Декабрь 1941: V. Первый облом

Вслед за японскими авиаударами, обрушившимися в течении 7/8 де­каб­ря 1941 г. на американские, британские и голландские военные базы от Пёрл-Харбора до Син­га­пу­ра, настало время «специальных десантных сил флота» – японские морпехи при­с­ту­пили к захвату плацдармов. К исходу третьего дня войны самые лёгкие цели – острова Гилберта и о. Гуам были уже заняты, а на основных объе­к­тах первого этапа японского вторжения – филиппинских островах Лусон и Ми­н­данао, голландско-бри­танском Борнео (Калимантане) и британской Малайе уже полным ходом шла вы­сад­ка основных экспедиционных сил Императорской ар­мии. На очереди был и атолл Уэйк.

Несмотря на высокую результативность первого японского авиаудара по атоллу Уэйк 8 декабря 1941 г., позиции зенитных орудий и пулемётов, а также бере­го­вой артиллерии остались нетронутыми и полностью сохранили боеспособность. По­э­то­му за­щит­ни­ки атолла ждали появления новой порции японских бомбар­ди­ровщиков в любой момент. Взлётно-посадочная полоса бы­ла лихорадочно при­ведены в порядок, на уцелевшем на земле F4F-3 залатали его пробитый бе­н­зобак, повреждённый при по­садке самолёт был поставлен в ремонт, а для всех пяти оставшихся истребителей к вечеру были вырыты капониры.

В последующие два дня японские авианалёты продолжились. Теперь их основ­ны­ми целями стали выявленные зенитные ба­та­реи, впрочем, без особого успе­ха, так как защитники каждую ночь перетаскивали орудия на новые позиции. В результате японцам удалось уничтожить лишь две 76,2-мм зенитки и 12 имев­шихся, плюс повредить ещё две. Но поскольку с самого на­ча­ла расчётами были укомплектованы лишь 6 орудий, то на боеспособности ПВО атолла это практи­че­ски не сказалось.

Го­раз­до лучше японцам удалась задача тупо выбомбить все строения, что воз­вы­шалось над поверхностью земли: недостроенный КП авиабазы флота, её при­чал и рампу гидроавиации, а также бараки, склады, мастерские и санчасть в ла­герях строителей. Всё это было благополучно сметено с земли или сожжено, по­те­ри составили 6 морпехов и 55 гражданских строителей убитыми.

Как нетрудно догадаться, на обороноспособность Уэйка это тоже практически не повлияло. При этом батареи береговой об­о­роны так и не были выявлены, хо­тя и им досталось, что называется, за компанию. На 127-мм батарее «А», в резу­ль­тате про­ма­ха по располагавшимся неподалёку зениткам, был уничтожен да­ль­номер. Ещё больше не повезло батарее «L» на юго-за­пад­ном острове Уилкс. Поблизости от неё располагался попавший под удар лагерь строителей со скла­дом промышленной взрыв­чат­ки. Взрыв 125 тонн (!) динамита смёл с крохот­но­го островка даже покрывавший его кустарник, а заодно и все приборы управле­ния огнём береговой батареи, включая ещё один дальномер.

Для самих японцев эти авиаудары тоже не прошли бесследно. Согласно заявкам истребителей и зенитчиков, за эти три дня ими было сбито не менее шести «Ми­цубиси» G3M плюс повреждённые. Точных данных по безвозвратным поте­рям с японской стороны я не нашёл, однако известно, что если в первом налёте участвовали две полные эс­ка­дрильи – 36 «Нелл» – то после трёх налётов в строю у них ос­та­лось лишь 17 боеспособных бомбардировщиков.

В ночь с 10 на 11 декабря к Уэйку, наконец, подошло японское соединение втор­же­ния, вышедшее с того же атолла Квад­жа­лейн на Маршалловых островах, от­ку­да прилетали бомбардировщики. Штурмовать атолл предстояло 2-й баталь­он­ной группе «Спе­циальных десантных сил флота» военно-морской базы Мад­зуро в составе 450 японских морпехов. Передовые под­раз­де­ле­ния должны были высаживаться с двух снабжённых десантными катерами типа «Дайхацу» быст­ро­ходных транспортов, пере­де­лан­ных из устаревших эсминцев типа «Моми», остальные, включая личный состав будущего гарнизона – с двух вооружённых транспортов («вспомогательных крейсеров») и плавбазы подлодок «Дзингэй».

Поскольку цель операции была всё же второстепенной, то для её поддержки и эскорта были выделены корабли «второй ли­нии». Возглавлял соединение флаг­ман командующего операцией, контр-адмирала Садзамити Кадзиока, «экс­пе­ри­мен­таль­ный» лёгкий крейсер «Юбари», плюс ещё два лёгких крейсера типа «Тэнрю» постройки времён Первой Мировой. Их эскорт со­стоял из 6 эсминцев устаревших типов «Муцуки» и «Камикадзэ», а также трёх подлодок типа «L4» для передового ох­ра­н­е­ния и разведки.

Таким образом, соединение вторжения состояло из:

• 3 лёгких крейсеров – «Юбари», «Тэнрю» и «Тацута»
• 2 вспомогательных крейсеров – «Кинрю-Мару» и «Конго-Мару»
• 6 эсминцев – «Хаятэ», «Яёй», «Оитэ», «Асанаги», «Муцуки» и «Кисараги»
• 2 быстроходных транспортов – №32 (быв. «Аои») и №33 (быв. «Хаги»)
• 1 плавбазы подлодок – «Дзингэй»
• 3 подводных лодок – «Ро-65», «Ро-66» и «Ро-67»

Около 02:00 наблюдатели на Уэйке заметили на горизонте маленькие вспышки. Судя по всему, это был сигнальный про­жектор японского эсминца, шедшего в передовом охранении в 10 милях [18,5 км] впереди основных сил. На атолле бы­ла объ­яв­лена боевая тревога и режим полной светомаскировки. К 04.00 на фоне светлеющего неба были уже видны силуэты японских кораблей.

Все четыре боеспособных истребителя к тому времени были уже подготовлены к вылету на рассвете. На этот раз им на всякий случай подвесили ещё и по паре 100-фунтовых [реальный вес: 54,2 кг] авиабомб. В 05:00 самолёты начали взлёт, а спу­с­тя считанные минуты японские крейсеры легли на курс параллельно юж­ному побережью атолла и начали его обстрел.

Как мы помним, береговая артиллерия Уэйка состояла всего из шести 127-мм пу­шек. Главный калибр только одного япон­ского флагмана, лёгкого крейсера «Юба­ри» насчитывал столько же стволов, но уже калибра 140-мм. То есть только один этот корабль в 1,7 раза превосходил всю береговую оборону атолла по ве­су суммарного залпа, не говоря уж о серьёзном пре­и­му­ществе в дальности ог­ня. Всего же на кораблях японского соединения имелось 52 орудия сравни­мо­го ка­либра (4×152-мм, 22×140-мм, 26×120-мм), то есть в 8,7 раза больше по коли­чес­тву стволов и в 11,3 раза по весу залпа.

Казалось бы, результат, что называется, «был немного предсказуем». Однако здесь был тот самый случай, когда простая арифметика не работает. Бе­ре­го­вая артиллерия всегда имеет серьёзное преимущество над корабельной просто за счёт «стабильной платформы», а в данном слу­чае за американских морпехов иг­рал ещё и тот факт, что японцы могли лишь гадать, имеются ли береговые орудия вооб­ще, не говоря уж об их местонахождении.

Поэтому командир морпехов майор Деверо, не обращая внимания на обстрел, почти час хладнокровно выжидал пока бóльшая часть япон­с­ко­го соединения окажется на дистанции уверенного поражения самой дальней от них батареи «B», и лишь тогда приказал от­к­рыть огонь. К этому моменту флагман японского соединения лёгкий крейсер «Юбари» уже закончил два прохода вдоль юж­но­го побережья атолла, во время которых он методично «обрабатывал» его борто­вы­ми залпами из всех шести стволов.

Он начал по­во­рот для начала третьего, в результате сблизившись до 4500 ярдов [4100 м] с батареей «А» на юго-восточной оконечности атолла. Всё это время стволы 127-мм орудий сопровождали вражеский корабль, из-за отсутствия да­ль­номера дистанцию приходилось непрерывно вычислять путём триангуляции с помощью пары буссолей.

В 06:15 батарея «А» старшего лейтенанта Кларенса Барнингера открыла огонь. В своём рапорте артиллеристы утверждали, что первыми же несколькими зал­па­ми они добились как минимум четырёх попаданий в центральную часть крей­се­ра, плюс ещё одно воз­можное в эсминец, который начал ставить дымовую за­весу, чтобы прикрыть флагман.

В японских документах сведения о каких-либо повреждениях «Юбари» отсут­с­т­ву­ют. Но так или иначе, лёгкий крейсер отвернул от атолла и под прикрытием дым­за­весы начал зигзагом отходить на юг, пока не вышел за пределы досяга­е­мо­сти береговых орудий. Ответный огонь по вы­яв­ленной батарее, судя по аме­ри­канскому отчёту, был довольно точным по углу, но ложился с недолётами или перелётами.

Но больше всего целей досталось многострадальной батарее «L» старшего лей­те­нанта Джона Макалистера, той самой, ко­то­рой не повезло оказаться поблизо­­сти от взорвавшегося склада взрывчатки. Судя по всему, японцы планировали начать вы­сад­ку с островка Уилкс, на котором она находилась, поэтому бóльшая часть их кораблей направлялась именно туда. Первыми же выстрелами амери­канским артиллеристам удалось добиться попадания в один из транспортов, после чего на подавление обнаружившей себя батареи бросились три эсминца.

Несмотря на то, что эсминцы были гораздо ближе транспортов, лишённая да­ль­номера батарея как-то ухитрилась быстро перенести огонь на новые цели. С тре­тьего залпа морпехам удалось накрыть сблизившийся до около 4000 ярдов [3700 м] го­лов­ной эсминец «Хаятэ». Скорей всего, снаряды попали либо в тор­педный аппарат, либо, что менее вероятно, в хранилище глу­бин­ных бомб.

Но так или иначе, в 06:52 корабль буквально раскололо мощным взрывом и в счи­танные минуты он пошёл на дно, став первым японским надводным кораб­лём, потерянным в ходе Тихоокеанской войны. Из 169 членов его экипажа уце­лел лишь один. А пристрелявшаяся батарея перенесла огонь на два оставшихся корабля, добившись нескольких попаданий и бли­з­ких промахов ещё и по ним, после чего эсминцы отвернули и скрылись за дымовой завесой.

Самая дальняя батарея «В» старшего лейтенанта Вудро Кесслера тем временем вела дуэль сразу с тремя эсминцами и дву­мя лёгкими крейсерами. Ответным ог­нём на одном из его орудий был повреждён накатник, и оно вышло из строя. Кроме того была повреждена связь с командным пунктом, и уже третьей ба­та­рее пришлось вести огонь без помощи дальномера. Тем не ме­нее, оставшееся орудие, расчёт которого был усилен артиллеристами с повреждённого, продол­жа­ло вести огонь, добившись по­па­дания по головному эсминцу «Яёй», вызвав­шего пожар у него на корме. Огонь был перенесён на следующий эсминец, но японцы поставили дымзавесу и тоже отвернули.

К этому моменту контр-адмирал Кадзиока окончательно решил, что тут ловить уже нечего. Вопреки данным ему обе­ща­ни­ям, береговая оборона атолла не была подавлена с воздуха, а оказалась вполне боеспособной и эффективной. Плюс не­­бла­го­при­ятные погодные условия с сильным волнением. Всё это в сумме мо­гло привести к дополнительным неоправданным по­те­рям как кораблей, так и десантников при попытке всё же провести высадку со столь слабой поддержкой. Поэтому около 07:00 командир соединения отдал приказ о прекращении опе­ра­ции и общем отходе. Все корабли уже находились вне пределов досягаемости 127-мм орудий гарнизона атолла и чувствовали себя в безопасности, но тут вме­­шались действующие лица, участия которых японцы совсем не ожидали.

Поднятые на рассвете четыре американских истребителя всё это время барра­жи­ровали на высоте 12 000 футов [3660 м], го­то­вые встретить очередной авиа­на­лёт, который логично было ожидать параллельно с началом штурма. К 7-ми утра окон­ча­тель­но развиднелось, никаких японских бомбардировщиков пока не наблюдалось, поэтому пилоты тоже решили принять уча­с­тие в развора­чи­вавшемся далеко внизу мероприятии.

Пилоты-истребители были теми ещё спе­ци­а­листами в области бомбометания с пикирования, не говоря уж об отсутствии на «Уайлдкэтах» как тормозных щи­т­ков, так и спе­ци­ализированных прицелов, поэтому основная надежда была на штурмовку. В результате одной паре удалось неплохо из­ре­шетить надстройки и один из торпедных аппаратов лёгких крейсеров «Тенрю» и «Тацута», а также вызвать пожар на во­о­ружённом транспорте «Конго-Мару». Но один из пилотов, капитан Генри Элрод, всё же ухитрился положить как минимум одну из своих бомб точно в район мостика эсминца «Кисараги».

Теоретически, лёгкая фугасная авиабомба, несущая около 25 кг взрывчатки, для корабля с водоизмещением 1800 т – это не то чтобы «как слону дробину», но что-то близкое к этому, но тут уже второй раз за 15 минут сработал эффект «се­ребряной пули». Попадание вызвало пожар, в результате которого сдетони­ро­вал либо погреб 120-мм снарядов орудия №2, либо до­пол­ни­тель­ные глубинные бомбы, складированные также в районе надстройки. Уже второй за это утро японский эсминец рас­ко­ло­ло мощным взрывом и он почти мгновенно ушёл на дно вместе со всеми 157 членами экипажа. Насколько мне известно, это был единственный в истории случай уничтожения эсминца истребителем с помо­щью штатного вооружения (не камикадзе).

Однако перед своей гибелью зенитчики «Кисараги» всё же успели отомстить – на «Уайлдкэте» Элрода был перебит бен­зо­про­вод, так что ему пришлось садить­ся на вынужденную на ближайший пляж, после чего его самолёт годился только на запчасти. Ещё на одном «Уайлдкэте» зенитным огнём японских крейсеров был повреждён маслорадиатор и прострелен один из цилиндров двигателя. Его пилот тоже смог посадить машину, но количество боеспособных истребителей на Уэйке со­к­ра­ти­лось уже до двух единиц.

Таким образом окончательный счёт этого боя свёлся к следующему: японцы впервые не смогли выполнить по­с­тав­лен­ную задачу и потеряли два эсминца, плюс лёгкие повреждения ещё на шести кораблях. Потери личного состава – 331 человек уби­ты­ми и про­пав­ши­ми без вести, плюс около 50 ранеными. Защит­ни­ки атолла заплатили за это двумя истребителями, одним вы­ве­ден­ным из строя 127-мм орудием и четырьмя ранеными морпехами.

По всем критериям это была чистая победа. Пусть и маленькая, но первая и по­то­му важная американская победа в длин­ной чреде поражений начального пе­риода Тихоокеанской войны. Но для защитников атолла Уэйк было очевидно, что японцы обязательно вернутся, так что для них всё ещё было впереди.