ПРОТИВ ДРОНА НЕТ ПРИЁМА?

Главный военно-морской парад в честь Дня ВМФ, традиционно проводимый 27 июля, не состоялся – в канун праздника Северную столицу атаковали около сотни украинских беспилотников. В Пулково был объявлен план «Ковёр», за три часа его действия число задержанных рейсов приблизилось к 100. В ту ночь дроны атаковали и Вологодскую область: в результате падения их обломков нарушено электропитание в контактной сети железной дороги в Октябрьском районе. В связи с происшествием задержаны пассажирские поезда № 509 «Казань – Новороссийск» (более 4 часов) и № 532 «Адлер – Киров» (более 2 часов). В связи с этим поезда стали ходить с задержкой в южном направлении, на дорогах к Крыму и курортам Краснодарского края образовываются пробки.

А в ночь с 19 на 20 июля московские аэропорты вводили ограничения на полеты из-за налётов дронов более 20 раз. Одновременно был сорван график 132 пассажирских поездов – в Ростовской области обломки сбитого дрона разрушили часть здания диспетчерского пункта.

Политический обозреватель Андрей Гусий выразил в СМИ мнение о том, что Киев ставит своей задачей создание логистических коллапсов, а политолог Илья Илья Гращенков считает налеты дронов ВСУ практикой террора. По его словам, атаки призваны не просто напакостить, а посеять среди населения чувство страха. По мнению военного эксперта Владимира Орлова, транспортный коллапс – норма для военного времени, а военный эксперт Владислав Шурыгин призывает российские власти к зеркальному ответу. «Чего три года войны ждёт наше командование? «Укрзализныця» функционирует исправно как при СССР. Всякого рода натовская сволочь регулярно с помпой прибывает на киевские вокзалы, тоннели и мосты функционируют. А мы благодушествуем», – приводит его слова издание «Политнавигатор».

По мнению экс-депутата Верховной Рады Олега Царёва, Украина таким образом нашла способ дестабилизации России «малыми силами». «Враг малыми силами и минимальными затратами парализует работу нашей транспортной инфраструктуры, и мы несём большие убытки. Это не мелкое пакостничество со стороны врага. Все очень серьёзно. И плохо, если мы не найдём способ этому противодействовать», – сказал он «Политнавигатору».

Почему дроны ВСУ снуют в России, а практика остановки работы объектов транспортной инфраструктуры – чуть ли не единственный способ избежать жертв – в материале обозревателя Аналитического центра ТАСС Ирины Альшаевой.

Как рассказал в беседе с обозревателем АЦ ТАСС эксперт в области авиации, главный редактор авиационного интернет-портала AVIA.RU Роман Гусаров, украинские дроны снуют вглубь российской территории потому, что линия соприкосновения растянута на 2000 км и полностью перекрыть каждый километр – поставить системы ПВО – нет возможности: они прикрывают только наиболее критичные объекты.

Заметим, что беспилотники – это вообще новая угроза, к появлению которой наша ПВО была не готова, она создавалась для отражения ударов, в основном, крылатых ракет типа «Томагавков», у которых эффективная площадь рассеяния близка к единице, обнаружить её и сопровождать можно даже на малых высотах. А вот дроны, небольшие по размерам и сделанные из композитных материалов, радары ЗРК засекают с большим трудом. И, тем не менее, в вопросе обеспечения безопасности объекта «база» – это объектовая ПВО и системы РЭБ.

Генерал-майор ВВС в отставке, бывший начальник Федерального управления авиационно-космического поиска и спасания при МО РФ Владимир Попов пояснил АЦ ТАСС, что каждый военный аэродром должен иметь систему ПВО, которая складывается из нескольких установок или даже дивизионов комплексов ПВО малого радиуса действия – это ракетно-артиллерийские системы типа «Панцирь» или артсистемы типа «Шилка», систем среднего радиуса – ЗРК «Оса», «Бук-М3», и дальнего – «С-300», «С- 400». Такой кулак может организовывать оборону не просто одного аэродрома, а целого аэроузла: комплексное использование средств ПВО очень выгодно не только в интересах военного аэродрома, а вообще – жизнедеятельности аэродромов, аэропортов и воздушного движения в целом. «И ещё: если мы хотим, чтобы воздушное пространство России было безопасным, в мирное время, в угрожаемый период или период боевых действий, мы должны вкладываться. Скажу прямо: меньше воровать. Военные знают, как организовывать эту безопасность – им нужны только задача и финансирование», – сказал Попов.

Он отметил, что сейчас количество систем ПВО не отвечает требованиям безопасного функционирования инфраструкуры ни аэродромов, ни – аэропортов. И понятно это стало только сейчас, когда в конфликте стали активно применяться дроны. «Необходимо увеличить количество и качество систем ПВО. Для этого нужно увеличить численность армии: сегодняшних полутора миллионов недостаточно. Для того, чтобы обеспечить безопасность такого масштабного государства как Россия, армия нужна в три миллиона. Так у нас появятся люди, под которых будет техника – вот тогда мы избежим негативных явлений вроде удавшейся атаки дронов», – уверен Попов.

Почему сегодня в ВС РФ не хватает систем ПВО? Это – последствия масштабной реформы вооружённых сил, проведённой министром обороны Анатолием Сердюковым (2007-2012гг) и его первым замом Николаем Макаровым (2008-2012гг). Если коротко, то реформирование свелось к сокращению расходов на содержание армии и флота и к росту финансирования других силовых структур – ФСБ, МВД, Росгвардии, ФСИН, ФСПП, а ВПК годами недополучал финансирование, чтобы добротно заниматься модернизацией вооружений и технологий.

Это многолетнее обстоятельство вдохновляет отдельных чиновников на оригинальные предложения по борьбе с дронами в российском воздушном пространстве. Как рассказал АЦ ТАСС пилот Боинга 737 Евгений, губернатор области N выступил с инициативой сбивать дроны с Як- 18 и Як-52 на расстоянии 100 км от линии боевого соприкосновения.

«Под стрелка вырезается люк, он стоит в нём по пояс в наружной среде и ведёт огонь по целям из, например, винтовки. Это уровень даже не Второй, а Первой мировой войны. В принципе, это даже безопасно для стрелка и пилота – дрон однозаряжен, он не может дать сдачи, хвостовое оперение ему прошить и готово. Мне, как пилоту Боинга 737, предложили такое занятие – я согласился. Но – светлые умы воздух взбаламутили и всё, тишина», – рассказал Евгений.

По словам Гусарова, план «Ковёр» – единственная эффективная мера, другого решения сегодня нет. «Задержки рейсов, закрытия аэропортов – это вторичное, главное, что на сегодняшний день ни один пассажир аэропортов и ни один самолёт не пострадали. Кстати, даже если угрозы самому аэропорту нет, находящиеся в небе самолеты могут даже случайно пересечься с дронами. Для исключения и этого останавливается работа аэропортов: самолёты не взлетают и не заходят на посадку, значит вероятность трагедии от встречи с дроном сведена к минимуму», – сказал Гусаров.

Эксперт в области беспилотных систем, главный редактор профильного издания «Беспилотная авиация» Денис Федутинов рассказал АЦ ТАСС, что для повышения эффективности борьбы с дронами противника на территории России необходимо рассматривать всю совокупность возможных мер, включая возможные способы улучшения процессов обнаружения беспилотных летательных аппаратов, а равно с этим и способы их нейтрализации.

«Необходимо понимать, что расчет исключительно на технические средства, имеющиеся в распоряжении российского Министерства обороны, не является панацеей, как мы имеем возможность наглядно наблюдать. В этой связи следует отметить, что средства обнаружения нужно расширять, добавляя к радиолокационным средствам, или комбинированным радиолокационным и оптикоэлектронным, иные возможности, например, средства РЭР/РТР, акустические средства и т.п., работающие как отдельно, так и в составе комплексных решений», – сказал Федутинов.

Он отметил, что стоит развивать информационные системы, которые аккумулируют сообщения граждан о наблюдаемых дронах с привязкой ко времени наблюдения и координатам места событий. Определенные подвижки в этом направлении уже имели место, но это направление необходимо продолжать развивать, в том числе активнее вовлекая население в этот процесс.

«По части средств поражения также уже очевидно, что имеющиеся в распоряжении российских военных системы радиоэлектронной борьбы и зенитно-ракетные комплексы противовоздушной обороны часто оказываются не всегда достаточны. Это связано с неравномерным покрытием этими средствами территории нашей страны. Вероятно, наибольшая плотность имеется вдоль линии боевого соприкосновения и вокруг крупных административных и промышленных центров страны. Но полностью закрыть всю территорию страны просто невозможно в силу циклопических стоимостных параметров такой гипотетической системы», – считает Федутинов.

А ещё невозможно потому, что и проблема создания сплошного радиолокационного поля связана, опять-таки, с реформой ВС РФ Сердюкова и Макарова. В результате вполовину сократились подразделения радиотехнических войск, а это – глаза и уши ПВО. Начальник РТВ войск ПВО и ВВС Александр Шрамченко (1999-2005гг) в 2001 году в интервью журналу «Воздушно-космическая оборона» признал, что сокращение численности войск привело к тому, что РТВ Войска потеряли около 60% личного состава, 30% подразделений. Это значит, что расстояние между подразделениями увеличивается, а возможности по обнаружению целей, прежде всего маловысотных, ограничиваются.

«По сравнению с СССР, у нас почти в пять раз меньше стало подразделений РТВ. После начала реформирования ВВС мы потеряли более 50% возможности контроля за воздушным пространством России. Только в 1997 году было расформировано более 20 частей. За один год мы утратили сразу 33% боевого состава РТВ войск: за цифрами сокращённых воинских частей следует снижение возможностей в решении стоящих перед нами задач», – сказал он. Прошло 25 лет: об увеличении состава РТВ не сообщалось. СВО вскрыла этот нарыв: каждый дрон, прорывающийся вглубь России, лишний раз напоминает не только о прорехах в нашем «сплошном» радиолокационном поле на малых и средних высотах, но и о коррупции в высших эшелонах власти.

Говоря о парировании дроновым угрозам, Федутинов акцентировался на том, что, с учетом понижения их стоимости в перспективе, необходимо искать менее затратные альтернативные способы борьбы с ними.

«Во-первых, это развитие средств ПВО на базе более дешевых контрарных ракет и расширения применения пушечных комплексов. Во-вторых, было бы целесообразным оказать поддержку тем направлениям, которые уже неплохо показали себя в борьбе с БЛА. И среди них, на мой взгляд, высокий интерес представляют беспилотники-перехватчики, способные бороться с дронами противника. Эти аппараты либо оснащаются оружием, либо поражающие дроны неприятеля просто за счет тарана. В-третьих, следовало бы параллельно развивать системы, основанные на использовании оружия направленной энергии – лазерные и высокоэнергетические радиочастотные микроволновые системы», – считает эксперт.

И – тревожится о том, что процессы делегирования вопросов борьбы с дронами частным лицам или коммерческим охранным структурам на сегодняшний день остаются не проработанными. При отсутствии контроля как за квалификацией лиц, их применяющих, так и в целом при отсутствии ответственности в этой части могут иметь место самые негативные последствия.

Примечательно, что в связи с коллапсом на Московском транспортном узле РЖД и ФПК оперативно организовали дополнительные поезда между Москвой и Санкт-Петербургом: часть пассажиров отправилась в Петербург, чтобы оттуда полететь в Калининград, Сочи и другие города, куда долго ехать по земле.

Как пишет Дмитрий Борисов в издании Vgudok, по отзывам потерпевших (а как ещё назвать пассажиров, застрявших в «Шереметьево»?), больше всего удивила беспомощность в реакциях и «Аэрофлота» в целом, и сотрудников авиакомпании в частности. Причём это распространилось и на «Россию», и на «Победу». На табло информации нет, сотрудники ничего не знают, отменяются рейсы, но непонятно, что с билетами – меняют, возвращают деньги или пассажиры могут их просто выбросить.

«Совершенно оскорбительно по отношению к людям сработала динамическая система ценообразования. Как только пошли отмены и возник дефицит, цена автоматически поднялась в 5–12 раз. Люди получали за свои билеты 12 тысяч рублей, а на соседнюю дату им предлагалось за 95 тысяч. Только спустя несколько часов «Аэрофлот» внёс ясность, начал обменивать билеты, но за эти несколько часов люди уже успели пересчитать бюджеты, оплакать потери и отменить отпуска.

Официальной реакции нет. Никто даже не хочет объясниться (извиниться?) с пассажирами. Видимо, относиться к ним как к «терпилам» – это хороший тон для сотрудников наших крупнейших авиакомпаний. Вишенкой на торте вам такая деталь: из-за сбоев с логистикой в бизнес-классе «Аэрофлота» не просто не кормили, а предлагали выбор между обычной водой и газированной. И всё. Без чая и кофе. Для нас же становится очевидно, что пассажирские перевозки по железной дороге в обозримом будущем не потеряют своего значения. Развитие ВСМ – это не растрата, а необходимость. Это – более защищённая и стабильная альтернатива авиации», – считает Борисов.

По его мнению, если вокзалы, расположенные внутри городов и включённые в транспортную систему, не превращаются в ловушку для пассажиров, то сбой работы сети может застать человека в пути. Необходимо дальнейшее развитие цифровых инструментов, систем оповещения пассажиров, оперативного реагирования. «А с другой стороны, РЖД не обойтись без разработки различных сценариев реагирования и минимизации потерь, разгрузки и освобождения основных путей. Ведь сбой железнодорожного пассажирского движения затрагивает и грузовое. И тут тот случай, когда проблемы надо решать не по мере их поступления, а заранее. Чтобы не получилось, как всегда», – пишет Борисов.

«Заранее» – то, чего в принципе не достаёт во всей этой истории. А в текущих российских реалиях, особенно, в виду сокращений в войсках РЭБ и ПВО, быстро создать эффективную защиту аэропортов, железных дорог и других ключевых транспортных узлов от дронов крайне затруднительно.

Масштаб проблемы колоссален: огромная территория, тысячи потенциальных целей, возросшая изощренность и доступность дрон-технологий у противника, особенно малых и коммерческих БПЛА, действующих роями или поодиночке. А ведь сокращение в войсках РЭБ и ПВО привело не только к снижению плотности прикрытия территории системами, но и – дефициту высококвалифицированных кадров – операторов, инженеров, аналитиков, чью подготовку нельзя ускорить мгновенно. Существующие ресурсы, особенно наиболее современные и мобильные комплексы, а также лучшие специалисты, сконцентрированы на театре военных действий, и их переброска для защиты тыловой инфраструктуры ослабит фронт.

Координация между войсками РЭБ, ПВО и многочисленными гражданскими ведомствами – Минтрансом, Росавиацией, РЖД, исторически не была рассчитана на отражение массированных атак в глубине страны, что требует создания новых, чрезвычайно оперативных контуров взаимодействия и обмена данными в реальном времени. Финансовые и производственные ограничения также играют роль – развертывание тысяч современных дорогостоящих станций РЭБ или комплексов ПВО малого радиуса действия на каждом потенциально уязвимом объекте физически невозможно в короткие сроки.

Однако, всё это не означает, что защита транспортной инфраструктуры от беспилотников невозможна или бессмысленна. Она требует срочного перехода к прагматичной, многоуровневой и адаптивной стратегии, признающей ограниченность ресурсов и необходимость расстановки приоритетов. Ключевым становится принцип «защищать не всё и защищать умно».

Первым шагом должен стать немедленный и непрерывный анализ уязвимости. Необходимо создать единый центр (или скоординированную сеть центров), который на основе данных разведки (включая изучение тактики противника), анализа предыдущих атак и моделирования будет выявлять критические узлы: крупнейшие сортировочные станции, стратегические мосты и тоннели, ключевые авиационные хабы с военным значением или высокой пассажиропотоком, центры управления движением, объекты топливной инфраструктуры. Именно эти точки должны стать первоочередными для сосредоточения имеющихся сил и средств РЭБ и ПВО, даже если это потребует их ротации или создания мобильных групп быстрого реагирования.

Для остальных объектов упор должен быть сделан на децентрализованную оборону «последней мили». Это означает массовое оснащение самих объектов (вокзалов, станций, аэропортовых перронов, депо) относительно недорогими, но эффективными средствами ближнего действия. Критически важны стационарные и мобильные комплексы РЭБ ближнего радиуса действия, способные подавлять каналы управления (GPS, ГЛОНАСС, Wi-Fi, радиочастотные) и навигацию дронов. Их эффективность против коммерческих и самодельных дронов очень высока, а стоимость и сложность развертывания значительно ниже, чем у систем ПВО, способных физически уничтожать цели. Развитие и производство таких систем должны получить максимальный приоритет и упрощенное финансирование.

Параллельно необходимо экстренно наращивать пассивные меры защиты и маскировки. Это включает в себя строжайшее соблюдение светомаскировки на транспорте и прилегающих территориях ночью, что резко снижает эффективность дронов с оптическим наведением. Маскировочными сетями же следует укрывать наиболее ценные единицы подвижного состава (вагонов с критическими грузами, локомотивов) и инфраструктурные элементы на стоянках.

Следует уделить внимание и инженерному укреплению наиболее уязвимых точек – например, защите трансформаторных подстанций мешками с песком или барьерами для снижения ущерба от осколков и взрывной волны. Не менее важен человеческий фактор. Требуется срочное массовое обучение персонала транспортных компаний (от диспетчеров до охранников и ремонтных бригад) основам обнаружения дронов (визуально, на слух), действиям при угрозе и после атаки, работе с простейшими средствами РЭБ. Создание систем оперативного оповещения на основе видеокамер (включая тепловизионные), акустических датчиков и радаров обнаружения малых БПЛА, интегрированных в локальные центры безопасности объектов.

И снова в этой повестке возникает вопрос о необходимости легализации и координации деятельности добровольных народных дружин, которые функционируют в тех же приграничных регионах – статью обозревателя АЦ ТАСС об их работе и проблемах неопределённого юридического статуса «ДНД приграничья: узаконить нельзя распустить» можно прочитать в номере (?) Вестника «Россия.Юго-Запад». Дружинники могли бы применять РЭБ вблизи критических объектов под контролем военных или Росгвардии.

Также необходимы технологический рывок и адаптация – инвестиции не только в закупку, но и в ускоренную разработку и внедрение недорогих, но массовых решений: сети датчиков, автоматизированные системы распознавания дронов по звуку или изображению с камер, использование обученных птиц (беркутов, соколов) или собственных противоударных дронов-перехватчиков с сетями или средствами электронного подавления. Адаптация гражданских технологий – например, использование геофенсинга в системах управления коммерческими дронами (хотя противник его обходит, но это барьер). Координация с промышленностью для быстрого внедрения инноваций и наращивания производственных мощностей именно по критически важным компонентам (например, модули для подавителей). Крайне важно усиление разведки и контрразведки для выявления и нейтрализации сетей наведения и логистики дронов на российской территории.

Ключевой становится философия устойчивости. Многочисленные факты достижения дронами ВСУ целей внутри России требует планов быстрого восстановления инфраструктуры, для чего требуется создание запасов критических компонентов – тех же рельсов, шпал, трансформаторов, а также – подготовленных ремонтных бригад, схем оперативного перенаправления грузовых и пассажирских потоков. Это снизит стратегический эффект от ударов противника.

Таким образом, хотя быстро создать непроницаемый зонтик над всей транспортной инфраструктурой России в текущих условиях архисложно, срочные и целенаправленные действия могут значительно повысить устойчивость и снизить эффективность атак дронов. Успех зависит от способности четко расставить приоритеты, максимально эффективно использовать ограниченные ресурсы РЭБ/ПВО на критических направлениях, массово внедрять доступные средства электронного подавления на самих объектах, активно задействовать человеческий потенциал (обучение, оповещение), инвестировать в быстрые технологические решения и построить систему, способную быстро восстанавливаться после неизбежных повреждений. Без чрезвычайной концентрации усилий, межведомственной координации и готовности к нестандартным решениям риски, увы, будут только нарастать.

Ирина Альшаева, обозреватель Аналитического центра ТАСС