Ельцин был не нужен
«Грибификация: Легенды Ледовласого» — это более чем тридцать авторских листов отборного трешачка, который вальсирует от постапока к трагикомедии, а затем к сказке и научной фантастике. Некий Альберт Беренцев исторг отборную графоманскую дичь, доведённую до того градуса неадеквата, который приятно употреблять холодными осенними вечерами.
И в то же время это не обычная сетевуха с author.today. Её есть для чего прочитать.
Правда, сделать это затруднительно. Роман написан вполне литературно, но открывает его чудовищный по стилю и размерам пролог. Он нудно комментирует чудесное обретение рукописи, будто на дворе XVIII век и ещё надо оправдываться перед абсолютистским монархом. Повторы одних и тех же мыслей намеренно отвращают от чтения, так как пролог составлен в духе известной сентенции о том, что же именно делает нас сильнее. Тот, кто смог выжить, будет вознаграждён.
В мире «Грибификации» СССР сменил алкогольно-ницшеанский режим Ледовласого (Ельцина), а его, в свою очередь, сменила власть Гриба. Загадочная находка советских учёных была распространена Ельциным по всему миру ради помощи детям, но целебные свойства Гриба были только побочным явлением. В ночь Эдипа подчинённые Грибу дети начали убивать взрослых. Человечество сжалось до кучки выживших, среди которых оказался бывший грибификатор Хрулеев. Он бродит по карельским местам в попытках отыскать пропавшую дочь.
Начинается «Грибификация» в духе зомби-апокалипсиса. Вдохновлялись определённо «Новой эрой Z» (2016), где тоже были дети-убийцы с повышенным интеллектом и заразный грибок. Но роман быстро сворачивает с проторенной тропы в хтонические кущари. В них рыщет банда скопцов-фашистов под руководством одичавшего Германа Стерлигова, мутировавшим филинам-переросткам местные «ордынцы» прилепили на головы тюбетейки, а самое страшное оружие — это Гипералкалоид инженера Гагариной, который «разогревает водку до состояния плазмы и стреляет плазменно-водочными зарядами». Ещё больше доставляет «атипичный экспериментальный препарат последнего шанса» СЛЕЗА СВЕРХЧЕЛОВЕКА:
Механизм действия: СЛЕЗА СВЕРХЧЕЛОВЕКА представляет собой неотопогенные нейроны самого Президента, извлеченные из мозга Президента в состоянии сильного алкогольного опьянения и растворенные в изотонической жидкости. Таким образом, препарат является концентрированным сознанием пьяного Президента. Попав в кровоток, сознание Президента быстро абсорбируется в головном мозге, а затем распространяется по ключевым органам. Органы бойца, получив препарат, приобретают бетонную волю и железную доблесть Президента. В результате происходят обезболивание, выведение из любых шоковых состояний, остановка кровотечений, тотальная дезинфекция, в отдельных и редких случаях — регенерация крови и поврежденных органов.
Необходимая для трешового жанра шизанутость сопровождена не только поехавшей событийностью, но и соответствующей лексикой. Изобретённое в СССР абсолютное хим-оружие ВТА-83 (Возмездие Товарища Андропова, 1983 год) из-за своей гранулированности ласково зовётся «кукурузка». Мат верен, отпускается хоть и часто, но уместно, даже смешно. Юмор тоже неплох. Герои носят безумные имена типа Морск Моржаевич, Блинкрошев или Плазмидова. Структурировано произведение как раз по аркам героев, и все они, за исключением одной («Сын Вождя»), удачно достраивают историю, где главным героем является непознаваемый Гриб. Хотя пока что персонажам не хватает места, они не окончены вместе с романом, который обрывается на самом эпичном месте — вторжении архаики в современность.
Зато шизуха произведения завершена. Это смесь стерлиговщины, «Под корня», прожектов перестроечных интеллигентов, казармы и давнего, из десятых, стёба «Yeltsin Death Brigades». Выходцы из левой среды решили приколоться как над собой, так и над нордическим пафосом своих противников с помощью мифолигизации Ельцина. Ледовласый — это образцовый кеннинг, метафора скальдической поэзии, с помощью которой субкультурные антифашисты высмеивали субкультурных нацистов, прежде чем всем вместе поехать воевать за Украину. Даже удивительно, что столь нишевые вещи привели к написанию огромного романа, сделав его таким примечательным и… ошибочно ориентированным.
Само по себе допущение, что дети убивают родителей под руководством разрастающейся грибницы — это интересная мысленная задача, которая сразу ставит ряд сложных вопросов. Будет ли эмбрион убивать мать? Как гриб поступает с выросшим ребёнком? Как продолжиться человечеству? Что вообще такое этот Гриб? Он ведь нарушает законы сохранения энергии, будучи к тому же абсолютно твёрдым телом, которое, тем не менее, можно резать или ломать! На некоторые вопросы роман отвечает, причём отвечает превосходно, местами даже в духе Станислава Лема, его финальной лекции-предположения из «Гласа Господа». Когда учёные пытаются понять природу Гриба, не имеющего атомарной решётки, они задаются вопросом, чем он фундаментально является — веществом, волной, пространством, гравитацией или временем? Ответ неожиданный и впечатляющий, но в то же время изящный, очевидный. Что закономерно, раз уж текст решил опереться на передовую философию Томаса Нагеля. Арсению Гончукову стоило бы поучиться.
К сожалению, основная часть романа — это ельциноидный стёб. Черты Бориса Николаевича доведены до гротеска: повсюду стоят памятники с гранёным стаканом и алкомаркеты «Услады Бориса», даже над пельменной красуется изречение Президента: «ПЕЛЬМЕНИ БЕЗ ВОДКИ ЕДЯТ ТОЛЬКО СОБАКИ». Всё это пересыпано малоизвестными цитатами Ницше и провёрнуто в такой фарс, что он перемалывает не только научное-фантастическое измерение романа, но даже постапокалиптическое. Президентское амбре перебивает вообще всё: лингвистическое, этнографическое, порой даже трешовое. Такое ощущение, что по тебе и правда шибанули Гипералкалоидом Гагариной, отправив в вечный ельцинский делирий. В чём есть некоторая прелесть, но в целом это просто фикция, когда не захотели или не смогли развить основную фантастическую тему — грибифицированных детей. Такова родовая травма сетевого творчества — порою провидческого, но только на случае, на удаче, не выдерживающего долгого повествования. Накрутить дичь про то, что детородные органы мальчикам пришивают в роддоме колдуны-учёные, не так уж и сложно, а вот попробовать логично разделить абсолютно твёрдое тело — задачка потруднее.
Вопреки фигуре Ледовласого, «Грибификация» привлекает не до конца осуществлённым базовым допущением. Роман без особых проблем можно было разделить на самопародийную систему и строгий постапокалиптический вызов. Но ещё лучше было бы не разделять, а наоборот совместить, достигнуть шаткого равновесия, когда абсурдный элемент ужасал бы реальность, а реальность остепеняла стёб. Нечто подобное было проделано в «Мифогенной любви каст». Пока что «Грибификация» перекошена, это политическое травести или даже бурлеск, из-за чего в романе не могут в полной мере раскрыться научно-фантастические и лингвистические сюжеты. Как хрюкнуть — это работает, но хочется ведь и поражённо раскрыть рот. Произведение Альберта Беренцева остаётся гиперболизированным, следующим в фарватере весьма простого и безопасного приёма, хотя у писателя были все возможности для того, чтобы превратить роман в удивительное сочетание серьёзности и распада, архаики и постмодерна.
В общем, Ельцин был не нужен. И не только в романе, ясное дело.