Возвращение Геффена в музыкальный бизнес. Часть 4

Был конец 1984 года и у Geffen Records были большие проблемы, чем когда-либо. Потеряв деньги на Элтоне Джоне, Донне Саммер, Джони Митчелл и Ниле Янге, лейбл оказался в минусе и его дефицит был настолько значительным, что его с трудом компенсировала выгодная зарубежная сделка, заключенная Геффеном с CBS. Спустя четыре года лейбл так и не смог показать прибыль. Но Геффен увидел возможность. Срок действия его контракта с Warner bros. Records о совместном предприятии подходил к концу и настало время для переговоров о новом долгосрочном контракте. Это были самые важные переговоры в жизни Геффена и он успешно заключил экстраординарную сделку, которая в течение нескольких лет помогла ему стать одним из самых богатых людей в стране. Заключая сделку, он проявил себя как проницательный, умело ориентированный стратег. Он обладал сверхъестественной способностью понимать людей, понимать их слабости и извлекать выгоду. Переговоры в также в очередной раз показал, что Геффен обладал редкой способностью предвидеть успех: он чётко осознавал свою силу и знал, как добиться желаемого.

Но переговоры также показали Дэвида Геффена с худшей стороны, как человека, готового разрушить любые деловые или личные отношения ради достижения своей цели. Методы Геффена были нелепыми, двуличными и просто ужасными. Несмотря на его громкие заявления об обратном, Геффен в этот критический момент был очень похож на Сэмми Глика. В конце концов Геффен обратил внимание на один приз в переговорах: он хотел, чтобы компания Warner bros. Records, по окончании нового пятилетнего контракта передал ему 50-процентную долю в Geffen Records, которую они контролировали, что дало бы ему полное право собственности на лейбл. Это была возмутительная просьба и Геффен знал это. Зачем Warner bros. соглашаться отказаться от своей доли в компании, в которую они вложили все деньги и покрыли все убытки?

Геффен пришёл к выводу, что Мо Остин, жёсткий и ответственный специалист по заключению сделок, не спешил выполнять его просьбу. Геффен думал, что сможет получить желаемое, если проведёт переговоры о контракте непосредственно со Стивом Россом, который не любил конфронтации и был так добр к Геффену.

«Не оставляй меня в комнате наедине с Дэвидом Геффеном», - однажды сказал Росс Роджеру Смиту, исполнительному вице-президенту, - обычно я дарю ему разные вещи».

Геффен решил, что это идеальное время, чтобы выжать из Росса всё, чего он хотел. Компания Warner Communications столкнулась с угрозой враждебного поглощения со стороны Руперта Мердока, австралийского издательского магната и Росс попросил Геффена, Барбру Стрейзанд и других друзей обратиться к прессе и заявить о своей лояльности к Warner. Геффен с энтузиазмом заявил New York Times и Wall Street Journal, что он разорвёт свои связи с Warner Communications, если Мердок возглавит компанию. Росс устранил угрозу Мердока, позволив Chris-Craft Industries Герберта Сигела приобрести 19-процентную долю в Warner Communications, став "белым рыцарем" компании. Хотя Росс высоко ценил публичное одобрение Геффена, он также понимал, что Геффен может поднять такой же шум, если вдруг почувствует себя недовольным. Таким образом, когда Геффен обратился к нему по поводу пересмотра условий контракта, Росс решил дать ему практически всё, что он захочет.

Геффен объяснил Эдди Розенблатту, почему он считает необходимым обойти Мо Остина и вести переговоры непосредственно с Россом.

«Если мне придётся иметь дело с Мо, мы потерпим неудачу», - категорично заявил Геффен Розенблатту.

Но затем Геффен шокировал Розенблатта, изложив удивительный план, как убрать Остина с дороги.

«Я собираюсь поссориться с Мо, чтобы отказаться с ним разговаривать. Тогда я смогу иметь дело только со Стивом".

Прошло совсем немного времени, прежде чем Геффен нашёл повод для ссоры. Рок-группаVan Halen, которая подписала контракт с Warner Bros. Records, захотела, чтобы сольный исполнитель Geffen Records Сэмми Хагар заменил Дэвида Ли Рота в качестве вокалиста. Хагар хотел это сделать, но Геффен поднял шумиху, громко обвиняя Остина в том, что он крадёт одного из его немногих звездных исполнителей. Последний альбом Загара - VOA, только что стал платиновым и он задолжал лейблу ещё несколько пластинок.

Геффен затягивал эту драму на несколько месяцев и пытался оттолкнуть Остина громкими нападками, в ходе которых требовал большой процент от прибыли Van Halen в обмен на освобождение Хагара. В конце концов сделка была заключена, но Геффену удалось нанести серьёзный удар по его дружбе с Остином. Поскольку он считал, что Геффен раздувает из мухи слона, Остин, хотя и был оскорблен, был в основном озадачен.

Чего Остин не знал, так это того, что стычка с Ван Халеном была лишь прелюдией к плану Геффена разрушить их дружбу. Теперь Геффен готовился к смертельному удару.

«Я собираюсь пригласить Эвелин [жену Остина] на ланч и сказать ей что-нибудь по-настоящему дерьмовое», - сказал Геффен Розенблатту, но Розенблатт потерял дар речи.

Он, конечно, был свидетелем того, как Геффен применял тактику запугивания, но не предполагал, что тот намеренно нападёт на кого-то, кого они оба любили, чтобы получить то, что он хотел.

«Это важно, - сказал Геффен, - если я не поссорюсь с Мо, я потерплю неудачу. Компания потерпит крах. А я скорее умру, чем потерплю неудачу».

Геффен пригласил Эвелин Остин в "Айви", дорогой ресторан на бульваре Робертсон, где часто можно было увидеть знаменитостей. В голливудской империи "кинжалов" Эвелин Остин была редкой личностью, у которой практически не было врагов. Она была восхитительной женщиной, с чуткой душой, чьи глаза загорались при любой возможности помочь другому человеку. Эвелин знала, что у Мо и Дэвида были проблемы. Но её давняя дружба с Дэвидом не была связана с рабочими отношениями её мужа и они время от времени встречались, чтобы пообедать и посплетничать об общих друзьях. Геффен не терял времени даром, пытаясь спровоцировать Эвелин. Через несколько мгновений после того, как они сели за стол, он сказал:

— Знаешь, Мо на самом деле не очень-то тобой интересуется.

— Дэвид, это мужчина, за которым я замужем уже тридцать четыре года! - удалось Эвелин выдавить из себя.

Геффен продолжил свои комментарии по сценарию, сосредоточившись на серьёзной болезни, которую Эвелин перенесла всего за несколько лет до этого.

— Когда ты заболела и он увидел, что все тебя по-настоящему любят, именно тогда он начал любить тебя, - сказал он.

Эвелин побледнела.

—Дэвид! - воскликнула она, - как ты можешь так говорить со мной?

Геффен, почувствовав, что Эвелин ослабла, начал разглагольствовать о детях Мо и Эвелин, в том числе об одном сыне, который боролся с некоторыми личными проблемами. Эвелин была настолько застигнута врасплох, что не знала, что ответить.

— Дэвид, мне пора идти, - тихо сказала она, вставая со своего места, не доев свой ланч. Ошеломленная, она вышла.

Когда Геффен вернулся в офис после обеда, Линда Лодденгаард пришла в ярость, когда он рассказал ей о своём поведении.

— Позвони ей и извинись сейчас же! - потребовала она.

Геффен позвонил, но не принёс искренних извинений. Вместо этого он продолжил свою кампанию. После того, как Эвелин поделилась новостями о своём обеде с Мо, его раздражение по отношению к Геффену было огромным.

— На этот раз он зашёл слишком далеко, - сказал он ей.

Остины не знали, что Геффен использовал их для достижения своих целей; они просто думали, что он хотел причинить им вред. Для Геффена миссия была выполнена. В течение следующих полутора лет он не разговаривал с Остинами.

Сив Росс знал о вражде между Геффеном и Остином, но ему и в голову не приходило, что это как-то связано с целями Геффена в ходе предстоящих переговоров:

— Мы с Мо не разговариваем, - сказал Геффен Россу, - он совсем не в форме из-за этой ситуации с Сэмми Хагаром и Ван Халеном. Но мой контракт истёк. Тебе придётся пересмотреть его со мной.

Геффен отправился на встречу с Россом и, реализовав первый шаг в рамках двусторонней стратегии, выдвинул дерзкое требование о заключении пятилетнего контракта, предусматривающего выплату ему аванса в размере пяти миллионов долларов в счёт будущей прибыли. Росс отклонил эту просьбу, учитывая, что Warner уже вложил столько денег в предприятие, которое, несомненно, было проигрышным. Когда его первая просьба была отклонена, Геффен сказал Россу, что подпишет новый контракт только в том случае, если Росс согласится передать ему по истечении срока действия нового контракта половину Geffen Records, которую контролировал Warner.

— Если ты этого не сделаешь, я уйду, - пригрозил Геффен.

Стив Росс оказал Дэвиду Геффену услугу, предложив ему бизнес на очень выгодных условиях в то время, когда индустрия считала его неудачником. Теперь Геффен отплатил ему тем, что потребовал владения предприятием, в которое Росс вложил миллионы. Тогда Геффен мог бы свободно продать лейбл, не заплатив Warner ни цента.

Опасаясь, что Геффен может вызвать общественный резонанс, если на оба его требования будет наложено вето, Росс, как и предсказывал Геффен, согласился отказаться от пакета акций. Правда заключалась в том, что Росс в момент необычной недальновидности не поверил в ценность Geffen Records, особенно с учётом того, что Geffen уже полностью контролировал производство и дистрибуцию. Росс полагал, что отказ от акций будет менее болезненным и более разумным шагом, чем попытка привлечь многомиллионную прибыль. Это оказалось роковой ошибкой.

Росс поручил проработку тонкостей переговоров Эллиоту Голдману, специалисту по корпоративной культуре, который теперь курировал музыкальную группу. Голдман согласился с Россом, что требование Геффена было существенной уступкой. Росс давно говорил Геффену, что когда-нибудь купит его лейбл и Голдман просто не мог представить, чтобы Геффен продал его кому-то ещё. Но он также не думал, что Геффен блефовал, когда угрожал увольнением и он не хотел нести ответственность за то, что Геффен покинет компанию. В качестве условия нового соглашения Гольдман настоял на том, чтобы Геффен вернул Warner Communications права лейбла на зарубежную дистрибуцию. Трехлетний контракт, который Геффен заключил с Уолтером Йетниквым из CBS Records, всё ещё действовал, но Геффен и Йетников, несмотря на провал сделки, оставались достаточно дружелюбными, чтобы договориться о более раннем расторжении контракта. И плюс ко всему, Йетникофф был рад избавиться от этой сделки. Новый контракт с Geffen Records был составлен и подписан обеими сторонами и Мо Остин, не участвовавший в повторных переговорах, был поражен, когда услышал об этой сделке.

— Сейчас самое время купить Geffen Records, - сказал Остин Россу, - сейчас не время отказываться от этого просто так!

***

Геффен и Нил Янг не общались больше года. Они общались только через судебные процессы и встречные иски. В конце концов, Геффен понял, что подал иск, который ему никогда не выиграть. Его дружба с Эллиотом Робертсом была разорвана в клочья и Геффен поручил Эрику Эйснеру урегулировать спор. Но ущерб был нанесён и Янг больше не хотел иметь с Геффеном ничего общего. Он решил вернуться в Reprise Records, как только выполнит определенные обязательства перед Geffen Records. Несколько лет спустя, после того как Робертс наткнулся на журнальную статью, в которой Геффен откровенно сожалел о том, что подал в суд на Янга, все трое наконец-то помирились. Когда 1984 год сменился 1985 годом, у Geffen Records наконец-то вышел хитовый альбом. Дон Хенли оказался той звездой, которая подарила лейблу Geffen большой успех, в котором он нуждался. Первый сольный альбом Хенли для лейбла «Building the perfect beast» содержал несколько хитовых синглов, в том числе "All she wants to do is Dance»

https://youtu.be/wFBHBSPvZbw?si=ZvMRkRUa0s_AKCO3

и "The Boys of Summer".

В итоге пластинка стала платиновой по версии Tripie, а Хенли был удостоен премии "Грэмми" за лучшее рок-вокальное исполнение. Но хорошие времена на Geffen Records были недолгими. Когда продажи альбома Хенли достигли своего пика, наступило жуткое похолодание. Поскольку его лейбл снова потерпел крах, Геффен решил перетрясти персонал и найти новых партнёров, чтобы привлечь свежие группы. В порыве вдохновения Геффен решил привлечь к работе над проектом A&R трёх искателей талантов, у каждого из которых были разные музыкальные вкусы. идея создания трёх царей A&R, а не двух, была находкой, поскольку это почти гарантировало жёсткое соперничество: кто выступит лучше всех, кто добьётся больше всего, станет самым знаменитым. Геффен предоставил каждому из трёх искателей талантов широкие полномочия по найму персонала и отбору групп, с которыми они хотели бы подписать контракт.

Было ясно, что из тех людей, которых он уже нанял, только Джон Калоднер мог занять одну из трёх должностей. За последнее время послужной список Калоднера с новыми артистами был невелик, хотя он недавно подписал контракт с увядшей рок-группой Aerosmith 1970-х годов и предсказал, что они вновь обретут славу. К его чести, саундтрек к фильму, который он собрал, только что вышел в прокат и стремительно набирал обороты в чартах. В саундтреке к "Vision quest", убогой картине о школьниках-рестлерах, была песня "Crazy for you", ставшая хитом номер один Мадонны. Альбом дал Геффену повод завязать дружбу с суперзвездой.

https://youtu.be/DHutZXREZ0E?si=mVxqPTJPxX93uDOb

Что касается двух других вакансий, Геффен спросил Калоднера, кого он считает самыми талантливыми новичками в отрасли.

—Гэри Герш и Том Зутаут, - с уверенностью сказал Калоднер, - они лучшие." Геффен нанял обоих.

Гэри Герш был блестящим двадцатидевятилетним парнем, который сделал себе имя на лейбле Emi Records благодаря работе над альбомами Дэвида Боуи и Джона Уэйта. В детстве Герш коллекционировал пластинки, а подростком написал письмо Геффену с предложением подметать полы в Asylum Records совершенно бесплатно. Том Зутаут был плотным двадцатипятилетним парнем с круглыми, как у херувима, глазами, который, работая на Elektra Records, открыл для себя Mötley Crüe, хард-рок-группу из Лос-Анджелеса, которая только набирала обороты. Родившийся в южном пригороде Чикаго, Зутаут был поражён, когда встретил Геффена и загорелся желанием работать с ним. В отличие от руководителей других лейблов, Геффен отказался позволить своим руководителям A&R получать авторские отчисления за альбомы, над которыми они работали. Вместо этого, как формально, так и неофициально, он пообещал им и нескольким другим топ-менеджерам небольшие пакеты акций Geffen Records. Его идея заключалась в том, что если дела лейбла пойдут хорошо, то в один прекрасный день компания будет продана с большим отрывом.

Недавний пересмотр контракта Геффена сулил ему большой успех в будущем, но он был недоволен тем, что хорошие времена ещё не наступили. В начале 1970-х он продал Asylum Record всего за год, его новому предприятию было уже пять лет. Второй случайный доход, о котором он мечтал, казался далёким. Вскоре у него возникла блестящая идея. Warner Communications провела переговоры с Philips Electronics о покупке своего подразделения Polygram Music. Эта сделка значительно расширила бы глобальную музыкальную деятельность Warner.

Геффен подружился с главой Polygram Яном Тиммером и они вдвоём обсудили предложение, согласно которому Геффен купит 80% акций Polygram в США и половину зарубежных филиалов всего за пятьдесят миллионов долларов. Сделка включала в себя даже владение заводами, на которых Polygram производила компакт-диски, музыкальный формат, который завоёвывал популярность в Америке. Это была лучшая финансовая возможность, которая когда-либо выпадала на долю Геффена. Он полагал, что он мог бы перепродать компанию через пару лет и заработать целое состояние. Чтобы совершить приобретение Polygram, Геффену пришлось бы выйти из Warner Communications, поскольку FTC [Федеральная Торговая Комиссия], несомненно, выступила бы против сделки на тех же основаниях, на которых она выступала против сделки Warner.

Геффен отправился к Стиву Россу и смело потребовал, чтобы тот позволил ему уйти из компании. одно можно было сказать наверняка: Дэвид Геффен обладал выдержкой. Хотя Стив Росс и был легкой добычей для Геффена, дураком он не был. Росс сообщил ему, что ни при каких обстоятельствах не позволит ему уйти, особенно в свете их нового пятилетнего контракта. Переговоры Геффена с Polygram вскоре провалились и он проклял Росса. Тем временем Алан Хиршфилд, который оставил свой пост исполнительного директора Twentieth Century Fox, собрал собственную группу инвесторов, чтобы начать работу в Polygram. Когда Ян Тиммер сказал ему, что Polygram также общалась с Геффеном, Хиршфилд позвонил Геффену и предложил идею. Он хотел купить Polygram сам, но привлечь Геффена в качестве совладельца и исполнительного директора, как только тот сможет уйти из Warner. Хиршфилд прибыл в офис Geffen на бульваре Сансет, чтобы предложить ему выгодную, по его мнению, сделку. Но Геффен был заинтересован в другом: сведении старых счётов. Хиршфилд поделился с Геффеном своим предложением.

— Мы собираемся украсть эту компанию, Дэвид, - сказал он, - это отличная возможность для нас двоих.

Геффен прервал его и начал ругаться. Он всё ещё был зол на Хиршфилда за то, что тот не пришёл ему на помощь, когда тот умолял его, чтобы Fox распространил «Личный рекорд».

Геффен считал, что он был хорошим другом Хиршфилда, поддерживая его во время его работы в Columbia Pictures в конце 1970-х, но Хиршфилд не был ему хорошим другом.

— Я не намерен продолжать с тобой какие-либо отношения до конца своей жизни! - выпалил Геффен.

Хиршфилд не понял, что на него нашло. Геффен был настолько ослеплён своей яростью, что впервые в своей жизни упустил феноменальную деловую сделку. Одной из его самых сильных сторон было умение предвидеть успех, чтобы иметь возможность увидеть финал. Но в тот момент, когда этот невероятный актив был недооценён, он позволил себе проиграть и в итоге ни Геффен, ни Хиршфилд не смогли совершить покупку. Polygram в конце концов ушла с рынка.

Несмотря на то, что на работе он боролся с одной головной болью за другой, у Геффена внезапно появилось что-то радостное в личной жизни. В возрасте сорока двух лет он встретил темноволосого двадцатитрёхлетнего парня по имени Роберт Брассел и влюбился в него. Брассел жил в Нью-Йорке, где работал в отделе мерчендайзинга компании Liz Claiborne. Его рост составлял шесть футов один дюйм и он был настолько красив, что некоторые люди отмечали, что он выглядит так, словно сошёл с рекламы Calvin Klein. Брассел обладал не только красотой. Он был очень быстрым и потрясающе сообразительным и вскоре Геффен обнаружил, что ему нравится общаться с ним не меньше, чем делить с ним постель. Геффен почти отчаялся в том, что когда-нибудь сможет найти мужчину, который был бы одновременно красивым и умным, но Брассел соответствовал всем критериям Геффена, а затем и некоторым другим. Он был таким же яростным и напористым, как Геффен и предложил ему тот вид стимулирующего взаимодействия, которого он жаждал. Вскоре Брассел уволился с работы и переехал в Калифорнию, завязав бурные отношения с Геффеном, которые продлились несколько лет, друзья Геффена называли Брассела любовью всей его жизни. Одной из черт, которые нравились Геффену в Бобе Брасселе, было то, что он знал, как хорошо провести время. Употребление кокаина и других наркотиков, казалось, было на небывало высоком уровне среди голливудцев и Геффен был частью той компании, которая делала св своё дело, но вскоре после того, как они начали встречаться, Геффен понял, что пристрастие Брассела к наркотикам выходит за рамки развлечения. Как ни странно, на какое-то время это сделало его ещё более привлекательным для Геффена. Его созависимость вспыхнула точно так же, как это было во время его отношений с Шер и другими людьми и он погрузился в проблемы Брассела, проявляя решительность в попытке спасти его. С помощью связи, которую он установил с Мадонной благодаря саундтреку к фильму Vision quest, Геффен получил приглашение на свадьбу певицы с Шоном Пенном и привёл с собой Брассела, своего кавалера.

Геффен отвёл в сторону свою подругу Кэрри Фишер, которая сама недавно отказалась от наркотиков и стала чистой и трезвомыслящей.

— Ты можешь мне помочь? - спросил он её, - я думаю, нам нужно вмешаться, - упражнение, в котором друзья и семья объединяют усилия, чтобы рассказать любимому человеку о его или её наркотической зависимости. Фишер стала одним из самых известных голливудских интервенционистов и она была рада возможности помочь Геффену и Брасселу, они с Геффеном заставили Брассела лечь в центр реабилитации наркоманов. На какое-то время этот процесс сработал. Вскоре Геффен и Брассел обменялись золотыми кольцами, которые они носили на безымянных пальцах левой руки. они поддерживали друг друга в решении проблем и Геффен даже посещал собрания анонимных алкоголиков вместе с Брасселом. В "анонимных алкоголиках" Брассел услышал фразу, которая оказала большое влияние на Геффена: "ты такой же больной, как и твои секреты".

Геффен сделал это своей мантрой. он сказал, что полностью верит в это. Я верю, что здоровый человек - это тот, кому не нужно ничего скрывать.

4 августа 1985 года, после 1522 выступлений в течение трёх с половиной лет, на Бродвее закрылся спектакль "Девочки мечты". Шоу окупило свои первоначальные инвестиции, но непомерно высокие еженедельные операционные расходы, а также убыточный национальный тур привели к тому, что шоу принесло Геффену и другим продюсерам лишь скромную прибыль. Несмотря на то, что альбом Dreamgirls Cast стал победителем на лейбле Geffen Records, этот опыт оставил Геффена неудовлетворенным, главным образом из-за того, что его дружба с Майклом Беннеттом каким-то образом пошла под откос. Вскоре после покупки дома Геффена в Ист-Хэмптоне Беннетт перестал отвечать на телефонные звонки Геффена. Геффен не мог понять, что он такого сделал или что такого сказал, что так его задело.

Следующая бродвейская затея Геффена, по мнению большинства, была услугой Марло Томасу. Геффен и "Организация Шуберта" договорились о постановке фарса под названием "Социальное обеспечение", хотя критики возненавидели пьесу и раскритиковали Томаса ("похоже, она работает в условиях неправильного впечатления, она снимается в "Хедде Габлер", - написал Фрэнк Рич в "Нью-Йорк таймс"), шоу продолжалось одиннадцать месяцев. В театре Winter Garden, расположенном прямо за углом, «Кошки» уже четвёртый год подряд приносили Геффену прибыль в шесть миллионов долларов в год. Но он начал беспокоиться после того, как внимательно изучил баланс шоу: после нескольких лет успешной работы «Кошки» начали демонстрировать небольшое снижение посещаемости, что сразу же негативно сказалось на доходах участников, получивших прибыль. Геффен пришёл в ярость, когда понял, что его сопродюсер, The Shubert Organization, которая, как владелец Winter Garden, была также арендодателем шоу, взимала с шоу ту же арендную плату, что и во время показа при аншлагах. Геффен считал, что сделка была явно нечестной. Он предоставлял арендодателю необычайно стабильного арендатора и считал, что будет справедливо снизить арендную плату. Геффен взбесился, когда Берни Джейкобс отказался сделать это, заявив, что роли продюсера и владельца здания в компании разделены.

Дружбе Геффена с Джейкобсом вскоре был нанесён смертельный удар, когда Геффен узнал, что Джейкобс был виновен в прекращении его дружеских отношений с Майклом Беннеттом. Джейкобс сказал Беннету, что Геффен надул его, когда продал ему свой дом в Ист-Хэмптоне. Геффен встретился с Беннетом лицом к лицу и, к удовлетворению Беннета, доказал, что условия были справедливыми. Геффен смог восстановить дружбу как раз вовремя. Вскоре Майкл Беннетт умер - один из бесчисленных друзей, которых Геффен потерял из-за СПИДа.

ТИТАНИК

Дела у Geffen Pictures шли ненамного лучше, чем у Geffen Records. Ни "Lost in America", ни "After hours" не имели большого успеха, хотя оба они были сделаны за скромные деньги и Геффен сказал, что заработал на каждом один миллион долларов. С времён битвы за «Личный рекорд», Геффен презирал Овица. Но влияние Овица как главы CAA (Creative Artist Agency) было на подъёме и Геффен считал, что Овиц нужен ему для достижения собственного успеха в кинобизнесе. CAA становился востребованным в кино и Геффен хотел, чтобы Овиц преподнёс ему блокбастер на блюдечке с голубой каемочкой. Геффен разработал стратегию: он собирался стать самым громким его поклонником и направить к нему столько клиентов, сколько сможет, тем самым навязать Овицу чувство долга.

Убежденный, что он сыграл важную роль в том, что Мадонна подписала контракт с CAA, Геффен начал давить на Овица, чтобы тот привлекал к нему крупных звёзд и их фильмы. Он разозлился, когда Овиц не оказал ему того особого внимания, которого, по его мнению, он заслуживал.

Планы Геффена на фильм о Майкле Джексоне пошатнулись из-за множества проблем, в том числе из-за того, что Геффен не смог найти подходящий сценарий. Geffen Pictures разработала "Streetdandy" по сценарию соавтора "Флэшдэнс" Тома Хедли, но Геффен не смог уговорить всё более замкнутую поп-звезду взяться за это дело. Вскоре срок действия контракта истёк и человек в перчатках снова стал свободным агентом. Геффен обратил своё внимание на экранизацию "Магазинчика ужасов", который продолжал идти с аншлагами за пределами Бродвея. Геффен полагал, что это может быть в два раза более рискованный бизнес. Но сделка, заключённая Геффеном о совместном продюсировании фильма со Стивеном Спилбергом, развалилась почти сразу же после того, как Арми Арчерд объявил об этом в Daily Variety. Геффен разозлился на Спилберга всего через пару встреч и они поссорились из-за контроля. Геффен решил продюсировать фильм самостоятельно. Затем он разразился тирадой, обливая грязью Спилберга всем, кто соглашался слушать.

— Он эгоистичный, самовлюбленный, самовлюбленный маньяк и, что хуже всего, жадный, - сказал он Джулии Филлипс, которая была сопродюсером фильма "Близкие контакты третьего рода".

Вскоре Геффен нашёл режиссёра, которого искал: Фрэнка Оза, озвучивавшего маппетов медвежонка Фоззи и мисс Пигги, который годом ранее был режиссёром "Маппеты захватывают Манхэттен". Геффен сказал Озу, что хочет, чтобы фильм был снят за девять миллионов долларов, но Оз ответил ему, что не представляет, как это можно сделать меньше чем за пятнадцать миллионов. После того, как Рик Моранис и актриса Эллен Грин были приглашены на главные роли Сеймура и Одри, Геффен начал охоту за крупными звёздами, чтобы оживить фильм эпизодическими появлениями. Наконец, Майкл Овиц оказал услугу, которая понравилась Геффену: он устроил так, чтобы его клиент Билл Мюррей, звезда "Охотников за головами", появился в роли пациента дантиста-садиста, которого сыграл Стив Мартин. Перед тем как отправить Фрэнка Оза и сценариста Говарда Эшмана в Лондон для начала съёмок, Геффен дал им один совет: не убивайте двух главных героев в конце фильма. В конце пьесы гигантская мухоловка по имени Одри Иф ворвалась в цветочный магазин и сожрала Сеймура и Одри.

— В конце спектакля актёры выходят и кланяются и это не по настоящему, - сказал Геффен, — но в фильме это будет абсолютно реально. Делайте, что хотите, но поверьте мне: если вы их убьёте, у вас будут неприятности.

Эшман и Оз посмотрели на Геффена так, словно у него было две головы.

— Ты, наверное, шутишь, - сказал Эшман, - я не собираюсь заканчивать свою историю глупым холли-вудом.

Оз сказал, что он тоже хотел соответствовать пьесе. Они сказали Геффену, что фильм закончится так же, как и пьеса.

Восемьдесят пятый год стал для Geffen Records худшим за всё время. Если не считать саундтрека к Vision Quest, лейбл не выпустил ни одного хита. Среди проигравших в этом году были такие группы, как The Style Council и Эрик Кармэн. Для Геффена, чьё имя красовалось над входной дверью штаб-квартиры лейбла, это был публичный провал. Геффен вымещал своё разочарование на всех, но особенно сильно он давил на Эдди Розенблатта. Пытаясь найти какой-то план по изменению ситуации, Розенблатт сказал, что лейбл дал осечку отчасти из-за слабого продвижения Warner Bros., отношения с лейблом ухудшились из-за вражды Геффена с Мо Остином.

— Нам нужен свой специалист по продвижению, - сказал Розенблатт, - мы погибнем, если не найдем своего человека.

Они остановились на Эле Кури, специалисте по продвижению, который всю жизнь руководил отделами в RSO и Capitol Rso Records, Геффен предложил Кури, который в то время был почти на пенсии, руководил Irene Cara и играл в гольф по пятницам, выгодный компенсационный пакет, а также небольшую долю в компании. Он согласился и Геффен направил его работать в сеть независимых промоутеров, известную как "Indies". Кoури прибыл как раз вовремя, чтобы проконтролировать выпуск альбома Aerosmith "Done with mirrors". Однако проблемы с наркотиками у группы были серьёзные и в результате группа выступила не лучшим образом. Кoури неустанно работали в инди-музыке, но у Done With Mirrors дела обстояли хуже, чем у их предыдущего альбома Rock in a Hard Place.

Геффен наблюдал за тем, как Коури боролся за инди-музыку и вскоре решил, что лейблу нужен полный штат сотрудников для его поддержки. На рождественской вечеринке компании, которая проходила в Chasen's, Геффен посвятил Коури в свой план. Коури согласился с тем, что присутствие собственных представителей лейбла на крупных рынках, поддерживающих инди-индустрию, значительно укрепит позиции Geffen Records. Это было бы дорогостоящим мероприятием, но оно почти гарантировало бы, что альбомы группы получат хорошие отзывы.

Геффен отправился на новогодние каникулы на Гавайи, чтобы расслабиться и зарядиться энергией на следующий год. Но в отеле Kahala Hilton на Оаху его настигли ещё более плохие новости. Патрик Голдстайн, автор колонки "Pop eye" в Los Angeles Times, опубликовал свой ежегодный отчёт о деятельности музыкальных лейблов и Geffen Records подвергся критике. Дела действительно должны идти очень плохо, если отраслевой эксперт обновляет старую шутку и пишет, что единственная разница между Геффеном и Титаником заключается в том, что на корабле музыканты были лучше. Геффен воспринял это как личный выпад и позвонил Гольдштейну, чтобы отчитать его.

Как и в случае с Полом Брикманом в "Рискованном бизнесе", Фрэнк Оз выбился из графика вскоре после начала съёмок "Маленького магазинчика ужасов". Но его бюджет был более чем в два раза больше, чем в "Рискованном бизнесе" и уровень тревожности Геффена соответственно вырос. Фильм, как Оз робко сообщил Геффену по телефону со съёмочной площадки в Лондоне, обойдется гораздо дороже, чем уже пересмотренная смета в пятнадцать миллионов долларов. Одна из проблем заключалась в том, что растение-людоед, главный реквизит фильма, представляло собой огромное приспособление из поролона, которое выглядело реалистичным только тогда, когда шестьдесят работающих с ним кукол-марионеток согласованно подавали свои многочисленные сложные сигналы. Съёмки музыкального номера "Накорми меня", в котором Рик Моранис попытался утолить ненасытный аппетит планта, заняли пять недель. Финал фильма, насыщенный спецэффектами эпизод, в котором завод захватывает власть над миром, также оказался более дорогостоящим и трудоёмким, чем предполагал Оз. Немаловажной проблемой было то, что Оз был неопытным режиссёром, который оказался не в своей тарелке, не говоря уже о том, что "Маппеты берут Манхэттен", единственной другой картиной в его резюме была совсем иная режиссёрская работа с Джимом Хенсоном над "Темный кристаллом", фильмом, который, по его признанию, был снят самим Хенсоном."Маленький магазинчик ужасов" - это первый случай, когда Оз снял картину с участием людей в качестве главных героев. Единственная задействованная кукла была крупнее и сложнее, чем любая из тех, с которыми Оз когда-либо сталкивался.

Геффен забеспокоился, когда бюджет вырос до тридцати миллионов долларов и в трансатлантических телефонных звонках умолял Оза следить за каждой копейкой. Геффен чувствовал личную ответственность за перерасход средств, но Боб Дейли и Терри Семел, руководители студии, верили, что Геффен справится с этим. Тем не менее, поскольку производство фильма отстало от графика, студия сняла его с запланированного летнего показа и включила в список рождественских предложений. Но даже несмотря на то, что расходы вышли из-под контроля, Геффен оставался в курсе перспектив фильма, убежденный, что он станет кассовым блокбастером. Он записал ежедневные съёмки на видеопленку и показал её бесчисленному количеству людей в Голливуде. Оз нервничал, когда источники сообщили ему, что Геффен демонстрировал отснятый материал: Оз приказал закрыть съёмочную площадку и пытался скрыть, что Джон Кэнди, Джим Белуши и другие снимались в эпизодических ролях. В какой-то момент Геффен начал терять терпение по отношению к Озу.

— Я бы очень хотел переснять сцену, которую мы сняли сегодня, - сказал Оз однажды Геффену, — это просто не идеально.

— Фрэнк, я плачу не за совершенство, - твёрдо сказал ему Геффен, - мы не переснимем эту сцену, чтобы ты мог сказать, что у тебя получился идеальный фильм. Он просто потрясающий и таким он и останется.

Дружба Геффена с Мо Остином была восстановлена после того, как он принёс простые извинения, которые Остин счёл искренними. Геффен никогда не говорил ему, что он подстроил размолвку, чтобы договориться о пересмотре условий. Эвелин также простила Геффена и их дружба возобновилась, когда Геффен, принеся высшую голливудскую жертву, записался на один из еженедельных сеансов к своему последнему психотерапевту Векслеру и отдал его ей.

С другой стороны, отношения Геффена с некоторыми из его артистов оставались непростыми. После того, как последний альбом Элтона Джона «Leather Jack Ets», оказался очередным провалом, звезда начал думать, что его старый лэйбл MCA был не так уж плох. Он устал от отзывов Геффена о его работе. Он обвинил Geffen Records в том, что они испортили маркетинг его альбома.

Когда Геффен отказался разрешить Элтону включить "Tonight", песню, которая первоначально появилась на его альбоме Blue Moves 1976 года, в его новую пластинку Life in Australia, между ними произошла ужасная ссора. Прошло более десяти лет, а Джон всё ещё кипел из-за этого вопроса. "Геффен не позволил нам включить это в альбом, - сказал он зрителям, представляя песню "Up yours, David!"

Но самая страшная боль, которую испытал Геффен, была связана с Донной Саммер. После того, как Саммер выпустила хит "She Works Hard For The Money" для Polygram, Саммер вернулась на Geffen Records с ещё двумя неудачными альбомами, "Cats Withoutou Claws" и "All Systems Go".

https://youtu.be/tuUEpbGVV2Y?si=bpSHYk8HKiaj7Y_-

Отношения резко ухудшились после того, как Саммер, сыграв концерт, предположительно, допустила необдуманные антигомосексуальные высказывания, которые могли помешать карьере. "Спид - это божья месть геям", - как сообщается, сказала она. Геффен пришёл в бешенство:

— Это доставит тебе массу неприятностей, - сказал он ей по телефону на следующий день, - ты должна немедленно отречься от этого.

Геффен утверждает, что Саммер сказала ему, что не откажется от своего комментария; Саммер, со своей стороны, говорит, что она никогда не говорила такого.

Геффен был прав: цитата появилась в газетах и журналах по всему миру и привела к тому, что гей-сообщество, составляющее основу фанбазы Саммер, отвернулось от неё. Её контракт с Geffen Records истёк и она покинула лейбл. Не зная, к чему обратиться, Геффен решил вернуться к старому плану, который провалился. Он снова начал приставать к Стиву Россу с просьбой продать ему Elektra/Asylum. Боб Краснов, который к тому времени уже почти три года возглавлял Elektra/Asylum, не добился особого успеха в своём стремлении стать самым известным лейблом.

Геффен был непреклонен в осуществлении своего плана и использовал любую возможность, чтобы очернить Красноу в присутствии Росса. Определенно, между Геффеном и Красноу не было взаимной симпатии. Геффен пришёл в бешенство когда Красному сократил название лейбла до Elektra и выбросил прозвище Geffen Asylum в мусорное ведро.

Росс устал от оскорблений Геффена и сказал своим заместителям, что они должны вернуться к рассмотрению этого вопроса. «Дэвид снова обратился ко мне, он хочет купить Elektra, - сказал он Эллиоту Голдману, - Это глупо, он должен был получить это в первую очередь.

Когда появились сообщения о том, что Росс рассматривает возможность увольнения Красноу, руководители компании указали на Геффена как на зачинщика. Однако через пару месяцев Elektra взлетела вверх, добившись успеха с такими группами, как Metallica и Анита Бейкер. Краснов стал одним из самых успешных музыкальных руководителей, когда-либо работавших на лейбле Warner Music. Геффен в конце концов отказался от своей погони за Elektra и даже нехотя проявил к Красноу то уважение, которого тот заслуживал.

Нуждаясь в деньгах, Геффен перешел к плану «Б». Несмотря на то, что его контракт был пересмотрен чуть более года назад, он обратился к Стиву Россу с предложением. «Ты всегда говорил, что купиль мою компанию, - сказал Геффен, почему бы тебе не купить её сейчас? Ты можешь купить её за пятьдесят миллионов". Росс отказался.

Перемены, которые произошли в Elektra, не казались неизбежными для Geffen Records. Дела у лейбла шли так плохо, что Геффен приказал тщательно проанализировать все расходы. Линда Лодденгаард начала издавать директивы о сокращении расходов. В своей обычной резкой манере она даже отменила публикации в Billboard и других специализированных журналах. Летом 1986 года Geffen Records наконец-то выпустили хитовую пластинку. Питер Гэбриэл подарил Геффену самый большой сольный альбом в его карьере, так что, благодаря синглу "Sledgehammer", занявшему первое место, альбом продержался в чартах девяносто три недели, достигнув второго места. https://youtu.be/OJWJE0x7T4Q?si=fVG3Bw9VghReXfDE

Джон Калоднер твердо верил, что у Aerosmith есть большие хиты и вернулся в студию, чтобы записать их второй альбом на Geffen Record. Он также увидел перспективу в Whitesnake, британской хэви-метал группе, возглавляемой бывшим вокалистом deep purple Дэвидом Ковердейлом. Калоднер подписал контракт с группой несколькими годами ранее и их первый альбом собрал неплохие продажи. Калоднер сейчас работал над их следующим альбомом, уверенный, что группа готова к большим успехам.

Том Зутаут нашёл и подписал контракт с рок-группой Tesla из Сакраменто. Зутауту понравилась их песня "Modern day cowboy", и он подумал, что у них звучание в стиле хартленд-рока, которое может понравиться детям со Среднего Запада. Он отправил их записывать дебютный альбом. Когда диско умерло, а продажи поп-музыки пошли на убыль, в музыкальном бизнесе тихо и медленно происходил серьезный сдвиг; и Калоднер, и Зутаут были на вершине следующей волны успешных групп, которым предстояло стать хард-рокерами, - движение, о котором стало известно в июне 1986 года, когда Cinderella, группа, образовавшаяся в 1986 году на лейбле Mercury Records выпустила альбом-блокбастер под названием Night Songs, а квинтет Bon Jovi, который также выступал на Mercury Records, закрепил тенденцию тремя месяцами позже, выпустив альбом номер один под названием Slippery When Wet. Рок-группы, которые возглавляли Калоднер и Зутаут Шеп, вскоре сделали Geffen Records бесспорным лидером в области хард-рока.

Гэри Герш не имел отношения к формирующемуся музыкальному жанру, в результате чего его новая работа начиналась мучительно медленно. Одним из немногих артистов, с которыми он хотел подписать контракт, был Робби Робертсон, который был последним, с кем Герш подписал контракт в EMI перед уходом в Geffen. Робертсон и Геффен общались всего пару раз с тех пор, как поссорились в 1974 году. Но Герш организовал ужин, на котором они забыли о своих разногласиях и решили, что партнёрство снова имеет смысл. Связь с Робертсоном помогла Гершу укрепить отношения с Геффеном, но это не сильно продвинуло его к достижению цели - поиску новых потрясающих исполнителей.

«Маленький магазинчик ужасов», бюджет которого превысил бюджет на миллионы долларов, а график отстал на три месяца, наконец, был снят в июне 1986 г. Два месяца спустя Геффен и Фрэнк Оз, а также Боб Дейли и Терри Семел сели в корпоративный самолет Warner и направились на север, в Сан-Хосе, для пробного просмотра. Придя в кинотеатры Сюри "Сенчури 22", Геффен и остальные зрители были уверены, что у них в руках хит.

Фрэнк Оз занял место в конце аудитории, через несколько рядов от него расположились Геффен, Дейли и Семел. Это была вторая из трёх картин, снятых его компанией, над которыми Геффен сам выступил в качестве продюсера и он был горд, когда его имя появилось на экране. С первого кадра стало ясно, что картина понравилась зрителям. После некоторых шуток они смеялись так громко, что не замечали других участников. Они подбадривали Рика Мораниса и аплодировали в конце весёлого выступления Стива Мартина. Дейли повернулся к Семелу и похлопал его по спине. "У нас тут большой успех!" - сказал Дейли. Но за пятнадцать минут до конца фильма руководители почувствовали, как температура в зале резко упала, когда Одри, героиня фильма, упала в обморок возле магазина и умерла. Несколько мгновений спустя, когда венерина мухоловка проглотила Рика Мораниса, в зале стало совсем холодно. Зрители начали освистывать, они швыряли программки и ведёрки из-под попкорна в экран. Несмотря на то, что он с самого начала предсказывал, что убийство главных героев обернётся неприятностями, Геффен был ошеломлён гневной реакцией, ему понравился фильм таким, каким его снял Фрэнк Оз и он надеялся, что его собственное предсказание окажется неверным. У Геффена скрутило живот, когда дети в зале, в ответы на вопросы, заданные специалистами National Rescarch Group, уничтожили картину.

Чувствуя тошноту, Геффен смог пробыть в кинотеатре всего несколько минут, пока зрители ещё более подробно обсуждали, что им понравилось, а что нет в фильме. Геффена так затошнило, что он выбежал из кинотеатра в мужской туалет. Распахнув дверь в одну из кабинок, он упал на колени, и его вырвало. В кинотеатре сотрудники NRG собрали у каждого зрителя анкеты, в которых, среди прочего, спрашивалось, порекомендовали бы они этот фильм своим друзьям. Настроение руководителей Warner упало, когда они узнали, что только 13 процентов сказали, что посоветовали бы кому-то ещё пойти посмотреть этот фильм.

"Это катастрофа! Это катастрофа!" - тихо повторял Геффен снова и снова в самолете, возвращаясь в Лос-Анджелес, где он работал.

Используя обычную студийную тактику, столкнувшись с проблемной картиной, руководители договорились, что будут лгать и говорить людям, что показ прошёл хорошо. Если просочатся слухи о концовке, они просто скажут, что фильм нуждается в небольшой доработке.

На следующий день Фрэнк Оз отправился в студию, чтобы встретиться с Геффеном, Дейли и Семелом. Геффен сказал, что он должен снять новый финал со счастливым концом, в котором завод проигрывает, а звёзды остаются живы.Оз отказался и предположил, что Геффен либо найдет другого режиссёра для съёмок "финала", либо вообще откажется от картины. Казалось, что драма с «Рискованнвм бизнесом» повторяется снова, но было ясно, что Геффен был прав. Финальный эпизод, нагруженный спецэффектами, из-за которого съёмки затянулись и бюджет вышел из-под контроля, придётся переснять.

Говард Эшман неохотно взялся за написание новой сцены, чтобы закончить картину, как и Пол Брикман до него. Эшману стало плохо, когда он взялся за ручку, чтобы придумать предсказуемый голливудский финал. Теперь завод будет взорван на мелкие кусочки, Сеймур и Одри поженятся и будут гулять на закате.

В конце сентября Оз вернулся в Лондон для съёмок новой концовки. Оз зи Эшман решили пригласить трёх хористок, которые появлялись на протяжении всего фильма, чтобы они спели оптимистичную песенку в самом конце. Поскольку одна из трёх была недоступна, Оз выбрал актрису для повторной съёмки. Чтобы не показывать лицо новой певицы, Оз умело инсценировал появление девушек, в котором он быстро снял кадр после того, как в кадре появились две актрисы, танцевавшие в оригинале и снял только торс и ноги дублерши. Вскоре появились сообщения о том, что тестовая проверка прошла неудачно. Геффен и другие специалисты перешли в режим контроля ущерба.

«Реакция на тестовый показ была лучшей за всю историю Warners», - сказал Геффен журналу New York Magazine. Барри Рирдон, менеджер по дистрибуции в Warners, высказал аналогичное мнение The Hollywood Reporter: «Показ прошёл с большим успехом», - сказал он.

Отвечая на вопросы о концовке, Геффен сказал, что это было сделано для того, чтобы могло быть продолжение, которое, по его словам, было готово на стадии "заключения сделки". "Вы не сможете сделать продолжение, если в конце убьёте героя", - сказал Геффен прессе.

Том Зутаут был в восторге от группы, которую он обнаружил однажды вечером в понедельник в "Трубадуре", том самом клубе, где Геффен познакомился со многими артистами пятнадцатью годами ранее. Группа называлась Guns n' Roses и её возглавлял певец по имени Эксл Роуз.

Зутаут влюбился, услышав всего две песни, "Nightrain" и "Welcome To The Jungle". Он не смог чётко сформулировать, почему он считает, что у этой группы есть всё необходимое, чтобы выделиться. Всё се, что он знал, - это то, что его внутренний радар, который столько раз доказывал свою безошибочность, дико запищал и велел ему подписать контракт. Хотя ему было трудно сдержать волнение, он беспечно покинул клуб.

В тот вечер "Трубадур" был переполнен людьми от других лейблов и все они, казалось, следили за реакцией других. Зутауту не терпелось присоединиться к группе, но он хотел, чтобы его наблюдатели думали, что ему это неинтересно.

На следующий день Зутаут встретился с Экслом Роузом и предложил группе контракт. Несколько представителей других звукозаписывающих компаний обратились к Роузу после его выступления накануне вечером, но Роузу понравился Зутаут и он обратился только с одной просьбой.

— Если ты сможешь достать нам чек на семьдесят пять тысяч долларов к шести часам вечера в пятницу, мы подпишем с тобой контракт, - сказал ему Роуз - в противном случае мы собираемся встретиться с другими людьми.

Зутаут, который с тех пор, как присоединился к команде полтора года назад, был более энергичен в своих действиях, отправился к Эдди Розенблатту с новостями.

— Это будет самая большая рок-н-ролльная группа в мире, - сказал он, объясняя свою потребность в пятничной тусовке.

— Том, просто здесь все идёт не так быстро, - возразил Розенблатт.

— Что ж, мы должны победить систему, - возразил Зутаут. - Как только группа вступит в игру, мы никогда её не получим.

Розенблатт закатил глаза.

—Ты думаешь, что они откажутся, но на самом деле они этого не сделают.

Зутаут посмотрел ему прямо в глаза.

— Нет, этот парень - Эксл. Если он так сказал, он это сделает.

На следующий день Зутаут встретился с Эксэлом Роузом и предложил группе сделку. После к Guns'n Roses подошла пара других лейблов с предложениями.

Зутаут обратился со своим делом к Геффену, который тоже усмехнулся, когда он объявил, насколько успешными будут Guns n' Roses.

—Так что, - сказал Геффен, - это действительно самая большая рок-н-ролльная группа в мире? Ты серьезно?

— Дэвид, клянусь Богом, - продолжил Зутаут, - я в этом не сомневаюсь и ты должен это сделать. Я должен получить этот чек на семьдесят пять тысяч к шести часам пятницы.

Геффен помолчал всего мгновение, а затем кивнул головой. Он позвонил в отдел по коммерческим вопросам звукозаписывающей компании Warner bros., преодолел обычную бюрократию и настоял на том, чтобы чек был доставлен в Geffen Records к полудню пятницы. В четверг Зутаут впал в панику, когда Эксл Роуз позвонил ему с предупреждением:

— Я сделал кое-что действительно глупое, так что должен отказаться от своих слов, - сказал Роуз, - у меня была встреча со Сьюзан Коллинз из Chrysalis Records. Я сказал ей, что мы подпишем с ней контракт, если она выйдет обнаженной от своего офиса на девяносто второй до пятьдесят пятой к "Тауэр Рекордз" до шести часов вечера в пятницу».

Всем остальным эта просьба могла показаться совершенно абсурдной, но Зутаут был убеждён, что Коллинз и другие конкуренты разделяют его веру в то, что Guns n' Roses созданы для величия; на самом деле он беспокоился, что Коллинз может раздеться и отправиться в Тауэр только для того, чтобы подписать контракт с группой.

— Аксель, я уже ходил к Дэвиду Геффену, - сказал Зутаут, - мы заключаем сделку. Ты не можешь этого сделать.

Компания Chrysalis находилась через дорогу от Geffen Records. В пятницу после полудня Зутаут, чей офис выходил окнами на закат, открыл жалюзи и нервно наблюдал за происходящим. Время шло и он вспотел. В 6 часов вечера Коллинз ещё не выступила с шоу. Зутаут вздохнул с облегчением. Позже тем же вечером Эксл Роуз и его коллеги пришли в офис Зутаута и подписали контракт на запись альбома с Geffen Records.

Предсказание Зутаута об успехе новой подписанной группы оказалось немного преувеличенным, но не сильно. В течение следующих нескольких лет группа продемонстрировала феноменальные продажи и, возможно, сделала лейбл звукозаписи Дэвида Геффена очень ценным активом, который он надеялся создать.

Осенью 1986 года The Walt Disney Company, которую теперь возглавлял бывший президент Paramount Pictures Майкл Эйснер, начала изучать возможность приобретения CBS Records. Джеффри Катценберг, протеже Эйснера в Paramount, присоединился к своему боссу в Disney и теперь возглавлял подразделение Walt Disney Studios.

Катценберг, который был самым страстным приверженцем Геффена, сказал Эйснеру, что они должны нанять Геффена в качестве советника по CBS. Эйснер и Фрэнк Уэллс, ставший теперь вторым человеком в команде Эйснера, сочли это неразумной идеей. Эйснер беседовал с председателем CBS Лоуренсом Тишем и не чувствовал, что нуждается в помощи Геффена. Он был близок к соглашению с Тишем, но они не смогли договориться о цене. Тиш хотел получить 1,2 миллиарда долларов, но Эйснер, известный ловец "дна", не желал превышать 750 000 долларов.

Катценберг настаивал на том, что Геффен может внести неоценимый вклад. Он убедил Эйснера разрешить Геффену полететь с ними на самолёте компании до Нью-Йорка; по дороге Геффен с энтузиазмом предлагал свои услуги и к тому времени, когда самолёт приземлился в Нью-Йорке, Эйснер почувствовал, что было бы разумно нанять Геффена хотя бы для того, чтобы нейтрализовать его.

Но Эйснер и Уэллс пришли в ярость, когда получили сообщения о том, что Геффен раскрыл детали их предложения Уолтеру Йетникоффу, который пытался составить собственное предложение о приобретении своего подразделения за счет заемных средств. В конце концов, Тиш вскоре объявил, что CBS Records не продаётся.

Список врагов Дэвида Геффена снова рос. Но в этой истории был и положительный момент, который не ускользнул от внимания Геффена. CBS Records была чрезвычайно ценным активом и переговоры о её продаже привели к значительному росту стоимости звукозаписывающих компаний в течение следующих нескольких лет.

Эта тенденция продтвердилась всего несколько недель спустя, когда западногерманский издательский и развлекательный конгломерат Bertelsmann Ag заплатил триста миллионов долларов или 75-процентную долю в RCA Records, которой он ещё не владел. Дэвид Гефрен выбрал удачный момент для возвращения в музыкальный бизнес.