О доблести, О подвигах, О…СВЯЗИ

Уникальный учебный полигон связи развернули военнослужащие группировки войск «Центр» в зоне проведения СВО, сообщило в начале сентября Минобороны России. Инструкторы обучают будущих связистов в десяти классах, оборудованных для защиты бойцов в глубоком блиндаже. В процессе подготовки они выполняют задачи по полному развёртыванию пунктов управления, включая прокладку линий связи, установку аппаратуры и организацию защищённых каналов передачи данных.

А раннее Минобороны России показало кадры работы связистов гвардейской бригады управления 20-й гвардейской общевойсковой армии группировки войск «Запад». Специалисты продемонстрировали работу по ремонту и обслуживанию локально-вычислительных сетей посредством оптоволоконных и кабельных линий, спутниковых и радиоканальных систем, которые обеспечивают бесперебойную защищённую связь между командными пунктами и подразделениями на передовой в зоне спецоперации.

Однако подобные успехи в ходе СВО носят не массовый, а локальный характер: армейская система управления по-прежнему остаётся ахиллесовой пятой ВС РФ.

О том, какими средствами связи пользуются наши военные в зоне конфликта, для чего им нужны смартфоны и планшеты и причинах кризиса связи — в материале обозревателя Аналитического центра ТАСС ИРИНЫ АЛЬШАЕВОЙ.

КАК НОВОГОДНЯЯ ЁЛКА

В условиях современной войны, где доминируют высокоточные боеприпасы, беспилотные платформы и сложнейшее радиоэлектронное противодействие, самым надёжным средством связи наших военных в зоне СВО стали советские военнополевые телефонные аппараты ТА-57 образца 1957 года. Главное преимущество этого аппарата перед цифровыми устройствами очевидно — он работает по проводной линии связи, а значит абсолютно невосприимчив к системам РЭБ, глушащим спутниковые каналы, GSM-сети и радиодиапазоны. С прослушкой тоже всё сложно — разговор по ТА-57 невозможно запеленговать и перехватить: чтобы прослушать его, противник должен физически получить доступ к линии, а это в условиях оборонительных или наступательных действий наших войск крайне затруднительно. К тому же, ТА-57 устойчив к перепадам температур, механическим ударам и тряске и энергонезависим — питание для разговора обеспечивается встроенным индукторным генератором, который оператор крутит рукой.

«Неоднократно видел растянутые провода ТА-57 на несколько километров между блиндажами — пусть он и допотопный, но работает на фронте за милую душу, это просто находка для длительных операций на отдалённых позициях», — поделился с автором волонтёр из Белгорода Евгений Бакало, работающий в зоне СВО.

В основном этим телефоном пользуются артиллерийские подразделения и корректировщики огня — им он нужен для передачи точных координат целей, подразделения инженерных войск — при минировании и разминировании, присутствует он и на командных пунктах для создания дублирующего канала связи, неуязвимого для кибератак и РЭБ. Однако довольно широкое применение ТА-57 на СВО — не только свидетельство надёжности механики, но и симптом системных проблем в обеспечении ВС РФ современными защищёнными средствами связи.

«К средствам связи стоит относить не только радиостанции, но и ретрансляторы, кабели, антенны, спутниковые терминалы, полевые телефоны, и этот список можно продолжать долго. Именно критичного дефицита в целом на фронте нет, но чего-то хотелось бы больше. Оборудование используется не в лабораторных условиях, иногда требует замены. Также противник заставляет нас идти в ногу со временем, развиваться и придумывать какие-то новые схемы связи, для которых требуется вносить что-то новое и аппаратно», — рассказал автору Юрий (имя изменено), связист одного из подразделений Росгвардии, действующих в зоне СВО.

Номенклатуру применяемых здесь средств связи можно условно разделить на два сегмента: штатный, представленный принятой на вооружение техникой, и массовый гражданский, состоящий, в основном, из продукции производства Китая. К первому относятся отечественные разработки последних лет: портативные УКВ-радиостанции семейств «Азарт», «Акведук» и более новые комплексы типа «Стрелец».

Эти рации учитывают требования современного поля боя и обладают рядом критически важных характеристик: помехозащищённостью, реализованной через методы скачкообразной перестройки частоты (FHSS) и псевдослучайной перестройки рабочего канала, возможностью быстрой смены частот по заранее заданным и защищённым от прослушивания алгоритмам, встроенным базовым шифрованием голосового трафика и устойчивостью к попыткам их пеленгования. Эти устройства позиционируются как основа системы тактического звена управления, предназначенная для объединения разрозненных подразделений в единое, защищённое информационное пространство, обеспечивающее надёжное доведение приказов и координацию действий.

Однако, на практике их эффективность неоднозначна: она значительно зависит от конкретного района военных действий и уровня подготовки операторов. В идеале она должна быть специальной и длительной — интерфейс раций сложен для интуитивного и оперативного использования в стрессовой обстановке ближнего боя. По этому критерию, а также по времени автономной работы, весу и устойчивости к физическим воздействиям, наши современные рации уступают аналогам, которыми снабжают ВСУ западные страны: американским AN/PRC-163, Harris Falcon III и британским Racal. Сейчас по фронту распространяются новинки от Центра специального назначения беспилотных систем «Барс-Сармат» и Конструкторского бюро «Сотник», с 2023 года занимающегося внедрением решения по защищённой цифровой связи для бронетехники. Они разработали рации «Сотник БЛ» и «Сотник БТ», на данный момент произвели и передали в войска более 2000 изделий «за счёт личных средств одного нашего друга — русского предпринимателя, вкладывающего в это дело, кстати, непрофильное его бизнесу, свои деньги, усердие и талант», — сказано в Telegram-канале РОГОЗИН.

«В прошлом году специалисты ЦСН „Барс-Сармат“ провели боевую апробацию изделий, в том числе на ЛБС, и, получив сугубо положительные отзывы от различных подразделений со всего фронта, помогали внедрять защищённую цифровую связь „Сотник“ для бронетехники в войска, оказывая логистическую и техническую поддержку. Рация полюбились фронтовикам. „Сотник-БТ“ позволил бойцам сил ПВО, в том числе подразделениям „Барс-Сармат“, координировать действия по отражению воздушной атаки противника на Мелитополь в начале июня», — сообщается в том же канале.

Как рассказал обозревателю АЦ Юрий, «Азарт» за время использования зарекомендовал себя хорошо: при наличии большого количества этих раций можно построить надёжную защищённую радиосеть на большие расстояния. «Но у „Азарта“ есть и недостатки — большой вес и слабые контакты аккумулятора. „Сотник“ к нам не поступает. Из подобного ещё есть „Искра“, кстати, сделанная белгородскими неравнодушными радиолюбителями, многие военнослужащие приобретают этот комплекс за свои средства. Большое место в обеспечении связи занимают радиостанции с СПО „Веда“. Программисты, сделавшие это ПО, сильно снизили стоимость используемых радиостанций, при этом увеличив качество и защищённость радиосвязи», — сказал Юрий.

Этих радиостанций не хватает на уровне отделения, взвода и роты, они далеко не всегда доходят до рядового и сержантского состава — оседают в штабах батальонов или бригад. «В зависимости от интенсивности работы подразделения бойцы могут делиться на отделения или даже двойки. Связью должна быть обеспечена каждая группа бойцов вне зависимости от их специальности. Радиосвязь должна быть минимум у двоих. По факту и нашим реалиям, радиостанция должна быть у старшего группы, и у того, кто может его заменить. А вот большое количество радиостанций среди личного состава будет засорять эфир и демаскировать работу», — пояснил Юрий. Как раз в отделениях, взводах и ротах на СВО распространены китайские рации с гражданского рынка. Baofeng, Anytone, Kirisun и их многочисленные клоны славятся дешевизной, доступностью и простотой эксплуатации. На этом их преимущества заканчиваются.

Например, комплект из двух портативных раций Baofeng мощностью 10 ватт, способной работать в поле на дальности до 15 км, можно купить на маркетплейсах всего за 5 тыс. руб. А наша новейшая радиостанция «Арахис», собранная на тех же самых китайских элементах, стоит в 20 раз дороже. Радиус действия портативной рации в условиях леса и в поле сильно различается. На штатную антенну 5-ваттной рации приём и передача идёт на дальности 1,5 — 3 км в диапазоне VHF. Если рация будет помощнее, до 10 ватт, то это расстояние удваивается. Но и противник тоже будет контролировать наши переговоры — не спасает даже шифрование по протоколу AES-256, который российские военные считают самым надёжным.

Но ВСУ ещё два года назад научились его взламывать, да и взламывать особо не надо — достаточно запеленговать излучение рации анализатором спектра, засечь методом триангуляции координаты источника и нанести туда удар артиллерией или дронами. Так два месяца назад была разбита ДШГ 155-й гв. обр. морской пехоты при попытке повторно взять Алексеевку на Сумском направлении. Подвело бойцов именно китайское барахло, которое «светится» как новогодняя ёлка. Передача таких раций ведётся в незащищённом эфире, их частотный диапазон стандартен и легко сканируется даже самыми простыми гражданскими сканерами. Соответственно, всё сказанное по ним мгновенно фиксируется высокочувствительными средствами радиоэлектронной разведки противника — они за считанные минуты пеленгуют источник и выдают координаты для нанесения артиллерийского, миномётного или дронового удара. Десятки, если не сотни, случаев гибели российских военнослужащих от точечных ударов ВСУ непосредственно связаны с работой на позициях именно незащищённых средств связи.

«Baofeng и все его родственники работают в аналоге или DMR (формат цифровой связи) и не имеют возможности работы с устойчивым шифрованием, поэтому использование вредно для здоровья пользователя и окружающих. В моём подразделении этими рациями не пользуются. Есть китайские радиостанции, которые способны работать с шифрованием после определённых манипуляций. К примеру, радиостанции профессионального сегмента Hytera хорошо показали себя „из коробки“, но это крайне дорого для бойцов. Применяются радиостанции TYT, они более дешёвые, но капризные, и на них можно работать только после установки СПО „Веда“, о котором я говорил ранее. Вообще, оно дало возможность сильно снизить цены на используемые виды радиостанций, а покупать те же Baofeng бессмысленно», — отмечает Юрий.

Также к средствам связи связисты относят мониторы, приёмники которых способны ловить видеосигналы вражеских дронов. Бойцы одного из подразделений, занимающегося борьбой с беспилотниками, продемонстрировали автору работу с таким монитором. Суть в том, что, подключаясь к видеоканалу украинского дрона, он показывает нашим бойцам то же самое, что видит оператор. Управлять дроном военные не могут, но ориентируются по изображению местности и передают координаты тем, кто встретит его огнём.

«Связисты первыми пришли к применению этих мониторов, когда узнали, на каких частотах передаётся видеосигнал. Мониторы попадают на СВО с гражданского рынка Китая. Они — большая альтернатива детектору дронов „Булат“, который сейчас вообще никто себе позволить не может. Он стоит от 100 тыс. рублей, а такие мониторы — от 20 тыс. руб. Кстати, „Булат“ иногда не реагирует на некоторые частоты, иногда такой монитор реагирует быстрее „Булата“. Есть мониторы с 96 каналами, есть с 108 — такие на вес золота, стоят они от 30 тыс. руб. Вообще, покупаются на 96 каналов, прошиваются на 108, больше каналов я пока не встречал: у меня на 48 каналов, у него герцовка 4.9 до 6, а сейчас дроны начали летать на 7.2 — до этого момента мониторы пока не прошиваются», — рассказал боец.

Почему отечественный «Булат» в разы дороже китайских средств? Глобально дело в том, что Россия не производит собственные жидкокристаллические панели (LCD/OLED) в необходимых масштабах. Эта отрасль требует колоссальных инвестиций и технологий, которые в стране не развиты.

Поэтому сборщики мониторов вынуждены закупать панели, микросхемы, контроллеры в Китае, который остаётся нашим единственным крупным, доступным и технологичным поставщиком. Запуск же собственного полного цикла производства нерентабелен, требует огромных инвестиций и нескольких лет на реализацию.

ОСОЗНАННЫЙ РИСК

Отдельного внимания заслуживает остающаяся неоднозначной ситуация с применением российскими военными в ходе СВО гаджетов. В июле 2024 года Госдума проголосовала за их запрет, предложив внести поправки в закон от 2019 года «О статусе военнослужащих», запрещающий им иметь при себе смартфоны и другие гаджеты с доступом в интернет во время исполнения обязанностей военной службы. Бойцы СВО резко раскритиковали инициативу Госдумы — смартфоны заменяют им бумажные карты местности, которые серьёзно устарели. Как рассказал изданию Лента.ру оператор штаба батальона Лавр (позывной изменён), большинство карт, распечатанных заблаговременно, лежали в папках и стали не актуальными. «Оказалось, что электронные карты, которые были скинуты, устарели лет так на шесть-семь. И те же оборонные сооружения противника не нанесены на них, просто потому что их ещё физически не существовало», — сказал Лавр.

Чтобы восполнить этот пробел, военные применяли дроны и устраивали «совещательные созвоны», которые стали возможны как раз благодаря доступу к интернету, объяснил боец. По его словам, в боевой работе интернет необходим, так как он позволяет увидеть, что прямо сейчас происходит за десятки километров. А аналогов, которые могли бы приобрести военные самостоятельно или заказать волонтёрам, не существует. По словам же командира взвода с позывным Фенибут, успехи на фронте на момент июля 2024 года стали возможны благодаря тому, что наши бойцы начали активно использовать гаджеты и интернет.

На фоне этого возникает мысль о том, что было бы хорошо разработать для российских военных, к примеру, геоинформационную систему, предназначенную для работы именно в условиях военных действий. А она уже есть — ГИС «Интеграция». Как рассказал автору кандидат военных наук, контр-адмирал Михаил Чекмасов, ещё на учениях «Запад 2009» она применялась в войсках и демонстрировалась президенту Белоруссии Александру Лукашенко и на тот момент президенту России Дмитрию Медведеву.

«Я и сам с ней работал. ГИС устанавливается на ноутбук или планшет с СПО. У нас были (и сейчас они есть) как стационарные мониторы в командно-штабных машинах, так и ПК в защищённых корпусах для транспортировки. Можно сесть на любое рабочее место, воткнуться в спецрозетку, ввести свой пароль и работать в поле с тем, что наработал в штабе в пункте постоянной дислокации, например. Кстати, обучают работе с такими системами во всех образовательных учреждениях Минобороны и обязывают с ними работать в войсках. „Общедоступный“ интернет при работе не нужен — всё своё, отечественное с соответствующими сетями и серверами», — рассказал Чекмасов.

Со смартфонами на СВО официально было покончено в 2024 году: президент России Владимир Путин подписал поправки к закону «О статусе военнослужащего», которые распространяются и на зону спецоперации, ужесточая наказание за нарушение запрета вплоть до дисциплинарного ареста без решения суда. Но перестали ли бойцы пользоваться на фронте гаджетами?

«Смартфоны используют все. Но это опасно. Умные командиры отбирают сразу, а если кому-то нужно сделать звонок, то выдают и отправляют куда подальше. И нельзя надеяться на то, что противник ничего „не видит“, вот пример: бойцы собрали с десяток телефонов, включили и разложили в дальних окопах. Через час туда прилетело. Тем не менее, в телефонах сидят все, в Телеграме — тоже», — сказал автору волонтёр Бакало.

По словам связиста Юрия, опасаться нужно кнопочных телефонов — они более вредны для маскировки. «А смартфоны и планшеты использовать можно и нужно, помимо GSM связи там много важных и нужных приложений для военных, и пользоваться можно без сим-карты. Сейчас развитие коллективов гражданских айтишников помогает бойцам очень хорошо.

Тем не менее, я против ведения рабочей переписки в незащищённых телефонах через интернет. Слив информации может произойти и через мессенджеры — их серверы находятся за рубежом и ключи у спецслужб есть давно, и через „случайные приложения“, установленные на средстве связи», — рассказал связист.

Сливается переписка, в основном, через приложения для создания скриншотов с правами доступа или возможностью рисования поверх других приложений: они или скринят экран без ведома владельца или записывают всё происходящее на экране. Также утечь переписка может через приложения-шпионы Spyware, Stalkerware. Они тайно устанавливаются на телефон, после скрывают значок и начинают перехватывать всё: переписку, нажатия клавиш, звонки, местоположение. А ещё — через приложения, имеющие доступ к уведомлениям: например, программы для очистки памяти и для умных часов. Причём они могут читать сообщения в Telegram или WhatsApp, ещё не открытые пользователем, но отображаемые в шторке уведомлений. Подвести могут и неофициальные версии мессенджеров, такие как GBWhatsApp, FMWhatsApp, содержащие шпионский код, моментально пересылающий их создателям сообщения. Тем не менее, вывести гаджеты из зоны СВО в реальности невозможно. Их применение, как и китайских раций, создаёт, безусловно, огромные риски для безопасности, но это вынужденная мера как следствие нехватки штатных, защищённых и современных средств связи армейского образца. Приложения же, установленные на гаджеты, бойцам более понятны интуитивно, привычны в плане навигации, обмена координатами, фото и видео.

Кстати, автору стало известно о том, что бойцы одного из спецподразделений Минобороны, действующего в зоне СВО, выполняют задачу командования по популяризации его деятельности в мессенджерах и соцсетях для привлечения добровольцев на контрактную службу. Такая работа — не редкость в зоне боевых действий, без гаджетов в ней не обойтись. А зачастую их применение продиктовано и необходимостью быстрой координации между подразделениями разных родов войск, которые не всегда полностью интегрированы в единую закрытую сеть. В любом случае, это риск, но осознанный: неизвестно, что хуже — оставлять сигнальный след, выполнять задачи вслепую или «светиться» с импортными рациями.

СВЯЗЬ БЕЗ БРАКА

В сфере связи на СВО выявляется роковое сочетание трёх ключевых проблем: присутствие системной коррупции в ВС РФ, технологического отставания и тактической уязвимости. Причём каждая — следствие предыдущей, по кругу. Так, в начале СВО наши войска столкнулись с дефицитом штатных раций, когда выяснилось, что радиостанция «Азарт», закупленная Минобороны, на самом деле производилась в Китае, а в России на ней просто меняли шильдики и выдавали за отечественный продукт. В результате этих махинаций было украдено 7 млрд рублей. По этому делу в 2022 году были осуждены экс-заместитель начальника Генштаба — начальник Главного управления связи ВС РФ генерал Арслан Халилов, экс-начальника управления заказов по модернизации технической основы системы управления ВС РФ Павел Кутахов и сотрудник военной приёмки Игорь Яковлев. А в начале сентября этого года военный суд приговорил к девяти годам лишения свободы со штрафом 12,4 млн руб. бывшего начальника 1-го управления Главного управления связи ВС РФ Александра Оглоблина. Он признан виновным в получении взятки в размере 12 млн руб. от представителей пермского телефонного завода «Телта». Это уже второй приговор генералу, ранее он получил четыре с половиной года за хищение 1,6 млрд руб. бюджетных средств при реализации госконтракта Минобороны с АО «Воентелеком» на поставку оборудования для наземных станций спутниковой связи и центров мониторинга управления сетью.

Из этого следует, что многомиллиардные контракты заключались по завышенным ценам, а войска получали технику, не соответствующую требованиям или в недостаточном количестве. В 2024–2025 годах по Минобороны прокатилась волна арестов — к ответственности за получение взяток и прочие махинации привлекли более десятка военнослужащих.

Среди людей в погонах и волонтёров часто звучит вопрос, неужели нельзя радикально снизить уровень коррупции в военном ведомстве и отвадить желающих наживаться на армии и СВО? Полагаю, можно.

Основой стратегии должно стать создание независимого контролирующего органа, подчиняющегося Верховному главнокомандующему (с опорой на Совет Федерации и Госдуму), а не руководству Минобороны. В его состав необходимо включить компетентных специалистов Счётной палаты, контрразведки, общественных деятелей и наделить их правом проведения внезапных и глубоких проверок любых контрактов с публикацией выводов. Необходимо и введение персональной финансовой и уголовной ответственности, закреплённой законодательно: решение военачальника, приведшее к финансовому ущербу, должно обязывать его полностью возместить ущерб из личных средств с конфискацией имущества.

А параллельно — необходимо ужесточить наказания по статьям о злоупотреблении полномочиями до реальных и длительных сроков лишения свободы в колониях строгого режима без возможности условно-досрочного освобождения и с пожизненным запретом занимать государственные должности. Нужна и единая платформа, отображающая в реальном времени все этапы госзаказа с фиксированием отклонений, являющихся предметом расследования. Иначе — хищения в вооружённых силах продолжатся, а проблемы на фронте не будут находить своевременного решения. Что касается технологического отставания сферы связи ВС РФ, то, как было сказано выше, даже современные отечественные образцы связи уступают западным аналогам, которыми располагают ВСУ, по помехозащищённости, эргономике и интеграции в единую систему управления.

Но дело не только в этом: на данный момент российский ВПК не в состоянии наладить массовое производство надёжных и дешёвых радиостанций из-за зависимости, опять-таки, от импортной микроэлектронной компонентной базы, доступ к которой ограничен санкциями. Отечественные аналоги устарели или отсутствуют в необходимых объёмах, а отрасль страдает от многолетнего недофинансирования. Из-за этого не в полной мере развито, к примеру, производство печатных плат. Соответственно, создание продукта упирается в критический импорт. Есть проблема и с дефицитом квалифицированных кадров в радиоэлектронике — особенно молодых специалистов, предпочитающих коммерческий сектор, что усугубляет технологический застой и не позволяет совершить рывок. Всё это и формирует барьер для создания доступной и качественной серийной отечественной радиостанции. Тактическая уязвимость же, наблюдаемая в зоне СВО — вынужденное массовое использование незащищённых гражданских раций и смартфонов российскими военными — верхушка айсберга.

Однако, никогда не поздно навести порядок, в данном случае — со штатной защищённой связью на фронте.

В первую очередь, необходимо централизовано наладить массовый выпуск и ремонт существующих моделей армейских цифровых радиостанций, таких как «Азарт», сделав ставку на упрощение конструкции и отказ от недоступных импортных компонентов в пользу проверенных отечественных или китайских аналогов.

Вместе с этим требуется тотальная стандартизация парка средств связи по подразделениям с целью унифицировать аппаратуру, запасные части и обучение операторов. Критически важно развернуть полномасштабное производство и регулярные поставки на фронт современных средств криптографической защиты и кодовых таблиц для всех уровней управления с возможностью регулярной смены ключей.

Для обеспечения устойчивости необходимо создание резервных сетей связи на базе простых и помехозащищённых аналоговых радиостанций, которые сложнее подавить, а также ускоренное внедрение аппаратуры спутниковой связи ГЛОНАСС в тактическом звене. А для того, чтобы личный состав мог грамотно эксплуатировать и ремонтировать сложную аппаратуру следует запустить постоянные курсы подготовки и переподготовки специалистов связи в зоне боевых действий. Одновременно с техническими мерами — предпринять шаги в организации жёсткого контроля за исполнением контрактов Минобороны и персональной ответственности командования за обеспечение подразделений связью.

Реализация всего этого комплекса позволит создать стабильную и защищённую систему управления войсками в сжатые сроки. Однако, для этого потребуется мобилизовать ресурсы оборонной промышленности, наладить дружелюбную работоспособную схему взаимодействия, интеграцию большого неповоротливого ОПК с наиболее оперативным — инициативно-«гаражным» контуром технического обеспечения фронта, и принять непопулярные кадровые решения. ️

Ирина Альшаева, военно-политический обозреватель Аналитического центра ТАСС️