Вернулся к нормальной жизни после 35 лет в интернатах
«ОДИН! ОДИН!»
Хотя Дмитрий Евсюков вырос в интернатах, человек он очень самостоятельный – вероятно, сказывается какой-то изначальный характер. Ещё живя в психоневрологическом интернате, он стал клиентом благотворительного фонда «Жизненный путь». В 2018 году Департамент труда и социальной защиты населения Москвы предоставил фонду на правах безвозмездной аренды несколько квартир для организации сопровождаемого проживания людей с инвалидностью. Дмитрий был одним из первых подопечных «Жизненного пути», кто захотел попробовать жить вне стен государственного стационарного социального учреждения. И хотя официально он дееспособный, для человека, проведшего значительную часть жизни в интернатах, это всё равно затея рискованная. Но Дмитрий и те, кто его поддерживал, были готовы рискнуть.
Летом 2020 года в возрасте 42-х лет Дмитрий вышел из ПНИ и первое своё нормальное жильё делил с ещё одной клиенткой «Жизненного пути» Светланой. Но с самого начала у него был запрос на одиночное проживание – при обсуждении вопроса он показывал сотрудникам фонда один палец, как бы говоря: «Один! Один!» И однажды его желание исполнилось – он переехал в однокомнатную квартиру.
«Когда мы узнали, что одна из предоставленных нам квартир – однокомнатная, стало понятно, что она для Димы, так как ему не нужно постоянное сопровождение, – рассказывает его куратор Анфиса Карчевская. – Дима очень ждал переезда сюда, но переехать всё никак не получалось: так вышло, что это единственная квартира, где мы никак не могли сделать доступную кухню. И он подходил ко мне, показывал найденные в интернете кухни и давал понять: “Давай, я куплю!” Из чего я сделала вывод, что в целом Дима представляет, как накопить на разные, в том числе и дорогие вещи. Я приезжаю к нему пару раз в неделю. Но мы с ним на связи. Я испытываю к Диме нежные дружеские чувства. И у него есть ещё несколько близких людей в фонде среди сопровождающих. Захожу к нему по вечерам, мы с ним пьём чай и обсуждаем планы. Например, решили, что нужно забрать из интерната его вещи – Дима сам купил холодильник и стиральную машину, ещё живя в интернате».
«ОЧЕНЬ ХОРОШО ЧУВСТВУЕТ»
«Дима очень хорошо чувствует и перенимает настроение собеседника. Он очень умный человек, который просто не может полноценно общаться», – делится впечатлением бывший куратор нашего героя Роман Тарасов. У Дмитрия сенсорная алалия – то есть при отсутствии интеллектуальных нарушений и нарушений слуха он почти не понимает человеческую речь и сам речью не владеет. «Когда лает собака, и когда Вы говорите, но стоите у него за спиной, так что он Вас не видит, то, скорее всего, он практически на одном уровне воспринимает Вашу членораздельную речь и лай собаки, – поясняет Роман. – Полноценных исследований с Димой не проводилось, но, по моему опыту, это, скорее всего, так. А я с ним довольно много общался, занимался».
Читать Дмитрий тоже не умеет, но знает цифры и хорошо ориентируется по изображениям. Он разбирается в деньгах и может узнать в написанных цифрах номер телефона. В магазине выбирает продукты и оплачивает при помощи карты. Что-то он способен воспринять по губам собеседника. Сотрудники фонда «Жизненный путь» рассказывают, что с Дмитрием, например, можно легко договориться о встрече – для этого нужно заранее показать ему фотографию места, куда вы собираетесь с ним пойти, показать в календаре предполагаемую дату похода, а потом показать ему карту метро, станцию и время встречи. Более того, можно прислать Дмитрию только адрес, он скопирует текст, вставит в карту и простроит маршрут.
Однако общению с Дмитрием всё-таки нужно учиться. «Если Вы, например, устроились вместе с Димой на работу, думаю, у Вас уйдёт около недели на то, чтобы просто понять, как с ним общаться, – говорит Роман. – Сколько раз было: мне пишут сотрудники о том, что они с Димой договорились, а он потом свою часть договора не выполнил. Я спрашиваю: “Вы уверены, что вы с Димой договорились? Если вы ему это просто сказали на словах, то, скорее всего, вы ни о чём не договорились”. То есть нужно уловить от него обратную связь, задать ему вопрос: “Ты правильно понял, где мы завтра встречаемся?” Дима довольно коммуникабельный, проблема в том, как быстро вы поймёте его, а он – вас. Дима очень круто делает вид, что понимает вас. Он будет показывать: “Да-да, всё отлично!” Но если вы, например, спросите у него чётко: “Куда и во сколько ты собираешься пойти сегодня?”, то он не даст точный ответ. Если вы подкрепите вопрос картинками на телефоне, покажете пальцами “пойдёшь”, покажете, например, парк, костёр или жест “работа”, он это поймёт. А картинки он в общем понимает и даже сам их показывает. Так что общение с ним лучше подкреплять картинками и жестами».
Дмитрий посещает занятия с логопедом в Центре лечебной педагогики «Особое детство». Председатель правления ЦЛП Анна Львовна Битова по поводу него настроена оптимистично – она считает, что и в таком возрасте при целенаправленных занятиях в какой-то момент у Дмитрия случится прорыв, и он начнёт обрабатывать звуковую информацию, которая к нему приходит, воспринимать смысл речи. Но пока что он справляется, как умеет. В городе Дмитрий адаптировался очень быстро. Как говорит Анфиса, «месяца через два после выхода из ПНИ он мог приехать сам к нам в офис или в одну из наших квартир, чтобы просто потусить».
КЛАССНЫЙ ШВЕЙ
Будний день Дмитрия – подъём в 9-00, завтрак, кофе и поездка на работу. Вообще он был одним из первых трудоустроенных клиентов «Жизненного пути». И первое его место работы было на открытом рынке труда – на складе кормов для животных. Дмитрий помогал кладовщикам раскладывать пакеты с кормом по наименованиям, потом ему выдали специальный аппарат, с которым он ходил и собирал заказы на отправку. Несмотря на свою невозможность полноценно коммуницировать с людьми, он умудряется выстроить с ними даже деловые контакты. Но карьеру Дмитрия на складе прервал сердечный приступ. «А нас в ПНИ не предупредили, что у Димы проблемы с сердцем», – сетует Анфиса.
Оправившись от приступа, Дмитрий стал три дня в неделю работать в швейной мастерской фонда «Жизненный путь». «Шить Дима научился уже у нас в мастерской, – говорит Анфиса. – Стал делать большие успехи – он теперь классный швей, судя по отзывам его начальников и коллег. Шьёт кимоно, сумки-шоперы. Недавно Дима стал на стажировку в один маленькую московскую фирму, теперь он по субботам работает ещё и там – шьёт футболки».
Работать Дмитрий любит, но не всегда может рассчитать свои силы. «Дима может устать от работы, так как накидывает себе очень плотный график, чтоб заработать больше денег. Но когда устаёт, то в какой-то момент может просто прогулять работу, даже никого об этом не предупредив, может опоздать на работу, потому что по пути решил зайти покушать. То есть когда выматывается, не может сказать: “Давайте сделаем поменьше объем работы, количество часов”, он просто вылетает. Обычно долго это не длится – ему нужно отдохнуть день или два», – поясняет Роман.
«ОТДЫХАЕТ, КАК ВЗРОСЛЫЙ ЧЕЛОВЕК»
С Дмитрием мы встретились зимой 2022 года в однокомнатной квартире, где он тогда жил. Первый этаж, из окна открывается довольно обычный для новостроек пейзаж – большой двор, окружённый высокими многоквартирными «человейниками». У Дмитрия дома обстановка, можно сказать, образцовая – в этом тоже сказывается его натура. Это ведь его личное жизненное пространство, в котором он чувствует себя свободно, так что эта свобода вполне могла бы выразиться и в некоторой бытовой небрежности. «Дима – педантичный человек, вспоминает о своём бывшем подопечном Роман, – У него обычно порядок, он любит чёткость действий. Утром он встаёт, моет посуду (почему-то не любит мыть её вечером), протирает столы, заправляет постель...» А вообще домашняя жизнь Дмитрия – какая-то даже нарочито обыкновенная. Анфиса рассказывает:
«Димка обычно приходит после работы и отдыхает, как взрослый человек: смотрит видео, слушает музыку, ужинает, делает какие-то дела, наводит дома порядок. Любит смотреть спортивные передачи. Дома он тоже шьёт». Из не совсем обычного, пожалуй, можно назвать только увлечение Дмитрия выкладыванием мозаики. Из-за особенностей здоровья Дмитрию нужно регулярно посещать врачей. С записью к врачам и во время визитов в медицинские учреждения ему помогают сотрудники фонда – это одна из тех ситуаций, когда для общения Дмитрия с окружающими нужен переводчик. Полученные на определённый срок препараты Дмитрий сам раскладывает в таблетнице. Контролирует их приём он тоже сам. «И, как многие взрослые люди, иногда про них забывает», – с улыбкой замечает Анфиса.
На подоконнике стоит икона Божьей Матери. Что это значит для Дмитрия, сказать трудно. Но важно, что икону он купил сам и уже достаточно давно – по словам Анфисы, она стояла и на прошлой квартире сопровождаемого проживания. «Возможно, это передалось от родителей, – говорит Роман. – Возможно, это просто паттерн, которому его научили в детстве. При мне Дима если и ходил в храмы, то только вместе со мной – я любитель зайти в храм, так как интересуюсь архитектурой. Я никогда не видел, чтоб он молился».
Романа Дмитрий вспоминает с радостью: показывает мне его фотографию и даёт понять, что это его друг. Анфиса спрашивает, звонит ли ему Роман, и Дмитрий охотно это подтверждает.
ПОЕЗДКИ В ДЕТСТВО
В Москве Дмитрий действительно хорошо ориентируется, причём, похоже, это не только результат его взрослой самостоятельной жизни вне стен ПНИ. Во время нашего общения он стал показывать на карте в смартфоне станцию метро, рядом с которой жил в детстве. «До 7 лет Дима жил с родителями и со старшим братом, а потом попал в детский дом-интернат, – передаёт Анфиса известные сотрудникам фонда детали его биографии. – Он не очень понимает, почему это произошло. Иногда Дима ездит в район, где жил раньше, и, как понимаю, пытается встретить кого-то из близких, чтобы узнать причину». Дмитрий показывает фотографии своих мамы, папы и брата.
Эти поездки – что-то очень личное для Дмитрия. Совершает он их в одиночестве. И из-за особенностей своего заболевания не может толком рассказать друзьям о том, что видел и слышал. Непонятно, существует ли до сих пор дом, где Дмитрий жил с родителями и братом. Непонятно даже, где сами его родственники. Его кураторам удалось понять только то, что во время своих путешествий Дмитрий никого знакомого не встретил. Но и помощи в поисках родных не просил, поэтому сотрудники фонда целенаправленно этим не занимались.
В ПНИ
Как только Дмитрий понимает, что мы говорим о ПНИ, он показывает своим видом, что там ему было плохо. Но в интернате его до сих пор многие вспоминают добрым словом. «Как-то мы с Димой приехали в интернат, чтобы забрать оставшиеся там его вещи, – рассказывает Анфиса. – Я видела, как Дима проходит мимо воспитательниц, нянечек, и они все к нему проявляют очень много нежности. Многие из них ко мне подходили и говорили: “Вот вы его забираете! Как мы тут без него? У него золотые руки!” Их мотивация мне не очень нравится, но… Дима очень заботливый друг. Он очень самостоятельный человек, очень деловой. В интернате Дима рисовал, занимался мозаикой, лепкой из пластилина. Про него говорят, что он всем помогал».
На Дмитрия, человека с сильным характером, интернатовская система всё же оказала и некоторое негативное влияние. Дурные привычки изживаются с трудом. Роман замечает: «Как только на столе появляется какая-то вкусная штука, Дима сразу может взять самую вкусную часть или может взять сразу много, не подумав, что нужно оставить кому-то ещё. Особенно если он знает, что за столом есть люди тоже из интерната. Так же и с последним куском, который мог бы достаться кому-то другому».
В последние годы в интернате Дмитрий, можно сказать, был в привилегированном положении: жил он там хоть и в маленькой, но в отдельной комнате (по меркам интерната это люкс), у него был свободный выход из учреждения. И там остались несколько важных для него людей, которых он иногда навещает. При этом мне он весьма эмоционально дал понять, что в интернате ему было плохо. В этом смысле Дмитрий – человек редкий. Ведь обычно как раз те, кому удаётся относительно комфортно устроиться в ПНИ и быть на хорошем счету у персонала, не хотят уходить в незнакомый для них и требующий от них ответственности мир. Многие из таких интернатных лидеров, попробовав пожить на сопровождаемом проживании, возвращаются обратно в ПНИ, где им всё знакомо, и где они уже занимают не самое низкое место в сложившейся иерархии. Но всё это не про Дмитрия, который благодаря помощи друзей и собственной целеустремлённости смог вернуть себе то, чего, казалось бы, навсегда лишился ещё в детстве, – нормальную жизнь.
НУЖНА КОМПАНИЯ
Дмитрий жил один в квартире, но никогда не находился в изоляции. У фонда «Жизненный путь» есть квартиры в том же доме – он то и дело ходил к кому-то в гости, и к нему люди нередко заглядывали. А потом и жить одному ему стало скучновато – это нормально, едва ли нужно видеть здесь последствия жизни в ПНИ. Так что снова Дмитрий переехал и снова живёт в одной квартире со Светланой – не ради каких-то романтических отношений, а просто ради компании.