Церковная и святоотеческая оценка Наполеона
Начнём с Соборного осуждения в адрес Наполеона со стороны Русской Православной Церкви, дополняя его иными свидетельства (от народа русского, от еретиков латинянских, к примеру). Из объявления Святейшего Синода, обнародованное в начале кампании 1806 года, которое духовенство обязано было читать в храмах по окончании литургии каждый воскресный и праздничный день:
Объявление Святейшего Синода составлялось при непосредственном участии знаменитого церковного оратора митрополита Платона (Левшина). Оно сопровождалось выдержанным в аналогичных выражениях объявлением митрополита Римских церквей в России Станислава Богуша, где Наполеон также определялся как враг рода человеческого, а его цель понималась так: «на бедствиях всего света основать славу свою, стать в виде божества на гробе Вселенной». Именно это воззвание Синода, вероятно, имел в виду Ф.Н. Глинка, когда вспоминал в «Письмах к другу»: «Перед войною 1807 года при вызове народного ополчения (милиции) издан был краткий манифест, из которого явно выглядывал “Наполеон-антихрист”».
...В церковных обращениях к народу, в молитвах к Наполеону применяются библейские образы нечестивых и безбожных правителей и героев, типологически связанных с антихристом: Каина, Фараона, Амалика, Голиафа.
Приведем фрагмент из письма митрополита Платона императору Александру I: «Покусится алчный враг простереть за Днепр злобное оружие – и этот Фараон погрязнет здесь с полчищем своим, яко в Чермном море… Он пришел к берегам Двины и Днепра провести третью новую реку – страшно выговорить – реку крови человеческой… Крови брата твоего взыщу от руки твоей».
А вот какие прошения содержатся в молитве о нашествии супостатов: «Подай ему (то есть императору Александру I. – д.В.) победу на врага, якоже Моисею на Амалика, Гедеону на Мадиама и Давиду на Голиафа». В той же молитве о нашествии супостатов Церковь исчерпывающе высказалась об антихристианских и антихристовых целях Наполеона и его сателлитов: «Сей враг смущает землю Твою и хочет положить Вселенную в пустоту; ее люди собрались, чтобы погубить достояние Твое, разорить честный Иерусалим Твой, возлюбленную Твою Россию».
Интересно и то, что подобная оценка не была связана с русским патриотизмом, ведь и латиняне с протестантами осуждали Наполеона аналогичным образом:
"Возникает вопрос: насколько это объявление Синода связано с аналогичными западными католическими образцами? В 1808 году в Севилье появился так называемый «Гражданский катехизис», переведенный на русский язык и опубликованный в журнале «Сын Отечества» в 1812 году, в котором содержалась следующая характеристика врага благополучия – императора французов: «Вопрос: Сколько он имеет естеств? Ответ: Два: сатанинское и человеческое. Вопрос: От чего происходит Наполеон? Ответ: От ада и греха». Вряд ли неизвестный испанский автор читал синодальное обращение. Скорее всего, можно говорить о независимых друг от друга течениях мысли, связанных с общехристианским восприятием правителя, претендующего на мировое господство.
...Не только православные и католические иерархи и богословы воспринимали Наполеона как антихриста; в известной степени это было характерно также и для протестантов. В письме от 11 июня 1812 года (то есть дня вторжения наполеоновской армии в Россию) на имя военного министра М.Б. Барклая-де-Толли дерптский профессор библейской экзегетики и восточных языков Вильгельм Гецель приводил свои исчисления, согласно которым в имени императора Наполеона (по-французски – L'empereur Napoleon) содержалось число 666 – число зверя из Апокалипсиса: «Здесь премудрость. Кто имеет ум, сочти число зверя, ибо число это человеческое; число его шестьсот шестьдесят шесть» (Откр. 13: 18).
В той же главе Апокалипсиса, стих 5, сказано: «И даны были ему уста, говорящие гордо и богохульно, и дана ему власть действовать сорок два месяца». Под последним числом иногда подразумевали возраст Наполеона (в 1812 году ему уже было 43, и отсюда выводили неминуемость его скорого падения), другие толкователи исчисляли 42 месяцами время его военных успехов, намекая на безуспешную войну с Испанией. Слова Апокалипсиса о звере багряном, преисполненном именами богохульными, с семью головами и десятью рогами, толковали как указание на семь королей, поставленных Наполеоном (неаполитанский, вестфальский, вюртембергский, саксонский, голландский, испанский, баварский). Под десятью рогами, согласно этому же толкованию, подразумевались народы, попавшие под власть Наполеона и перечисленные в царском манифесте от 3 ноября 1812 года: австрийский, прусский, саксонский, баварский, вюртембергский, вестфальский, итальянский, испанский, португальский, польский."
Касаемо попыток обелить Наполеона в виду его некоторых уступок латинянам и борьбой со старой гвардией (якобинцами):
"Тем не менее, стоит признать, что объявление Синода основывалось на обширном фактическом материале. Во-первых, до конца жизни Бонапарт искренне считал величайшим событием своей жизни революцию. Во-вторых, во время египетского похода Бонапарт, судя по всему, действительно готов был принять ислам. Более того, он уверял, что вслед за ним и вся его армия шутя переменила бы веру. «А между тем подумайте только, что бы из этого вышло, – рассуждал французский полководец далее. – Я захватил бы Европу с другого конца; старая европейская цивилизация была бы окружена, и кто тогда посмел бы противиться судьбам Франции и обновлению века?» Как тут не согласиться с утверждением К. Меттерниха, что жажда всемирного владычества заложена в природе Наполеона? Австрийский министр был уверен в том, что чудовищным планом французского императора всегда было и есть порабощение человечества под властью одного. В целом же Наполеон полагал, что «цель века была достигнута, совершилась революция». Сам же он «делался ковчегом Ветхого и Нового Заветов, естественным между ними посредником». Вероятно, подобное ощущение и сделало возможным встречу Наполеона с ведущими раввинами во Франции в 1803 году, на которой был поставлен вопрос о полном равноправии евреев и создан Синедрион из еврейских депутатов.
На этом фоне конкордат Наполеона с папой выглядел – а по большому счету, таким и был – циничной попыткой прагматического манипулирования Церковью, ее использования в своих политических целях: «Общество не может существовать без неравенства состояний, говорил он Редереру, а неравенство состояний не может существовать без религии. Когда один человек умирает с голоду рядом с другим, у которого всего в избытке, он не может согласиться с этим различием, если нет власти, которая говорит ему: “Этого хочет Бог”… Только это мешает тому, чтобы богач не оказался зарезанным бедняком»".
Широко известны многочисленные антихристианские высказывания Наполеона*. Стоит также вспомнить, что антихрист церковного Предания в начале своего правления должен быть милостивым ко всем, более же всего «к роду еврейскому», внутренне же он исполнен злобы, лукавства и всякой неправды. Поэтому слова объявления Синода не пропаганда, а отражение действительности – восприятия Наполеона Православной Церковью как реакции на религиозную политику французского диктатора.
...Внимательное изучение источников наполеоновской эпохи принуждает нас склоняться к тому, что действия Наполеона действительно являлись антихристианскими и антицерковными, в особенности в православной России. Сожженные и разграбленные церкви в Москве, пляски наполеоновских солдат на антиминсах, стрельба по иконам и попытки при оставлении Москвы взорвать Кремль говорят сами за себя; они являются последовательным продолжением революционных кощунств, разрушений и мерзостей в католической Франции 1792–1794 годов. В этом Наполеон был достойным наследником «мятежной вольности».
И надлежит со всей серьезностью поставить вопрос: насколько цивилизованным можно считать наполеоновского солдата, который осквернял в Московском Кремле гробницы царей и святителей? Это светоч Новой Европы? Если да, то людям нет нужды в подобных "светочах".
В традиционный образ антихриста вписывается и неутолимая жажда всемирного господства, которая двигала Наполеоном. Все или ничего – таков был его девиз, являвшийся пружиной его военного деспотизма. Отчасти он объясняется интересами буржуазии, отчасти – волей армии и нелегитимностью власти Наполеона. Но в этой воле к мировому могуществу есть необъяснимый иррациональный компонент.
Наконец, не будем забывать, что антихрист Предания – это еще и убийца. Убийцей открыто называет Наполеона Пушкин: «Мятежной вольности наследник и убийца / Сей хладный кровопийца» («Недвижный страж дремал…», 1824).
Последнее определение как нельзя лучше передает характер Наполеона, этого «убийцы-миллионера». Общие потери от наполеоновских войн, по далеко не полным подсчетам, определяются в 4 миллиона человек только на французской стороне; противники Наполеона потеряли гораздо больше, вероятно не менее 5–6 миллионов; общее число жертв – 9–10 миллионов человек – соответствует потерям Первой мировой войны. При этом судьба неоднократно давала Наполеону шанс остановиться: после Амьенского мира, после Тильзита и, наконец, в 1813–1814 году, когда союзники неоднократно предлагали ему мир. Но мир ему нужен не был: он противоречил всей его натуре военного диктатора и системе созданной им власти. Соответственно, все эти 10 миллиона убитых – на совести Наполеона, которая, судя по всему, совершенно не мучила его.
Почти все походы Наполеона в той или иной степени отмечены вопиющими нарушениями международного права, попранием Законов Божеских и человеческих, массовой гибелью мирного населения (особенно в Испании и в России), расправами над ранеными и пленными (особенно во время русского похода). С точки зрения международного права (как XIX века, так и современного), Наполеон, несомненно, являлся крупнейшим военным преступником. То, что ему вначале даровали остров Эльбу, а затем держали в очень хороших условиях на острове святой Елены, показывает достаточную либеральность союзников – в наше время Наполеон попал бы на скамью подсудимых в Гаагском трибунале.".
Есть и народная оценка Наполеона тех времён в России, П.А. Вяземский в своей «Старой записной книжке» пишет:
«Когда узнали в России о свидании императоров, зашла о том речь у двух мужичков. “Как же это, – говорит один, – наш батюшка православный царь мог решиться сойтись с этим окаянным, с этим нехристем? Ведь это страшный грех!” “Да как же ты, братец, – отвечает другой, – не разумеешь и не смекаешь дела? Наш батюшка именно с тем и велел приготовить плот, чтобы сперва окрестить Бонапартия в реке, а потом уж допустить его пред свои светлые царские очи”»".
Нарративы «Наполеон-антихрист, Наполеон-демон» присутствовали на народном уровне – например, в ростопчинских «афишках»: «Московский мещанин, бывший в ратниках, Карпушка Чихирин, выйдя из питейного дома, заговорил под орлом так: “Полно демоном наряжаться; молитву сотворим – так до петухов сгинет”».
Подобные настроения были распространены и в действующей армии. В своих записках, которые читал и рецензировал Н.В. Гоголь, полковник И.Л. Радожицкий вспоминал об одном из нестроевых офицеров, знатоке Священного Писания, который в начале войны проповедовал: Наполеон есть «антихрист, сиречь Аполлион», предрекал занятие французами Москвы и т. п.".
Согласно рапорту полевого обер-священника Алексия Торопогрицкого, письмо профессора Гецеля (о Наполеоне-антихристре) было доставлено ему генерал-майором Ставицким по приказу главнокомандующего и военного министра Барклая-де-Толли, а уже Торопогрицкий оповестил о нем полковое духовенство русской 1-й Западной армии.
В тексты офицерских мемуаров о войне 1812 года переносятся прямые или скрытые цитаты из официальных документов. Основанием уверенности офицеров в действенности молитвы, уверенности в божественной помощи стала идея «праведной» войны, которую ведут русские, – потому-то и Бог на стороне русских.
Люциферианский исток почитания Наполеона:
«Популярность культа Бонапарта в европейской мысли XIX века и даже попытки создать образ Наполеона-Христа связаны с определенным «каиническим комплексом»: те же поэты, что воспевали Наполеона, были певцами Каина и Люцифера. К чему привела «каиническая традиция» в новоевропейской литературе и мысли, известно: к двум мировым войнам, кровавой революции и террору в России. В нашу эпоху, отмеченную попыткой пойти по стопам Наполеона и построить новую глобальную империю – и не только силой денег и действием политических информационных технологий, но и силою оружия, как никогда актуальны слова Л.Н. Толстого, сказанные о Бонапарте: «Для нас, с данной нам Христом мерою хорошего и дурного, нет неизмеримого. И нет величия там, где нет простоты, добра и правды»".
Конец победам! Богу слава!
Низверглась адская держава:
Сражен, сражен Наполеон!..
Есть правды Бог: тирана нет!
Преходит тьма, но вечен свет.
Сокрылось нощи привиденье.
Се утро, жизни пробужденье!..
Злодей торжествовал: где он?
Исчез, как безобразный сон.
Н.М. Карамзин, «Освобождение Европы и слава Александра I» (1814)
(ссылка на статьи с привидением сонма источников под подтверждением тем или иным свидетельствам выше: https://pravoslavie.ru/34380.html#_ftnref9 и https://pravoslavie.ru/34419.html).
*Те самые антихристианские высказывания Наполеона:
"Если бы мне пришлось выбирать религию, моим богом было бы солнце — универсальный источник жизни."
"Меня окружают священники, которые без конца твердят, что их царство не от мира сего, но при этом прибирают к рукам все, до чего могут дотянуться."
"Фанатизм должен быть усыплен, преж
де чем его можно будет искоренить."
Политизирование Писания со стороны Наполеона:
"Аристократия — это дух Ветхого Завета, демократия — Нового."
"Иисус Христос был величайшим республиканцем."
(https://www.azquotes.com/author/1621-Napoleon_Bonaparte/tag/religion и https://en.wikiquote.org/wiki/Napoleon)
"В голове фанатика нет места для разума." и "Знания и история — враги религии." из источника: «Наполеон своими словами» Жюля Берто, Рипол Классик.
Даже если авторство всех или части цитат выше спорно, то дела говорят больше слов и по делам Наполеон был антихристом однозначно, тем более суждение Церкви о нём необходимо всякому человеку принять на веру, ведь «Церковь Бога живого, столп и утверждение истины» 1 Тимофею 3:15
Теперь же перейдём к святоотеческой оценке Наполеона и войны 1812 года. Для должного осмысления этой войны, а также ее духовных причин и следствий следует обратиться к тому, как воспринимали ее и что писали о ней наши святые. Тем более что сказанное ими значимо и для нас, для современного российского общества.
К сожалению, далеко не все русские люди понимали необходимость сопротивления пагубному иноземному влиянию. К французам было особенное отношение в России того времени (да и сейчас некоторые апологеты Наполеона находятся примеч.). Ими восхищались, их приглашали учить своих детей, им подражали во всем. Это было устойчивой тенденцией того времени. По этому поводу Священномученик Иларион (Троицкий) писал:
«Как будто для того, чтобы отрезвить русское общество от рабского увлечения Западом и от безрассудного пренебрежения Церковью, Промысл Божий послал великое бедствие Отечественной войны. Просвещенные французы пришли в Москву, ограбили и осквернили народные святыни, показав тем самым изнанку своей европейской души. Увы! Этот тяжелый урок не пошел в пользу русскому обществу. Лишь немногие русские люди во время Отечественной войны поднимали голос протеста против французского воспитания и за возвращение к прежней, самобытной русской православной жизни. “Опаснее для нас дружба и соблазны развратного народа, чем вражда их и оружие… Очевидный, исполненный мерзостей, пожарами Москвы осиянный, кровью и ранами нашими запечатленный пример напоследок нам должен открыть глаза и уверить нас, что мы одно из двух непременно избрать долженствуем: или, продолжая питать склонность нашу к злочестивому народу, быть злочестивыми его рабами, или прервать с ним все нравственные связи, возвратиться к чистоте, и непорочности наших нравов и быть именем и душою храбрыми и православными россиянами”. Так проповедовал перед самим императором Александром Шишков! Но другие в то же время наблюдали, как урок войны проходит без пользы для России. “Одно пугает меня, – писала М.А. Волкова, – это то, что несчастия не служат нам уроком; несмотря на все, что делает Господь, чтобы обратить нас к Себе, мы противимся и пребываем в ожесточении”. В России увлечение французским после войны не стало сколько-нибудь слабее; оно, может быть, даже усилилось».
То есть Священномученик Иларион оценивает войну 1812 года как наказание Божие за отступление от православной веры в пользу просвещенческих лжеучений. Свидетельствует он и о разбойничестве наполеоновской братии, выражающееся в осквернении православных святынь. Святой не предлагает оценивать "невсётакоднозначно", а призывает насовсем порвать связь с таким порочным народцем, поступающим подобным образом. В словах же про то, что русские не выучили урок из своего наказания следует то, что Бог покарал его ещё сильнее уже в годы революционные, надев на непокорный народ ярмо безбожников. Сам Священномученик Иларион прямо застал последние события и был убит, пострадав за Истину, так что к его словам и оценки тем более стоит прислушаться, чтобы не навлечь гнева Божия в 55-ый раз на свои глупые головы!
Перейдём далее, Святитель Игнатий (Брянчанинов) называл Наполеона предизображением антихриста:
«Рационализм с своими постановлениями не может остановиться в движении своем как имеющий основанием непрестанно изменяющийся разум человеческий. Надо ожидать большего и большего развития болезни… Из окончательного всемирного действия этой болезни должен возникнуть “беззаконник”, гений из гениев, как из французской революции родился его предизображение – колоссальный гений, Наполеон»
Тот же Святитель подчёркивает непредсказуемость Промысла Божия, говоря о Наполеоне и Франции:
«Очень справедливо сказано святыми отцами: “Судьбы Божии – бездна многа”. Невозможно предвидеть всех обстоятельств, многие из них являются неожиданно. Думала ли Франция в начале прошлого столетия, вырабатывая у себя республику, что она вырабатывает императорский трон для Наполеона I? Думал ли Наполеон, что он победами своими приготовит себе ссылку на пустынной скале океана?»
Все достижения могучего человека оказались ничтожными потугами неудачника пред Справедливостью.
Судьбу Наполеона святой Праведный Иоанн Кронштадтский использует как пример для назидания, говоря:
«Нет никакой пользы для человека даже в обладании целым миром, если он погубит душу свою: благами всего мира он не выкупит своей души от вечной гибели. Какая была слава у Александра Македонского, у Наполеона и др. – и все исчезло как дым, все прошло как сон, потому что душа их погибла у одного в пьянстве, у другого – из-за ослепленной гордости, в отвержении Бога»
Похожий мотив как и у Святителя Игнатия, ведь суть сводится к тому, что человек не может бороться с Богом в действительности, но пытаясь бороться с Ним, он лишь себя погубит. Из слов Праведного Иоанна следует и то, что в Наполеоне он видит безбожного гордеца, отвергшего Господа.
Святитель Филарет Московский же называет Наполеона разбойником и утеснителем Европы:
«Если взаимно сообразить нетерпеливое стремление Наполеона в Москву и его упорное в ней медление, вопреки страстям его, то могут открыться мысли, которые имел он, войдя в сию столицу: “Теперь, – думал он, – я наступил на сердце России. Кто принудит меня обратить вспять мою ногу?” <…> Вообразим же, что в сию самую минуту, когда гордость и удача вдыхали утеснителю Европы столь высокомерную надежду, явилась бы истина и произнесла бы над ним свой суд: “Ты не наступил на сердце России, но, преткнувшись, оперся на грудь ее и вскоре будешь отражен и низвержен. Россия не будет унижена, но вознесется в славе, доселе невиданной. <…> Ты побежишь, как тать из той земли, в которую вторгся, как разбойник; и в столь же краткое время, как ты пришел сюда, тебя увидят в заточении собственного твоего дома, твои татьбины – в руках законных владетелей, твою великую армию – в плену, в снегах и в холмах могильных”. Кто мог бы тогда отличить сии верные прорицания от суетных прещений? Кто узнал бы голос истины?»
Наполеоновскую Францию Святитель Филарет характеризует как державу властолюбивую:
"Пред настоящей войной мы имели пять лет искреннего мира с ним, а он столько же, если не более, времени приготовления к войне с нами.
Покрываясь личиной нашего союзника, не простирал ли он тайную руку на расторжение других наших союзов? Но когда среди мира, долженствовавшего сохранить Европе остаток ее свободы, Франция разрушала престолы, поглощала города, подавляла слабых союзников, когда войска, столь нужные на юге, не оставляли севера, но еще час от часу в большем числе, подобно тучам, неслись туда же из порабощенных царств, – для кого могли быть загадкой намерения властолюбивой державы? Чем огромнее были ее приготовления, тем яснее показывали, против кого напрягает она свои силы.
Что же мы делали в сие время? О! Что мы тогда делали, то, может, не токмо врагам, но и доброжелателям нашим казалось недальновидным или недостойным сынов силы; но последствия дают нам право говорить, что то было премудро и велико. Мы свято сохранили мир, терпеливо напоминали о его законах вероломному союзнику и наконец весьма тихо приблизились к своим границам токмо для того, чтобы с миром идти навстречу самой брани.
Если превосходное число войска, бодрость воинов, обнадеженных сим превосходством, благовременные и обильные к войне приготовления, свобода избрать образ, время и место военных действий суть начатки военных успехов, то, взирая, с одной стороны, на целую почти Европу, прельщением и угрозами вовлеченную в предприятия одного властолюбца, с другой – на Россию, оставленную союзниками, похищенными великим вихрем или устрашенными, занятую войной с многочисленным народом и под маниями кроткого монарха, в тишине ожидающую приближения новой и опаснейшей бури, – не мог ли бы кто сказать, что Наполеон, еще не начиная войны, уже побеждает? Так, по крайней мере, думал он сам, и должно признаться, что его предсказания о завоевании России, только ныне смешные, могли казаться тогда не столько неимоверными, как то, если бы кто стал предсказывать конечное истребление бесчисленных союзных полчищ».
Вот как Святитель Филарет отзывался о Бородинском сражении и последовавшем после него захвате Москвы:
То есть относительно своего времени Наполеон вполне себе был кровавым маньяком, устраивающим кровопролитнейшее сражение, поэтому некорректно пытаться оправдать его, приводя в пример злодеев из иных времён.
Подытоживает Святитель словами:
«Идол Франции сокрушился о грудь России»
Дополнительно от того же Святителя приведу слова о бесновании Европы и о том, что во Франции не было двух добрых сил:
"Святитель с тревогой и печалью смотрит на Европу, духовно падающую и увлекающую за собой Россию: «Европа безумствует и страждет: мы видим и не страшимся идти путем безумия, не вразумляясь ни тем, что уже нас постигло, ни тем, что может нам угрожать» (8:462–463).
Беспокоят святого Архипастыря положение во Франции и действия Наполеона: «Во Франции видны две партии: худая и злая. Теперь на седалищах власти держится более худая, а злая старается ее столкнуть. Если это не удастся, может продолжиться в Европе время не беспокойнее нынешнего, а если удастся, нынешний дым и смрад может обратиться в пожар» (4:277). «Что говорят у Вас о войне? (вопрошает родителя. – К. С.). Здесь уверяют, что наши войска выиграли баталию; с другой стороны слух носится, будто Наполеон в первых числах ноября (1805 г. – К. С.) вступил в Вену. Если сие последнее известие справедливо, то что будет несчастной Германии от такого человека, который обыкновенно подает оливу одной рукой, а другой – вонзает меч?» (12:71)."
Святитель Феофан Затворник, вспоминая о наполеоновском нашествии, писал:
«Нас увлекает просвещенная Европа... Да, там впервые восстановлены изгнанные было из мира мерзости языческие; оттуда уже перешли они и переходят и к нам. Вдохнув в себя этот адский угар, мы кружимся как помешанные, сами себя не помня. Но припомним двенадцатый год: зачем это приходили к нам французы? Бог послал их истребить то зло, которое мы у них же переняли. Покаялась тогда Россия, и Бог помиловал ее. А теперь, кажется, начал уже забываться тот урок. Если опомнимся, конечно, ничего не будет; а если не опомнимся, кто весть, может быть, опять пошлет на нас Господь таких же учителей наших, чтоб привели нас в чувство и поставили на путь исправления. Таков закон правды Божией: тем врачевать от греха, чем кто увлекается к нему. Это не пустые слова, но дело, утверждаемое голосом Церкви. Ведайте, православные, что Бог поругаем не бывает»
Опять видим мысль о том, что война была попущена в наказание за богоотступничество и опьянённость гейропейскими языческими идеями. Сходство в суждении некоторое есть и со Священномучеником Иларионом, ведь оба святых согласны с тем, что Россия в конце концов вернулась на пагубную стезю после воздаяния 1812-ого года. Разве что Священномученик застал последствия того, что будет, если люди продолжат упорствовать во лжи, а Святитель предузнал как оно кажется, ведь почил в Бозе он до революции, а Иларион принял мученическую смерть уже после революции.
(https://pravoslavie.ru/5719.html#rel2)
Священномученик Иоанн Восторгов, размышляя о провиденциальном значении войны 1812 г., предостерегал своих современников о том, что Господь вновь может попустить страшное испытание, если русский народ не покается в своих прегрешениях, которые так опутали его в начале XX века:
«Для упорных и нераскаянных есть иной, страшный путь вразумления. Он нами был испытан сто лет назад, – и дай Бог его нам избегнуть своевременным покаянием, сознанием своих заблуждений и исправлением жизни. Зло само приносит такие горькие плоды, что воистину речем: имя звезды той – полынь. Нечестие всегда разоряло жизнь, неверие – опустошало ее. Ад выпустит из преисподней все пороки и ужасы, развяжет все страсти и воцарится на земле; и тогда воочию люди узрят, куда они пришли и как гибельно было их заблуждение».
Что Священномученик Иоанн и застал непосредственно будучи убитыми в 1918 году большевиками. Но у него есть и речь, где он прямо называет Наполеона антихристом:
«Император Александр… пошел по пятам врага и настиг его в самом исходище его безбожных полчищ, возглавляемых антихристом Наполеоном; в гнезде его, в Париже, русский царь совершил торжественное богослужение на главной площади безбожного города и этим внешне столь красиво и знаменательно завершил дело освобождения России и Европы от врага».
Уже не первый раз замечаем некое преемство между французскими революционерами и Наполеоном в частности и революционерами российскими, которые также в свою очередь выступили орудием Божественного наказания за повторение зла русского народа. Кто-то из святых предузнал, чем всё закончится, не застав революции, а кто-то и застал, и сделал соответствующие выводы, видя это антихристово преемство.
Есть и обличение в адрес Наполеона от Святителя Николая Сербского из которого можно видеть упование на кровь и металл, но не на Бога:
«Когда Наполеону говорили о необходимости на войне молитвы к Богу, он высокомерно и самоуверенно отвечал: «Бог всегда на стороне тяжелой артиллерии». Но однажды он очень хорошо почувствовал ошибочность этого мнения. Это было на месте краха его армии, под Ватерлоо, когда 160 английских орудий заставили замолчать и вывели из борьбы 250 тяжелых орудий Наполеона.»
Святитель Серафим Соболев проводить параллель между положением Русской ПЦ при советской власти и положением латинянской церкви в наполеоновской Франции:
"Теперь автор докладной записки подходит к вопросу о том, нужно ли выполнять то, что дано под давлением. Здесь владыка снова приводит пример, правда, связанный не с Православной Церковью, а с Римо-Католической. Однако, пример удачен тем, что описывает поразительно похожую ситуацию.
"Мы, - пишет епископ Серафим, - епископы Русской Заграничной Церкви, не должны быть в положении тех католических епископов, которые в течение пятилетнего заключения Папы Пия VII Наполеоном I-ым были введены в заблуждение относительно действительной воли Папы. Тогда в Католической Церкви во Франции стоял на очереди кардинальный церковный вопрос. Дело шло об издании правил назначения на епископские кафедры при совместном участии в этом акте государственной и церковной власти. Государственная власть в лице Наполеона настаивала пред Папой на издании таких правил, которые освобождали бы ее от необходимости постоянного обращения к Папе при замещении епископских кафедр. Для того, чтобы вынудить у папы согласие на издание таковых правил, что впоследствии и было достигнуто, Наполеон не останавливался ни перед чем: он лишил Папу свободного общения с внешним миром, созывал епископские Соборы, обманывал епископов относительно истинного положения Папы к сему вопросу, вымогал желательные ему от них решения, не останавливаясь пред преследованием тех немногих епископов, которые до конца стояли на том, что Папа находится в условиях, исключающих возможность считать подписанное им решение касательно данного вопроса за выражение его действительной воли. Пять лет длилась борьба. Папа узник ничего не знал о давлении на епископов, и последние ничего не знали о том давлении, в силу которого Папа принужден был подписать акт в угоду Наполеона. Но после Папа так писал Наполеону: "В присутствии Бога объявляем, что совесть наша не допускает исполнения заключенного соглашения и что все, что мы не сделали во время своего заключения было бы лишь делом насилия и скандала, а потому мы... отказываемся от своей подписи". Освобожденный Папа одобрил поведение тех епископов, которые... решили стоять до конца и не считать за выражение его воли подписи, данной им в обстановке, при которой невозможно было свободное решение".
Стало быть Наполеон действительно был антихристом-узурпатором, не чуждающийся принуждения в делах веры в угоду своим земным вожделениям, хотя сам формально выступал за свободу вероисповедания, что забавно.
Добавлю немного ещё о положении латинян:
Во Франции между революционным пожаром 1792-го года и расцветом католицизма в 1892-ом лежит духовная, религиозная пустыня: эпоха двух Империй. При Наполеоне Бонапарте и его племяннике Луи Наполеоне III Церковь была скована так, как никогда при королевской монархии династии Бурбонов. Свободой воспользовались собственник и предприниматель, а не духовник и богослов. И главное, французский народ тогда не ощущал особой потребности в религиозной свободе, живя внутренними процессами материального накопления.
Но вернёмся к святым отцам, так Святитель Макарий Невский положительно оценивал победу России над Наполеоном:
"Слава Богу, даровавшему нам дожить до этого двенадцатого года настоящего столетия. Двенадцатый год прошлого столетия для России был знаменательным годом – годом нашествия на Россию галлов и с ними дванадесяти языков. Но Господь спас тогда землю русскую. Александр I Благословенный, победивший непобедимого, каковым считали тогда Наполеона, не только спас Россию от позора, но дал и вселенной мир."
И ещё Святитель говорит о 3 Пасхах, проводя параллель между Фараоном, дьяволом и Наполеоном и называя последнего "грозным завоевателем":
«Россияне! У евреев была Пасха в память освобождения их от власти фараона. У христианских народов существует Святая Пасха по случаю освобождения людей от власти сатаны. А у нас – своя русская Пасха, как день освобождения нашего народа от Наполеона с полчищами двадцати народов. Евреи пели в день своей Пасхи: Поим Господеви, словно бо прославися (Исх.15:1). Христиане в свою Пасху поют: Христос воскрес: смерть попрал, ад разорил, нас воскресил. Сей день, егоже сотвори Господь, возрадуемся и возвеселимся в онь. А мы, россияне, в настоящий, как Пасха всерадостный день будем взывать: С нами Бог, разумейте, язы́цы, и покаряйтеся, яко с нами Бог. Со дня освобождения нас от нашествия непобедимого тогда победителя прошло сто лет. Мы могли забыть о той милости, какую сотворил нам Господь; мы могли не чувствовать той радости, какая объяла русский народ, когда он освободился от страха быть порабощенным вместе с другими народами Европы грозным завоевателем. И вот в сей день установляется как бы Пасха – торжество в воспоминание милости, какую сотворил нам Господь, чтоб в этот день порадоваться и всенародно, торжественно возблагодарить Господа за спасение наше. Итак, в сей день, егоже сотвори Господь народу русскому, возрадуемся и возвеселимся в онь и благодарно воззовем: слава Тебе, Благодетелю нашему, во веки веков."
Святитель Макарий как и прошлые святые говорит о том, что русские победили благодаря Богу, а не своим усилием. Согласуется он с отцами и в том, что та война была наказанием за вероотступничество и что Россия не вразумилась после победы и наказания. В словах Святителя прослеживает и осуждение общее наполеоновской братии:
«Когда нечестие народов перешло к нам, тогда пришли с ним и бедствия. Те, у кого мы хотели учиться, кому подражали в покрое одежды, чьим языком учились говорить, те явились в руках Промысла Божия грозными карателями нас за начавшееся у нас отступничество от Бога, от Церкви, от добрых обычаев предков. Пришел 1812 год, страшный, приснопамятный год. Враг дошел до Москвы, этого сердца земли русской. Запылала столица огнем гнева Божия. Дворцы и палаты разрушались. Храмы были ограблены, святыня осквернена.
Но Господь скоро помиловал нас. Враг с бесчестием был прогнан с земли русской. Но мы прогнали его не многочисленностью нашего войска; ибо у врага было такового гораздо больше, чем у нас, и оно все погибло у него. Не искусством наших вождей совершена была победа над врагом: ибо мы более уклонялись от битв, чем вызывали врага на бой. И кто бы мог тогда сравняться с непобедимым вождем, покорявшим, один за другим, народы Европы, низводившим царей с престолов и отдававшим короны тем, кому он хотел? Нас спасла милость Божия. Господь воззрел на смирение и покаяние наше, услышал слезную молитву той части нашего народа, которая мало повинна была в грехе отступления. Бог услышал, и спас нас ради молитв святых заступников земли русской.
Эту истину исповедал в свое время и сам Верховный Вождь земли русской, повелевший сделать на знаках, установленных в память этой войны, надпись: Не нам, Господи, но имени Твоему даждь славу!
С той поры прошло, без 8-ми, 100 лет. Мы как бы забыли старый урок. Опять у нас началось такое же отступничество и опять подражание народам Европы. Прежний атеизм (безбожие) заменился нигилизмом (отрицанием всего). Мы страдаем от тайных обществ социалистов, анархистов. Наше молодое поколение, а иногда люди не первой молодости, даже с сединами мудрости на голове, готовы гоняться за всяким новоявленным учителем. Не будем произносить имена этих лжеучителей: они недостойны этого священного места и времени. Общее имя их есть своего рода легион, подобный тому, который овладел телом несчастного гадаринского бесноватого. Один из этого сонма лжеучителей сочинил свое лжеевангелие. Другие начали переоценивать ценности, называя добро – злом, а зло – добром. Третьи разбрасывают свои подпольные объявления, призывая народ и воинов к возмущению против существующей власти."
Святитель высказывается и о нынешних тогда для него событиях, что и ими народ наказывается за свои грехи, поэтому и призывает к покаянию:
"И вот – опять нам грозный урок, опять идет на нас громовая туча войны, но уже не с Запада, а с Востока. Мы терпим неудачу за неудачей и как бы не хотим понять, что это от Бога, за грехи наши, в которых не хотим сознаваться, чтобы покаяться."
(https://azbyka.ru/otechnik/Makarij_Nevskij/2-slova-i-besedy-v-prazdnichnye-dni/)
Любопытное и забавное свидетельство из дневника Равноапостольного Николая Японского, где выясняется, что японский буддист приписывает Наполеону слова о "жёлтой угрозе" русских:
"С 2 часов был митинг; собралось на него человек до 2 тысяч. Председателем был 84-летний бонза, которого под руки возвели на возвышение, — до того дряхл; в шамкающей своей речи, однако, перво-наперво объявил, что он молод для служения Отечеству. Митинг прошел прилично и мирно, с бесчисленным плесканьем рук и энтузиазмом. Разумеется, много злословили Россию, особенною рьяностью в этом отличился протестант Козаки, пустивший речь в поле политики и нашедший там дикую Россию 16 столетия и просвещенную Японию 20 столетия. А представитель буддизма Оуци объявил, что японцы вовсе не желтая опасность, — они имеют белое сердце под желтой кожей, а вот русские точно составляют эту желтую опасность: у них под белой кожей желтое сердце, — сам Наполеон изрек это; да разве еще монголы опасны; но японцы совсем не принадлежат к этому племени."
(https://lib.pravmir.ru/library/readbook/2436)
Святитель Иннокентий Херсонский о том, что Наполеон налагал узы неволи на Европу и о вкладе России в дело освобождения:
"По чувству народного достоинства, не можем не присовокупить к сему и то, что величие и сила России, когда ни являлись за пределами России, всегда являлись не к угнетению, а ко благу народов. Не Россия ли усмирила могущество Оттоманов, приводивших не один век в трепет всю Европу? Не Россия ли расторгла узы неволи, кои налагал на нее грозный меч Карла и Наполеона? Не Россия ли, еще в недавние времена, победоносно содействовала восстанию из гроба единоверной Греции? Не Россия ли неусыпно стояла доселе на страже всемирного порядка и спокойствия, жертвуя для этого многими собственными выгодами? Не Россия ли, если даст Господь, послужит и в будущем к обузданию адского духа безначалия, от коего мятутся теперь царства и народы?"
(https://azbyka.ru/otechnik/Innokentij_Hersonskij/slova-po-sluchaju-obshhestvennykh-bedstvij/)
Из последней фразы видимо Святитель подразумевал роль России как жандарма Европы, удерживающей мир от революций и мятежей. Пусть всё произошло по итогу прямо противоположным образом, но положительная оценка принудительного усмирения/миротворчества у святого прослеживается.
О "лицемерном христианстве" Наполеона от того же Святителя:
"Но при Наполеоне уже совершено было торжество Католической Церкви. Впрочем, это еще не было истинное торжество христианства. Это был тот же зверь, только с другой стороны; здесь восстановлен только внешний вид благочестия, а об истинном восстановлении никто не думал, — и тех католических писателей, которые писали об этом, почитали мечтателями. Но Наполеон пал, и на месте христианского лицемерия восстановлено истинное благочестие. На месте торжества, совершавшегося в честь разума, совершена панихида, потом заключен беспримерный союз трех монархов Европы, во имя Святой Троицы обещавших хранить веру и добродетель. Союз этот признан одним из наших министров первым актом будущего Царства Христова. И он действительно таков. Кто же внушил такие мысли монархам, какими начинает свой манифест наш император Александр I? Прежде стыдно было бы так сознаваться. Кто заставил думать о Вольтере, Дидероте и о подобных им, как о злых духах? Кто, если не верховный Царь наш Иисус Христос?"
Интересное рассуждение Святителя Иннокентия об уцеломудрении нравов христианством и о развращении сих нравов, выражаемые в частности и в деятельности Наполеона:
«Христианство укротило много сего зла. Хотя и в нем есть много злых людей, но все их меньше в сравнении со злыми людьми в языческом мире. Например, посмотрите на Азию и ее правителей: похожи ли они на людей? Древние языческие общества представляют бесчисленные несовершенства. У народов необразованных происходили ужасные свирепства. Например, Чингисхан, решившись облить весь мир кровью, идет с несметным войском, опустошает грады и веси, и на трупах убитых пирует со своими сподвижниками. Наконец, в минуту пробуждения мысли он говорит, что он есть гнев Божий. А в образованных обществах... Что, например, представляет Греция? Все споры и толки Афин и Лакедемона похожи на драку детей: они дотоле боролись и дрались, пока не выбили друг другу глаз и не подпали владычеству македонскому и римскому. В Риме — то же: например, во времена Цицерона лучшие граждане, отцы отечества без пощады умерщвлялись. И самого Цицерона кто велел убить? Кесарь — первый член общества. Новейшие времена представляют еще более доказательств развращения человеческого. Оттого, при всех усилиях, все уложения человеческие распадаются и исчезают. Во Франции, например, в продолжение семи лет было несколько конституций, и все они были столкнуты со сцены ногой Наполеона."
(https://www.golden-ship.ru/_ld/16/1648_ltr.htm)
Помимо упоминания Наполеона рассуждение интересно ещё и тем, что выступать против романтизации Рима. Рим будучи языческим был весьма отвратительным и жестокосердным сообществом, а не как сейчас принято грезить о нём как о "великой цивилизации, борющейся с варварами". С варварами та она боролась, да вот по нравам своим безумным навряд ли сильно отличалась от них.
Святитель об антихристовстве Наполеона и тщетности попыток уничтожить христианство:
"Наконец, и новейшие времена для наблюдателя, напитанного духом благочестия, представляют разительные чудеса в пользу христианства — только гораздо тончайшие, какие и идут к нашему веку. Укажем на одно, почти нам современное, — на волнение, произведенное французской революцией, на весь ряд событий, начиная с 1789 года почти до наших времен. Революция шла против престолов царей и, вместе, против христианства. Первым определением французского национального конвента было уничтожение всякой религии. Наполеон, между прочими честолюбивыми замыслами, имел в виду и эту мысль. Таковой антихристианский дух одушевлял почти всю Европу до 1812 года и производил самые пагубные возмущения. Но все это волнение кончилось, наконец, к славе христианской религии. Победа христианства обнародована везде и самыми царями, кои торжественно перед целым светом обязались полагать в основание своей политики закон Иисуса Христа. Теперь припомните объяснение этих обстоятельств, как все события с самого начала направляемы были против христианства, и как все кончилось к его славе: надобно быть слепым, чтобы здесь не видеть следов Промысла, поборающего по религии Иисуса Христа. Кроме этого великого чуда, можно указать и на другие, меньшие. Таковы обращения некоторых неверующих к христианству; например, обращение Лагарпа, и в наше время — некоторых германских богословов. Укажем на одного Эвальда; он пишет о себе в одном сочинении: "Я прежде сомневался в Божественности христианской религии и писал много против оной; наконец Бог вразумил меня, я оставил преследовать ее. Теперь мои простые проповеди, которые писаны по духу религии Иисуса Христа, производят такие чудеса, каких я не ожидал".
Теперь остается каждому увериться собственным опытом в Божественности христианской религии. Сей опыт есть, вместе, и наша обязанность. Христианская религия не посрамит себя — докажет сердцу, что она Божественна. Кто хоть раз испытал ее благотворное действие на душу, расположенную к доброму и святому, тот не может более сомневаться о ее происхождении свыше. И сего-то опыта мы должны желать друг другу."
(https://azbyka.ru/otechnik/Innokentij_Hersonskij/lektsii/10)
Будем же и мы помнить, что вера православная есть истина и ничто её не посрамит, но всякое противление Своему учению Господь в конечном счёте обернёт ко славе его.
Подытожить из Святителя Иннокентия хотелось бы словами о том, почему вообще попускаются Божьим Промыслом такие дурные события.
О том, что революции попущены ради духовного пробуждения людей:
«Такого рода внушения благодати обращены к частным людям; но есть и общие, обращенные к целым народам, каковы: гонения, переселения народов в новейшие времена — раздробление церквей. В наши времена 1812 год возбудил многих. Для Германии служило возбуждением появление Наполеона; для Франции — революция и смерть Людовика на эшафоте; для всей Европы — лишение государей престолов, прав, заговоры, бунты. Болезни, как, например, холера, многих обращают на путь истинный. У пророка есть место, где болезни представляются как бы просящимися у Бога для опустошения вселенной. И действительно, эти посланницы неба по очереди являлись для наказания и вразумления людей."
Революции это карающий перст Божий:
"Все эти и подобные впечатления получали большую силу от новых событий и переворотов европейских, обрушившихся над Ватиканом с таким необычайным громом и молнией, что многие из самих католиков не могли не признать в сем случае карающего перста Божия. "Неужели, — рассуждали и рассуждают, — православной России предлежит, не во благо себе, поднимать на высоту, укреплять и расширять в недрах своих то, что Сам Промысл Божий видимо предопределяет к ослаблению, умалению, а может быть и уничтожению даже на Западе?.."
(https://www.golden-ship.ru/_ld/16/1648_ltr.htm)
Святитель Андроник (Никольский), архиепископ Пермский и Кунгурскии, священномученик, сравнивает наполеоновщину со смутой и ордынщиной монголов:
"Наши высокие любовью к Родине предки собрали, расширили, устроили и прославили Землю Русскую. Они же своей беззаветной любовью к Родине спасали ее от погибели и разрушений и во времена татарщины, и в лихолетье самозванцев, и в двенадцатом году при нашествии Наполеона Бонапарта. Теперь мы призываем к устроению Родины в переживаемое тяжкое время разрухи Отчизны."
Москва. Освященный Собор, 14 сентября 1917 года
(https://azbyka.ru/otechnik/Andronik_Nikolskij/propovedi-obrashhenija-poslanija/)
Молитва об Отечестве Священномученика Андроника:
"Ты же, Недоведомый Милосердный Господи Боже, ведь это Ты в древности из рассеяния собрал великий русский народ и устроил страну нашу родную. Это Ты полоненную Россию освободил от ига татарского. Это Ты во времена лихолетья триста лет назад из пепла восставил Россию в крепости, изведя мужей мудрых и сильных на дело спасения Отечества. Это Ты сто лет назад, когда Наполеон сидел уже в сердце России – в Москве, тогда Ты же из огня и пламени спас Россию, изгнавши самих супостатов наших от нас. И нас, Боже, возведи в силу и славу, когда увидишь наше покаяние, когда люди, как дети, прострут к Тебе руки, на Тебя Единого надеясь, Тебя Единого имея своим Помощником и Покровителем. Ты, Господи Боже, и с нами сотворил дивные чудеса в первое время этой кровопролитной войны. Сколько раз Ты отверзал самое небо, и наши чудо- богатыри видели Царицу Небесную, им помогающую. Мы видели, как в таких знамениях небо соединялось с землею, и в первый год войны познали это небо на земле и сами себя почувствовали небесными. Но все это исчезло уже, ибо мы в этом не познали Твоей милости к нам и возгордились. Но Ты Сам, Господи, возврати нас к Себе, вложи страх Твой в нас и объедини и примири всех нас, да все едиными устами, как один человек, восхвалят Тебя. Вонми молитве нашей. Изведи нам мужа благодатного, да приведет нас к полному единству и покою, и да не посмеется над нами враг наш в нашей взаимной распре. Да поверят в Тебя все русские люди, да не погибнет немощный брат наш. Знаем, Господи, Ты не дашь нам вместо хлеба камень и вместо рыбы змею. От Тебя мы все примем и понесем с терпением."
(https://vk.ru/wall-64781746_10037)
Святитель Серафим Соболев называл наполеоновщину европейским игом и подмечал, что то была война не только лишь с французами, но и вообще с европейскими народами:
"Так же православная вера одушевляла русский народ и при нашествии на Россию всех европейских народов во главе с Наполеономъ. Pyccкиe люди всё свое упование возложили на покров Пречистой Божией Матери. И в городах и селах они со слезами умоляли Ее о помощи. Пред Бородинским сражением Ее икону носили в рядах воинов. Накануне боя они исповедывались и причащались св. Христовых таин. И Господь явил дивную Свою помощь русскому народу и спас его от европейскаго ига."
(https://azbyka.ru/otechnik/Serafim_Sobolev/russkaja-ideologija/)
Святитель Иоанн Шанхайский чтит Александра I за освобождение Европы от чуждой власти Наполеона:
"Россия восхищалась Александром I-м и назвала его благословенным за то, что он освободил Европу от чуждой власти одного человека."
И тот же Святитель о победе благодаря Богу:
«Верность заповеди «Ищите прежде Царствия Божия и Правды его» создавало русское смирение, смиряло и власть, и в дни наибольшей земной славы Русская власть, устами Императора Александра I, исповедала себя как власть христианскую и на памятнике своей славы написала: «Не нам, не нам, но Имени Твоему»."
(https://azbyka.ru/otechnik/Ioann_Maksimovich/slova-i-propovedi/5)
Священноисповедник Лука Войно-Ясенецкий о схожести Наполеона с язычниками-завоевателями и нацистами его времени:
"Знает она, чем кончались грозные завоевания Тамерлана, Александра Македонского, Римлян, Наполеона; а всего ближе к нам финал нацистского предприятия овладеть всем миром."
Из святых нашего времени могу привести слова Священномученика Даниила Сысоева о том, как старообрядцы поддерживали кощунника Наполеона, давшего разрешение раскольникам на грабёж храмов православных:
"Среди патриотов почему-то принято восхищаться бытом старообрядцев, их крепким хозяйством и якобы образцовой нравственностью, которая будто бы должна стать примером для современных граждан России. Но перед тем, как восхищаться, надо все же что знать. Да и задуматься стоит, почему староверием так восхищаются не только патриоты, но и явно враждебные исторической России силы.
В 1812 году только старообрядцы поддержали Наполеона, и представитель Рогожской общины преподнес ему ключи города. Старообрядцы помогали Наполеону печатать фальшивые деньги. Взамен он дал им право грабить московские храмы. В это время многие старинные иконы были похищены из церквей и переместились к раскольникам."
И справедливо то, когда люди упоминают о Чингизе, Наполеоне и Гитлере в одном ключе. Так и отец Даниил делал, указывая на Промыслительное попущение гонений:
"В самый разгар гонений преподобный чудотворец Серафим Вырицкий написал замечательное письмо своей духовной дочери, в котором сказал, что «от Господа это все было». Эти гонения пришли не от злодейства злодеев, а от могущественной и любящей руки Бога. Эти испытания пришли на русскую землю, как приходили на древней Израиль, в наказание за разрушенный Завет! Люди разорвали Завет с Творцом, и Бог отдал их в руки злодеев, которые переполнили землю кровью. Одно дело, когда приходят внешние захватчики: татаро-монголы, Наполеон, гитлеровская Германия, но мы здесь видим, что мятеж подняли сами отступники от Завета..."
Дополнение насчёт попыток обелить Наполеона по причине его позднейшей борьбы с якобинцами. Бог управит так, что злодеи уничтожат друг друга, сами погубят свой Вавилон, приведу фрагмент из толкования Апокалипсиса Священномученика Даниила Сысоева:
«И дальше Ангел говорит Иоанну: «И десять рогов, которые ты видел на звере, сии возненавидят блудницу, и разорят ее, и обнажат, и плоть ее съедят, и сожгут ее в огне; потому что Бог положил им на сердце – исполнить волю Его, исполнить одну волю, и отдать царство их зверю, доколе не исполнятся слова Божии» (Откр.17:16–17). Великая блудница, мировая антицерковь, будет уничтожена самими же злодеями. Бог берет противящихся Его воле и стравливает их между собой, дабы они пожирали друг друга. Господь вложил им мысль исполнить Его волю, чтобы наконец все получили по делам своим. Здесь действует простой принцип: революция пожирает своих отцов*. Зло агрессивно, и поэтому Бог его использует против его же самого. Это как раз и есть исполнение воли Господа – когда справедливость торжествует. «Исполнить одну волю, и отдать царство их зверю, доколе не исполнятся слова Божии» (Откр.17:17). Приход антихриста не случаен: он появляется, чтобы исполнились слова Бога и Его воля. Должно состояться полное разделение, чтобы зараза греха была выжжена из человечества. «Жена же, которую ты видел, есть великий город, царствующий над земными царями» (Откр.17:18), то есть над земными царями имеется некий город, властвующий над ними уже сейчас, однако он будет сожжен.
*Главные идеологи революционного движения в России были уничтожены, и те, кто их уничтожил, тоже вскоре были убиты. Потом пришел Гитлер и добил оставшихся а затем были уничтожены и убивавшие этих оставшихся вместе с Гитлером. Тот же самый принцип: злодей злодея пожирает.»
Стало быть не стоит приписывать славу душегубам (Наполеонам, Сталиным, Гитлерам всяким), которые убивали других душегубов, своих бывших коллег, в борьбе за власть. Слава сия Богу принадлежит, который и направил злодеев к тому, чтобы они погубили друг друга.
Из зарубежной православной оценки Наполеона как одной из предтеч антихриста можно привести фрагмент из «Молодежь Апокалипсиса: Последний истинный бунт» Джастина Марлера, монаха Эндрю (Вермут):
«В истории нашего мира было много тех, кто походил на Антихриста, те, кто через власть и кровопролитие стремились поставить народ на колени. От Нерона до Гитлера и Сталина мир никогда не был обезопасен от угрозы “мирового порядка”. Гитлер взял за основу философию Ницше, что впоследствии спровоцировало одну из самых кровавых и омерзительных войн в истории. Гитлер сказал, и эта фраза впоследствии была написана на стенах Освенцима: «Я освободил Германию от тупой и разлагающей лжи совести и морали…Мы натренируем молодых людей, перед которыми мир будет трепещать».
Но, указывая пальцем на пролившуюся кровь и злодеяния бывших антихристов, мы должны понимать, что это не наш конец. Мы раскроем суть террора, которая заключается не в Нероне, Наполеоне, Гитлере, Ленине или Сталине, но в духе эпохи, которая гораздо страшнее из любого из вышеперечисленных. Дух этого времени – это Антихрист.
Что такое “Новый Порядок”, как не престол Антихриста, как не сатанинское подражание Царству Божьему? Самый отчаянный отрицатель, самый разочарованный из всех, может существовать только, если он вцепится в иллюзию, в которую он поместит всю свою надежду. Тот, кто не верит в Христа, должен и будет верить в Антихриста.
Если нигилизм имеет свой исторический и практический итог в установлении царства Антихриста, его конечный и духовный итог находится вне этого конечного сатанинского проявления. И в этом итоге, который есть ад, нигилизм терпит свое поражение.
Маленькие дети, напоследок: вы слышали, что Антихрист должен прийти, даже несмотря на то, что существует множество “антихристов”. Так вы поймете, что настали последние времена.".
Как видим Наполеон вполне себе причисляется к разрядку таких фигур как Сталин или Гитлер и подобная оценка не вызвана "патриотизмом", поскольку источник западный (журнал Death to the World американский) и отношения к России не имеет.
Прочие церковные суждения о Наполеоне
Схиархимандрит Зосима Сокур, почитаемый за старца о масонстве Наполеона:
«Вновь беснуется масонство; и бесноватая Европа во главе с Наполеоном набросилась на Русь, чтобы уничтожить святыню. Кутузов пошел на подвиг – защитить Русь, разбить врага по послушанию царю. Он преклонил колени перед иконами Божией Матери и молился: «Матушка Божия, спаси землю Русскую!» И одолели врага. По старой смоленской дороге возвращались общипанные наполеоновские войска в свою масонскую Францию. Император в честь этой победы выстроил Казанский собор. Атеисты издевались над собором – устроили музей."
Схиархимандрит Илий Ноздрин, почитаемый за старца тоже ставит Наполеона в один ряд с Чингизом и Гитлером:
"А попытки подчинить наше Отечество неоднократно предпринимались иными странами и силами. Начиная с монголов, продолжая Наполеоном, Гитлером. Они смотрели на Россию как на место, от которого можно что-то возыметь."
(https://pravoslavie.ru/89405.html?ysclid=mvbbu53b162176759)
Послание Митрополита Сергия (Страгородского) 22 июня 1941 года в связи с началом Великой Отечественной:
"В последние годы мы, жители России, утешали себя надеждой, что военный пожар, охвативший едва не весь мир, не коснется нашей страны, но фашизм, признающий законом только голую силу и привыкший глумиться над высокими требованиями чести и морали, оказался и на этот раз верным себе. Фашиствующие разбойники напали на нашу родину. Попирая всякие договоры и обещания, они внезапно обрушились на нас, и вот кровь мирных граждан уже орошает родную землю. Повторяются времена Батыя, немецких рыцарей, Карла шведского, Наполеона. Жалкие потомки врагов православного христианства хотят еще раз попытаться поставить народ наш на колени пред неправдой, голым насилием принудить его пожертвовать благом и целостью родины, кровными заветами любви к своему отечеству.
Но не первый раз приходится русскому народу выдерживать такие испытания. С Божиею помощью, и на сей раз он развеет в прах фашистскую вражескую силу. Наши предки не падали духом и при худшем положении потому, что помнили не о личных опасностях и выгодах, а о священном своем долге перед родиной и верой, и выходили победителями. Не посрамим же их славного имени и мы - православные, родные им и по плоти и по вере."
(https://sedmitza.ru/text/1136739.html?ysclid=mvbbuvj4279830824)
Как видим и будущий Патриарх Сергий характеризует Наполеона однозначным злодеем и противником православной веры.
Можно привести и слова нынешнего Святейшего Патриарха Кирилла из послания к 200-летию Отечественной войны 1812 года:
"В эти дни мы празднуем 200-летие Отечественной войны 1812 года, во время которой наши предки дали отпор нашествию «двадесяти язык» - огромной армии, собранной со всей покоренной Наполеоном Европы, армии, которую возглавлял доселе непобедимый полководец и властитель.
События конца XVIII - начала XIX веков всколыхнули весь Старый Свет: глубокий духовный кризис породил сначала Французскую революцию 1789 года, а затем бонапартистскую диктатуру и общеевропейскую войну.
Не осталась в стороне от происходящего и Россия. В течение длительного времени она пыталась сдерживать натиск врага дипломатическими и даже военными средствами, но все же попущением Божиим избежать беды не удалось. И в 1812 году, когда в пределы нашей Родины вторглись полчища захватчиков, народ в едином порыве встал на защиту Отечества.
Наибольшее негодование у русских людей вызывало глумление завоевателей над святынями, разграбление храмов, осквернение алтарей. Возгордившийся и противопоставивший себя Церкви агрессор воспринимался народным сознанием не только как правитель, посягнувший на свободу и независимость России, но и как выразитель безбожных идей и гонитель христиан.
По воспоминаниям участников тех событий, все они - от офицеров-дворян до партизан-крестьян, видели себя не только защитниками страны, но и защитниками веры, и даже веры в первую очередь. Сословные разделения, глубокие различия между народной и дворянской культурой - все отошло на второй план перед лицом общей угрозы; все осознали себя православными русскими людьми. Как говорилось в «Высочайшем манифесте о принесении Господу Богу благодарения за освобождение России от нашествия неприятельского», который государь император Александр Первый подписал по окончании войны, «войско, вельможи, дворянство, духовенство, купечество, народ, словом, все государственные чины и состояния, не щадя имуществ своих, ни жизни, составили единую душу, душу вместе мужественную и благочестивую, столько же пылающую любовью к Отечеству, сколько любовью к Богу»."
Самоотверженно защищая родную землю, наши предки уповали не только на силу оружия и численность армии, но на помощь Господа и предстательство Царицы Небесной. Посему в победе над врагом, которая была превыше сил человеческих, усматривали Божественный промысл.
В то время как Наполеон, павший под тяжестью своей гордыни, говорил, что «случай - единственный законный повелитель во всей вселенной», наши предки усматривали в происходящем десницу Божию. В произошедшем с Наполеоном видели осуществление слов Писания: «Видел я нечестивца грозного, расширявшегося, подобно укоренившемуся многоветвистому дереву; но он прошел, и вот нет его; ищу его и не нахожу» (Пс. 36:35-36).
(http://www.pafnuty-abbey.ru/publishing/6949/)
Есть и такие слова у Святейшего:
"Наполеоновская власть, завоеванная в результате революции, отметил он, ";стремилась разрушить свои собственные святыни, искоренить из своего народа веру". И потому, войдя в пределы России, /Наполеон/ поставил своей задачей не только пленить народ, подчинить его своей власти, но и уничтожить веру", - отметил Предстоятель. По его мнению, он "вел войска именно в духовный центр России /Москву/ - ему не нужна была тогдашняя политическая столица /Санкт-Петербург/, ему нужно было сердце России с ее святынями, он захотел воссесть на престол в Кремле и закончить историю Святой Руси".
(https://tass.ru/obschestvo/604309)
То есть однозначно отрицательная характеристика как богоборца, кровопийцы и антихриста.
Касаемо преемственности большевиков с французскими революционером и Наполеоном в частности хотелось бы привести следующие свидетельства
После Октябрьской революции 1917 года термин «Отечественная война» из-за идеологической конъюнктуры вышел из употребления. В 1920-е годы господствовала теория «историка номер один» Михаила Покровского, который изображал войну 1812 года как борьбу реакционной России и прогрессивной Наполеоновской Франции, носителя демократических начал, а там, где ему приходилось использовать термин «Отечественная война», заключал его, как отмечал Павел Жилин, «в пренебрежительные кавычки».
В советской историографии после Октябрьской революции интерес к периоду Отечественной войны 1812 года вплоть до 1937 года почти исчез, а большинство исследователей темы погибли, эмигрировали или более не публиковались. Серьёзные исследования событий 1812 года создавались исключительно в рамках изучения истории военного искусства преподавателями военных академий. На первых порах в советской исторической науке в отношении войны 1812 года господствовала точка зрения историка-марксиста, лидера советских историков того времени Михаила Покровского, согласно которой в наполеоновских войнах Россия участвовала исключительно в интересах помещиков и купцов. При этом крайне низко оценивалась роль народных масс в войне 1812 года, «патриотизм» которых, по его мнению, заключался в защите «своего очага от мародёров». Само нашествие Наполеона на Россию Покровский характеризовал как «акт необходимой самообороны».
Да и после смены позиций советского руководства относительно войны 1812 года, в советской среде, исходя из марксисткого лжеучения, всё равно было допустимо доказывать, к примеру, "неприложимость термина":
"В 1963 году историк Николай Троицкий подготовил для журнала «Вопросы истории» большую статью под названием «Не отступать от классовых позиций! (Против лакировки так называемой Отечественной войны 1812 года)», в которой с учётом положений марксистско-ленинской теории поднял вопрос о возможности существования отечественных войн в дооктябрьский период истории России. Автор статьи пришёл к выводу о том, что «понятие „Отечественная война“ к войне 1812 года неприложимо»".
(https://ru.wikipedia.org/wiki/Историография_Отечественной_войны_1812_года?ysclid=mvb2oae93135714828)
Фрагменты из статьи "Зло, которым был Наполеон" об отношении Наполеона к христианству:
"Для христианской Европы наполеоновскую экспансию можно было сравнить разве что с давно забытыми нашествиями варварских народов поздней Античности. Франция была первым крупнейшим секулярным государством, прямо отвергшим свои христианские корни. Уже в июне 1790 года Национальное собрание ликвидировало церковную десятину и приказало всему клиру составить “Конституционную церковь”, порвавшую с Римским престолом. Однако с этим согласилась только половина священников и всего 4 епископа, а остальным клирикам пришлось скрываться от властей, как во времена древних гонений на Церковь. Поэтому римский папа Пий VI не мог не осудить Французскую революцию, а в самой Франции к оставшемуся священству начали относиться как к пережитку “мрачного средневековья”.
Но религиозное чувство заложено в человека Самим Богом и если человек не поклоняется Богу, то он начинает поклоняться чему угодно другому. Революция стремилась отменить религию, а вместо этого создала собственную. В эпоху якобинского террора началась конкуренция сразу двух новых искусственных культов – культа “Великого Разума”, выдвигаемого радикальной партией Пьера Шометта, и культа “Верховного Существа” Максимилиана Робеспьера. В ноябре 1793 года все католические храмы страны опустошались в пользу революции и провозглашались храмами “Богини Разума”, которую изображали специальные актрисы. Например, одна оперная певица играла такую “богиню” в алтаре собора Парижской Богоматери. А в качестве жертвоприношений этой “богине”, во время празднований её культа, устраивались казни не угодивших новому режиму граждан, причем, заправлял этими казнями бывший священник Жосеф Фуше, ставший при Наполеоне префектом полиции. Когда же единоличным диктатором стал Робеспьер, то 8 июня 1794 года он навязал Франции новый языческий культ “Верховного Существа”, приказав всем поклоняться этому идолу, а себя объявил его “первосвященником”. Революционную власть совершенно не волновало то, что таким путем прямо нарушалась пресловутая свобода вероисповедания, и более того, культ абстрактного “Верховного Существа” был прописан в преамбуле самой “Декларации прав человека и гражданина” и эти слова остались там навсегда: “Национальное собрание признает и провозглашает перед лицом и под покровительством Верховного существа следующие права человека и гражданина” (!)… Заметим, что всё это происходило через шестнадцать лет после смерти Вольтера и Руссо, и совсем не вопреки, а благодаря их антихристианским проповедям, ведь к самим идеологам “Просвещения” поклонники новых культов относились как к своим пророкам и апостолам. Неизвестно, как бы дальше развивалась эта гражданская религия, но жирондистский переворот 9 термидора положил конец культу “Верховного Существа”, вернувшись к изначальному атеизму.
В отличие от якобинцев, годных только для разрушения и уничтоживших самих себя, Наполеон ставил своей целью создание долгосрочного оплота мировой революции в качестве мировой империи и прекрасно понимал, что порвать со “Старым миром” одним кавалерийским наскоком невозможно, а эффективнее использовать привычные традиции как политические ресурсы для укрепления собственной власти. Поэтому он не стал в директивном порядке отменять христианство или создавать новый культ, а решил заставить Католическую церковь признать его легитимность и подчиниться его интересам. История этого подчинения поражает своим цинизмом и ясно свидетельствует о том, что Бонапарт был убежденным атеистом и антихристианином.
Сначала Наполеон решил действовать против Католической церкви путем прямой интервенции: в 1790 году его генерал Бертье захватил Папскую область, заставил того самого папу Пия VI выплачивать постоянные контрибуции, а в 1798 году взял папу в плен и отправил во Францию, где тот вскоре и умер. На следующий год Наполеон решил пойти другим путем и уже новому папе Пию VII предложил подписать якобы взаимовыгодный Конкордат, сам факт которого унижал Ватикан, поскольку признать легитимность Наполеона это значит признать Французскую революцию и обессмыслить христианское сопротивление по всей Европе. Желая убедить папу в своей верности ему, Наполеон не нашел ничего лучше, как угрожать переходом в протестантизм и добился своего, – 15 августа 1801 года первый консул Франции Наполеон и римский папа Пий VI подписали тот самый Конкордат, вызвавший неизбежный ропот как среди католиков, так и среди атеистов. По началу папа наивно обрадовался, ведь Конкордат ликвидировал раскольную “Конституционную церковь” во Франции, но уже через несколько дней он узнал о том, что Наполеон приложил к Конкордату т.н. “Органические статьи”, написанные им без согласования с Ватиканом. По этим статьям все публичные действия римского папы во Франции, будь то отправка папских легатов или публикация общецерковных постановлений, должны были проходить через разрешение самого Наполеона, а кроме того, во французских семинариях предписывалось изучать “Четыре основных принципа Галликанской церкви” 1682 года, – абсолютистского проекта Людовика XIV, написанного его придворным идеологом Жаком Боссюэ. Вместе с этим было создано министерство церковной службы, жестко контролирующее всю религиозную жизнь, а апофеозом вмешательства в эту жизнь была официальная замена праздника Успения Богородицы 15 августа “Днем святого Наполеона”.
В 1804 году Наполеон решил стать императором Франции, выступающей отныне в качестве глобальной альтернативы единственно легитимной католической империи – “Священной Римской империи” Габсбургов. Дело оставалось “за малым” – уговорить римского папу, что без особого труда добился Наполеон, обещав Пию VII отменить “Органические статьи”. Сенат призвал Наполеона принять титул императора, а всенародный плебисцит подтвердил это призвание, что окончательно сбило с толку многих революционеров, но зато понравилось самому Бонапарту. 2 декабря в соборе Парижской Богоматери Пий VII короновал Наполеона специально изготовленной короной, названной в честь своей предшественницы “короной Карла Великого” (прежние короны были разграблены в годы революции). Но что характерно для Наполеона как выразителя идей Модерна, так это возрождение античных языческих традиций вопреки христианскому Средневековью. “Корона Карла Великого” для Наполеона была такой же бутафорией на потребу христианской публике, как сам Пий VII, спешно доставленный в Париж из Рима. Куда более дорог был для него золотой лавровый венок, венец римских императоров дохристианской Античности, который он приказал сделать специально для этой коронации. Папа лишь освящал и корону, и венок на церковном алтаре, а Наполеон уже взял корону с алтаря и возложил на свою голову, а потом вдруг, к всеобщей неожиданности, снял её и… надел на себя тот самый золотой венок – чувствовать себя наследником Диоклетиана он желал больше, чем продолжателем дела Карла Великого.
Однако после коронации Наполеон как будто бы поверил в свою католическую легитимность и уже не считался с Ватиканом ни в чем. На оккупированных территориях в Германии и Италии Бонапарт подчинил своей власти все церковные приходы, а когда Пий VII посмел отказаться от участия в континентальной блокаде Англии, то Наполеон в 1809 году вновь захватил Рим, аннексировал территорию Папского государства и объявил Рим “свободным” имперским городом. В ответ папа просто отлучил Наполеона от Католической церкви, хотя у него были все основания сделать это гораздо раньше. Тогда Наполеон арестовал Пия VII и вывез в Савону, оккупированный французами городок в Генуэзском заливе. Поразительно, но ни один европейский двор не заявил протест по этому поводу, – таков был страх перед этим “бичем народов”.
Но даже после этих событий римский папа все-таки потребовался Наполеону, чтобы разрешить его развестись с первой женой Жозефиной в 1809 году и жениться на Марии-Луизе в 1810 году. Вместо папы всё разрешил Наполеону архиепископ Парижа, но 13 кардиналов отказались присутствовать на его свадьбе, за что император лишил их имущества и отправил в ссылку. 17 июня 1811 года Национальный Совет епископов потребовал освобождения папы и запретил Наполеону самолично назначать каких-либо архиереев, за что Бонапарт распустил этот Совет, а наиболее оппозиционных его членов заключил в тюрьму. По возвращении из России, 25 января 1812 года Наполеон наконец-то для себя выбил у изможденного папы подпись под документом, разрешающим императору самостоятельно назначать епископов. Но уже 24 марта Пий VII заявил, что его подпись была насильно выпрошена деспотом — так закончилась многолетняя трагическая тяжба антихриста на троне с господствующей церковью.
Да, Наполеоновская империя была первым в истории Европы со времен Юлиана Отступника антихристианским государством, ориентированным на установление атеистического порядка по заветам идеологов французского “Просвещения”. И опасность Наполеона была не только в его военной мощи, но в большей степени, в его идейной привлекательности для нового поколения «образованных людей», готовых порвать с христианством как “пережитком средневекового прошлого”. Остановить Наполеона было практически невозможно: его армия была лучшей в мире, во всей Европе у него были преданные сторонники, а на пути его экспансии стояли старые, дезориентированные монархические режимы, не ожидавшие, что новый варвар придет к ним не из “дикой Азии”, а из самой Европы, под лозунгами цивилизации и модернизации.
В краткосрочной перспективе Наполеона мог остановить только он сам, совершив какую-нибудь очевидную ошибку, которая самому ему будет совсем не очевидна. Беда всех великих завоевателей была в том, что, захватив пол мира, они были уверены в том, что с тем же успехом смогут захватить остальную половину. И Наполеона постигло это безумие, составлявшее ещё один парадокс его жизни. Как настоящий “мессия” Модерна, призванный установить в Европе радикально Новый Порядок, Наполеон должен был следовать одному из основных принципов просвещенческого классицизма – чувству меры. И он как будто бы следовал этому чувству и в государственной политике, и в государственной эстетике. Как и его идейные предшественники, якобинцы, Наполеон унаследовал от Франции Бурбонов принцип максимального централизма, который своими корнями восходил к Римской империи и полностью отвечал рационалистической и механицистской философии французского Просвещения. Эстетическим отражением этого централистского принципа был классицизм, который в имперскую эпоху Наполеона принял торжественные формы “ампира”. Сам Кодекс Наполеона 1807 года был написан в традициях римского права, на самом деле являвшимся ромейским (византийским) правом, и составил образец для многих правовых документов современной Европы. Но для такого порядка, возведенного в самоцель, требуется стабильность и четкое понимание своих границ. Во главе такого порядка должен быть спокойный и неподвижный правитель, каким был “король-солнце” Людовик XIV, созидавший свой центр в Версале, откуда он своими прямыми “лучами” равномерно “освещал” всё королевство.
...На уровне деклараций Наполеон пошел на Российскую империю потому, что, во-первых, она нарушила Тильзитский мир, отказавшись участвовать в континентальной блокаде Англии, а во-вторых, чтобы освободить Польшу и возродить Речь Посполитую, ликвидированную в 1795 году и разделенную между тремя ведущими континентальными державами – Россией, Австрией и Пруссией. В связи с этим весьма прогрессивная Англия ненавидела Наполеона, а недавно подавленная Польша, наоборот, ждала его с распростертыми объятиями, как спасителя от трех имперских “монстров”. Однако, считая Россию оплотом всеевропейской реакции, Наполеон видел в Российской империи очевидного идеологического врага, но совершенно не собирался освобождать какие-либо части российского населения, включая крестьян. Он будет подумывать об этом, задыхаясь в горящей Москве, чтобы найти себе союзников против российской власти, но это будет уже очень поздно.
Таким образом, в войне 1812 года Россия сопротивлялась не “воле французского народа”, а самой идеологии секулярного Модерна, самому духу Нового времени. И так же как сам Наполеон был не совсем французом, его империя была не совсем французской. К 1811 году империя Наполеона включала в себя 71 миллион человек из 172 миллиона населения всей Европы. В составе “Великой армии” на Москву двинулись 450 тысяч солдат, из которых только половина были французами. Не случайно эту интервенцию назвали “нашествием двунадесяти языков”. В этой войне столкнулись две Европы, Европа христианская и Европа безбожная, прямой прообраз будущего Евросоюза.
...На самом деле Бородино, конечно же, было первым ударом по самолюбию Бонапарта. Вторым таким ударом была спаленная Москва, где его никто не ждал и не приветствовал, а это означало, что война продолжается и русские только собираются с силами.
Впрочем, некоторые старообрядцы увидели в Наполеоне своего “освободителя” от никонианского строя: Преображенская община старообрядцев-беспоповцев (федосеевцев) открыто приветствовала оккупационную армию, находилась под её защитой и давала возможность французам печатать у себя фальшивые ассигнации, а храмы Рогожской общины старообрядцев-поповцев были единственными в опустошенной Москве, где проходили богослужения, также под охраной французов.
Что же касается православных храмов, то Наполеоновская армия оскверняла их с совершенно иррациональной, якобинской жестокостью. Сам Бонапарт создал специальную комиссию по разграблению Церкви и все 237 храмов Первопрестольной были лишены всех своих реликвий из золота и серебра. Иконы вырезались из алтарей и использовались как мебель, раки с мощами были перевернуты, а в большинстве храмов французы устроили казармы, скотобойни и конюшни. Например, Успенский собор был превращен в конюшню, а под его паникадилом были подвешены центральные весы этой комиссии, взвешивающие разграбленное золото со всех остальных храмов. Самый преданный Наполеону маршал Луи Даву устроил свою спальню в алтаре соборного храма Чудовского монастыря, так что можно догадываться, какова была участь других алтарей. В этом настоящем варварстве не было ничего удивительного, – если Наполеон со своей церковью обращался как с враждебной политической партией, то какое значение имела для него “греческая ересь”? Но все-таки нигде он так не издевался над христианством как в России, и самое поразительное было то, что это нескрываемое варварство преподносилось под лозунгами “свободы” и “цивилизации”!
...Наполеон прожил в Первопрестольной с 27 августа по 6 октября (по старому стилю) и начал отступать восвояси, показав всему миру геополитическое значение России и своё собственное бессилие.
Напоследок он приказал взорвать Кремль вместе с соборами, но эта чудовищная идея смогла воплотиться лишь отчасти. Представим себе, что Успенский собор был бы взорван “цивилизованными французами”? Но он устоял. Так же как устояла колокольня Ивана Великого, как устояло большинство башен Кремля, кроме Арсенальной, Водовзводной и, частично, Никольской. Попытка взорвать Никольскую башню с надвратной иконой святителя Николы Можайского обратилась великим чудом: башня разрушилась почти пополам, от взрывного удара были выбиты окна и двери по всей округе, сама икона уцелела, даже стекло на иконе не повредилось и даже подвесной фонарь перед нею не упал! Узнав об этом, Александр I приказал, прежде всего, восстановить именно Никольскую башню, а под иконой повесить мраморную доску, на которой он свой рукой начертал памятные слова.
...Оставшиеся годы Наполеон видел, как Господь наказывает человека при жизни, ведь что могло быть для него хуже, чем отступление через всю Европу, всеобщее презрение, поражение в “Битве народов” под Лейпцигом (19 октября 1813 года), ссылка на Эльбу, трагикомичные 100 дней в Париже и, наконец, поражение под бельгийской деревней Ватерлоо 18 июня 1815 года? Он не раз хотел покончить с собой, начиная с того момента, как его чуть не захватили в плен русские в битве под Малоярославцем, и поэтому для него не могло быть ничего страшнее, чем шестилетняя жизнь на далеком острове Елена под надзором англичан. Велик недолговечный триумф антихриста, но столь же велико его падение.
...Но современный Запад не может относиться к Наполеону так, как относилась Россия XIX века, ведь если признать его кем-то типа очередного предтечи антихристова, то тогда нужно в тот же ряд поставить те идеи, с которыми шла его “Великая армия”. Да и какое значение для современного Запада имеет такая категория, как “антихрист”? Наполеон был прямым провозвестником сегодняшнего Евросоюза, отказавшегося считать христианство неотъемлемым началом европейской идентичности, так что особенно праздновать его поражение готовы немногие."
(https://katehon.ru/zlo-kotorym-byl-napoleon/)
Вывод: Наполеон является одной из предтеч антихриста и его справедливо ставить в один ряд с прочими христоубийцами и душегубами по типу Нерона, Грозного, Сталина, Гитлера и прочих, к тому же те практики в отношении Церкви (уничтожение, грабежи, принуждение), что использовали большевики при власти в России, уже задолго до них реализовывал Наполеон как у себя в отчизне (Франции, но в отношении латинянских еретиков), так и в России (повальное осквернение святынь, разорение и сожжение храмов и даже союз со старообрядцами). Игнорировать сонм церковных, исторических и святоотеческих свидетельств, отрицая связь Наполеона с красной чумой 20-ого века, будет только лицеприятель и сын дьявола соответственно.
Ещё раз повторим и сопоставим оценку святых 3 режимов: СССР, Третий Рейх и Франция Наполеона вместе с их правителями, дабы заключить об их общности, беря за основу критерий антихристовости* и кровожадности
Мученик Александр Мюнхенский о Гитлере и его Германии:
"«Каждое слово, исходящее из уст Гитлера — ложь: если он говорит “мир”, то подразумевает войну, и если он самым кощунственным образом упоминает имя Господа, то имеет в виду власть зла, падшего ангела, сатану. Его рот — это зловонная пасть преисподней. Его власть порочна в своей сути. Очевидно, необходимо рациональными средствами вести борьбу против национал-социалистического террористического государства. Тот, кто сегодня ещё сомневается в реальном существовании демонической силы, совершенно не понял метафизической подоплёки этой войны. За конкретным, за осязаемым, за всеми обстоятельными логическими рассуждениями, стоит иррациональное, это — борьба против демона, против посла Антихриста. Повсюду и во все времена демоны в темноте поджидали того часа, когда человек ослабеет, когда он сам оставит свою, основанную Богом на принципах свободы позицию, когда он поддастся давлению зла, освободится от сил высшего порядка, а затем, когда он добровольно сделает первый шаг, его будут подталкивать ко второму, третьему — со всё возрастающей скоростью.
Повсюду и во все времена страшнейшие беды поднимали людей — прорицателей, святых, которые сохранили свою свободу, которые тянулись к одному Богу и с его помощью призывали народ изменить ход событий. Человек, конечно, свободен, но без истинного Бога он беззащитен перед злом, он — как корабль без руля, отданный на волю волн, как грудной младенец без матери, как облако, тающее в небе. Есть ли, спрошу я тебя, ведь ты христианин, есть ли в этой борьбе за сохранение твоих высших ценностей нерешительность, игра в интриги, не откладывается ли принятие решения в надежде, что оружие в твою защиту поднимет кто-либо другой? Мы должны нападать на зло там, где оно сильнее всего, а сильнее всего оно во власти Гитлера». (Александр Шморель, мч. Четвертая листовка «Белой розы» // Храмов И. В. Александр Шморель. М., 2018. С. 151 (ЖЗЛ).
Священномученик Даниил Сысоев о Сталине и СССР:
"Св. Константин - прекраснейший святой, умерший в белых обеждах Крещения, а Сталин - малый антихрист, умерший грозя Богу кулаком.
Россия, каким ты хочешь быть Востоком? Востоком Ксеркса иль Христа? Восточной Империей св. Константина или Нимродовым царством Сталина?
Выбор у нас есть, пока. Но нам уранополитам, с СССР и Нимродом не по пути. Слишком горячо в конце у коммунистов - геенский огонь. Слишком хорошо нам уранополитам вместе со св. Константином в конце - вечное блаженство.
...Я сужу об эпохе по плодам, как и Спаситель велел. Плоды СССР - массовая гибель миллионов людей. Мне не интересны материальные достижения СССР. Все они уже давно безумно устарели и не имеют сейчас никакой ценности. Но "достижения" гибели огромного количества людей в аду до сих пор мучают Церковь."
Мученик Михаил Новоселов о Ленине и советской власти:
"Ленин это сущий антихрист, советская власть является безбожной, богоборческой, это кара для исправления русского народа"
Соборное осуждение Наполеона Святейшим Синодом 1806 года:
«Неистовый враг мира и благословенной тишины, Наполеон Бонапарте, самовластно присвоивший себе царственный венец Франции и силою оружия, а более коварством распространивший власть свою на многие соседственные с нею государства, опустошивший мечом и пламенем их грады и селы, дерзает в исступлении злобы своей угрожать свыше покровительствуемой России вторжением в ее пределы… и потрясением православной грекороссийской Церкви во всей чистоте ее и святости…
Всему миру известны богопротивные его [Наполеона] замыслы и деяния, коими он попирал законы и правду. Еще во времена народного возмущения, свирепствовавшего во Франции во время богопротивной революции, бедственной для человечества и навлекшей небесное проклятие на виновников ее, отложился он от христианской веры, на сходбищах народных торжествовал учрежденные лжеумствующими богоотступниками идолопоклоннические празднества и в сонме нечестивых сообщников своих воздал поклонение, единому Всевышнему Божеству подобающее, истуканам, человеческим тварям и блудницам, идольским изображениям для них служившим.
В Египте приобщился он гонителям Церкви Христовой, проповедовал Алкоран Магометов, объявил себя защитником исповедания неверных последователей сего лжепророка мусульман и торжественно показывал презрение свое к пастырям святой Церкви Христовой. Наконец, к вящему посрамлению оной, созвал во Франции иудейские синагоги, повелел явно воздавать раввинам их почести и установил новый великий сангедрин еврейский, сей самый богопротивный собор, который некогда дерзнул осудить на распятие Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа и теперь помышляет соединить иудеев, гневом Божиим рассыпанных по всему лицу земли, и устроить их на испровержение Церкви Христовой и (о, дерзость ужасная, превосходящая меру всех злодеяний!) на провозглашение лжемессии в лице Наполеона»
Святитель Филарет Московский о кровопролиии Наполеона:
"«Дано кровопролитнейшее из всех известных в наши времена сражение, в котором чем более победа колебалась между превосходством сил и совершенством искусства, между дерзостью и неустрашимостью, между отчаянием и мужеством, между алчбою грабежа и любовью к Отечеству, тем торжественнее увенчана правая сторона. Но какой опять мрак после столь светлой для нас зари! Многочисленная потеря закрыта неисчислимыми остатками, победители утомлены победой, и дерзость “врага столиц” в свою чреду могла величаться если не покорением столицы, по крайней мере вступлением в ее священные стены, обнажением ее благолепия, уловлением ее славного имени в поругание»
Тот же Святитель называет Наполеоновскую Францию идолом:
«Идол Франции сокрушился о грудь России»
Тот же Святитель о том, что власть в наполеоновской Франции это два зла:
«Во Франции видны две партии: худая и злая. Теперь на седалищах власти держится более худая, а злая старается ее столкнуть. Если это не удастся, может продолжиться в Европе время не беспокойнее нынешнего, а если удастся, нынешний дым и смрад может обратиться в пожар» (4:277). «Что говорят у Вас о войне? (вопрошает родителя. – К. С.). Здесь уверяют, что наши войска выиграли баталию; с другой стороны слух носится, будто Наполеон в первых числах ноября (1805 г. – К. С.) вступил в Вену. Если сие последнее известие справедливо, то что будет несчастной Германии от такого человека, который обыкновенно подает оливу одной рукой, а другой – вонзает меч?» (12:71)."
Священноисповедник Лука Войно-Ясенецкий и вовсе ставит Наполеона в один ряд с язычниками, христоубийцами (Рим) и Гитлером:
"Знает она, чем кончались грозные завоевания Тамерлана, Александра Македонского, Римлян, Наполеона; а всего ближе к нам финал нацистского предприятия овладеть всем миром."
Заключим высказыванием Священномученика Иоанна Восторгова о Наполеона с его братией:
«Император Александр… пошел по пятам врага и настиг его в самом исходище его безбожных полчищ, возглавляемых антихристом Наполеоном; в гнезде его, в Париже, русский царь совершил торжественное богослужение на главной площади безбожного города и этим внешне столь красиво и знаменательно завершил дело освобождения России и Европы от врага».
*речь идёт о помощниках антихриста, "малых антихристах", предтечах его, а не о том самом Антихристе конца времён. То есть они подобны тем 12, о которых речь ниже:
"А диавольская «троица» – это диавол, антихрист и лжепророк. Лжепророк – фальшивый предтеча, фальшивый обольститель, злодей. Причем, как говорит древнее предание, кроме этого великого злодея на землю будут посланы еще двенадцать помощников антихриста. Это «апостолы» антихриста, во всем пародирующие Христа. "
Священномученик Даниил Сысоев
Дополнение, связанное с войной 1812 года
Явление святого Саввы генералу Эжену Богарне
С именем Преподобного Саввы Сторожевского связано много чудес. Об одном из них мы и поведем рассказ. Случилось оно в дни захвата французами Москвы в 1812 году. Французский генерал Евгений Богарне с двадцатитысячным отрядом занял Звенигород и поселился в Сторожевской обители.
Кто же такой этот Евгений (в французском произношении Эжен) Богарне, с которым произошло чудо в занятом им монастыре? Он пасынок Наполеона, вице-король Италии и крупный военачальник. Его отец, молодой офицер Александр Богарне, в конце XVIII века взял в жены креолку Жозефину, которая в 1781 году родила ему сына. Ребенок получил имя Эжен Богарне. Политическая и военная карьера Александра внезапно закончилась: он был убит в 1794 году. Его сыну на тот момент было 13 лет. Будучи еще юношей, Евгений поступил на службу в армию. В 1796 году вдова Жозефина Богарне вышла замуж за мало кому известного в то время генерала Бонапарта, который принял детей Жозефины как своих родных.
В 16 лет Евгений стал адъютантом Бонапарта. С первых шагов на боевом поприще он показал мужество и отвагу. Вместе с Бонапартом участвовал в Итальянском походе 1796–1797 годов, в Египетской экспедиции 1798–1801 годов и других наполеоновских войнах. Когда осенью 1799 года Наполеон вернулся во Францию из египетского похода, Евгений получил чин капитана конных егерей. Во время итальянской кампании 1800 года Евгений Богарне за проявленное мужество в одном из сражений в 18 лет был произведен в полковники. По этому поводу Наполеон сказал: «Евгений стремительно идет к бессмертию: он покрыл себя славой во всех сражениях».
Евгений содействовал Бонапарту в государственном перевороте 18 брюмера 1799 года, в результате которого во Франции было создано новое правительство во главе с Наполеоном. Затем Наполеон стал пожизненным первым консулом и, наконец, в 1804 году он объявил себя императором Франции, а Евгений стал именоваться принцем. Он всюду сопровождал своего отчима, который ценил пасынка за его благородство, открытость, преданность и военные таланты.
В 1804 году, когда Евгению было лишь 22 года, он стал бригадным генералом; в 1805 году Наполеон I провозгласил его вице-королем Италии, а в 1806 официально усыновил. 26 января 1806 года Евгений Богарне женился на принцессе Августе-Амалии, дочери баварского короля Максимилиана-Августа. В кампании 1812 года итальянские войска под руководством Евгения воевали, естественно, на стороне Наполеона.
Итак, продолжим рассказ о пребывании генерала Богарне в Саввино-Сторожевском монастыре. Евгений проспал весь день, а к вечеру проснулся и вдруг увидел, как в келью вошел благообразный старец в черной монашеской одежде. Посмотрев на принца, монах тихим голосом сказал:
«Не вели войску своему расхищать монастырь, а особенно уносить что-нибудь из церкви. Если исполнишь мою просьбу, Бог тебя помилует, и ты возвратишься в свое отечество целым и невредимым. И знай, что твои потомки будут служить России».
Сказав это, монах тут же исчез. Евгений был потрясен видением: сон был почти явью. Обо всем случившемся он тут же записал в своем дневнике.
Евгений послушался совета русского старца и утром отдал приказ не трогать имущество обители. В соборной церкви он увидел икону с ликом преподобного Саввы Сторожевского, в котором узнал своего ночного гостя. Принц поклонился мощам святого, опечатал храм и приставил 30 человек стражи, строго наказав ей пускать внутрь только монахов. Все ценности, похищенные за ночь, по приказу генерала были возвращены монастырю. Этот благородный поступок Богарне вызывает тем большее уважение, если принять во внимание тот факт, что в то же самое время сотни православных храмов были разорены французами, а в главном храме Московского Кремля, Успенском соборе, ими была устроена конюшня.
Богарне исполнил волю святого Саввы: монастырь мало пострадал, и преподобный, в свою очередь, сдержал свое обещание. Евгений действительно остался жив и невредим, ни разу не был ранен в сражениях, в то время как почти все маршалы Наполеона погибли или были казнены. Ней и Мюрат были расстреляны, Бертье кончил жизнь самоубийством; Бессьер был убит под Люценом; маршал Дюрон также убит в сражении. Мортье, взрывавший во время отступления из Москвы Кремль, сам был в Париже взорван бомбой, предназначавшейся королю Людовику Филиппу. Жюно умер в сумасшествии. Маршал Понятовский утонул, будучи раненым; маршал Ожеро умер от мучительной болезни легких.
После падения Наполеона новая французская власть ценила и уважала генерала Богарне, а русский император Александр I проникся к нему такой симпатией, что одно время склонялся к мысли посадить его на императорский трон Франции. Но тот отказался от всех почестей и дожил свой век тихо и спокойно в Мюнхене, получив от своего тестя, короля Максимилиана Иосифа, титул принца Лейхтенбергского. Имел 6 детей. Умер Евгений Богарне 21 февраля 1824 года и был похоронен в мюнхенской церкви святого Михаила, неподалеку от раки с мощами святых целителей Космы и Дамиана.
Как потомки Богарне стали православными
Евгений Богарне всю жизнь свято чтил память святого Саввы за то, что по его молитвам Бог сохранил ему жизнь. Вскоре после наполеоновской кампании под Парижем появилась часовня преподобного Саввы, и он стал одним из немногих русских святых, известных и почитаемых во Франции. Своего сына Максимилиана Евгений воспитал в почтении к русскому святому и к самой России.
Но на этом история не закончилась. Она имеет своё не менее удивительное продолжение в наше время. Весной 1995 года в Звенигородский музей (тогда об открытии монастыря ещё речи не было) приехала монахиня одного из православных французских монастырей Елисавета – представительница рода Богарне. Тогда матушке было уже более 70 лет. Она рассказала, что в роду герцогов Лихтенбергских (потомков сына принца Евгения Богарне – Максимилиана) существует семейное предание о том, что преподобный Савва не только предсказал Евгению Богарне возвращение невредимым из России, но добавил ещё одну фразу, о которой не сказано ни в одном издании. Он сказал: «Твои потомки вернутся в Россию». И это пророчество исполнилось. В 1839 году в Россию, на праздник, посвящённый годовщине Бородинской битвы, приехал сын Евгения Богарне – Максимилиан, герцог Лихтенбергский. От него в России и узнали историю, произошедшую с принцем Евгением Богарне в Саввином Сторожевском монастыре в далёком уже 1812 году. Герцог Максимилиан, вместе с Императорской семьёй посетил Сторожевскую обитель и поклонился мощам преподобного Саввы, как и обещал своему умирающему отцу. В том же году он сделал предложение Великой Княжне Марии Николаевне, любимой дочери Государя Николая I. После получения Высочайшего согласия на брак герцог принял Православие, и после свадьбы молодожёны поселились в Санкт-Петербурге, где на Невском проспекте и сейчас можно видеть дворец герцогов Лихтенбергских. Потомки Максимилиана жили там до революции. Летом 1917 года семья герцогов Лихтенбергских уехала во Францию к родственникам, взяв с собой ценные вещи и бумаги, продав земли и часть недвижимости. Октябрьский переворот застал их в Париже. Лихтенбергские живут во Франции почти весь ХХ век, но, по словам матушки Елисаветы, практически все они – православные, и носят русские имена. А преподобного Савву почитают, как своего небесного покровителя.
Есть версия, что, уже находясь на смертном одре, вице-король Италийский Евгений Богарне был крещён по православному обряду с именем Евгений.
https://www.youtube.com/watch?v=3N6jnHmoZa4
