ВПК Европы без зонтика
Украина находится в сложной ситуации из-за уменьшающейся помощи от США – наиболее могущественного и богатого союзника. Сейчас пока что она получает вооружения и технику, одобренные бывшим американским лидером Джо Байденом, но они, как пишет агентство Bloomberg, могут закончиться уже этим летом. И перспективы не радужные: в конце июня Пентагон сообщил, что в 2026 году Штаты сократят траты на поддержку Киева. По мнению экс-советника главы Пентагона Дэна Колдуэлла, есть вероятность, что они могут и вовсе прекратить помощь из-за ситуации в ближневосточном регионе.
А вице-президент США Джей Ди Вэнс обратил внимание на то, что Вашингтон не может финансировать украинский конфликт вечно: на это у него нет достаточного количества денег и боеприпасов. И – призвал европейских чиновников вразумить Зеленского, подтолкнуть его к мирному урегулированию конфликта. Но ни Лондон, ни Берлин, ни Париж, ни Брюссель не хотят мира: они выступают против прекращения боевых действий на Украине и продолжают обсуждать мобилизацию Европы против России. Глава МИД России Сергей Лавров подчеркнул на заседании Дипломатического клуба в середине мая, что европейские столицы готовят планы ввода воинских контингентов и «сил стабилизации», несмотря на неоднократные предупреждения Москвы о неприемлемости их присутствия на Украине.
Она же, чтобы продолжать боевые действия, теперь вынуждена искать альтернативные способы пополнения арсеналов, пишет британская газета The Daily Telegraph. У Украины, по версии издания, есть три варианта действий: рассчитывать на поставку европейских вооружений, надеяться, что Европа будет закупать оружие для неё у США или – наладить собственное военное производство за счёт европейских государств.
Тем временем, министр обороны России Андрей Белоусов предупредил, что затягивание военных действий путем поставок Украине вооружений чревато для Европы дестабилизацией обстановки. «При этом Россия неоднократно выражала и продолжает выражать готовность к урегулированию конфликта», – подчеркнул он на заседании министров обороны стран-участниц ШОС.
В чём нуждается армия Украины, способен ли ВПК Европы закрыть эти потребности и как сложившаяся ситуация может повлиять на перспективах мирного урегулирования конфликта – в материале обозревателя Аналитического центра ТАСС Ирины Альшаевой.
Нужно больше и быстрее
ВСУ продолжают вести оборонительную войну: согласно сообщениям Минобороны России, они безуспешно пытаются контратаковать наши вооружённые силы в Донецкой и Луганской народных республиках, Харьковской, Сумской и Запорожской областях, не переставая терроризировать наши приграничные регионы. Ключевыми задачами для украинской армии являются стабилизация линии фронта, наращивание плотности огня и обеспечение защиты войск и тыла. Исходя из этого, её потребности можно структурировать по степени важности.
В виду того, что исход позиционных боев решается артиллерийским противостоянием, приоритетом номер один для ВСУ остаются артиллерия и боеприпасы. Им критически необходимы огромные объемы артиллерийских снарядов – сотни тысяч в месяц, учитывая темпы их расходования. К примеру, в начале СВО, по словам бывшего помощника генсека НАТО по оборонным инвестициям Камиля Гранда, украинские военные делали от 6 тыс. до 7 тыс. выстрелов из арторудий в день, тогда как в Афганистане войска НАТО в день использовали около 300 снарядов.
Не обойтись им ни без 155-мм артснарядов стандарта НАТО для гаубиц M777, CAESAR, PzH 2000, Krab, Zuzana 2, ни – без боеприпасов для советских систем калибра 105 и 152-мм. Впрочем, нужны и сами орудия: из-за интенсивного применения украинскими военными они изнашиваются и выходят из строя – возможности оперативного ремонта на поле боя нет. Не отказались бы ВСУ и от высокоточных боеприпасов: снарядов с GPS-наведением M982, M1156 PGK и Excalibur. А дальнобойные РСЗО M270 MLRS, M142 HIMARS с ракетами GMLRS и ATACMS и вовсе – дивный сон Зеленского.
Так же – как и системы ПВО и ПРО. Ещё в 2022 году действующий тогда председатель Объединенного комитета начальников штабов США Марк Милли заявлял о том, что США рассматривают вопрос о создании на Украине интегрированной системы противовоздушной и противоракетной обороны. Но ничего подобного сделано не было. И чем дальше, тем больше такое мероприятие невозможно. Сколько бы комплексов ПВО Запад ни поставил Украине, их все равно будет не хватать ни для перекрытия всей территории страны, ни для выстраивания эшелонированной обороны. И, тем не менее, если сегодня европейские политики ратуют за продолжение конфликта, то должны понимать, что Киеву, для создания условий выживания государства и функционирования фронта, требуется многослойная система ПВО. Для её создания нужны системы большой, средней и малой дальности. К первым относятся американские система Patriot и европейские SAMP/T: перехватить маневренный гиперзвуковой аэробаллистический «Кинжал», как показывает СВО, им не под силу, но против крылатых ракет они могут быть эффективны. Системы средней дальности, такие как NASAMS, HAWK и IRIS-T SLM критичны для защиты крупных городов, ключевых объектов и прикрытия группировок войск. Системы малой дальности типа Gepard, Avenger, Crotale NG, IRIS-T SLS, ПЗРК Stinger, Mistral, Piorun, Verba необходимы ВСУ для прикрытия войск как на передовой, так и в тыловых зонах фронта. Разумеется, нужны как сами комплексы – пусковые установки, РЛС, пункты управления, так и огромное количество ракет к ним.
Танки, БМП и БТР остаются основой маневренных действий ВСУ – им не обойтись без постоянного пополнения парка. Основные боевые танки Leopard 1A5, Leopard 2A4/5/6, Challenger 2, Abrams, а также запчасти и боеприпасы к ним необходимы для усиления ударных бригад и проведения контратак. Ключевое значение имеют снаряды, ремонтные мощности и подготовка экипажей. А для разведки и действий на сложной местности требуются средние лёгкие танки типа AMX-10 RC и CV90-120. Западные БМП Marder, CV90, Bradley M2A2, Rosomak и БТР Stryker, M113, Fuchs важны для переброски пехоты к месту боя, её огневой поддержки и совместных действий с танками. Помимо танков и бронемашин украинской пехоте необходимы в больших количествах ПТРК Javelin, NLAW, Pzf 3 и – ракеты к комплексам, установленным на технике.
А ещё Украине для продолжения конфликта нужны стационарные и мобильные системы обнаружения и поражения дронов, системы РЭБ и РЭР, беспилотники всех типов, инженерная техника и средства преодоления заграждений, артиллерийские и минометные РЛС, средства связи, управления, разведки, наблюдения и целеуказания. Не говоря уже о боеприпасах для стрелкового оружия и гранатометов, запчастях, топливе, ремонтных комплексах, подготовке кадров и логистике. Те, кто бережёт Украину от мира, должны учитывать, что её возможность вести боевые действия зависит от стабильных, долгосрочных и масштабных поставок всего перечисленного выше. А без решения, как минимум, проблем артиллерийского голода и закрытого неба стабилизировать фронт и создать условия для будущих операций ВСУ практически невозможно.
Причём, помощь Украине нужна срочно и в значительно больших объёмах, чем оказывалась ранее – и дело не только в проблемах с поставками от США. ВС России держат в руках стратегическую инициативу по всей лини фронта и имеют преимущество в ресурсах на поле боя. Украина, чтобы хотя бы создать устойчивую линию обороны, не то, что помыслить о каких-то будущих успехах, нуждается в кратном увеличении и ускорении поставок и в качественно и количественно новом уровне поддержки. Кстати, помощь коллективного Запада Украине хронически отставала с начала конфликта от его темпов и масштаба. Соответствовать реальным потребностям войны беспрецедентной интенсивности в Европе со времен Второй мировой они и не могли, а усугублялась эта проблема запаздыванием в поставках критически важных систем из-за осторожности Запада и опасений эскалации. Киев просил те же ATACMS и F-16 с начала СВО, но первые партии ракет прибыли лишь осенью 2023 года, а истребители – и того позже. Ещё больше усложняли ситуацию проблемы логистики, обучения и обслуживания: западная техника требовала длительной подготовки экипажей и техников, создания сложной инфраструктуры и специфических запчастей. Если помощники Киева не смогли дать ладу все вместе, то чего можно ждать от Европы в одиночку?
Не на то ставили
Текущее состояние ВПК Европы можно охарактеризовать как глубоко проблемное. Оно не соответствует требованиям масштабного затяжного конфликта высокоинтенсивного типа и не способствует резкому наращиванию производства, чтобы обеспечить Украину вооружениями и без США. Всё это обусловлено комплексом взаимосвязанных факторов, копившихся десятилетиями.
После окончания холодной войны Европа, чувствуя себя в безопасности под зонтиком НАТО, сознательно пошла по пути сокращения оборонных расходов, закрытия производственных линий и консолидации ВПК. Оборонные бюджеты падали, заказы резко сокращались: это привело к потере промышленных мощностей, ключевых компетенций и квалифицированных кадров. ВПК оптимизировался под небольшие, контртеррористические операции и миротворческие миссии, но – не под войну на истощение с огромным расходом боеприпасов и техники. Идея «дивидендов мира» оказалась иллюзией, но восстановить утраченное невозможно: или – быстро, или – вообще. Большой вопрос, кто будет заниматься восстановлением: европейская оборонная промышленность десятилетиями не была привлекательной для молодых специалистов. Потеряны целые поколения инженеров и рабочих со специфическими навыками, к примеру, в областях металлургии взрывчатых веществ и сборки боеприпасов. Пул квалифицированных кадров сегодня ограничен –предприятия ВПК конкурируют за него с другими секторами экономики.
Собственно, длительное пренебрежение масштабным производством боеприпасов после холодной войны привело к тому, что сегодня Европа столкнулась, главным образом, с острой нехваткой 155-мм артснарядов. Её мощности десятилетиями не работали на массовое производство, цепочек поставок компонентов либо не существует в нужном масштабе, либо они разорваны, производственные линии устарели, а для создания новых требуются масштабные инвестиции и годы работы. Текущие темпы производства снарядов в Европе покрывают лишь малую часть потребностей Украины, не говоря уже о создании стратегических запасов самих европейских стран. Попытки же экстренно нарастить выпуск боеприпасов упираются в физические и технологические ограничения.
Это ярко иллюстрирует ситуация с планом бывшего главы евродипломатии Жозепа Бореля, который инициировал поставку Украине миллиона 155-мм снарядов к марту 2024 года. Сначала она получила (и даже не к марту) только около 300 тысяч, а остальные 700 – позже обещанного срока почти на год. Еврокомиссар по вопросам внутреннего рынка Тьерри Бретон заявлял о том, что за них Киев должен заплатить – такая себе маскировка пробуксовки воплощения изначально сложно реализуемой идеи.
В чём ключевая сложность? В критической нехватке в Европе пороха (метательных зарядов) и взрывчатых веществ для снаряжения боевых частей, которые делают из аммиака и его производных. Основной компонент большинства артиллерийских взрывчатых веществ и бездымных порохов – нитрат аммония, который производится из аммиака и азотной кислоты. В Европе же аммиак, после начала СВО, в остром дефиците из-за резкого роста цен на природный газ – основное сырье для его производства. Это сделало производство аммиака экономически невыгодным, вынудив множество аммиачных заводов по всей Европе остановить или сократить работу. Следовательно, возник дефицит и нитрата аммония. Даже при наличии производственных линий для сборки самих снарядов и наращивании их мощностей, Европа уперлась в невозможность получить достаточное количество ключевых химических компонентов для начинки этих снарядов и метательных зарядов. Таким образом, остановка аммиачных заводов из-за энергетического кризиса стала отправной точкой цепочки дефицита, парализовавшей производство пороха и взрывчатых веществ, что в итоге ограничило выпуск готовых артиллерийских снарядов, несмотря на политическую волю и финансирование.
Опять же, ставки европейцев на короткие конфликты привели к минимизации складов боеприпасов, запчастей и готовой техники. Ни ВПК стран Европы, ни их армии оказались не готовы к длительной войне с высоким уровнем потерь и расходов. Восполнение текущих поставок Украине уже истощило мизерные запасы, а создание новых требует времени и денег, которых нет в мгновенном доступе. Что касается критически важных компонентов для современных систем вооружений, особенно, высокотехнологичных – электроники, двигателей, оптических систем, программного обеспечения, то многие из них либо больше не производятся в Европе, либо их производство сильно ограничено. Глобализация привела к зависимости от неевропейских поставщиков в некоторых видах сырья, включая Азию и в прошлом – Россию. Восстановление полных цепочек поставок внутри Европы – задача колоссальной сложности и стоимости.
Хотя оборонные бюджеты стран Европы начали расти после 2014 года после присоединения Крыма к России и резко ускорили рост после 2022 года, стартовая точка была очень низкой. Выделяемых средств пока недостаточно для одновременного восполнения отданных Украине запасов, закупки новой техники для собственных нужд, инвестиций в расширение производственных мощностей ВПК, финансирования НИОКР для будущих систем. Процесс бюджетного планирования в ЕС и отдельных странах остается бюрократически сложным и медленным. Инвестиции в производство требуют долгосрочных гарантий и заказов, что не всегда согласуется с политическими циклами.
Кроме того, европейский ВПК остается фрагментированным по национальному признаку, несмотря на попытки консолидации. Конкуренция между странами и компаниями, дублирование разработок, разные стандарты – все это снижает эффективность и увеличивает издержки. Системы госзакупок в странах ЕС крайне бюрократизированы, медлительны и часто ориентированы на минимальную цену, а не на оперативность и надежность поставок в кризис. Процедуры согласования экспорта вооружений также могут быть длительными и политизированными.
Да, европейские чиновники время от времени заявляют о необходимости перевода экономики на военные рельсы с приоритетом оборонных заказов над гражданскими, выделением экстраординарных бюджетов, принудительным кооперированием промышленности, но реальная политическая воля на это в Европе отсутствует. Решения принимаются медленно, компромиссно, часто под давлением внутренних экономических лобби или пацифистских настроений части электората. Координация же между странами ЕС и НАТО в вопросах закупок далека от необходимой для мобилизации всей европейской промышленности.
Ну и самое критичное: ВПК Европы абсолютно зависим от США, которые компенсировали и маскировали его слабость своей мощью. И если США действительно умоют руки в украинском вопросе, то это обнажит всю глубину кризиса европейской обороноспособности, поставив под сомнение саму возможность продолжения Украиной боевых действий. США поставляли львиную долю военной помощи – системы ПВО, РСЗО, БПЛА, огромные объемы боеприпасов, бронетехнику. Европа физически не может мгновенно заменить эти объемы. Многие системы, на которых держится оборона Украины – HIMARS, Patriot, комплексы ПРО – американские. Европейских аналогов либо нет, либо их крайне мало, как Patriot/SAMP-T. США обеспечивают значительную долю разведданных, спутниковой информации, целеуказания и координации, без которых эффективное применение даже имеющегося у Украины оружия резко снизится. Американская помощь включает огромные финансовые вливания, которая, кстати, поддерживает экономику Украины – европейцам не под силу это бремя в одиночку. Словом, Европа, как сказали бы в Китае, оказалась бумажным тигром: выглядит грозно, но не имеет реальной силы – её оборонная промышленность не отвечает суровым реалиям долгой войны.
Ни войны, ни мира
Может быть, с этими реалиями как-то соотносятся две другие версии, озвученные The Daily Telegraph: Европа будет закупать у США вооружения для Украины или – Украина сможет наладить, при поддержке европейцев, собственное военное производство?
Действительно, как сообщало агентство Bloomberg ещё в мае, европейские страны заинтересованы в приобретении американских вооружений в больших объемах для продолжения военной помощи Украине в случае, если администрация Трампа откажется делать это напрямую. Однако, прямая сделка крайне маловероятна: она стратегически невыгодна США и противоречит их ключевым целям.
Вашингтон видит главную задачу в стимулировании Европы к наращиванию собственного оборонного производства и снижению зависимости от США. Такая схема лишь закрепит европейскую слабость, позволив ЕС откупиться деньгами вместо развития своих мощностей, что подрывает долгосрочную цель США по созданию сильного европейского партнера в НАТО. Кстати, лидеры европейских стран не особо хотят сейчас иметь дело с США даже в военных закупках для себя. Как пишет Bloomberg, они опасаются, что могут подвергнуться большему риску, если углубят свою зависимость от США с учетом политики, которую избрал Трамп в отношении России, а также общей непредсказуемостью внешней политики страны.
Кроме того, американский ВПК и так работает на пределе, а продажа крупных партий оружия Европе (пусть и для Украины) напрямую сократит доступные для нужд армии США ресурсы, создав тем самым неприемлемые риски для их национальной безопасности. Это также вызовет жесткую критику внутри Штатов, усилит аргументы противников помощи Украине в Конгрессе и будет воспринята как попытка переложить реальное бремя на американскую промышленность. Такая прокси-закупка не решит системных проблем США – она создаст операционные сложности и будет связана больше с политическими и стратегическими рисками, чем с преимуществами.
Что касается запуска Украиной своего военного производства при участии Европы – это что-то из разряда очевидного невероятного: Украина не избежит трудностей даже при западной поддержке. Первая проблема – критическое разрушение промышленной инфраструктуры: ВС России уничтожили если не все, то большинство оборонных заводов, лишив Украину мощностей, оборудования и кооперационных цепочек. Вторая – дефицит сырья и критически важных компонентов: производство сложных систем – двигателей, электроники, оптических систем зависело от импорта, до 2014 года – преимущественно из России, а теперь – от сложной реконфигурации цепочек под западные аналоги, которые недоступны в нужных объемах или требуют длительной адаптации. Третья – острая нехватка энергоресурсов и логистические трудности: постоянные атаки на энергосистему нарушают стабильность производства, а экспорт готовой продукции затруднен. Четвёртая – дефицит кадров, связанный с мобилизацией, миграцией и гибелью специалистов. Пятая – сложность интеграции западной помощи: передача технологий, документации и организация производства под стандарты НАТО требует времени, которого нет в условиях войны.
Да, Украина производит разнообразные беспилотники – это вообще её флагманское направление. Но успех в дроностроении доказывает способность к инновациям и адаптации там, где можно обойтись гибкими, менее зависимыми от глобальных цепочек решениями на базе IT и доступных технологий. Смогла Украина наладить и производство сравнительно простых систем – тех же лёгких БТР, но создание с нуля или даже восстановление полного цикла производства современных танков, РСЗО с высокоточными боеприпасами и тем более сложнейших систем ПВО/ПРО – это задача, требующая координации десятков и сотен смежников, наличия уникального оборудования и глубоких научно-технических заделов. Поэтому Украина физически не способна в обозримом будущем полностью обеспечить себя современными тяжелыми вооружениями полного цикла. Её стратегия выживания в войне до самого её завершения обречена неизбежно опираться на масштабные и долгосрочные военные поставки вооружений в сочетании с максимальным использованием сохранившихся собственных мощностей по ремонту и производству простых систем.
Казалось бы, все эти сложности должны усмирить воинственный пыл Европы и усадить Киев за стол переговоров с Москвой. Ан нет. Предположение о том, что такой расклад чуть ли не автоматически приведет к мирным переговорам – опасное упрощение сложной геополитической реальности.
И непримиримые позиции сторон – фундаментальная проблема: мирные переговоры требуют хотя бы минимально перекрывающегося видения будущего. Москва настаивает на признании российскими Крыма, ДНР, ЛНР, Севастополя, Запорожской и Херсонской областей и гарантий демилитаризации и денацификации Украины. Киев воспринимает это как капитуляцию и уничтожение государственности, требуя от Москвы полного вывода войск до границ 1991 года и выплаты репараций, что абсолютно неприемлемо для Кремля. И даже без оружия Запада эта пропасть не исчезнет. Что касается Европы, то она желает продолжения конфликта, даже понимая всю ограниченность своего ВПК, по ряду взаимосвязанных причин.
Для многих ключевых игроков в ЕС, особенно стран Восточной Европы и Балтии, война на Украине – непосредственная угроза их безопасности. Продолжение же конфликта, в их понимании, изматывает российскую военную махину и экономику: в каждом дне войны Европа видит долгосрочную инвестицию в свою безопасность, пусть и дорогую сегодня. Полный коллапс Украины будет означать триумф России, что для Европы – кошмарный сценарий. Впрочем, у неё появился сценарий и вовсе апокалиптический: в марте этого года они приняли документ стратегического планирования под названием «Белая книга о европейской обороне – Готовность 2030», в котором Россия рассматривается как фундаментальная и крупнейшая угроза Европе в долгосрочной перспективе. Документ появился в ускоренном режиме в связи с приходом к власти Трампа: европейцы написали его будто бы из опасений оказаться один на один с Россией. Да только если украинский конфликт действительно выльется в Европу (хотя, российское руководство стабильно отрицает такую вероятность), никакая «Книга» не спасёт: европейцы обозначили в ней довольно короткий срок – до 2030 года – на реанимацию своего ВПК. То, что увядало десятилетиями, не может расцвести за пять лет.
Но, тем не менее, продолжающиеся боевые действия на Украине дают Европе время на наращивание, пусть и медленное, ВПК, усиление обороны, а также – на поиск альтернативных источников вооружений из Кореи, Турции, стран Ближнего Востока или Азии. Выступает Европа за затягивание конфликта и потому, что надеется на перемены в будущем внутри России, на фронте и в глобальной ситуации. Это воспринимается как менее рискованный вариант, чем капитуляция Украины прямо сегодня, что обернулось бы признанием новых территорий России – российскими, а это создало бы катастрофический прецедент в Европе XXI века, подорвав всю систему международного права и безопасность границ. Ну и потом, поражение Украины вызовет политический кризис в странах Восточной Европы, воспринимающих Россию как экзистенциальную угрозу, и подорвало бы доверие к правительствам по всему ЕС, пообещавшим поддержку. Это всё равно произойдёт, но Европа готова платить высокую цену, чтобы отсрочить этот момент.
Таким образом, если США сократят своё участие в конфликте или и вовсе покинут его, он скорее трансформируется, но не закончится. Без поставок Штатов война станет более асимметричной: Украина сделает ставку на массовое применение дронов и проведение диверсионных операций. Европа же сможет сосредоточить ограниченные ресурсы именно на поддержке этих возможностей – обеспечить Украину компонентами для дронов, средствами связи, разведданными и средствами РЭБ. Также военные действия приобретут более позиционный характер: при дефиците боеприпасов и техники для наступательных операций, доминирующей тактикой ВСУ может стать оборона укрепрайонов с применением артиллерии и минных полей. Станет война и зависимой от неевропейских источников: Европе и Украине придётся искать оружие и боеприпасы чуть ли не по всему прозападному миру.
Всё это – путь не к завершению боевых действий, а к перманентной, тлеющей войне на истощение. Конфликт рискует превратиться действительно в «войну до последнего украинца», но не из-за чьего-то садизма, а из-за трагической логики тупика: Россия не может позволить себе поражение, Киев не может принять условия Москвы, а Европа не может позволить себе победу России. Без радикального сдвига в позициях Москвы или Киева, или без полного, абсолютного истощения ресурсов одной из сторон, что займет годы, мрачный сценарий «ни войны, ни мира» становится всё более вероятной перспективой. И Европа будет подпитывать его из последних возможностей: ей движет не сила, а страх перед последствиями воцарения на Украине мира.