«Пусть расцветают сто цветов»

Как я недавно с большим удивлением выяснил, у нас до сих пор сохранилось не­ма­ло людей, причём вроде бы интересующихся историей огнестрельного ору­жия, но при этом совершенно искренне верящих в старую (и предельно глу­пую) сказочку про то, что выбор японцами в конце XIX века калибра 6.5-мм был обусловлен ис­к­лю­чи­тельно худосочностью личного состава Вооружённых сил Японской империи. Так что мне захотелось вставить свои пять копеек по по­воду данного мифа, а за­од­но поговорить и о гораздо более интересном на мой взгляд феномене, тоже свя­зан­ном с япон­с­ки­ми боеприпасами для стрел­ко­вого оружия.

А началась эта история сразу по окончании первой Японо-китайской войны 1895 г., когда японские военные ок­он­чательно убедились, что возможности мо­дернизации винтовки конструкции майора Мурата исчерпаны уже более, чем полностью. С мо­мента принятия этого образца на вооружение японской армии прошло всего 15 лет, но по меркам тогдашнего взрывного прогресса в области огнестрела – это было уже целых два поколения назад. Достаточно сказать, что свою службу эта винтовка начинала как однозарядная под 11-мм патрон на ды­м­ном порохе, затем была перестволена под калибр 8-мм, затем переведена на боеприпас на без­дымном и, наконец, переделана в магазинную. В общем, пов­то­рила карьеру многих тогдашних винтовок.

Как обычно, японцы сначала внимательно изучили текущую оружейную моду у «белых людей» и в результате решили раз­рабатывать новое оружие под более со­временный боеприпас. Им стал патрон калибра 6,5-мм с полуфланцевой (то есть, име­ющей как проточку для экстрактора, так и слегка выступающую закра­ину) гильзой, или 6.5×50SR, он же «патрон обр. 30», то есть 1897 г. Одно­времен­но на вооружение была принята и новая «пехотная винтовка обр. 30», разрабо­тан­ная под руководством полковника Нариакира Арисака.

Теперь самое время поговорить о хилых японцах. Богатырским телосложением тогдашние сыны Ямато действительно не отличались, но, как уже было упо­мя­ну­то выше, их предыдущее оружие имело вполне «взрослые» калибры 11-мм и 8-мм, при этом никого почему-то отдачей винтовок Мурата не сносило, и клю­чиц не ломало. Ещё интересней всё становится, если по­смотреть, как обстояло дело с калибрами винтовочных патронов в тогдашней Европе:

Все хорошо помнят, что «великие державы», такие как Россия, Германия, Авст­ро-Венгрия, Франция, Великобритания и пр. в тот момент отдали предпочтение боеприпасам с относительно «медленными», но тяжёлыми, 14-16 г пулями ка­ли­бра от 7.62-мм до 8-мм. Но при этом как-то забывают (или просто не зна­ют), что остальные страны Европы – во многом с лёгкой ру­ки Фердинанда фон Ман­ли­хера, но не только – для своих винтовок выбрали патроны наоборот с более скоростными и лёг­ки­ми, около 10 г, пулями того самого калибра 6.5-мм.

То есть этот калибр был ни разу не «японским», а очень даже распространён­ным европейским. И если представителей юга Европы ещё как-то можно с бо­льшой натяжкой заподозрить в приписываемой японцам мотивировке выбора «ослабленных» па­тронов, то по поводу наследников викингов это, согласитесь, сделать крайне сложно.

Более того, самыми «хилыми» по этой логике оказываются вообще американ­с­кие моряки и морпехи, что приняли на вооружение патрон калибра всего 6-мм. А если серьёзно, то в их случае, например, главным критерием стала высокая про­никающая способность скоростных пуль ма­ло­го калибра, которыми они со­бирались стрелять не только по людям, но и дырявить всякую плавучую мелочь вроде миноносцев.

В общем, по большому счёту, это был просто первый раунд продолжающегося по сей день противостояния «по­л­но­цен­ных» армейских патронов и «малоим­пульсных уменьшенного калибра». И все «за и против» обоих вариантов не си­льно от­ли­ча­лись от аргументов, приводимых в современных спорах на тему 7.62-мм vs. 5.56/5.45-мм. Ну а теперь, разобравшись с этим мифом, вер­нём­ся к нашему главному герою.

Патрон 6.5×50SR вполне успешно показал себя в Русско-японскую войну, а по её окончании в 1905 г. прошёл первую мо­дер­ни­зацию, характерную для многих со­временных ему патронов. Традиционная для конца XIX века тупоконечная пу­ля была заменена облегчённой до 9 г остроконечной, также была немного уве­личена навеска пороха.

Одновременно с этим на во­о­ру­же­ние была принята новая магазинная винтовка «обр. 38», ставшая основным оружием японской пехоты на последующие 40 лет, включая период Тихоокеанской войны. Разработкой, верней глубокой модер­ни­зацией предыдущей винтовки руководил не­без­ызвестный Кидзиро Намбу, то­г­да ещё майор, однако в истории она так и осталась «Арисакой».

Спустя 9 лет всё тот же Кидзиро Намбу на базе закупленного во Франции стан­ко­вого пулемёта «Гочкисс» Mle 1897 раз­ра­бо­тал его японскую версию под пат­рон 6.5×50SR – «тяжёлый пулемёт обр. 3», то есть образца 1914 г. А спустя ещё 8 лет, он же создал и первый японский ручной пулемёт, сделанный по мотивам опять же французского «Гочкисс» Mle 1909 – «лёгкий пу­ле­мёт обр. 11» (1922 г.).

Первоначально в этом пулемёте планировалось использовать обычные винто­во­чные патроны, однако возникла проблема – из-за гораздо более короткого чем на винтовке ствола (443 против 800 мм) пороховой заряд не успевал пол­но­с­тью прогорать, что вызывало мощную дульную вспышку, из-за которой пуле­мётчик попросту не видел цели, не говоря уже о демаскировке по­зи­ции. Поэто­му пришлось разработать «лёгкопулемётную» версию патрона 6.5×50SR с дру­гим типом пороха и спе­ци­аль­ными присадками для уменьшения вспышки. Дан­ные патроны мар­ки­ро­вались большой латинской буквой «G» и над­писью «для лёгких пулемётов» на упаковке.

Пока мы говорили лишь о пехотном оружии, но в Вооружённых силах Японии имелась ещё и авиация. С самого её по­яв­ле­ния в Японии в начале 1910-х годов было ясно, что 6.5-мм патрон для авиационных целей слабоват, собственных пулемётов пока тоже не было, да и самих самолётов было не так уж много. По­этому пулемётное вооружение даже для машин соб­с­т­вен­ного производства до­с­та­точно долго попросту закупали заграницей. В основном это были бри­та­н­с­кие пулемёты, со­от­вет­с­т­вен­но, под британский патрон калибра .303 с закраиной, или 7.7×56R.

Но не будем забывать, что в Вооружённых силах Японии было две практически не связанных друг с другом авиационных слу­ж­бы, одна в подчинении Импе­ра­тор­ской армии, другая – у флота. Флотские, не мудрствуя лукаво, решили, что от добра до­б­ра не ищут, поэтому начав выпуск собственных лицензионных версий – «Виккерса» класс Е в качестве синхронного или кры­ль­е­вого, и «Льюиса» в ка­че­стве турельного – не стали заморачиваться заменой боеприпаса, а оставили «родной», тем более, что его производство в Японии было уже давно налажено.

Армейские же решили пойти своим особым путём. Если в качестве образца «фик­сированного» пулемёта они выбрали всё тот же лицензионный «Виккерс» класс Е, то лёгкий турельный решили делать на базе своего ручного «обр.11». Однако по­с­лед­ний не был рассчитан на патроны с закраиной. В результате в 1929 г. на свет появилось сразу три различных армейских 7.7-мм авиационных пулемёта «обр. 89» (включая один спаренный) под новый патрон 7.7×58SR, поч­ти полностью копировавший ис­ход­ный британский (пули были позаим­ство­ва­ны вообще без изменений), но с привычной для Японии полуфланцевой гиль­зой. Так у нашего героя появился первый «старший братик».

Но вернёмся на землю. В ходе случившегося вскоре «Маньчжурского инци­ден­та» 1931 г. и последующих стычек в северном Ки­тае вся новая линейка японс­кого пехотного стрелкового оружия прошла первую проверку боем. Китайские пра­ви­тель­с­т­вен­ные войска и прочие тамошние, мягко говоря, «вооружённые формирования» были вооружены оружием, собранным со всего ми­ра, и скоро стало понятно, что японские станковые пулемёты «обр. 3» под 6.5-мм патрон заметно проигрывают «Мак­си­мам», «Виккерсам» и прочим «MG 08», имев­шим­ся у противника. В первую очередь по дальности эффективного огня.

А ещё одним недостатком японского 6.5-мм патрона оказалось то, что в его не­бо­ль­шую пулю трудно было запихать что-либо, расширяющее её возможности – кроме обычной пули со свинцовым сердечником на вооружении японской ар­мии были лишь трассирующие, это если не считать, конечно, учебных и холо­с­тых патронов для отстрела винтовочных гранат. В то же вре­мя для авиа­цион­ных 7.7-мм боеприпасов – как прямых копий британского .303, так и недавно созданных собственных по­лу­флан­цевых – уже давно было освоено произ­вод­с­т­во всей линейки «специальных» пуль: трассирующие, бронебойные, за­жи­га­те­ль­­ные и даже разрывные (не в смысле «дум-дум», а действительно с небольшим зарядом ВВ).

В общем, всё тому же Кидзиро Намбу, к тому времени уже вышедшему в отстав­ку в звании аж генерал-лейтенанта и ру­ко­во­див­шему собственной оружейной ко­мпанией, было предложено переделать своё творение под новый «авиацион­ный» пат­рон. Что и было сделано в 1932 г., когда на вооружение Императорской армии был принят «тяжёлый пулемёт обр. 92» – фак­ти­чес­ки всё тот же «обр.3», c с минимальными изменениями переделанный под патрон 7.7×58SR.

В тех же боях прошёл проверку и ручной пулемёт «обр. 11». Быстро выяснилось, что его главная фича – питание из кон­тей­не­ра, заряжаемого 6 стандартными винтовочными обоймами (экономим на специальных магазинах, круто!) ока­за­лась вовсе не фичей, а багой. Его было долго перезаряжать, не говоря уже о по­вы­шенной чувствительности этой системы к загрязнению. При этом никаких претензий к калибру и мощности патрона не возникло, японские военные сп­ра­­вед­ли­во считали, что это оружие непосредственной поддержки, если вообще не «штурмовое», так что способности вести огонь на километровых дистанциях от него и не требуется.

Поэтому последовавшая неспешная модернизация свелась, в основном, к пере­делке пулемёта под коробчатый магазин вер­х­него расположения, честно «поза­имствованный» у знаменитого чешского ручника «ZB vz. 26», до­бав­ле­нию воз­мо­ж­ности быстрой смены слегка удлинённого ствола, плюс несколько мелких доработок, включая так умиляющее всех крепление под штатный винтовочный штык. В 1936 г. оружие было принято на вооружение под названием «лёгкий пу­лемёт обр. 96».

А всего через год началась полномасштабная вторая Японо-китайская война, в ходе которой японские военные внезапно прозрели и захотели увеличить мощ­но­сть боеприпаса ещё и ручных пулемётов. Ну и основных винтовок за ком­па­нию, чтобы два раза не вставать и вообще унифицировать, наконец, боепри­па­сы. Конструкторы бодро отрапортовали «не проблема, но есть один нюанс». Ню­анс этот заключался в том, что уже имевшийся 7.7-мм патрон для авиационных и станковых пулемётов был слишком мощным как для ручника, так и для вин­то­вки, которой планировали серьёзно укоротить ствол.

Причём в данном случае отделаться специальными ослабленными патронами и маркировкой на пачке уже не получалось, поскольку речь шла не только о по­вы­­шенной дульной вспышке, но и о слишком больших нагрузках на кон­с­трук­цию, спо­соб­ных привести к её повреждению и разрушению. Так что для того, чтобы сделать новое оружие «солдатоустойчивым» тре­бо­ва­лось либо серьёзно переделывать предыдущие разработки на предмет повышения прочности (а это лишний вес вдобавок к то­му, что и так повышался из-за увеличивающегося калибра), либо… Правильно, исключить совместимость боеприпасов и за­быть о мечтах об унификации.

В результате в 1939 г. на вооружение японской армии были приняты 7.7-мм «лёг­кий пулемёт обр. 99» (всего через 3 года после предыдущей модели) и «пе­хотная винтовка обр. 99» под новый патрон, тоже «обр. 99». Геометрически он почти точно повторял пулемётный, но был уже не полуфланцевым, а полностью бесфланцевым, 7.7×58. Таким образом из станкового пу­ле­мё­та можно было без проблем стрелять обоими типами 7.7-мм патронов, а вот засунуть в патронник ручного пулемёта или винтовки более мощный пулемётный – уже невозможно.

Однако на этом данная эпопея вовсе не закончилась. Точней, 7.7-мм патрон «обр. 99» хронологически стал последним, но к тому моменту, как он был офи­ци­ально принят на вооружение, этот зоопарк успел пополниться ещё одной мо­делью. В 1938 г. для армейской авиации была закуплена лицензия на произ­вод­ство немецкого авиационного пулемёта MG 15, созданного на базе «папы» зна­менитых немецких единых пулемётов, ручного пулемёта MG 30.

Японскому армейскому авиационному ко­ман­до­ванию настолько понравилась эта машинка, что на этот раз они, как и их флотские коллеги с «Виккерсами» и «Льюисами» ранее, не стали заморачиваться с переделкой её под свой 7.7-мм патрон, а начали производить «как есть», попросту приняв на вооружение ещё и «маузеровский» 7.92×57 патрон, назвав его «8-мм патрон обр. 98». А в сере­ди­не 1941 г. этот пулемёт вместе с патроном принял на вооружение и Импера­тор­ский флот.

Подведём итоги: на начало Тихоокеанской войны на вооружении Импера­то­р­с­ких армии и ВМС состояло уже ШЕСТЬ ти­пов только «винтовочно-пулемёт­ных» патронов. А если посчитать ещё и модификации каждого типа с разными пуля­ми, то получается и все 30. А ведь были ещё и крупнокалиберные патроны… Но это уже другая, ещё более весёлая история.

В заключении не могу удержаться и не процитировать меланхоличный пассаж, с которого начинался один из разделов сп­ра­воч­ной брошюры британской раз­ве­дки, посвящённой японским боеприпасам:

Возможно японцы и предпринимали какие-либо попытки по унификации и стан­да­р­ти­зации стрелкового вооружения малого калибра и боеприпасов к нему, однако нам не удалось обнаружить никаких свидетельств подобной деятельности.