер слишком хорошо выполнил свою работу. Грубман теперь настолько укрепился в должности, что угрозы со стороны Йетникова больше не заставляли его бежать за валиумом. Аллен сделал всё, что мог, чтобы вернуть расположение Дэвида Геффена, к большому раздражению Уолтера. Когда Йетников приказал Грубману, чтобы тот прекратил общаться с Геффеном, адвокат не был склонен слушать. Кому был нужен Уолтер? Как сказал Грубман другу, Уолтер потерял свой «безотказный механизм». Если бы Йетникова уволиои из CBS, Грубман не мог проиграть. Он представлял трёх лучших людей после Уолтера: Томми Моттолу, Дона Йеннера и главу CBS Records International Боба Саммера. Ходили слухи, что Уолтер сказал Аллену: "Я окажу тебе услугу - пока не буду тебя уничтожать". И что Аллен ответил: "Спасибо, я окажу тебе ту же услугу".

В любом случае, к середине 1990-х их дружбе пришёл конец. "Мне немного наскучил Аллен", - сказал Йетников репортеру Фреду Гудману, - надоело, что его первым комментарием было "Мой гонорар", а последним - "Давайте поступим правильно".

Помимо ссоры с Грубманом, Уолтер совершил ещё более трагическую ошибку - он вызвал гнев Дэвида Геффена. Это было лучшим доказательством в поддержку теории о том, что Уолтер сознательно совершал профессиональное харакири. Геффен был мстителен и привык получать то, что хотел. И вскоре после выхода Уолтера из "Хейзелдена" Геффен больше всего хотел записать сингл Майкла Джексона для фильма "Дни грома", поскольку его звукозаписывающая компания собиралась выпустить альбом с саундтреком. Когда Джексон отказался написать оригинальную песню для фильма, Геффен согласился на кавер-версию песни с альбома The Bad на песню Джона Леннона "Come Together".

Проблема была в том, что Уолтер не соглашался с тем, что запись могла быть у Геффена. Хуже того, его метод сообщать плохие новости был грубым даже по меркам Уолтера. Он был преисполнен мужественного бахвальства. На протяжении многих лет Йетников время от времени отпускал саркастические замечания по поводу бисексуальности Геффена, но никогда не говорил ему в лицо. Теперь, разговаривая по телефону с президентом Geffen Records Эриком Эйснером, Йетников возмущался попытке Геффена заполучить сингл Джексона и суть его тирады заключалась в довольно причудливом утверждении, что Геффен, очевидно, занимался оральным сексом с неким мужчиной-руководителем студии Twentieth Century Fox. (Это было, в лучшем случае, логичным предположением, учитывая, что "Дни грома" были картиной Paramount.) Уолтер также сказал Эйснеру, что щедро вознаградит Геффена, если тот даст новой подружке Йетникова уроки фелляции.

Геффена это нисколько не позабавило. Это была война. Геффен начал обдумывать план действий, который в случае успеха, несомненно, нанёс бы ущерб профессиональной репутации Уолтера. Если он не сможет заполучить сингл Майкла Джексона, сможет ли он заполучить самого Майкла Джексона? Как было хорошо известно Геффену, соглашение певца о записи альбома с CBS было заключено в соответствии с законодательством Калифорнии, которое предусматривает, что контракты могут быть расторгнуты по истечении семи лет- срока, который в случае Джексона уже истёк. И Геффен, безусловно, подготовил почву для того, чтобы заигрывать с певцом. Более десяти лет Геффен был неоплачиваемым бизнес-консультантом Джексона. Когда репортёр попытался похвалить его за то, что он так заигрывал с Джексоном, ответ Геффена был просто издевательским:

"Ну, подождите секунду, я не уверен, что это правильный взгляд на это. Вы имеете в виду, что Майклу Джексону удалось уговорить одного из самых умных парней в индустрии развлечений дать ему бесплатный совет - это не я заигрываю с ним, это, вероятно, он заигрывает со мной. Я оказываю ему услугу, а не он мне".

Вскоре после опрометчивой тирады Йетникова Геффен сэоказал Джексону любезность, указав на то, как Уолтер воспользовался им. Он отметил, что CBS заработала на полнометражном клипе певца Moonwalker, но Джексон потерял на проекте 16 миллионов долларов. Уолтер оказался уязвим для подобной критики, потому что, как и в случае с Спрингстин, с которым ему не удалось сохранить дружбу с Джексоном.

Бывший менеджер певца Фрэнк Дилео, ярый сторонник Йетникова, мог бы спасти положение Уолтера. Но в начале 1989 года его уволили, отчасти из-за советов Геффена. Дилео так и не был заменен. Вместо него его место занял адвокат Джексона, проработавший с ним более десяти лет, Джон Бранка. Бранка был человеком Уолтера и, следовательно, препятствием между Геффеном и Джексоном.

Геффен никогда не испытывал особой любви к Бранке. Однако, несмотря на присутствие Бранки, казалось, что Джексон всё больше и больше хотел брать пример с Геффена. В середине 1990 года, например, Геффен попросил Джексона выступить на открытии нового тура Universal Studios во Флориде. (Universal была частью материнской компании Геффена, MCA), что было для него нехарактерно, Джексон согласился.

Но затем глава Disney Майкл Эйснер попросил Джексона пересмотреть своё решение. Джексон снялся в "Капитане ИО", трёхмерном фильме, который показывали в тематических парках Диснея и на стадии разработки был ещё один подобный фильм.

Эйснер предупредил, что если Джексон выступит на Universal tour, нового фильма не будет. 3 июня 1990 года Джексон был госпитализирован в калифорнийскую больницу с жалобами на боли в груди. Таким образом, он пропустил Universal tour.

Источник, близкий к Джексону, утверждает, что недомогание было либо притворным, либо вызвано стрессом от нежелания разочаровывать Геффена.

С другой стороны, возможно, настоящим источником стресса был Джон Бранка. 19 июня, всего через неделю после выписки из больницы, Джексон отправил Бранке уведомление о расторжении контракта. Письмо было незамедлительно отозвано, но к началу июля Джексон отпустил Бранку раз и навсегда. Позже Бранка узнал, что Геффен убедил Джексона, что адвокат был "слишком близок" к Уолтеру Йетникову. Геффен также отметил, что Джексон продал 77 миллионов альбомов для CBS - больше, чем все остальные топ-музыканты вместе взятые - и предположил, что его гонорар должен быть выше. И он изобразил Бранку жадиной.

Бранка получал 5% прибыли от тура Джексона Bad, а также часть от выгодной сделки певца с Pepsi-Cola. Теперь Бранка хотел также получить процент от публикации.

Бранка, однако, считал, что он неплохо поработал для своего клиента. Гонорар Джексона составлял 41 % от оптовой продажи, плюс безвозвратный аванс в размере 3 миллионов долларов за альбом и возмещаемый аванс в размере 15 миллионов долларов. Спрингстин, напротив, получил 38-процентный роялти, возмещаемый аванс в размере от 2 до 3 миллионов долларов и ни одного безвозвратного аванса. Более того, Бранка считал, что он заслуживает участия в издательской деятельности Джексона, потому что он уделял певцу так много времени, что от этого страдала остальная часть его практики. Очевидно, что именно обращение Геффена к Джексону принесло победу. (Геффен, однако, не был всемогущим. После того, как Джексон уволил Бранку, у него появилось два десятка новых клиентов, в том числе Aerosmith, одна из ведущих групп Геффена.)

Джексон заменил Бранку менеджером и тремя адвокатами. Менеджер - Сэнди Галлин, оказался одним из ближайших друзей Геффена. Для публикации Джексон нанял Ли Филлипса - адвоката Геффена на западном побережье. Для судебных разбирательств, он нанял Берта Филдса, который также был адвокатом Гиффена. Для записи он нанял Аллена Грубман.

Если Джексон и купился на аргумент, что Бранка был слишком близок к Йетникову, он явно не продумал всё до конца. Грубман сделал карьеру благодаря близости к президентам лейблов и теперь он представлял интересы трёх из четырёх топ-менеджеров CBS Records. Конечно, Йетников не был одним из них.

Согласно Rolling Stone, когда он узнал, что Джексон нанял Грубмана, "Уолтер сошёл с ума". Слухи о возможном переходе Майкла Джексона в Geffen Records, к этоиу времени, по-видимому, уже достигли ушей Sony. Однако, как оказалось, Геффен уже пришёл к выводу, что ему это не удастся. Берт Филдс сообщил плохие новости. Правда, по закону Калифорнии Джексон мог расторгнуть контракт с CBS сроком на семь лет. Но он всё ещё был должен CBS четыре альбома. На того, кто подписал с нимконтракт, может быть подан иск на сумму, равную совокупному доходу от этих альбомов, что обошлось в сумму, превышающую валовый национальный продукт Уганды.

Геффену пришлось довольствоваться утешительным призом. Джексон владел двумя издательскими компаниями, самая крупная из которых, ATV Music, владела большинством авторских прав на The Beatles. Внезапно ATV уволила EMI Music с поста администратора и наняла MCA Music. Было легче понять, какую пользу это принесло сотруднику MCA Corporation Дэвиду Геффену, чем Майклу Джексону. В отличие от EMI, MCA не была готова управлять каталогом за пределами Соединенных Штатов. Поэтому, как заметил журнал Spy, MCA "будет вынуждена нанять другую компанию - скажем, EMI - для выполнения этой задачи".

Несмотря на то, что он так и не заполучил Майкла Джексона на свой , Геффен, тем не менее, отомстил Йетникову. В конце концов, все, что для этого потребовалось, - это статья Лауры Ландро, появившаяся в номере The Wall Street Journal от 17 августа 1990 года. Она сообщила, что отношения Йетникова с Джексоном и Спрингстином испортились и что он только что подписал новый контракт, согласно которому он постепенно откажется от своих управленческих обязанностей и займется поиском преемника. Томми Моттола был назван "наиболее логичным кандидатом" на его место. Статья мгновенно превратила Йетникова в "хромую утку". На самом деле, он подписал новый контракт, но то же самое сделали Моттола и его команда менеджеров. Единственное, что отличало договор Уолтера, - это то, что он выбрал трехлетний контракт, в то время как Томми и другие подписались на пять лет. Кто-то слил в сеть с явно негативной информацией. Ландро не стала раскрывать свои источники, но Уолтер был уверен, что Геффен и Моттола были вовлечены в это дело.

Уолтер предпринял отчаянную попытку предотвратить ущерб. 20 августа президент Sony Норио Ога выступил с заявлением о поддержке. "Мы не могли бы быть более довольны показателями CBS Records или Уолтером", - написал он. На следующий день Йетников пообещал репортеру, что «события докажут, что я отнюдь не хромая утка» - и продолжил обвинять Геффена. "Есть ли люди, которые хотят меня свергнуть? Возможно… Я знаю, что было подписано, и я знаю, кто проиграл битву на улицах с точки зрения подписания артистов, и вы тоже это знаете. И вы знаете кто всегда сталкивается с нами лицом к лицу. И почти всегда проигрывает... и мы знаем, почему он злится. И мы знаем, что он духовный банкрот, не так ли? Не так ли? И мы знаем, что он расстраивается, когда я называю его хуесосом. Не так ли? Неужели это так ужасно? Если бы он назвал меня пиздолизом, я бы не расстроился. Я бы сказал, что надеюсь, я не хуже Джона Питерса. Если он думает, что я перестану называть его хуесосом, он ошибается."

В пятницу, 24 августа, Billboard опубликовал последнее интервью Йетникова в качестве президента CBS Records, в котором он настаивал на том, что ещё долго будет оставаться президентом CBS Records. В врезке к статье журнал напечатал краткое заявление менеджера Брюса Спрингстина, Джона Ландау, которое, вероятно, забило последний гвоздь в крышку гроба Уолтера. Очевидно, что Ландау написал свой пост в консультации со Спрингстином и многие предполагали, что он обсуждал его с человеком, которого называл своим "раввином" - Дэвидом Геффеном. В нём, в частности, говорилось: «Уолтер Йетников был хорошим другом Брюса Спрингстин и моим на протяжении многих, многих лет. У нас были прекрасные профессиональные отношения и приятное общение. По причинам, которые остаются для нас неясными, эти отношения закончились вскоре после того, как CBS была куплена Sony. Ни Брюс, ни я не общались с ним по существу почти два года.

В тот же день, когда появилась статья в Billboard, Норио Ога прервал отпуск, чтобы прилететь в Нью-Йорк на встречу с боссом звукозаписывающей компании.

Миф об Уолтере Йетникове - главном болтуне и бахвале, был, наконец, сломлен. Между двумя мужчинами состоялся долгий, напряженный разговор. Уолтер был поставлен в известность. Ему сказали, что вендетты, грубое поведение, гешефты - всё это должно прекратиться. Немедленно.

Предупреждение Оги Йетникову, скорее всего, было просто вопросом процедуры. «Очевидно, он уже планировал уволить Уолтера», - сказал один из инсайдеров., - «что он ему говорил? Что он должен был привести себя в порядок, вести себя как профессионал и перестать быть таким язвительным? Значит он попросил Уолтера перестать быть Уолтером - дал ему совет, которому тот не смог бы последовать и через миллион лет. Это была просто формальность.»

4 сентября 1990 года - в тот самый день, когда было снято обвинение с Джо Изгро, - Sony объявила, что Уолтер Йетников покидает свой пост. После пятнадцати лет пребывания на посту главы CBS Records, правление Йетникова как "короля грувов" закончилось. Всё распалось с поразительной быстротой. За один год трезвости Уолтер настроил против себя многих своих ближайшими друзей в бизнесе: Геффена Грубмана, Губера, Ландау, Моттолой и Шульхофом.

Как обычно, Дэвид Геффен узнал новость одним из первых. Сообщается, что он позвонил Ирвингу Азову, с которым у него было перемирие. « Динь-динь, ведьма мертва», - сказал Геффен. Некоторое время спустя в интервью Геффен в одной строке точно подытожил гибель Йетникова: "Уолтер перерезал себе горло".

Моттола не получил место Уолтера - на какое-то время оно досталось Микки Шульхофу, несмотря на то, что он убедительно оправдывал свою позицию. Он и его команда проделали на удивление хорошую работу по восстановлению части утраченной доли рынка CBS. Два проекта, унаследованные Моттолой от администрации Эла Теллера - «New Kids on the Block» и Майкл Болтон добились больших успехов. Моттола также подписал контракт с Мэрайей Кэри, одной из самых успешных певиц года и руководил ею. Но о Томми по-прежнему было слишком много негатива. Казалось, никто не считал его хорошим администратором и он был непопулярен среди рядового состава. Говорили, что его стиль - управлять с помощью подавления. Уолтер пытался относиться к Моттоле философски.

"Томми должен смотреть на себя в зеркало", - сказал он одному другу. Уолтер также мог рассчитывать на выходное пособие - около 25 миллионов долларов, что удвоило его предполагаемый чистый доход. Вскоре он уже работал в таунхаусе в Ист-Сайде и основал новую компанию под названием Velvelmusical Industries ("Велвел" на идише означает "маленький Уолтер"). Друзья говорили, что он выглядел счастливым.

1 января 1991 года CBS Records сменила название на Sony Music Entertainment. Это было особенно уместно. Компания больше не имела ничего общего с некогда уважаемым домом Годдарда Либерсона. Её прежнее доминирование на рынке считалось неоспоримым. После всех потрясений, которые она пережила, Sony Music Entertainment больше всего нуждалась в периоде спокойствия и стабильности. Однако, учитывая особенности музыкального бизнеса, надеяться на это было, вероятно, не стоит.