Антиконкурентные соглашения и гражданско-правовая ответственность за их создание

Согласно ст. 4 Закона о защите конкуренции, соглашение — договоренность в письменной форме, содержащаяся в документе или нескольких документах, а также договоренность в устной форме.

Антиконкурентные соглашения — это договоренность между участниками или заказчиком и участником, которая приводит или может привести к ограничению конкуренции. Участники сговора действуют по заранее сформированному плану, с целью получения выгоды. Договоренность может быть как письменной,так и устной.

Виды антиконкурентных соглашений:

• Горизонтальные (картели);

Их заключают конкуренты, которые приобретают или продают товары на одном рынке. Итог таких соглашений – обоюдная выгода договаривающихся сторон и ущемление прав конечного потребителя.

Картели приводят или могут привести к:

1) установлению или поддержанию цен (тарифов), скидок, надбавок (доплат) и (или) наценок;

2) повышению, снижению или поддержанию цен на торгах;

3) разделу товарного рынка по территориальному принципу, объему продажи или покупки товаров, ассортименту реализуемых товаров либо составу продавцов или покупателей (заказчиков);

4) сокращению или прекращению производства товаров;

5) отказу от заключения договоров с определенными продавцами или покупателями (заказчиками).

• Вертикальные соглашения;

Их заключают между собой партнеры, а не экономические конкурент. Например, производитель и дистрибьютор. Такие договоры можно рассматривать как противоправные только в случае, когда доля у каждого участника такого соглашения на рынке составляет более 20%.

Особенностью гражданско-правовой ответственности в отличие от публично-правовой является ее компенсационный характер.

Гражданско-правовая ответственность реализуется в целях компенсировать потерпевшему убытки, наступившие вследствие незаконного поведения лиц, нарушающих конкурентное законодательство. Применение к нарушителям конкурентного законодательства мер уголовно-правовой, административно-правовой и иной публично-правовой ответственности уполномоченными органами власти, в том числе антимонопольным органом, не лишает потерпевшее лицо права требовать от лица, совершившего незаконные антиконкурентные действия, повлекшие убытки, возмещения таких убытков в порядке гражданско-правовой ответственности.

Как отмечается в п. 9 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.06.2008 № 30 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением арбитражными судами антимонопольного законодательства», как привлечение нарушителя антимонопольного законодательства к административной ответственности, так и взыскание с него в федеральный бюджет полученного дохода не лишают потерпевших от нарушения антимонопольного законодательства права на обращение с требованием о возмещении убытков, понесенных вследствие такого нарушения. Данный принцип, реализуемый в антимонопольной практике различных государств мира и сформулированный в указанном постановлении Пленума ВАС РФ, имеет важное значение для обеспечения прав и законных интересов лиц, потерпевших от тех или иных незаконных действий нарушителей норм конкурентного права, поскольку, если публичная ответственность возлагается прежде всего в целях защиты публичного порядка и публичного интереса, то непосредственная защита имущественных интересов частного лица – возмещение понесенного им ущерба – возможна именно и только в порядке реализации гражданско-правовой ответственности в судебном порядке.

В соответствии с п. 12 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (п. 2 ст. 15 ГК РФ). Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (п. 2 ст. 401 ГК РФ). По общему правилу, лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (п. 2 ст. 1064 ГК РФ). Таким образом, вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

С учетом изложенных требований статьи 15 ГК РФ и с учетом особенностей дел о взыскании убытков, причиненных нарушением антимонопольного законодательства, предмет доказывания включает для истца следующие факты:

• совершение конкретным лицом (лицами) противоречащего антимонопольному законодательству действия или бездействия, соглашения, акта;

• наличие у истца убытков и их размер;

• причинно-следственная связь между нарушением права истца (противоправным поведением) и его убытками.

Приведем практику, изложеную Д.А. Гавриловым в статье «Некоторые вопросы взыскания убытков вследствие нарушения антимонопольного законодательства: текущая практика и перспективы с учетом зарубежного опыта» (»Вестник Арбитражного суда Московского округа», 2015, N 3).

В одном из дел теплоснабжающая организация потребовала перезаключить договор с потребителем с обязательным условием об осуществлении предоплаты в размере 10 млн руб. Решением антимонопольного органа такое требование было признано злоупотреблением доминирующим положением (Решение УФАС по Москве от 05.08.2011 по делу №07-01/10-46/11)

Обращаясь к нарушителю с иском о взыскании убытков, потребитель указал, что в связи с последующим отключением теплоснабжения он был вынужден приобрести блочно-модульную котельную, работающую на дизельном топливе, контейнер для хранения резервуаров и произвести строительно-монтажные работы по установлению системы отопления. Общая стоимость оборудования и строительно-монтажных работ составила 9 966 460 руб. 03 коп. Исковые требования были удовлетворены в полном объеме (Постановление ФАС Московского округа от 04.09.2013 по делу №А40-135137/12-131-526).

Следует отметить, что подобный подход к расчету и взысканию убытков является не единичным и был успешно реализован в некоторых делах аналогичной категории (Постановление АС Московского округа от 10.06.2015 по делу №А41-45574/2014).

В другом случае убытки были рассчитаны в размере, соответствующем неправомерно удержанным денежным средствам лица, пострадавшего от нарушения антимонопольного законодательства (Постановление ФАС Московского округа от 03.10.2011 по делу №А40-2196/11).

В еще одном деле с ответчика - железнодорожной компании было взыскано более 3 млн руб. убытков, выразившихся в неправомерном списании указанной суммы с лицевого счета истца в качестве платы за нахождение вагонов в зоне таможенного контроля. Указанные действия решением антимонопольного органа признаны нарушением п. 3 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции (навязывание невыгодных условий договора).

В некоторых случаях суд в качестве размера убытков признавал обоснованной упущенную выгоду в размере субсидии, не предоставленной органом государственной власти в нарушение требований антимонопольного законодательства (Постановление ФАС Центрального округа от 23.04.2013 по делу №А68-4924/12).

Несколько самобытно складывается практика взыскания убытков лицом, пострадавшим вследствие недобросовестной конкуренции в сфере интеллектуальной собственности. Дело в том, что если по непосредственно антимонопольным делам совокупно применяются общая норма ст. 15 ГК РФ и ч. 3 ст. 37 Закона о защите конкуренции, то для обозначенных случаев также может быть применена норма lex specialis, а именно ст. 1515 ГК РФ, устанавливающей гражданско-правовую ответственность за незаконное использование товарного знака, которая включает не только возмещение причиненных убытков, но и, в качестве альтернативы, выплату компенсации (Постановление Президиума ВАС РФ от 27.09.2011 №3602/11).

Вместе с тем представляется очевидным, что положения ст. 1515 ГК РФ не подлежат применению к случаям совершения актов недобросовестной конкуренции, связанных с приобретением и использованием исключительных прав на средства индивидуализации (ч. 2 ст. 14 Закона о защите конкуренции). При разрешении подобных споров применяется норма lex generalis.

В качестве примера одного из успешно разрешенных дел данной категории следует привести дело по иску ООО "АнвиЛаб" к ЗАО "Натур Продукт Интернэшнл" (дело №А56-23056/2013), который был подан в Арбитражный суд г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области на основании вступившего ранее в законную силу решения ФАС России.

Удовлетворяя исковые требования, суд отметил, что причинно-следственная связь между поведением ответчика и убытками истца является прямой и заключается в том, что под воздействием акта недобросовестной конкуренции, совершенного ответчиком, истец прекратил продажу препаратов "Антигриппин-АНВИ" и "Антигриппин-максимум", несмотря на устойчивые хозяйственные связи с потенциальными покупателями. Причем истец не мог продолжать продавать эти препараты, пока поведение ответчика не было квалифицировано как акт недобросовестной конкуренции и злоупотребление правом в административном и судебном порядке соответственно. При этом причинно-следственный ряд не нарушается правомерным поведением истца, соблюдающего запрет на использование чужих интеллектуальных прав без разрешения правообладателя.

Помимо исков о взыскании убытков, в российской правоприменительной практике по антимонопольным делам применяется институт кондикционных исков.

Так, в одном из дел истец обратился с иском к ОАО "РЖД" о взыскании 70 228 руб. 20 коп. неосновательного обогащения, 12 004 руб. 97 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами (Постановление Семнадцатого ААС от 25.09.2012 по делу №А60-20771/2012). Иск был подан в результате принятого Свердловским УФАС России решения, которым злоупотреблением доминирующим положением были признаны действия ОАО "РЖД" по нарушению установленного нормативными правовыми актами порядка ценообразования путем взимания с истца - грузоотправителя при перевозке в составе грузовых поездов локомотивов, не принадлежащих ОАО "РЖД", в "холодном" состоянии платы за услугу по проведению проверок технического состояния локомотивов, предназначенных для пересылки в нерабочем состоянии, затраты на выполнение которой в соответствии с п. 1.16 тарифного руководства №10-01 включены в тарифы по начально-конечным операциям.

В другом споре суд взыскал в пользу авиационного предприятия неосновательное обогащение, рассчитанное исходя из разницы между применявшейся поставщиком топлива монопольно высокой ценой и обоснованной ценой, определенной в решении антимонопольного органа (Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 22.10.2012 по делу №А74-1015/2012).

Вместе с тем, на наш взгляд, не представляется возможным говорить о том, что институт взыскания неосновательного обогащения может быть применен во всех случаях возникновения неблагоприятных последствий от нарушения антимонопольного законодательства. Этот вывод может быть сделан в силу норм ст. 1102 ГК РФ, по сути ограничивающих основания для подачи кондикционного иска неправомерным приобретением имущества за счет другого лица.

Наряду с положительной судебной практикой по взысканию убытков в настоящий момент имеются и случаи, когда арбитражные суды отказывали в удовлетворении исковых требований, указывая в том числе на отсутствие причинно-следственной связи между нарушением антимонопольного законодательства и возникшими убытками (Постановления АС Московского округа от 24.02.2015 по делу N А40-14800/14; ФАС Восточно-Сибирского округа от 04.12.2013 по делу N А33-1076/2013 и др).

В связи с этим анализ отечественной судебной практики показал, что сейчас отсутствует единообразный механизм определения убытков, причиненных вследствие нарушений антимонопольного законодательства, который бы учитывал специфику отдельных правонарушений.

Таким образом, гражданско-правовая ответственность за антимонопольные соглашения реализуется путем взыскания убытков, причиненных противоправными действиями (бездействием) как хозяйствующих субъектов, так и органов исполнительной власти и местного самоуправления и их должностных лиц, и выражается в требовании возмещения ущерба, убытков, упущенной выгоды потерпевшему лицу.

#академия_статья