Безбожие и его виды
Безбожие, его виды, признаки и представители
Слово „безбожие” имеет несколько значений, впрочем, близких между собой. Основный смысл его всегда один и тот же, но по обстоятельствам времени, а равно и для обозначения разных сторон понятия, в нём указывали несколько оттенков. В строгом и точном смысле слова безбожием называется отрицание истины бытия Божия: безбожник – тот, кто думает и говорит, что Бога нет. В таком смысле слово безбожие употребляется в философии; такое же значение имеет оно всего чаще и в обыденной жизни. Такого рода решительное безбожие можно назвать атеизмом положительным.
К положительным атеистам принадлежат материалисты. Правда, материализм и безбожие не одно и то же: не всякий безбожник есть в то же время и материалист, и наоборот – не каждый материалист есть безбожник. В материализме есть оттенки, и умеренные, или непоследовательные материалисты не все отрицают истину бытия Божия. Так, один из немецких материалистов Шниц соединял материалистическое воззрение с верой в Бога и Божественное Откровение. Но это исключение из общего правила. По существу своему материализм совершенно не мирится с верой в Бога, потому что материализм находит в мире только материю и бессознательную, неразумную, механическую силу и отрицает бытие в мире особого духовного начала, или духа. И так как в то же время он ничего не хочет слышать и знать о премирном бытии, отрицает самую возможность такого бытия и допускает существование только видимого мира, то тем самым он отрицает и бытие Бога. Последовательный и строгий материализм не может не сопровождаться самым решительным безбожием. Действительно, история философии показывает, что как в древности, так и в новые времена, как в язычестве, так и среди христианских народов, всегда и везде, материалисты были безбожниками. Таковыми были: среди язычников, у классических народов материалисты Левкипп и Демокрит, Эпикур и Лукреций, в новое время, среди христианских народов, французские энциклопедисты прошлого века и материалисты-естественники средины текущего столетия.
Материалисты почти всегда бывают безбожниками, но безбожники не всегда бывают материалистами, если понимать материализм как учение философское и естественнонаучное. Хотя материализм, по всей справедливости, признаётся худшим и наименее основательным из всех философских направлений, однако он всё-таки есть философская доктрина, философская система, так как заключает в себе отличное от других философских систем учение обо всём целом мире; не будучи учением обо всей совокупности бытия, так как он устраняет мир духовный, материализм, по крайней мере, претендует на то, что он содержит учение обо всей совокупности бытия. Что касается до обоснования своей системы, то материализм заимствует доказательства частью из философии, частью из естествознания, и потому представляет смесь философского умозрения с опытной наукой. Но философия и наука доступны немногим: их изучают только немногие досужее люди, или немногие, избравшие их своей профессией; чтобы понимать их и интересоваться ими, для этого нужна продолжительная подготовка, упорный труд мысли, недюжинные природные способности. Между тем, опыт свидетельствует, что безбожниками бывали не одни учёные и философы, но и совершенные невежды, или, всего чаще, недозрелые и поверхностные умы, или люди, начавшее систематическое образование, но не докончившие его, или люди, нахватавшие из книг, без разбора читаемых, верхушки разных наук, и не имеющие понятия о корнях их, или люди, легкомысленно обольщающие себя надеждой прослыть через неверие передовыми учёными и, подобно попугаям, перенимающие чужие слова, смысл которых им мало понятен, или, наконец, люди бесхарактерные и малодушные, подпадающие влиянию, сильного характера, деспотизма, насмешек и дерзких речей главарей и распространителей безбожия. Можно даже признать правилом, что огромное большинство безбожников имеют мало общего с серьёзной наукой и ещё более далеки от философии. К безбожию приводит не глубокомыслие, а легкомыслие, не серьёзная наука, а мираж её, не истинная философия, а извращение или отрицание её, не возвышенные, а низменные помыслы, не высота нравственности и чистота сердца, а развращение. Замечательно, что из всех видов философии единственная безбожная философия есть материалистическая, и она-то именно есть самая поверхностная и наименее философская из всех видов философии. Но хотя очень многие безбожники не имеют близкого отношения ни к материалистической науке, ни к материалистической философии, так как не имеют способности и расположения к какой бы то ни было науке и философии, однако и у них первоисточником и отдалённой причиной безбожия почти всегда бывают философский и научный материализм и навеваемый им материалистический дух времени. А иногда чрезмерное преобладание материальных интересов над духовными, или материализм практический, который, однако, предрасполагает и ведёт к безбожию преимущественно в эпохи, когда в обществе господствуют и распространены идеи материалистической философии и материалистической науки. Материалистические и безбожные сочинения оказывают влияние, через посредство среды, и на тех, которые сами никогда не читали их, хотя, без сомнения, это влияние бывает широким только в эпохи господства материализма и неверия и приводит к безбожию только тех, которые не имели твёрдой веры и других устоев для противодействия напору неверия, а, напротив, по слабосилию духовной жизни, по развращению сердца и склонности к материальным выгодам были уже предрасположены к безбожию и материализму.
Эти суждения приводят нас к различению теоретического безбожия от практического. Как материализм бывает теоретический, проявляющийся в глашатаях и сторонниках материалистической философии и науки, и практический, обнаруживающийся в людях, преданных чувственно-животной жизни и поглощённых исключительно материальными интересами: так и атеизм бывает теоретический, когда он вытекает из философской, или научной, вообще мыслительной деятельности, стремится обосноваться на философских началах и оправдать себя научными данными и рассудочными доводами, – и практический, когда человек самою жизнью своей, преступной и безобразной, мало-помалу приводится сначала к забвению о Боге, а потом и к дерзкому отрицанию Его. Психологически вполне возможны и действительно бывают случаи, что человек, никогда не читавши безбожных сочинений и не слыхавши безбожных речей, но долго ведя жизнь развращённую, настолько помрачает и обезображивает образ Божий в своей душе, что последней как бы совсем изглаживается в ней; мысль о Боге посещает его всё реже и реже, а, наконец, и самое напоминание о Боге становится для него тягостным и неприятным. Недостаток любви к Богу постепенно превращается в неприязнь к Нему, усыпление совести и омертвение духа и сопровождающее их забвение Бога переходит, особенно под влиянием дьявола, в безрассудное по упорству и слепое отрицание Бога, или даже и в яростное, совершенно уже безумное, богохульство. Забывая Бога, но не имея возможности забыть Его окончательно и совершенно, – так как о Нём напоминают и природа, и люди, и история, и собственное существование, – нося в своей душе хотя и смутное, но, тем не менее мучительнее предчувствие и ожидание страшной кары за преступную жизнь, нераскаянный грешник усиливается заглушить этот мучительный страх, уверяя себя, что всё кончится с концом земной жизни, что на Небе нет Карателя нечестия, нет Бога. Сказал безумец в сердце своём: нет Бога. Они развратились, совершили гнусные дела: нет делающего добро. Господь с небес призрел на сынов человеческих, чтобы видеть, есть ли разумеющий, ищущий Бога. Все уклонились, сделались равно непотребными; нет делающего добро нет ни одного. Неужели не вразумятся все, делающие беззаконие, съедающие народ мой, как едят хлеб, и не призывают Господа? Там убоятся они страха (где нет страха), ибо Бог в роде праведных (Пс. 13:1–5; ср. Пс. 52:2–6).
Так как при глубоком нравственном падении и закоренелости во зле, когда человек хладнокровно совершает самые страшные преступления, теряет совесть и не имеет стыда, он живёт так, как будто нет Бога, то в обычном словоупотреблении такое состояние называется безбожием, хотя бы оно и не сопровождалось отрицанием истины бытия Божия. Это название не вполне точно, если под безбожием разуметь только прямое отрицание истины бытия Божия, но оно вполне правильно, если именем безбожия обозначается забвение о Боге и пренебрежение Его законом. Нравственное растление неизбежно извращает, ослабляет и подавляет религиозную потребность, вызывает пренебрежение к религии и забвение Бога: но отвращение от всего божественного, ненависть и вражду к религии, богохульство и наглое отрицание истины бытия Божия являются в преступнике только тогда, когда развращение доходит до высокой степени, а нераскаянность до крайнего упорства, когда притом, – и это самое главное, – сатанинская гордость поставляет вместо Бога собственное Я человека, и вместо закона Божия его личный произвол, нашёптывая ему оправдание самых гнусных преступлений, заглушая голос совести и страх суда. Сильное пристрастие к земному и материальному, порабощение духа материей и всепоглощающий поток чувственного растления всегда ведут к забвению Бога и к пренебрежению религией, но не всегда к положительному безбожию. Нужна ещё гордость, которая и учёным, и развращённым даст достаточную дерзость для того, чтобы осмелиться прямо отрицать Бога и богохульствовать. Как в раю дьявол успел уверить прародителей, что они сделаются богами через нарушение заповеди Божьей, говоря: в день, в который вы вкусите их, (плоды дерева) откроются глаза ваши, и вы будете как боги, знающие добро и зло (Быт. 3:5); так тот же обольстительно горделивый голос звучит и в сердцах их потомков, внушая исследователям тайн природы, что они полновластные владыки её, боги, а нарушителям нравственного закона, что они сами себе закон, что они боги и никого не боятся, так как нет Бога, Который бы покарал их.
Никакая страсть не доводит так легко и так часто одних до сумасшествия, других до положительного безбожия, как гордость. Начало гордости – удаление человека от Господа и отступление сердца его от Творца его. (Сир. 10:14). И как гордость есть начало греха (Сир. 10:15), так она есть и венец его, потому что завершается величайшим из всех грехов – безбожьем. Безмерная гордость довела Вавилонского царя Навуходоносора до безбожной похвальбы: взойду на небо, выше звёзд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему (Ис. 14:13–14).
Гордость привела этого могущественного древнего завоевателя к обоготворению себя, а затем к такому сумасшествию, в котором человек становится скотом. Напротив смиренное признание Навуходоносором своего ничтожества в сравнении с высочайшим и всемогущим Существом и полной зависимости от Его державной воли возвратило ему разум, и он опять сделался настоящим человеком. „Всем известен библейский рассказ о Навуходоносоре, – говорит один из современных нам врачей, – на долгое время утратившем способность говорить и вообразившем, что он – животное. Это случай афазии соединённой с умопомешательством, и в Библии нарисована весьма точная „история болезни”, которую в то время невозможно было сочинить, так как только очень в недавнее время выяснены причины такой болезни. Сумасшествие и безбожие, во многом между собой родственные, сходны и в том, что источником их очень часто бывает гордость. Безмерная, безрассудная гордость влечёт к безбожию и богохульству, а чрез них и к сумасшествию, как это было с Навуходоносором, или же прямо лишают ума, а сумасшедший если и не отвергает Бога, то, по крайней мере, лишается Его и не знает Его. Само собой понятно, что гордость мы считаем только одним из числа многих других источников, как безбожия, так и сумасшествия.
Подобно тому, как глубокое нравственное развращение в нечестие называется безбожием, хотя оно и не всегда сопровождается положительным безбожием, а только близко граничит с ним и приводит к нему, так безбожием же иногда называют и коренное извращение Богопознания, превратное в самом существе своём воззрение на природу Бога и на Его отношения к миру и человеку.
Так, например, Афанасий Великий в своём известном „Слове о воплощении Бога-Слова и о пришествии Его к нам во плоти” безбожием называет дуалистическое воззрение на происхождение мира, а также учение Эпикура о том, что „всё произошло само собой и случайно” и „что нет и Промысла во вселенной”. „Так они баснословят, говорит он, божественное же учение и вера Христова отвергает их суесловие, как безбожие”.
В сочинении, „Слово на язычников” он называет безбожием материалистический пантеизм. „Может быть, – говорит он, – язычники, имея доказательства перед глазами, и сами сознаются, что части творения, взятые раздельно и сами по себе, недостаточны; станут же утверждать, что когда все части, совокупленные вместе, составляют одно великое тело, тогда целое есть Бог. По составлению из частей целого, не будет уже им нужды ни в чём постороннем, целое же будет и само для себя довольно и для всего достаточно”. Затем, доказавши несообразность этого пантеистического воззрения одним доводом, св. Афанасий продолжает: „Но можно ещё и иначе обличить их безбожие”.
И святитель Григорий Палама учит, что не имеющие действительного знания Бога по опыту, в действительности являются безбожниками. Это говорится в том смысле, что они рассуждают и говорят о том Боге, который не существует. Таким образом они не имеют познания истинного Бога, но Бога рассудка и фантазии, который является несуществующим.
В послании к монаху Дионисию описываются три вида безбожия. 1-ый - это многовидная ересь эллинствующих, от которых Варлаам получил свои идеи и которые он передал Акиндину, утверждая, что Божественная энергия не отличается от Его сущности. 2-ой вид - это «многообразный обман еретиков», которые не отличаются от безбожников, поскольку имеют ложное представление о Боге, к ним относятся и Варлаам, и Акиндин, поскольку одного Бога они разделяют на тварное и нетварное.
3-й вид безбожия - это когда кто-то не излагает учения о Боге из-за неблагочестивого благочестия, т.к. он не хочет воспевать Бога этим образом, поскольку эти (учения) превосходят разумение многих. Здесь нет стремления к объяснению незнающим богословия Св. Отцов, но отвержение его под предлогом, что это великие и высокие понятия для ума и это не просто понять большинству и не все могут без труда и легко постичь это.
А преподобный Иосиф Волоцкий о всех еретиках и в частности в жыдовствующих писал следующее: «Найдется ли такой безумец, а лучше сказать безбожник, который дерзнул бы извращать божественные писания православных царей и святых отцов, составивших священные правила и утвердивших и написавших, что проклят всякий, отвергающий и извращающий божественные писания святых отцов!
…Я же посчитал за благо написать и о тех ересях, которые посеяны дьяволом через безбожных еретиков в наше время, – чтобы мы отвергли и святой ненавистью возненавидели их учения.
…Так поступил этот добрый пастырь, чтобы устрашить нечестивых и безбожных еретиков – и не только их устрашить, но и всем показать зрелище, исполненное ужаса и страха, чтобы видевшие его укрепились в правой вере».
Цитируя святителя Иоанна Златоуста:
«…И еще говорит тот же Златоуст: возлюбленные, много раз я говорил вам о безбожных еретиках и теперь умоляю не объединяться с ними ни в пище, ни в питье, ни в дружбе, ни в любви, ибо поступающий так отчуждает себя от Христовой Церкви. Если ктолибо и проводит житие ангельское, но соединяется с еретиками узами дружбы или любви – он чужой для Владыки Христа. Как не можем мы насытиться любовью ко Христу, так и ненавистью к врагу Его не можем насытиться. Ибо Сам Он говорит: «Кто не со Мною, тот против Меня» (Мф. 12, 30).
…Злославные и злоименитые безбожные еретики, а лучше сказать отступники, извратившие Священное Писание и уклонившиеся от правого пути, начинают потом прельщать православных и затягивать в свою ересь и тьму».
О безбожии жыдовствующих еретиков преподобный писал:
«…теперь же у них была еще большая помощь – безбожный и нечестивый учитель их, митрополит Зосима, и Федор Курицын, и брат его Волк, и Ивашка Максимов, и многие другие, напившиеся жидовского яда».
Святитель Василий Великий о безбожии язычников и жыдов:
«Иудейство враждует с язычеством, а то и другое враждует с христианством, как египтяне и ассирияне были врагами и друг другу, и Израилю, как и в пороке находим, что трусость и дерзость противоположны и одна другой, и мужеству.
Но мы, как бежали язычников, удалились от лукавого идолослужения, и многобожие их признали безбожием, так бежали и поругания иудеев, отрицающих Сына Божия, устрашившись той угрозы: «кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцом Моим Небесным» (Мф. 10:33). Поэтому бежим, как и должно, еще тех, которые изобретают нечто сродное с язычеством и иудейством вопреки слову истины. Поскольку мудрый в злотворстве диавол видел, что христиане чуждаются иудеев и язычников, и что самые имена их располагают нас ко вражде с ними, то, придав наше имя тем и другим, старается таким образом снова ввести иудейское отречение и языческое многобожие. Ибо одни, утверждая, что Единородный — Божие дело и произведение, а потом поклоняясь Ему и богословствуя о Нем, служением своим твари, а не Творцу, открыто вводят учения языческие; а другие, отрицая Бога от Бога и признавая Сына по имени, на самом же деле и по истине отвергая существование Его, опять возобновляют иудейство. Когда исповедуют Его Словом, уподобляют слову внутреннему и, называя Премудростью, утверждают, что она подобна навыку, какой составляется в душе ученых; и поэтому говорят, что лицо Отца и Сына одно, как и о человеке говорится, что он один, а не разделен с тем словом, с той мудростью, которые в нем»
Святитель Николай Сербский отождествлял многобожие с безбожием:
«...Многобожие и безбожие, в конце концов, одно и то же. И то, и другое — без единого Бога, без Единственного, Живого, Истинного»
Преподобный Иустин (Попович) о непризнании Троичного Бога:
«Нет Бога, кроме Троичного Божества. Кто не признает Христа Богом, тот – язычник и безбожник»
Об Эпикуре известно, что хотя он и не отрицал бытия богов, но всё-таки отрицал религию и вообще какое бы то ни было отношение богов к миру и людям, и считал ненужным и бесцельным делом религиозное обращение людей к богам. Среди язычников он слыл за безбожника, а ученик его Лукреций был чистый материалист и совершенный безбожник.
Что касается до дуалистов, например, Платона, Аристотеля и других, то они не отрицали ни бытия Божия, ни религии, ни даже бессмертия души. Они заблуждались только в том, что признавали Бога не творцом мира, а художником, образующим мир из готовой, от вечности существующей, несозданной им и злой по своему существу материи; а иные дуалисты, как Зороастр, рядом и в противоположность Богу поставляли не инертную материю, а злое существо, почти равносильное Богу; и ещё иные, как некоторые гностики, приписывали творение мира низшему Божеству – Эону. Все же вообще дуалисты в учение о Боге и вселенной вносят двуначалие вместо единоначалия и, допуская рядом с Богом существование другого, вечного и самобытного, начала, тем самым извращают понятие о всемогуществе, вездеприсутствии, безначальности и творчестве Божием. Очевидно, дуалистов можно назвать безбожниками разве только в несобственном смысле, как неправильно мыслящих о природе Божией и об отношении Бога к миру.
Что касается, наконец, до названия безбожием пантеизма, то описываемый св. Афанасием есть пантеизм натуралистический или материалистический, весьма близкий к материализму, а потому близкий и к чистому безбожию. Даже и в новое время, когда философская терминология больше установилась, всё-таки пантеизм иногда называли безбожием.
Так, в своё время безбожниками были называемы Джордано Бруно и Спиноза. Пантеисты иногда слыли за безбожников по той причине, что они отрицают бытие личного Бога, религии и загробную жизнь личности. Правда, размышление о высочайшем Существе пантеиста и деиста есть тоже в своём роде религия, особенно если оно сопровождается чувствами благоговения и богопреданности – этими существенными чертами набожности и религиозности; в излияниях чувств и мыслей пантеиста при созерцании им всеобъемлющего Божества иногда проявляется даже восторженность. Но религия в обычном значении этого слова пантеизмом устраняется: пантеист не допускает ни Откровения людям со стороны Бога, ни молитв и жертв со стороны людей Богу и вообще никакого нравственного и интеллектуального отношения между Богом и человеком; пантеисту не о чем просить Бога, не за что благодарить Его и не на что надеяться, он может разве только восхвалять Его, но и то, с его точки зрения, без надежды быть услышанным.
Как отрицателей религии и Промысла Божия, называли иногда безбожниками и английских деистов прошлого столетия, тем более что некоторые из них постепенно склонились к настоящему безбожию, как и вообще отрицание религии и даже недостаток упражнения в ней постепенно угашают и искореняют самое понятие о Боге и ведут к безбожию.
Закоснелость во зле, дуализм, пантеизм, деизм, далеки от истинного Богопознания и Богопочитания и во многих существенных пунктах соприкасаются с безбожием. – Соприкасаются с ним то в материалистической безнравственности, то в отрицании бытия личного Бога, то в отрицании идей Творца и Промыслителя, то в отрицании религии, а вообще – в извращении и помрачении понятия о Боге и об Его отношении к миру и человеку. Сближаются они с безбожием и в том, что составляют переходные ступени к нему и легко ведут к безбожию. Поэтому они и называются безбожием. Но это терминология общенародная, а не строго научная и не строго философская. И безнравственность, какова бы она ни была, и дуализм, и пантеизм, и деизм, сами по себе не суть ещё безбожие. Поэтому в философии и в науке, где соблюдается, по возможности, строгость и точность в терминах, они безбожием не называются, и это имя там означает исключительно отрицание истины бытия Божия. В философии назвать пантеизм или деизм атеизмом – это значило бы перепутать все понятия. В философии атеизмом называется одно определённое направление мысли, заключающееся в отрицании истины бытия Божия, и никакие другие, хотя бы и близкие к нему, направления не могут носить этого названия.
Однако нельзя совсем пренебрегать и общеупотребительной терминологией, тем более что она употребляется не только в разговорах, но и в сочинениях нефилософских. В нефилософской терминологии слово безбожие, по-видимому, имеет два главных значения: им означается или отрицание Бога, или отсутствие Бога для человека; безбожник не только тот, кто отрицает Бога, но и тот, кто не имеет Его; первый идёт против Бога, второй живёт без Бога.
Отсутствие Бога в человеке не может простираться до полного врождённого неведения о Нём. Равным образом, человек не может дойти и до совершенного забвения о Боге, ни намеренно, ни непроизвольно, за исключением случаев тяжкого повреждения умственных способностей. Но если не может быть полного неведения о Боге, то может быть и на самом деле бывает познание о Нём глубоко извращённое; если не возможно безусловное забвение Бога, то, по крайней мере, возможно полу-забвение, умственное и нравственное отчуждение от Бога, или удаление от Него. Вот это-то удаление от Бога, выражающееся или в безнравственной жизни, или в ложных учениях о Боге и об Его отношении к миру и человеку, или в отрицании религии, или в фактическом устранении себя от Богопочитания, и называется нередко безбожием. Это, так сказать, безбожие относительное, небезусловное. Можно также назвать его безбожием отрицательным. Имя отрицательных безбожников в особенности приличествует тем людям, которые не имеют никакой религии и прямо отвергают её.
Правда, отрицательным безбожием называется собственно полное отсутствие какого бы то ни было представления о Боге, – каковое состояние некоторые приписывают младенцам, самым низшим племенам и идиотам. Мы согласны с тем, что отрицательным безбожием следовало бы именовать полное отсутствие представления о Боге, или ощущения Его, совершенное неведение об Его бытии. Но к счастью, такого состояния полного лишения Бога в человеке никогда не бывает. Младенцы, можно думать, имеют некоторый религиозный инстинкт или зачаток религии, который с возрастом пробуждается и развивается, а не вновь создаётся и не извне является в человеке; диких племён, которые бы не имели никакой религии, на свете нет; что касается до идиотов, то их так же странно называть безбожниками, как и умалишённых, не говоря о том, что не известно ещё, вполне ли отсутствует у них религиозная способность, или она находится в таком же дремлющем, зачаточном состоянии, без развития, как у детей.
Отрицательное безбожие точнее можно было бы назвать полу-безбожием, или безбожием не в строгом смысле слова.
Мы старались выяснить понятие об относительном безбожии не столько потому, что безбожием иногда были называемы дуалисты, пантеисты и деисты, – такое наименование могло быть чисто случайным и временным: так например, Спинозу называли безбожником, но только современники его. А Гегеля и Шеллинга даже и никто не называл безбожниками. Равно как самые направления философской мысли, известные под именем пантеизма, деизма, или дуализма, не были называемы безбожием, – но мы побуждаемся к точнейшему уяснению значений слова „безбожие” особенно тем обстоятельством, что в Священном Писании и у некоторых Отцов Церкви безбожниками названы язычники. Но язычники хотя имели и доселе имеют смутные представления о высочайшем Существе, однако бытия Его они не отрицают: равно и религии их, хотя далеко отстоят от нормы религии, но всё-таки они – религии, и сами язычники необходимости религии человека, и важности её никогда не отрицали. Спрашивается, в каком же смысле их можно назвать безбожниками?
Ответом на этот вопрос пусть послужит объяснение 12 стиха 2 главы послания апостола Павла к Ефесянам, где последние в состоянии до принятия ими христианства, а в лице их и все язычники, названы безбожниками в мире (ἄδεοι ιν κόσμῳ).
„Хотя, – изъясняет это место в своих Беседах на Послание св. Иоанн Златоуст, – язычники и поклонялись богам, но последние не были богами, потому что идол – ничто”. „Не потому Ефесяне были безбожны, – говорит блаженный Иероним, – чтобы они не имели многих богов и не покланялись им, но потому, что кто без Бога истинного, тот совсем без Бога”. По изъяснению Блаженнего Феодорита, „Апостол хочет показать, что Владыка Христос соделался для них снабдителем всех благ. Ибо прежде, нежели уверовали в Него, – говорит он, – были вы лишены боговедения и не получали благ, обетованных Израилю”.
Во всех этих толкованиях одна мысль: язычники безбожны, т. е. не имели Бога, потому, что они служили ложным богам, которые ничто, а Богу истинному не служили, имели религию, но ложную и боговедение неистинное.
У Св. Отцов Церкви и помимо толкования рассмотренного места из послания к Ефесянам встречается неоднократно наименование языческого идолопоклонства и многобожия безбожием. Однако Отцы Церкви называют язычество безбожием именно в тех случаях или в таких сочинениях, где они, подобно апостолу Павлу, противополагают язычество христианству, или сравнивают их, или же имеют намеренную цель изобличить язычество, которое в их времена боролось против христианства и употребляло всякие средства, чтобы подавить его и удержать своё прежнее владычество в мире. В пример сошлёмся на сочинение св. Афанасия Александрийского: „Слово на язычников”, цель которого ясна из самого заглавия его, и приведём из него некоторые места. Так, сославшись на слова псалма 118, ст. 12 и 16 и на слова из книги пророка Исаии 44, 10–12, Афанасий говорит: „Как же не признать всякому безбожными тех, кого и Божественное Писание обвиняет в нечестии?” „Если представляют, – говорит он дальше, – себе Божество телообразным, а потому воображают у Него и изваяниями дают чрево, руки, ноги, также выю, грудь, уши, члены, у людей служащие к деторождению, то смотри, до какого нечестия и безбожия унизился ум их, когда мог так думать о Божестве”. „И не из сего только, – продолжает он, – можно усматривать безбожие язычников, но также и из того, что о самых идолах мнение их не согласны”; а дальше он разъясняет, что каждый языческий народ имеет своих богов и ни во что вменяет богов чуженародных.
„Не малым обличением действительного безбожия язычников служит и сие”, – говорит он в ином месте, – а именно, что „всеми истребляются все”, т. е. все языческие боги. Потому что, что́ у одного народа признается богом, то у другого закалается в жертву, например, у Египтян бык – Апис и Овен-Аммон признаются богами; а у других народов быков и овец приносят в жертву богам. В заключение своих доводов против язычества св. Афанасий говорит: „изобличено сие и доказано, что языческое идолослужение исполнено всякого безбожия”. Ниже св. Афанасий прямо говорит, что „многобожие есть безбожие”, а ещё называет его безбожием языческим и идольским. Из всех этих мест видно, что Афанасий называет язычество безбожием не в том смысле, чтобы оно отрицало Бога, или религию, и даже, как увидим сейчас дальше, не в том значении, будто язычники совсем лишены Бога и не имеют никакого представление о Нём. Он называет его безбожием частью за нравственное нечестие, глубоко укоренившееся у языческих народов и в некоторой мере связанное с самым культом их, частью за чрезвычайное безрассудство поклонения твари вместо Творца и за отсутствие у них истинного Богопознания и истинного Богопочитания, в особенности же за идолослужение.
Но не одни язычники имели превратное богопознание и ложную религию, не одни они вели развращённый образ жизни и были лишены благодатной помощи Божьей: не далеки от них в этом были и некоторые носившие имя Христиан. Вот почему иногда безбожниками называли людей, созерцавших или извращавших основные Христианские догматы, т. е. Христианских еретиков. Так, св. Игнатий Богоносец говорит: „Если Он (речь о Сыне Божием), как говорят некоторые безбожники, т. е. неверующие, родился человеком призрачно, а тела, в самом деле, не принял; умер мнимо, и в самом деле не страдал; то для чего же я в узах и желаю бороться со зверями?.. Эти люди не менее неверующи, как и те, которые распяли Его”. Здесь безбожниками названы гностики – докеты, глубоко извращавшие основной догмат христианской веры – учение о Боговоплощении, а вследствие этого извращавшие и всё христианское учение, – названы, как извратители христианской веры и как враги истинного, Церковного христианства. Хотя гностики причисляли себя к христианам, и даже, в безумном, самомнении, себя одних только и считали истинными, высшими, духовными христианами, но на самом деле они столь далеко отошли от истинного христианства, что, действительно были язычниками в христианстве и своим мнимо-христианским лжеучением приносили христианству не меньше вреда, чем прямые враги христианства из среды действительных язычников. Но так как бытия Божия они не отрицали, то их нельзя назвать безбожниками в философском смысле этого слова. Они были скрытыми врагами Христа, анти-христианами, или антихристами, как и называет их св. Евангелист Иоанн Богослов. „Многие обольстители, – говорит он, – вошли в мир, не исповедующие Иисуса Христа, пришедшего во плоти: такой человек есть обольститель и антихрист (2Ин. 1:7); и дух их не есть, от Бога, но это дух антихриста” (1Ин. 4:3).
Вообще еретические заблуждение признавались отцами более вредными, нежели ложные мнения языческих философов. Такую мысль высказывает, например, блаженный Феодорит в своём сочинении: „Сокращённое изложение Божественных догматов”.
В новое время безбожниками называли даже протестантов за непочитание ими Богоматери и святых.
В новейшее время назван был безбожником, в качестве открытого врага христианства, Вольтер. Хотя ему приписывают фразу: „если бы не было Бога, то нужно было бы выдумать Его”, показывающую, что он не отрицал истины бытия Божия и благодетельного влияния религии на нравы, особенно на поведение простолюдинов, и хотя он, если упомянутую фразу признать не случайной мыслью его нефилософского ума, а выражением его убеждения, – был скорее деистом, нежели атеистом. Однако он столь далеко заходил в издевательстве над христианством и Библией, столько христианских душ отравил ядом неверия, столько зла причинил христианской Церкви, будучи явным и злейшим врагом Христа и христианства, что его не только по справедливости назвали безбожником, но и самое имя его надолго сделалось синонимом безбожия. По крайней мере, у нас в России до половины текущего века в обыденной речи неверующих называли „вольтерьянцами”. Впрочем, принимая во внимание вышеприведённые слова Вольтера, и чтобы отличить его от тех, которые хотя и отрицали бытие Бога и опровергали истины религии, но не позволяли себе насмехаться над ними, его следовало бы назвать не безбожником, а богохульником. Что более соответствовало бы его образу мыслей, исполненному цинического неуважения ко всему святому, и налагало бы на него более позорное клеймо, нежели имя безбожника.
Между тем как поклонники истинной религии и обладающие истинным богопознанием называют безбожниками врагов истинной религии, отступников от неё, а также неправомыслящих о Боге, бывали случаи, что и, наоборот: Люди с возвышенными и чистыми понятиями о Боге, или исповедовавшие истинную религию были обвиняемы в безбожии со стороны тех, которые сами имели иные, ложные, понятия о Боге, ложную религию. Так, греки в классическую эпоху подозревали и обвиняли в безбожии тех философов, которые признавали сказание о богах и народную религию вымыслом поэтов, – обвиняли в безбожии, несмотря на то, что они провозглашали истину бытия единого Бога и имели о Нём гораздо более совершенное понятие, нежели обличители их. Сократ, Платон, Анаксагор подвергались обвинению в безбожии со стороны своих соотечественников, объятых мраком языческого лжеверия. Но, с их точки зрения, это обвинение было вполне естественно: они веровали в бытие своих богов и в истинность своей религии и потому всякого, отрицавшего бытие первых и истинность последней, они не могли не признать безбожником. Аналогичный этому пример представляли римляне, взводившие на христиан, когда христианство только что явилось, обвинение в безбожии за то, что они не покланялись идолам, не признавали языческих богов за богов и, как думали, не имели даже никакой религии. Впрочем, язычники не обвиняли в безбожии других язычников, имевших религию, хотя и неодинаковую с их религией, но не отрицавших последней. Следовательно, они называли безбожием собственно не иноверие, а иноверие, соединённое с отрицанием их религии, или же отрицание всякой вообще религии. Св. Иустин мученик доказывал римским императорам, что христиан можно назвать безбожниками только в первом значении, но отнюдь не во втором. „Нас называют безбожниками, – говорит он, – и сознаемся, что мы безбожники в отношении к таким лживым богам (т. е. языческим), но не в отношении к Богу истиннейшему”.
Близки к безбожникам так называемые скептики. Скептицизм есть недоверие к познавательным способностям человека, доходящее в крайней своей форме, в абсолютном скептицизме, до совершенного отрицания возможности человеку познать что бы то ни было. При абсолютном скептицизме, само собой понятно, отрицается и возможность, богопознания. Такого рода скептики были в древней Греции, каковы Пиррон и софисты. Другой вид скептицизма, скептицизм относительный, допускает только чувственно-опытное познание, но отрицает возможность познания бытия сверхчувственного, отрицает вообще всякое познание, кроме добываемого посредством внешнего опыта, отрицает метафизику. Ясно, что и относительный скептицизм не допускает возможности богопознания. Представителями относительного скептицизма в прошлом столетии был Юм, к которому отчасти примыкает и Кант, а в нынешнем столетии – позитивисты, во главе которых стоят Огюст Конт, Джон Стюарт Милль и Герберт Спенсер. Два последних мыслителя прямо признают Высочайшее Существо непознаваемым. Отсюда их учение о Боге получило название агностицизма (agnosticism). Но какое же может быть учение о Высочайшем Существе у позитивистов, когда они отрицают возможность познания Его? Факт существования у них учения, хотя и очень скудного, о Высочайшем Существе объясняется их непоследовательностью. Скептики, как абсолютные, так и относительные, если только они остаются верны основному положению своей философии, ничего не могут сказать не только о свойствах Высочайшего Существа, но даже о самом бытии Его. На вопрос о бытии Бога они не могут отвечать ни утвердительно, ни отрицательно, потому что тот и другой ответ их означал бы, что они знают нечто о Боге, а это в корне подрывало бы их философию. Вообще их философия не даёт им права сказать чего бы то ни было о Боге, кроме того, что они ничего не знают о Нём. Но остаться последовательным скептиком очень трудно, даже невозможно. Изречение: „я знаю только то, что ничего не знаю”, выражающее абсолютный скептицизм, есть в то же время самоопровержение скептицизма. Обыкновенно скептики оказываются знающими и многое другое, кроме факта своего незнания. Многие позитивисты непоследовательны, отступают от начал своей философии в частности и по вопросу о богопознании. Всем вообще позитивистам следует приписать отрицательное безбожие, так как религию они отрицают в самом принципе и к бытию Божию относятся скептически, а крайним позитивистам не чуждо и положительное безбожие.
По принципу скептики и в частности позитивисты не могут ни отрицать, ни допускать бытия Божия, т. е. по принципу они не могут иметь веры в Бога, но с другой стороны не имеют основание быть и положительными атеистами. В действительности же более последовательные скептики и позитивисты, как например, Огюст Конт, от безбожников отличаются разве только тем, что не говорят прямо и дерзко, что Бога нет. Но даже и непоследовательные скептики, и позитивисты, во всяком случае, отрицают религию, так что и им можно приписывать, по крайней мере, относительное безбожие. Скептики и позитивисты – ни верующие, ни неверующие, но почти все они гораздо ближе к последним, нежели к первым.
Почти все безбожники из числа учёных и философов заменяли отвергнутое ими Бога каким-нибудь подобием Его, например, идеей мира, или силы и материи, или душой мира, или идеальным человеком, идеальным разумом и т. п., снабжали этот образ свойствами Божества и иногда относились к нему с таким уважением и даже благоговением, что это напоминает религиозное отношение к Богу. Так, например, позитивисты, отринувши истинную религию, стали выдумывать вместо неё поклонение всему, что есть лучшего в человечестве, – человеческому разуму, человеческим добродетелям, поклонение идеальному человеку. Во-вторых, не смотря на то, что среди безбожников бывали люди учёные и мыслящие и даже философы, однако никто из них не сумел составить научной или философской системы безбожию. Они ограничиваются только критикой доказательств бытия Божия, существования и бессмертия души и творения мира и Промысла и других важнейших религиозно-философских истин, но никто из них не только не создал положительной системы безбожия, но и не представил ни одного положительного довода, что Бога нет. Они только отрицают, но не созидают. Уже это одно, не свидетельствует ли о ненаучности и нефилософичности безбожия? Трудно доказать, что Бог есть, но ещё труднее, а лучше сказать, невозможно доказать, что Его нет.
Можно допустить, что даже в самых закоренелых безбожниках, вопреки собственной воле их, остаётся тлеющая искра Божественного, и они не совсем лишены Бога, тем не менее нельзя не называть положительными безбожниками тех, которые явно и решительно отрицают Бога, и отрицательными или относительными безбожниками тех, которые не признают никакой религии.
Более благоприятной почвой для неверия в нашем отечестве оказалось естествознание и особенно прикладные отрасли его, например, медицина и технология. Это объясняется тем, что материализм в пятидесятых и шестидесятых годах и эволюционизм в шестидесятых, семидесятых и восьмидесятых годах приразились всего больше именно к естествознанию – теоретическому и прикладному. Затем доведённая до крайности специализация естественных и технических наук, погружение науки в изучение дробного фактического материала, антипатия к идеям и умозрению, исключительное занятие материальными предметами, отвлекая ум естествоведов и техников от изучения духа, от нравственных и религиозных интересов, не давая пищи сердцу и не удовлетворяя всех потребностей ума, благоприятствовали развитию и распространению неверия среди цеховых учёных в области теоретического и прикладного естествознания.
Не успело ещё кончиться у нас господство теоретического материализма, как появился эволюционизм, или дарвинизм и скоро распространился в необычайно широких размерах. Из профессоров и учёных по естественным, математическим, медицинским и техническим наукам за последнее время только немногие не дарвинисты, так что приходится искать не приверженцев дарвинизма, а тех, которые имели достаточно самостоятельности и мужества, чтобы не позволить себя увлечь широким и сильным током дарвинизма; не первые, а последние составляют исключение. Конечно, не следует упускать из внимания того обстоятельства, что дарвинизм не имеет столь тесной и необходимой связи с безбожием, как чистый материализм. Дарвинизм не касается вопроса о бытии сверхчувственного мира и в частности Бога и не исключает бытия их. Но, с другой стороны, дарвинизм есть учение противо-библейское и противо-христианское и, будучи проводим последовательно, в конечных своих выводах ведёт к материализму, сливается с ним. Дарвинизм есть чисто механическое объяснение происхождения и сущности жизни, и ради последовательности он не может не распространить механические воззрения и на происхождение мира. В мире он допускает только игру случая и отрицает разумные цели, как и материализм, признавая человека по происхождению исключительно сыном земли не только по телу, но и по душе. Он не имеет основания признать её обитателем неба по смерти, не может приписать загробного существования и бессмертия его душе, которую он считает однородной с душой животных. О русских учёных, кроме того, следует ещё заметить, что наши естествоведы, врачи, техники и математики до такой степени невежественны по части философии и особенно богословия, что они даже не могут дать себе ясного отчёта в том, в какой мере и в чём собственно дарвинизм не мирится с библией, с религией, с христианством.
Приурочивая первое заметное и ставшее исторически известным проявление безбожия ко времени Сократа и софистов, мы разумеем собственно теоретическое безбожие, имеем в виду первые, исторически известные, попытки рационального обоснования безбожия. Но практическое безбожие, без сомнения, существовало гораздо раньше. Практический безбожник, – это тот нечестивый и безумный человек, который говорит в сердце своём: нет Бога (Пс. 13 и 52). Но он говорит эти слова именно в сердце своём, самому себе, а не другим; потому что по безумию своему и по безрассудству самого положения он не может подтвердить его доказательствами.
К практическому безбожию можно отнести даже тех, кто формально исповедует христианство, но живёт, не угождая Богу. Так преподобный Максим Грек писал:
«Мне благоприятно, когда увижу, что ты делом исполняешь заповеди Родившегося от Меня, — что ты отстал от всякого, вообще, зла, от блуда и лжи, гордости и лести, и от неправедного похищения чужих имений. А пока ты пребываешь в этих делах и ими услаждаешься, пока двойными процентами с радостью пьешь кровь живущих в бедности и бесчисленными принудительными трудами высасываешь у них мозги, — до тех пор ты для Меня ничем не отличаешься от иноплеменника-скифа и христоубийц, хотя и хвалишься крещением. Я нисколько не внемлю тебе, хотя бы ты бесчисленные каноны и стихиры воспевал Мне приятным голосом».
Первые проблески чисто теоретического безбожия иные находят в буддизме и, таким образом, начало мнимо-учёного атеизма относят к 7 веку до Рождества Христова и колыбелью его признают Индию.
Происхождения настоящего теоретического безбожия нужно искать на Западе, именно в Греции и её колониях, в умах классических философов и учёных. О греческих безбожниках Секст Эмпирик говорит следующее: „Из тех, которые рассуждали о существе Божием, одни говорят, что Бог существует, а другие, – что нет, иные же не больше допускают Его бытие, чем небытие. Что Бог существует, это допускают многие из догматиков, и это же признаётся обычным житейским верованием (ἠ κοινὴ τοῦ βίου πρόληψις). А что Бога нет, это утверждают так называемые атеисты (ἄζεα), каковы: Эвгемер, старый софист, издающий лживые сочинения, и Диагор Милийский, и Продик Киосский, и Феодор, и иные очень многие. Из них Эвгемер говорил, что почитаемые за богов были могущественные люди, обоготворённые некоторыми за их силу и признанные за богов. А Продик утверждал, что люди стали почитать Божеством то, что полезно для жизни, как-то: солнце, луну, реки, луга, плоды и тому подобное. Диагор-же Милийский был, как говорят, сначала писателем од (διθυραμβοποιὸς), и настолько суеверен, что даже поэзию свою озаглавил следующим образом: „всё совершается по влиянию демонов и судьбы”. Но оскорблённый клятвопреступлением некоего человека и ставши вследствие этого раздражительным, доведён был этим до того, что стал отрицать бытие Бога. И Критий, один из тиранов в Афинах, кажется, принадлежал к такого рода нечестивым, говоря, что древние законодатели выдумали Бога как наблюдателя добрых и злых дел человеческих, чтобы никто тайно не обижал ближнего, из опасения подвергнуться наказанию от богов... Одинакового образа мыслей с этими людьми был Феодор Безбожник, а также, как некоторые думают, и Протагор Абдерит. Первый в сочинении „о богах” разными способами опроверг то, что у Греков было известно о богах; а Протагор ясно написал: „о богах, есть ли они, и каковы они, я не могу сказать. Потому что многое мне препятствует в этом”. Будучи за это схвачен и осуждён на смерть Афинянами, он бежал и погиб на море от кораблекрушения... А Эпикур, по мнению некоторых, удерживает Бога для толпы, но никак не для природы вещей мира. „Бытие богов допускается не больше, чем небытие, вследствие одинаковой силы противоположных доводов, скептиками”.
До́лжно заметить, что в классической Греции за безбожие легко было подпасть суду и смертной казни, а потому весьма возможно, что иные из греков были тайными безбожниками, и имена их остались неизвестны современникам и потомству. Они могли нарочно прибегать к утончённым и неопределённым оборотам речи для прикрытия положительного безбожия, явное обнаружение которого грозило смертной опасностью, и потому было избегаемо даже и настоящими безбожниками. Святотатство требовало искупления только кровью, а участники элесинских мистерий в честь богини Деметры вовсе убивали всех подряд, кто встречался им на пути во время их ночных празднеств.
В новое время представителями безбожия являются французские энциклопедисты: Дидро, Д’Адамбер, Де-ля-Метри, Гельвеций, Лаланд и другие. Вольтер, барон Гольбаху которому приписывают сочинение Система природы (Systeme de la nature), названное Вольтером библией атеизма; Сильвен Марешаль, составивший в 1799 году Словарь атеистов (Dictionnaire des athées). Французские энциклопедисты, вольтерьянцы и другие безбожники второй половины прошлого века не были философами и отрицали бытие Божие не во имя философии: источниками их безбожия были вражда против церкви и христианства и пропитанное материализмом естествознание.
Близки были если не к положительному, то, по крайней мере, к отрицательному безбожию английские деисты 17-ого века, например Гоббс, Толанд и другие.
Во второй четверти 20 столетия начинается и в половине его умножается новый ряд безбожников. Современные социалисты также большей частью безбожники. Государство, которое они мечтают основать в будущем, по их планам будет обществом без Бога и без религии, и идолом его будет светская культура, исключительно материальное благосостояние людей. Материализм и атеизм современных социалистов есть чисто практический, а теоретическими источниками, из которых он вышел, служат все вообще современные противорелигиозные учения, преимущественно же философский и естествознательный материализм, позитивизм, материалистический эволюционизм. Представители новейшего социализма суть Карл Маркс, Лассаль, и другие.
Особняком стоят апатеисты (от апатия + теизм), которым не интересно ни принимать, ни отвергать какие бы то ни было утверждения о существовании или несуществовании Бога. При этом апатеизм может сочетаться с прямым ( «положительным») атеизмом/агностицизмом, так как апатеизм можно относить к эмоциональному состоянию человека, в то время как атеизм и агностицизм к «интеллектуальному». Таким образом, человек может считать неважным вопрос о существовании Бога, при этом определить себя как атеиста или агностика. Очевидно что из выше описанного следует,что апатеизм скорее безбожие практическое, так как человека истина абсолютно не интересует по причине отсутствия интереса к Богу, тогда как обычные безбожники просто ненавидят Бога, а не испытывают к Нему апатию (равнодушие)
Агностицизм является безбожием поскольку при нём допускается возможность отсутствия Бога, то есть веры в том, что Бог действительно существует у агностика быть не может, а без веры угодить Богу невозможно (Евр 11:6). Могут возразить однако, что агностики допускают существование Бога в той же степени, что и не допускают, поэтому это можно назвать половинчатой верой, но подобные рассуждения являются ложью и безумием, так как Христос прямо сказал: «Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает» (Мф. 12:30). То есть нельзя быть «немного верующим» или «немного православным» , 50 на 50, ты либо со Христом либо супротив Него.
Так преподобный Серафим Роуз (Платинский) писал:
«Нельзя быть христианином вполсилы»
Хорошо писал о маловерии архимандрит Лазарь (Абашидзе):
«Это грех самый распространенный; иногда маловерие переходит и в полное безверие, хотя часто страдающий им человек продолжает посещать богослужение, прибегать к исповеди.
В таком состоянии маловер не отрицает сознательно бытия Божия, однако сомневается в Его всемогуществе, милосердии или Промысле. Своими поступками, привязанностями, всем укладом своей жизни он противоречит исповедуемой им на словах вере. Такой человек никогда не углубляется даже в самые простые догматические вопросы, боясь потерять те наивные представления о христианстве, часто неверные и примитивные, которые он когда-либо приобрел. Превращая Православие в национальную, домашнюю традицию, набор внешних обрядов, жестов или сводя его к наслаждению красивым хоровым пением, мерцанием свечей, то есть к внешнему благолепию, маловеры утрачивают самое главное в Церкви – Господа нашего Иисуса Христа. У маловера религиозность тесно связана с эмоциями эстетическими, страстными, сентиментальными: она легко уживается с эгоизмом, тщеславием, чувственностью. Люди этого типа ищут похвалы и хорошего мнения о них духовника. Такие люди часто на исповеди жалуются на других, желают продемонстрировать свою «праведность». Они легко переходят от приторно-показного «благочестия» к раздражительности и гневу на ближнего.
Такие «праведники», не видящие за собой никаких грехов, часто проявляют к окружающим бездушие, эгоистичны и лицемерны; живут только для себя, считая воздержание от грехов достаточным для спасения. Вообще религиозное самодовольство и самоуспокоенность – главные признаки отдаления от Бога и Церкви»
Даже такой известный безбожник как Лев Толстой видел истинную сущность агностицизма:
«Я говорю, что агностицизм, хотя и хочет быть чем-то особенным от атеизма, выставляя вперёд мнимую невозможность знать, но в сущности то же, что атеизм, потому что корень всего есть непризнание Бога».
Можно подытожить из приведённого ещё одну классификацию безбожий:
1) «Сильный» атеизм — убеждённость в несуществовании монотеистического Бога;
2) «Слабый атеизм» или «имплицитный атеизм» - отсутствие мнения о существовании Бог;
3) «Сильный» агностицизм - представляет собой убеждение в то, что людям не дано узнать, существуют ли какие-либо боги или нет;
4) «Слабый» агностицизм — это убеждение в том, что о существовании или несуществовании Бога ничего не известно, однако принципиальная возможность подобного знания не исключена.
Хотелось бы добавить об очень распространённом типе безбожия, которое хоть и повторяет древние ереси и смахивает на простое маловерие, но может именоваться по-своему, речь об итсизме.
Итси́зм (нидерл. ietsisme [itsˈɪsmə] от нидерл. iets [its] «что-то, кое-что, что-нибудь») —выражение, классифицирующее «веру» людей, считающих, что есть кто-то или что-то «высшее между небесами и землей», но с другой стороны, не принимающих и не поддерживающих установленную систему верований, доктрин, догм и существующих объяснений природы Бога и его трактовок какой бы то ни было отдельно взятой религии.
О распространённости этой идеи говорят разные данные, например вноябрьском издании периодического философского журнала «Filosofie Magazine» 1996 года в статье «Вот, идут Итсисты», сообщалось:
«Всё меньше людей проявляют интерес к церкви. Количество людей, верующих в «неизвестную, высшую силу» увеличивается; начиная с 1991 года, c 2 % до 22 % (по данным «Социально-культурного отчёта» за 1996 год). Это национальная эпидемия. Типичный ответ итсиста на вопрос: «Верите ли вы в общепринятого христианского бога?» будет: «Нет, но должно же быть что-то…».
По мнению кандидата исторических наук А. В. Ткаченко, итсизм является основной неосознанной формой религиозных представлений молодых москвичей (http://www.systempsychology.ru/2012/12/06/tkachenko-av-itsizm-kak-osnovnaya-forma-religioznyh-predstavleniy-sovremennoy-molodezhi.html).
Источники:
1) https://bogoslov.ru/article/470008;
2) https://azbyka.ru/otechnik/Aleksandr_Belyaev/o-bezbozhii-i-antihriste/1;
3) https://azbyka.ru/otechnik/Iosif_Volotskij/prosvetitel/;
4) https://ru.wikipedia.org/wiki/Нетеизм;
5) https://azbyka.ru/otechnik/Lazar_Abashidze/greh-i-pokajanie-poslednih-vremen/2_1;