Кружок по краю Хамара. Часть 2. Непролазные дебри
В прошлой части мы остановились на перевале Медвежьем — называется он так в честь ручья Медвежьего, начинающего свой путь в этих краях. Спуск с перевала на первый взгляд пугающий — вниз уходят курумы, конца которым не видно — чем ниже, тем круче становится склон. Курумы заканчиваются острым гребнем, отвесным с одной стороны и поросшим стлаником с другой. Вот через этот стланик мы и пробиваемся к озеру напротив. Даже неясно, благо эти заросли тут или проклятие — вроде и мешают, но и есть за что держаться. Мысль об отдыхающем где-то рядом в кустах медведе почему-то приходит в голову — мы все больше углубляемся в дебри, по которым практически не ходят люди.
С гребня открывается потрясающий вид на альпийские луга верховьев р. Медвежьего. На бархатном ковре трав местами лежит снег в виде островков, сам ручей словно тонет в мякоти луга. Где-то вдали падает водопад из каскада озер на противоположной горе.
Наконец гребень подходит к концу, мы переходим на каменную осыпь. Идти дальше на следующий гребень уже не вариант — близится вечер, нужна ровная площадка под палатку и вода. Решаем спуститься по осыпи вниз, ближе к Медвежьему ручью, где и переночевали на уютном висячем кармане, с которого так же открывался прекрасный вид.
Утром по осыпи поднимаемся обратно, теперь уже к озерам. Открывается вид на очень большой для такой высоты водоем, естественно, с прозрачнейшей бирюзовой водой, которая водопадом стекает в другое, маленькое озеро. В конце концов небольшой поток уже глубоким каньончиком падает вниз, к Медвежьему. Это потрясающее место!
Обходим озера и поднимаемся на гребень за ними. Подъем довольно крутой. Но в его конце разочарование — гребень очень острый, обратный склон так же крут, да еще и зарос стлаником, причем конца этим зарослям невидно. Снова пробираться сквозь смолистые ветки с рюкзаками на круче никак не хотелось, поэтому тут же было решено изменить маршрут и спускаться к Соболиному озеру по ручью Медвежьему, пусть там и те еще дебри. Таким образом, мы поднимались сюда зря и лишь потеряли время, но зато посмотрели озера.
В небе увидели самолет, оставляющий инверсионный след — над нами пролетают люди, по которым мы уже начинаем тосковать — нечасто приходится изолироваться от общества на несколько дней.
Обратите внимание, какой резкий рельеф гор в этом районе Хамара. Не зря вершину Обручева назвали «пиком». Остроконечными бывают лишь молодые горы. Известно, то Хамар-Дабан как горная страна очень стара, ранее эта тема уже была затронута в одной из статей. Тот же Владимир Афанасьевич Обручев земли у Байкала назвал «древним теменем Азии» — со времен кембрия (то есть более 485 млн. лет) этот участок суши не затапливался морем. Район современного Хамар-Дабана, вероятно, не затапливался еще дольше — с докембрийских времен (более 540 млн. лет). Известно это по обилию обломочного материала этого периода в Прибайкалье, которое могло образоваться только под действием сноса водой пород горной страны, находящейся в районе современного Байкала. Естественно, с тех пор в районе нашего любимого хребта неоднократно возобновлялись интенсивные вертикальные движения, изначально предопределенные мощным докембрийским горообразованием. Хотя эти движения имели довольно часто отклонения от направлений древних хребтов, существуют и совпадения более молодых тектонических движений с древними. Таким образом здесь происходит, как скажут геологи, омоложение древних тектонических линий, а направление молодых движений иногда унаследовано от древних — кое что Хамар, который мы видим сегодня, все же пронес незыблемым через десятки и сотни миллионов лет.
В меловое время (66-145 млн. лет назад, в эпоху динозавров) поднятия возобновились в пределах всего Хамар–Дабана. В олигоцене и миоцене (34-5,3 млн. лет назад) новая волна движений земной коры подняла хребет достаточно высоко. Тогда же, видимо, в будущей котловине Байкала образовались три озера, разобщенных перемычками. До современного очертания Байкала было еще очень далеко.
В плиоцене (5,3-2,6 млн. лет назад) и в четвертичном периоде (от 2,6 млн. лет назад) рельеф Хамар-Дабана снова омолодился. Так как западный Хамар имеет в большей степени вулканический рельеф с разрушенными более старыми горами, а вулканизм там происходил в миоцене (16-23 млн. лет назад), то четвертичные поднятия скорее всего относятся к горам в округе пика Обручева — восточному Хамару. В это же время происходит формирование и современной Байкальской впадины. Эти все последние события, вероятнее всего, являются следствием давления древней сибирской платформы на Становое нагорье — то есть наш Байкальский регион.
Но тот облик гор, который мы видим сегодня в округе пика Обручева — с цирками, карами, бараньими лбами, кучерявыми скалами, многочисленными озерами, висячими карманами, жандармами на скалах — сформировался по другим причинам — за счет ледников.
28 тыс. лет назад ввиду высокого уровня океана, и, как следствие, близости Охотского побережья влажность в Сибири резко возрастает, климат становится резко континентальным — в глубине материка температура падает. В нашем регионе в высокогорных районах начинают образовываться обширные фирновые поля нетающего круглый год снега. Постепенно он слеживается под натиском новых слоев и превращается в ледники, которые под действием силы тяжести и давления новых порций льдов сползают языками с гор по долинам рек. При движении ледника грунт истирается, выносится вместе со льдом вниз — так ледник начинает изменять рельеф под собой.
Наличие цирков или каров у горы — явный признак того, что здесь когда-то был ледник. Или бывает и сейчас, но лишь зимой. Скорости ледникового углубления каров составляют 2,5-130 см за 1000 лет — по меркам человека медленно, по меркам планеты — мгновенно. Углубления цирков после потепления и отступления ледника заполняются водой — так образуются высокогорные озера. На Хамаре им нет числа — от совсем крошечных до довольно больших.
Расширение со временем двух и более рядом расположенным каров приводит к тому, что их соседние стенки пересекаются, и образуются острые гребни и пирамидальные пики — карлинги — многие из которых и стали для нас или альпинистов целями восхождений. Особо острые зубцы гребней называют жандармами. При дальнейшем расширении каров они могут слиться и образовать крупный ледниковый цирк, а при разрушении задних стенок — короткий сквозной трог — горную эрозионную долину, обработанную, расширенную и спрямлённую занимавшим её ледником. Образованные уступы приводят и к водопадам.
Все перечисленные формы рельефа, в том числе и карлинги (самый высокий из них и есть пик) мы с вами видели на горе Обручева и других в ее окружении. Последний ледниковый период, именуемый у нас сартанским, окончился около 10 тысяч лет назад. Среднегодовая температура начала расти, ледники постепенно растаяли, а созданный ими рельеф остался. То есть нужно понимать, что те ландшафтные красоты, которые мы сейчас видим — совсем молодые, произошли на «глазах человека», на его глазах и исчезнут, вернее, видоизменятся. Водная, морозная и ветровая эрозия не оставят очертания каров, цирков и озер в них неизменными, таковыми они будут казаться лишь на веку одного человека — может оно и к лучшему, что так. Но вернемся, собственно, к походу.
Спустившись от озер, мы пошли по ковру трав вдоль ручья Медвежьего. Так как он ниже делает крюк, мы стали срезать долину по правому борту. Тут иногда стали встречаться деревца, хотя в целом это все еще альпийские луга. Вечер нас застал у первого правого притока ручья. Он, кстати, вытекает из еще одного озера под горой с отметкой 1880,6 м, именуемой в среде туристов горой Медвежьей. Подходящей площадки под палатку не нашлось, дальше же начинался лес, а ручей тек в относительно глубоком ущелье — там тоже вряд ли нашлось бы хорошее место для бивуака. Пришлось ставить палатку на небольшом склоне, прямо на звериной тропе, предварительно нарвав и настелив травы для выравнивания площадки.
Эта ночевка не выдалась спокойной. Как только я начал дремать, прямо у палатки послышался шорох со звуком обнюхивания ее зверем. И тент палатки закачался в такт звуку. В голову полезли тревожные мысли о дальнейшем развитии событий. То, что это какие-нибудь грызуны, из сознания все больше выметалось — уж больно правдоподобный звук и сопровождающие его колебания тента, тем более мы фактически лежим на звериной тропе. Много, пожалуй, времени прошло, прежде чем мне не надоела неопределенность нашего положения и я, преодолев страх, выглянул из палатки. К этому времени проснулась и Вика. Снаружи я не увидел ничего особенного — все те же луга, спокойная, наполненная запахами летняя Хамарская ночь царила вокруг. Все ж мыши, нисколько нас не стесняясь, вели свою обычную ночную жизнь, бегая практически под краем палатки и создавая удивительно пугающий в ночи звук.
На следующий день мы пробирались сквозь последние высокие луга, кусты, деревья, глубокие рвы, убегали от случайно потревоженных ос — и все это по склонам долины ручья, бродили его туда-сюда, возвращались обратно, упершись в прижим и снова бродили — уже безразлично, не переобуваясь — в ботинках. Видели медвежьи следы и мечтали скорее дойти до озера.
Когда по расчетам мы были уже близко к оз. Соболиному, началась путаница. Я ожидал, и даже немного опасался брода через правую, основную протоку Селенгинки у озера — не перейдя ее, мы не могли попасть на песчаный берег его южной оконечности. Но ручей Медвежий остался где-то позади, как только мы его пересекли в последний раз, а мы уже явно вошли в пойму Селенгинки — в этом месте у ее долины весьма широкое и плоское основание — не перепутаешь. Как назло, GPS на моем телефоне повел себя подло в условиях лесистой низины и неправильно нас определил — впервые за весь поход. Что ж, идем напролом, но пролома не случается — конца лесу не видно.
Уже темнело (мы продирались через Медвежий весь день!) и пришлось ставить палатку в лесу. О, какой это лес! Нет, это не лес — это дивный тенистый сад. Ледник, спускающийся когда-то языком с верховьев Селенгинки «продрал» долину, сделав ее здесь, внизу, плоской и широкой. Измельчая тысячами лет породу, он превратил ее в песок, который и создал песчаный пляж у оконечности Соболиного озера, столь необычный для гор, где мы привыкли видеть лишь скалы и камни. Но выше озера песка не видно — его прикрыл плодородный слой, созданный деревьями с конца ледникового периода. В низине слишком сыро для деревьев хвойных пород, которые в прочих условиях, произрастая под защитой кроны ольхи, березы или осины, впоследствии их уничтожают. Поэтому здесь царство широколиственного леса, под кронами которого много тени и влаги, но мало густых трав и кустов — прям как в парковом или дачном саду. Соответственно, и экосистема животного мира здесь немного другая — например, посмотрите, гостья лагеря — улитка в горах:
На утро, о чудо, вдалеке мы заметили рыбака — первый посторонний человек на 6 день похода. И GPS наконец, определил наше местоположение — мы вчера пересекли проток Селенгинки, приняв ее за р. Медвежий — до чего маловодна была она здесь. До озера мы не дошли совсем немного, поэтому быстро собравшись, вскоре вышли на его песчаный берег. Для людей, там находившихся, мы были как пришельцы — им и невдомек, что сюда можно прийти без троп откуда-то сверху. И это, надо сказать, типичная реакция первых встречных «туристов» после долгого безлюдного перехода.
Соболиное озеро иногда называют во множественном числе озерами, так как один водоем здесь разделен косой на два — большое и маленькое. Это —уникальное место на Хамар-Дабане, большущее озеро в окружении гор. Длина его 2,5 км, ширина 600 метров, средняя глубина 50 метров. Берега во многих местах уходят под воду под пугающе большим углом. Правый берег отвесный, непроходимый, множеством водопадов задает постоянный приглушенный рокот воды. В озере она кристально чистая и ледяняще-холодная. Но относительная высота зеркала воды здесь невелика — 644 м — лишь на 190 метров выше Байкала, озеро за счет глубины не промерзает и рыба здесь, в первую очередь хариус, водится.
Вторую протоку Селенгинки не заметить было сложно — брод был по пояс. Дальше был обход озера до места стоянки по прижимам, стланику, камням, мимо потревоженных осиных гнезд. Из-за желания встать на том же месте, где и в первый раз в 2015 г., мы пропустили множество хороших бивуаков. А то место оказалось занято, в итоге мы прошли еще дальше — а ведь нам нужно потом возвращаться, что бы сходить к водопаду Сказка. В итоге наш лагерь был практически на последнем, дальнем пригодном месте озера, на высоком берегу. Надо отметить, что на озере уже есть готовые стоянки с навесами, костровищами, кое-где даже стол и стулья сооружены, а то и шалаши.
Первым делом мы спустились к воде. Вика, наверное, на целый час устроила себе салон красоты. Я же искупнулся в бодрящей воде. А потом мы обедали, читали, развели костер, одним словом — вели обычный походный быт. Размеренность полудневки, понимание того, что теперь мы в безопасном, людном месте, расслабило нас.
Проснувшись, торопиться куда-либо совершено не хотелось. Вокруг безмятежность: птички поют, слышно бурундучков, периодически падают шишки с кедров, воздух вкуснющий, всюду черника и грибы. Теперь на этом месте все иначе — стоит зимовье, в котором живет работник вездесущей здесь базы «Теплые озера», которую я уже поминал в первой части рассказа. Работник этот на моторном катамаране перевозит «туристов» с одного конца озера на другой, в итоге тропа по берегу все более зарастает, количество отдыхающих увеличивается, а вместе с ними — и мусора. Когда-то, что бы сюда попасть, нужно было быть хотя бы туристом-ПВДшником, протопать денек другой пешком — но не теперь: с Выдрино до стрелки рек Снежная и Селенгинка вас могут довезти с ветерком на аэролодке, по озеру — на катамаране, и остается лишь пройтись по ровной тропе левого берега Селенгинки пару-тройку часов пешком. Последний раз я был на Соболином озере в 2021 г., за три года изменения были весьма заметны. Тропа от Выдрино до устья Селенгинки так же зарастает.
После завтрака решили прогуляться до водопада "Сказка", от озера идти часа два — нужно подняться по ущелью реки Красная, что впадает в Селенгинку с другой, нежели р. Медвежий, стороны. По пути ещё до подъема по ручью есть старое-престарое зимовье, где вроде жил отшельник в 60-70-х годах, но история эта со множеством неизвестностей. Сейчас его используют охотники и туристы. Там мы встречаем группу из 4 мужчин из Иркутска, они собираются идти выше по Селенгинке, дабы порыбачить. Так они отмечали день рождения. В зимовье есть тетрадь, она полна записей, оставляем в ней и наш след.⠀⠀
Постепенно подошли к водопаду, хотя его шум слышен уже издалека. Высота около 20 метров, и, говорят, на рассвете солнце заходит в ущелье и водопад переливается радугой — одним словом, и правда сказка. А ещё необычно само его расположение — вода падает в ущелье сбоку, да и среди такой зелени — будто тропики!
Правда, погода резко испортилась. Вроде только что светило солнце, как небо затянуло облаками, началась гроза. Задождило, и мы поспешили на лагерь. По пути на разных стоянках удалось найти довольно много оставленного картофеля и нерафинированное подсолнечное масло — вечером будет праздник у туристов — жареная картошка!
Погода в тот день была своенравная: то дождь, то солнце, то ветер, к вечеру небо опять затянуло, и мы легли читать Амундсена в палатку. Дождь шел всю ночь и прекратился только под утро. Но мы свои цели уже выполнили и вне зависимости от погоды, на следующий день собираемся выходить в Выдрино.
Мы встали пораньше, свернули наш лагерь, попрощались с озером и пошли по тропе в Выдрино. Маршрут «Выдрино-Соболиные озера» популярный, тропа хорошая и от озера идёт все время вниз по течению Селенгинки, с периодическими прижимами/подъемами. Самое любопытное тут — висячий мост над бушующим порогом Селенгинки, когда надо переходить на другой берег. Можно немного почувствовать себя как Индиана Джонс.
Спустя часа три мы доходим до стрелки, где Селенгинка впадает в Снежную. Идти ещё 12 км, и все это через лес, хоть и по тропе. На часах полдень. У Снежной мужчина ждет аэролодку и это нас навело на мысли: хочется уже скорее оказаться в машине и ехать в город в светлое время суток. Решаем подождать.
Через минут 10-15 подлетает чудо-экипаж. Его водитель оказался очень раздраженным, опаздывал кого-то забрать, поэтому нас то соглашался взять, то отказывался. В итоге все же взял, но в дороге предложил доехать лишь до турбазы «Теплые озера», зато со скидкой. Нам же надо на противоположный берег и подальше, но там может помочь такси. Таким образом, со скоростью около 40 км/час мы за 25 минут оказываемся в цивилизации. Вызываем такси и ещё минут через 20 ходьбы по дороге вдоль кустов спелой малины мы уже на турбазе, где оставили машину.
Путешествие наше закончилось. Остались мозоли, укусы (Вику впервые в жизни покусали осы, да ещё два раза за поход), ноющие колени, синяки, обгоревшие плечи. Но ведь главное не они, а впечатления! Ходьба по дебрям Медвежьего ручья через дремучие заросли не дала никакого удовольствия, но шли мы ведь не ради ручья и не в лес. Шли навстречу горам Хамара, ради пика Нефтяников-Обручева, чтоб потом отдохнуть на дивном Соболином озере.
Походы — это одна из тех вещей, которые можно делать, только если в человеке есть решимость. Карл Саган