Источники, содержание, рецепция трактатов Нила Кавасилы «О причинах разделения Церквей» и «О папской власти»: некоторые наблюдения

Источник: Пашков П. А. Источники, содержание, рецепция трактатов Нила Кавасилы «О причинах разделения Церквей» и «О папской власти»: некоторые наблюдения // Вестник ПСТГУ. Серия I: Богословие. Философия. Религиоведение. 2025. Вып. 120. С. 30-50

В настоящей статье рассматриваются источники, содержание и рецепция в различных конфессиональных традициях двух трактатов византийского богослова XIV в. архиепископа Фессалоникийского Нила Кавасилы: «О папской власти» и «О причинах разделения Церквей». Рассматривается вопрос о времени и обстоятельствах создания текстов: продемонстрировано, что их возникновение в 1333–1334 гг. связано с подготовкой к дискуссии с папскими легатами. Вопреки мнению некоторых исследователей, доказано, что сочинения Кавасилы первичны по отношению к трактатам Варлаама Калабрийского о папстве, хотя два полемиста и работали совместно. Несмотря на оригинальность Нила в использовании источников, его сочинения в целом следовали в русле уже сформировавшейся в византийской полемической литературе концепции церковного первенства. Первенство папы у Нила рассматривается как церковное установление, ставится в зависимость от политических факторов и ограничивается церковным правом и догматической ортодоксией. Осуществленный архиеп. Нилом Кавасилой синтез оказал значительное влияние на последующую традицию: именно его тексты служили основой для экклезиологических размышлений свт. Марка Евгеника при подготовке к Ферраро-Флорентийскому собору. Впоследствии, в эпоху Реформации, сочинения Нила оказались чрезвычайно востребованы в протестантской среде и выдержали множество переизданий, хотя сама фигура автора трактатов оставалось малоизученной. В католической традиции сочинения Кавасилы оказались осуждены, хотя поначалу существовало представление о том, что сама фигура Нила является мистификацией, псевдонимом протестантского теолога Матфея Иллирийского. Лишь труды греческих католических ученых Льва Алляция и Матфея Кариофилла развеяли это заблуждение.

Судьба памятников церковной книжности, особенно полемического характера, бывает переменчива: востребованные в одну эпоху, они становятся менее интересны исследователям в последующую. Именно такой оказалась участь двух византийских антилатинских текстов XIV столетия — трактатов архиеп. Нила Кавасилы «О причинах разделения Церквей» («De causis dissensionum ecclesiarum»[1]) и «О папской власти» («De primatu papae»). Сделав своего автора знаменитым в Европе раннего Нового времени, эти сочинения отошли впоследствии на второй план. Их источники, рецепция и роль в истории споров о папском примате вновь стали предметом интереса ученых лишь в последнее десятилетие[2]; настоящая публикация следует в этом русле.

Текст обоих трактатов сохранился более, чем в трех десятках списков. Чаще всего они переписывались вместе и уже в некоторых рукописях фигурируют как две части одного целого, хотя сами сочинения и не содержат для этого прямых оснований[3], и на самом деле они, по всей видимости, представляли собой две отдельных, хотя и тесно связанных тематически, работы[4]. Критического издания этих текстов до сих пор не существует, основным остается издание в составе серии «Patrologia Graeca»[5].

Несмотря на почти закрепившуюся в российской церковно-научной практике практику именовать Нила Кавасилу «святым» и «святителем»[6], в настоящей публикации этот эпитет использоваться не будет. Безусловно, у такого именования есть прецеденты: Нил назван святым в заглавии паламитского флорилегия в рукописи Vat. Gr. 705. Fol. 108v и других текстов; святым его считали противники Флорентийской унии (Иоанн Евгеник[7] и Сильвестр Сиропул[8]); его поминовение входит в византийский текст Синодика Православия[9]; как о святом о нем отзывается крупнейший православный историк Церкви XVII в. патриарх Иерусалимский Досифей[10]. В то же время его память не входит в официальный месяцеслов не только Русской, но и иных поместных Православных Церквей; его общецерковного почитания не существовало и в византийский период[11]. Вероятно, для таких случаев наиболее удачным было бы именование «блаженного», в дореволюционной науке нередко применявшееся к авторитетным авторам прошлого, чьей памяти на тот момент не было в официальных святцах (так именовали Симеона Солунского, Феофилакта Болгарского, Феодорита Кирского, Августина, Иеронима и т. д.), однако традиция такого использования термина практически утрачена в настоящее время.

Обстоятельства создания трактатов и их источники

Сочинения «О причинах разделения Церквей» и «О власти папы» исследователи единогласно относят к раннему периоду творчества Нила. Однако иером. Ф. Кислас, вслед за А. Спурлаку, предполагает дату 1328–1332 гг., за некоторое время до активизации переговоров меду Римом и Константинополем о возможности воссоединения Церквей[12], в то время как М.-Э. Конгурдо относит создание этих текстов к 1333–1334 гг. Однозначная датировка текста, вероятно, не может быть установлена с абсолютной точностью. Тем не менее оценка М.-Э. Конгурдо представляется более корректной, поскольку буквально первая фраза опуса «О причинах разделения Церквей» предполагает, что автору предстоит собеседование с латинянами: он знает, что диспут должен вскоре состояться, и готовит возможные доводы для этой дискуссии. Полемика для него является не отдаленной перспективой, а задачей ближайшего будущего. Известно, что папские легаты Франческо да Камерино и Риккардо, еп. Херсонский, впервые посетили Константинополь в начале 1333 г. и намеревались, отправляясь оттуда в Авиньон, вернуться для более масштабных переговоров впоследствии[13]. Соответственно, составление текста, который открывается словами: «Если мы собираемся обратить речь к латинянам, то, полагаю, нужно продумать, с чего эту речь начать…»[14] разумно отнести к 1333–1334 г. (периоду до начала или на начальном этапе собственно официальных собеседований между византийцами и представителями понтифика).

Если аргументация в «De causis dissensionum» более оригинальна (как ни удивительно, даже ссылки на прецендент Апостольского Собора практически не встречаются в более ранней полемике против учения о папском примате), то «De primatu» в значительной степени опирается на предшествующую полемическую литературу. При этом стоить отметить, что тема папского примата была на момент 30-х гг. XIV в. разработана в византийской антилатинской книжности с меньшей подробностью, чем, скажем, вопрос об исхождении Св. Духа или проблематика, связанная с обрядовыми различиями, и потому трактат Кавасилы был не только синтезом предшествующей традиции, но и фундаментом последующей. Более того, в тех случаях, когда полемисты XI–XIII вв. служат для Кавасилы источником аргументов, он достаточно свободно перерабатывает их доводы. Полный обзор всех возможных параллелей между сочинением Нила и антилатинскими сочинениями предыдущих эпох выходит за рамки осуществимого в одной статье, однако выделить некоторые ключевые пересечения возможно.

Представление о связи между иерархией кафедр и политическим положением городов, в которых они расположены, как известно, было традиционным для византийских экклезиологических концепций. Утверждая, что «преимущества даны папе отцами, поскольку Рим был царствующим градом»[15], Кавасила наследовал длинной традиции, которая начиналась еще в IV столетии и даже прямо полемическое значение имела как минимум с VII в., когда в канонических собраниях появились схолии, в которых тезис о политическом происхождении церковного первенства использовался для критики преимуществ Римского престола[16]. Разумеется, этот ход мысли присутствовал и в наиболее ранних сочинениях, отдельно посвященных полемике против папского примата, — в частности, у Нила Доксапатра[17]. При этом в отличие от многих предшествующих авторов[18] Кавасила не считает, что Рим утратил свой первенствующий статус просто по факту его захвата «варварами»[19]. За Доксапатром[20] Кавасила следует и в том, что, признавая апелляционное право епископа Рима, ограничивает его аналогичным апелляционным правом Константинопольского патриарха, тем самым лишая это право абсолютного характера[21].

Когда Кавасила подчеркивает разницу между ап. Петром и епископом Рима («Петр – учитель всей вселенной <...> а папа – епископ Рима и зовется епископом Рима»[22]), он воспроизводит рассуждение из т. н. «Диалога патр. Михаила Анхиала с имп. Мануилом Комнином» (в настоящее время большинство исследователей относят составление этого текста к эпохе Лионской унии[23], но для Кавасилы, так или иначе, это был авторитетный памятник): «Петр скорее учитель Вселенной, чем Рима»[24]. Та же мысль о том, что апостольское служение, в отличие от епископского, не ограничено одной поместной Церковью, встречается у патр. Иоанна X Каматира[25] и у одного из анонимных греческих полемистов начала XIII столетия («Как же ты усвояешь Петру Рим, и вселенскую красоту вмещаешь в уголке, и таким образом унижаешь того, кого думаешь возвысить?»[26]). Возможным общим для всех этих текстов источником была «Священная оружейная» Андроника Каматира, где этот довод также присутствует[27].

Другое тематически близкое рассуждение: «Надо сказать, что это грубо и почти по-иудейски низко (οὐ πόῤῥω τῆς Ἰουδαϊκῆς ταπεινότητος) — ограничивать Церковь (περιγράφειν) Римом»[28] — практически совпадает со словами диак. Николая Месарита на диспуте с латинянами в августе 1206 г.: «Какое иудейство, какая низость (Ἰουδαϊκὸν καὶ ταπεινὸν) — ограничивать (περιγράφειν) благодать и ее божественность местом и областью»[29]. Тот же Месарит, по-видимому, едва ли не первым из византийских полемистов ссылается на осуждение папы Гонория как на доказательство возможности для Римского епископа быть еретиком[30] (этот довод также присутствует в кратком сочинении «О епископах, митрополитах и других важных вопросах» св. Фотия[31], которое, однако, практически не оказало непосредственного влияния на полемическую традицию и оставалось незамеченным). Этот аргумент занимает важное место и у Кавасилы[32].

Ссылка на авторитет Иеруалимской кафедры как «матери Церквей», имеющей не меньше прав на первенство, чем Рим[33], также присутствует у многих полемистов более раннего времени, включая, в частности, Никиту Сеида[34].

Отдельно следует отметить, что текст «О причинах разделения» является более оригинальным, чем сочинение «De primatu». И сама постановка вопроса о папстве как причине разделения Востока и Запада, и предложенные в пользу соборного строя Церкви доводы в значительной степени являются уникальными. Впрочем, и здесь существует прецедент — еп. Хавельбергский Ансельм, описывая свой диспут с митр. Никомидийским Никитой (30-е гг. XII столетия), вкладывает в уста своего православного собеседника рассуждения, чрезвычайно близкие тем, которые можно встретить в «De causis dissensionum»: «В действительности Римская Церковь, за которой мы вовсе не отрицаем первенства (primatus) среди [Церквей]-сестер и признаем первое по чести место в председательствовании на всеобщих Соборах (in concilio generali), сама отделилась от нас из-за своего превозношения, посягнув на монархию, которая ей вовсе не была присуща <…> Если первосвященник Римский хочет, восседая на гордом своем престоле, греметь и как бы с высоты бросать нам свои законы; [если хочет], не советуясь с нами, но по своему усмотрению, как ему заблагорассудится, судить о наших Церквах, более того, — повелевать ими, то разве это братство?»[35] Возможность преодоления разделения собеседник Ансельма, судя по его изложению, видел в созыве Вселенского Собора: «Следует со всевозможным рвением потрудиться, чтобы в надлежащее время и в подходящем месте состоялся Вселенский Собор (generale concilium), где все, что нас и вас отделяет от единого обряда, будет сведено воедино и составит согласие, и греки и латиняне равно сделаются единым народом»[36]. Вместе с тем, нужно учитывать, что выступление митр. Никиты сохранилось только в латинской передаче, а потому сомнительно, что Кавасила был знаком непосредственно с этим текстом. Скорее можно говорить о существовании таких идей и представлений в византийской интеллектуальной среде в целом.

Суммируя все вышесказанное, можно заметить, что ключевые тезисы обоих трактатов Кавасилы так или иначе присутствуют в предшествующей традиции (причем не существует какого-то одного автора, за которым Нил следовал бы всецело: все эти доводы разбросаны по различным сочинениям). В то же время, хотя византийское богословие к XIV в. уже составило определенное целостное представление о церковном первенстве вообще и о папском примате в частности, конкретная доказательная база для этого представления была еще не вполне разработана. Этой разработкой и занимался Кавасила.

Кавасила и Варлаам

Отдельным остается вопрос о взаимосвязи экклезиологических сочинений Нила с созданными примерно в то же время текстами Варлаама Калабрийского о папстве (обозначаемыми в научной практике как AL 7, AL 12 и AL 21). Известно, что в области полемики против Filioque Варлаам оказал на Кавасилу заметное влияние (вплоть до того, что целые абзацы из работ Калабрийца вошли в состав написанных значительно позднее трактатов Нила практически без изменений, как показал Дж. Скиро[37]). «De causis dissensionum» общих элементов с текстами Калабрийца практически не содержит. Зато трактат «De primatu», напротив, включает целый ряд аргументов и ходов мысли, которые чрезвычайно близки к AL 7, 12 и 21[38]. Так, например, во вступительной части AL 7 Варлаам пишет:

«Я затрудняюсь решить, к кому обратить слово относительно этого вопроса. Если обратить к грекам пространную речь в их защиту, это будет противно чувству меры; да и покажется, что я поступаю несправедливо (οὐ μέτρια οὐδὲ δίκαια), избирая вам в судьи тех, кого вы считаете противниками. Если же, оставив их, буду беседовать с вами, опасаюсь, как бы необходимость придерживаться вашего собственного [учения] и, более того, всячески его доказывать, не помешала вам вынести справедливое и истинное суждение. <…> Но я обращу слово к вам и буду для начала предполагать, что вы ничего не цените больше истины — ни время, ни положение, ни род, ни что-то еще из принадлежащего вам, — и сознаете в точности, что если вы последуете истине, кто бы ее вам ни сказал, для вас это будет таким счастьем, какого до сих пор с вами не бывало»[39].

В «De primatu papae» легко обнаружить практически идентичное рассуждение: «Мне нетрудно ответить на все это, но я затрудняюсь решить, к кому обратить слово. Если к латинянам, то как можно одновременно и спорить с ними, и назначать их в судьи своим словам? А если ко грекам, латиняне могут сказать, что с ними обходятся несправедливо и противно чувству меры (οὐ δίκαια οὐδὲ μέτρια), поскольку судьями назначены те, кого они в делах церковных считают своими врагами. И тем не менее, все это не дает нам права замалчивать истину. Напротив, правильно будет, воодушевив себя доброй надеждой, говорить откровенно и молиться, чтобы наши будущие читатели ничего не ценили больше истины. Потому что тем, кто ее ищет, это сочинение, пожалуй, будет небесполезно»[40].

Следующий далее у Нила пассаж о различии двух «качеств» папы Римского — епископства и первенства — также имеет прямые параллели в AL 7 (совпадающие или очень близкие текстуально фрагменты приведены в скобках на греческом).

Нил: «Что касается власти блаженного Петра, того, что он был поставлен вождем (ἔξαρχος κατέστη) прочих апостолов, и того, насколько должен был священный хор уступать ему, не думаю, что сейчас нужно это исследовать. Пусть будет, как кому угодно. Однако я вовсе не утверждаю, что папа получил от Петра первенство среди остальных (τὸ πρῶτος εἶναι τῶν ἄλλων) епископов. Потому что папы можно наблюдать два качества (δύο γὰρ περὶ τὸν πάππαν θεωρουμένων): он епископ Рима, как свидетельствуют о том и Соборы, а еще он первенствует (πρῶτος) среди прочих епископов. И одно — епископство в Риме — он получил от Петра, а второе было дано ему спустя много лет блаженными отцами и благочестивыми императорами, поскольку, по справедливости, и в совершении дел церковных должен быть порядок, и это куда важнее, чем порядок в делах гражданских (τὰ πολιτικά)»[41].

Варлаам: «Что касается меня, то я ни с кем вообще не стану спорить относительно власти верховного Петра, что он был поставлен, чтобы быть вождем священных Двенадцати (ἐξάρχων κατέστη τῆς ἱερᾶς δωδεκάδος), и всеми руководил. Сколько бы кому ни захотелось вознести его и сделать больше апостолов, я возражать не буду. Но вот что папа получил от Петра первенство среди остальных (τὸ πρῶτος εἶναι τῶν ἄλλων), — этого я не признаю. Потому что сейчас папе присущи два следующих качества (δύο γὰρ τούτων τῷ πάπα νῦν ὑπαρχόντων): он епископ Рима, а еще первенствует среди прочих епископов. И епископство в Риме он имеет потому, что получил его от божественного Петра, а преимущественной сравнительно с остальными честью его почтили спустя много лет благочестивые цари Константин и Юстиниан, а также божественные Соборы»[42].

Такие совпадения, разумеется, не могут быть случайными. Если же сравнить аргументы и ссылки на документы, присутствующие у Варлаама, с аргументацией от источников в «De primatu», можно увидеть, что из 10 источников, на которые ссылается Калабриец в своих трактатах, 6 имеют параллели в сочинении Кавасилы (хотя у Нила есть ряд ссылок, которых у Варлаама нет — его текст значительно богаче в этом смысле). Так, оба автора ссылаются на трактат «О церковной иерархии» из «Ареопагитского корпуса»[43], на 28 правило Халкидонского Собора[44], на 131 новеллу св. Юстиниана[45], на 36 правило Трулльского Собора[46], на 17 правило Халкидонского Собора[47], на 55 и 13 Трулльские каноны (как доказательство того что канонические правила распространяются и на Римскую Церковь)[48], а также 34 Апостольское правило[49].

Среди источников, на которые ссылается Варлаам, и которые никак не упомянуты у Кавасилы: «хрисовул, данный великим Константином святому Сильвестру»[50], т. е. «Константинов дар», известный пседоэпиграфический документ, сыгравший большую роль в развитии представлений о папском примате; 3 канон II Вселенского Собора (впрочем, ссылка на него имплицитно заключена в обращении к 28 канону Халкидонского Собора)[51]; 101 канон Карфагенского Собора[52] и послание к Димофилу Ферапевту из «Ареопагитик»[53]. Нельзя не отметить, что 3 из 4 этих оригинальных ссылок присутствуют только в AL 21, а уникальна для традиции антилатинской полемики в целом едва ли не только ссылка на послание к Димофилу[54].

Однако и в AL 21 значительная часть рассуждений и доводов совпадают с тем, что можно найти в «De primatu». В частности, близки рассуждения о том, что если епископ Рима в силу своего первенства управляет прочими патриархами, то и Константинопольский патриарх должен иметь власть и право рукоположения над Александрийским, и т. д.

Варлаам: «Как вторым после папы каноны назначили епископа Нового Рима, так и епископа Александрии, в свою очередь, вторым уже после него, а далее — Антиохийского за Александрийским, а за ним — Иерусалимского. Так что если епископ Нового Рима должен рукополагаться папой из-за того, что он занимает по порядку второе место после него, то надо было бы, чтобы и с каждым из патриархов было так: чтобы первенствующий всегда имел власть рукоположения над тем, кто после него. Но так никогда не бывало и сейчас так не бывает»[55].

Кавасила: «Если же ты захватываешь полную власть (δεσποτεία) потому, что числишься первым, то позволь то же самое делать и Константинопольскому епископу. Он ведь тоже стоит по порядку (προτάσσεται) выше Александрийского. Александрийский же пусть имеет точно так же в подчинении Антиохийского, а тот пусть распоряжается Иерусалимским престолом. И что же выйдет из этого, кроме сумятицы? Константинопольский епископ рукополагает и митрополита Кесарийского, и всех прочих, кто числится после него, но Римский архиерей не поставляет ни Константинопольского, ни иных кафолических иереев» [56].

Иными словами, трактат «De primatu» и сочинения Варлаама о папстве тесно связаны с предыдущей традицией антилатинской полемики, а также чрезвычайно близки содержательно между собой. Можно с уверенностью говорить, что либо Нил при написании «De primatu» знал все три сочинения Варлаама о папстве, либо AL 7, 12 и 21 написаны после «De primatu».

Нил и Варлаам о папстве: направление влияния

Однако, если близость аргументации Нила и Варлаама несомненна, при рассмотрении с работ о папском примате значительно сложнее, чем в случае с текстами о Filioque, установить направление влияния. Кавасила ли повлиял на Калабрийца или наоборот? Вопрос о датировке работ Варлаама о папстве также остается спорным[57], хотя в большинстве случаев гипотетические датировки, предложенные исследователями, оказываются несколько более поздними, чем вероятная, как кажется, дата составления текстов Кавасилы[58]. AL 12 и AL 7, по справедливому замечанию издательницы трактатов Варлаама о папстве, Тии Кольбабы, выглядят едва ли не как две версии одного текста: их содержание в значительной степени совпадает, и они явно непосредственно связаны с полемикой между Варлаамом и папскими легатами[59]. Трактат AL 21, в свою очередь, как кажется, написан позже AL 12 и AL 7 и после окончания дискуссий[60].

Кольбаба при этом вовсе не рассматривает вопрос о связи этих текстов с сочинением Нила. А. Э. Сеченски предполагает, не предлагая подробного обоснования, что Кавасила следовал за Варлаамом и в этом вопросе[61]. Аналогичной точки зрения придерживался и протопресв. Иоанн Мейендорф[62]. М.-Э. Конгурдо, напротив, считает, что в данном случае речь идёт скорее о совместной работе двух авторов, в которой, однако, Нил играл ведущую роль и снабжал аргументами Варлаама, которому приходилось непосредственно участвовать в полемике с папскими легатами[63]. Последняя точка зрения представляется более правдоподобной, поскольку в целом сочинения Калабрийца о папстве отражают ситуацию уже идущей полемики, в то время как трактаты Кавасилы (во всяком случае, первый из них) — подготовку к этой самой полемике. На эту мысль наводят и присутствующие в тексте AL 21 аллюзии на спор Варлаама сперва с папскими легатами, а потом со свт. Григорием Паламой о возможности использования силлогизмов в богословии[64]. Неожиданную значимость приобретает и совсем малозаметная деталь: номер новеллы св. имп. Юстиниана, которой папа Римский провозглашался «первым из всех священников». В печатном издании «De primatu» Нила она названа 100-й[65], хотя некоторые рукописи сочинения (например, Vat. gr. 1262. Fol. 225v; Vat. gr. 1757. Fol. 14r) обозначают ее как ρλ’ (130-ю). 130-й она называется и в AL 7[66]. И только в AL 21 Варлаама новелла правильно названа 131-й[67]. Это может свидетельствовать о том, что этот текст написан после всех остальных, так что у автора было время на более тщательную сверку источников и исправление ошибок: крайне сомнительно, что Нил, опираясь на AL 21 при составлении «De primatu», исправил правильный номер на неправильный. Если это так, то влияние сочинения Кавасилы на трактаты Калабрийца, а не наоборот, выглядит еще более вероятным. В то же время, присутствующая у обоих авторов ссылка на авторитет Дионисия Ареопагита, никак не упоминающего о папском первенстве, скорее всего, появляется благодаря Варлааму: до Нила и Калабрийца византийские полемисты на Ареопагитики в этом контексте не ссылаются[68], именно пс.-Дионисий был для Варлаама едва ли не самым важным и авторитетным автором вообще[69], и как знаток его наследия он и получил известность.

Резюмируя все сказанное выше, можно сформулировать следующий промежуточный вывод, в основном согласный с позицией М.-Э. Конгурдо, но несколько ее уточняющий. Очевидно, Нил Кавасила приступил к составлению своих сочинений о папском первенстве и причинах разделения Церквей в связи с подготовкой переговоров с папскими легатами, которые начались в 1334 г. При этом текст «De primatu» создавался с опорой на предшествующую полемическую традицию, хотя Нил и сумел несколько расширить аргументацию за счет своей широкой эрудиции и знания соборных документов. В работе принимал участие и Варлаам Калабрийский, благодаря которому «арсенал» Нила пополнила ссылка на Ареопагитский корпус. Затем, опираясь на более широкое и фундаментальное сочинение Кавасилы, а иногда и почти буквально воспроизводя его, Калабриец составил свои AL 7 и AL 12, непосредственно полемические тексты, обращенные к папским легатам. Уже после окончания переговоров (после 1335 г.) Варлаам написал, все так же учитывая работу Кавасилы, AL 21, и в этом тексте уточнил, в частности, ошибочную нумерацию новеллы Юстиниана, а также дополнил доказательную базу несколькими новыми источниками. При этом опус «De causis dissensionum» Нила, созданный тогда же, когда и «De primatu», был более оригинален по отношению к предыдущей традиции и представлял собой, по-видимому, проект его собственного обращения к папским легатам на случай личного участия в полемике. Этот текст, хотя в целом также существует в едином идейном «поле» с сочинениями Варлаама, прямых параллелей с AL 7, 12 и 21 практически не содержит.

Рецепция трактатов архиеп. Нила о папстве

Важнейшими из антилатинских сочинений Нила были его тексты об исхождении Св. Духа; они представляли собой его opus magnum, и именно им уделяли основное внимание как исследователи Новейшего времени[70], так и непосредственные наследники Кавасилы в области греко-латинской полемики. Впрочем, обнаружить признаки знакомства с сочинением «De primatu» можно у свт. Марка Евгеника. Неизданным остается написанный святителем в форме диалога небольшой текст «Возражения латинян с опровержениями их со стороны ромеев»; он, вероятно, должен был представлять собой «конспект» основной аргументации для дискуссий с латинскими богословами. В посвященной вопросу о папском первенстве части диалога можно обнаружить реплики, дословно воспроизводящие трактат «О папской власти».

Марк: «ἄλλ’ὁ Ἀγάθων· οὐκ ἐκάμφθη, φησὶν, ἡ ἐκκλησία τῆς ὀρθῆς πίστεως.

οἰκονομίᾳ χρησάμενος·»[71]

«[Латинянин]. Но Агафон говорит: “Церковь [Рима] не уклонилась от правой веры”?

[Ромей]. Он прибег к икономии»

Нил: «А что Агафон говорит, что его Церковь ни в чем не уклонилась от истинного пути <...> то нужно помнить о разного рода икономии, к которой прибегали святые»[72].

Марк: «τοῦ πάπα χωρὶς δύναται τὰ ἐκκλησιαστικὰ κανονίζεσθαι;

ἄλλ’ οὐδὲ τῷ πάπᾳ ἄδεια τῶν ἄλλων χωρίς»[73].

«[Латинянин]. Разве можно без папы устанавливать правила для дел церковных?

[Ромей]. Но и у папы нет такого права без остальных»

Нил: «Но без папы, говорят латиняне, нельзя принимать никаких постановлений о делах церковных. И хорошо, конечно, нельзя. Но и папе нельзя делать этого без согласия остальных»[74].

Непосредственная зависимость рассуждений св. Марка от Нила в вопросе о папстве очевидна (остается только сожалеть, что вопрос о папском примате не был предметом систематического рассмотрения на официальных публичных заседаниях Ферраро-Флорентийского собора). Однако в целом экклезиологические сочинения Кавасилы не привлекали особого внимания в XV столетии.

Тем не менее именно в качестве противника учения о верховной власти понтификов, Нил первоначально заинтересовал европейских ученых XVI века. Именно трактат «De primatu» стал первым текстом Кавасилы, изданным в печатном виде. Первое издание трактата «О власти папы» было опубликовано (с латинским переводом) во Франкфурте в 1555 г.[75] и посвящено королю Польскому и великому князю Литовскому, будущему правителю объединенной Речи Посполитой, Сигизмунду II Августу; подготовил текст известный деятель раннего лютеранства Матфий Флаций Иллирийский. Эта публикация, по замыслу издателя, должна была повлиять на политику короля и подтолкнуть его встать на сторону протестантов, к которым он и ранее относился достаточно терпимо и влияние которых в польско-литовских землях возрастало в сер. XVI столетия. В обширном предисловии Флаций касается всех положений вероучения, которые разделяли католиков и протестантов (призывание святых, Месса и ее значение, заслуги и оправдание и т. д.), но на первое место ставит учение о власти Римского понтифика «или, точнее сказать, его тирании, поскольку и настоящая книжица [Нила] о этом предмете наилучшим образом трактует, и паписты на сем основании возводят всё прочее»[76]. Издатель ничего не знал о жизни самого Нила, однако его трактат, вероятно, показался Флацию чрезвычайно эффективным для нужд апологетики. Занятным образом протестанты были обречены в полемике с латинянами обращаться к византийскому наследию.

Благодаря изданию Матфия Иллирийского Кавасила начал приобретать определенную известность как «papae hostis acerrimus». Процитированное определение принадлежит германскому гуманисту Михаэлю Неандеру, которому были доступны уже многие рукописи Нила; благодаря им Неандер знал «множество сочинений [Нила Фессалоникийского], в которых он беспощадно опровергает как идолопоклонническое помешательство папы, так и его гордыню, в которой тот возносит себя превыше Бога и Церкви»[77]. Все это, впрочем, не мешало ему путать Фессалоникийского архиепископа с его племянником, св. Николаем[78] и по-прежнему не знать времени жизни Нила. Еще более влиятельной, чем издание Флация, оказалась публикация Бонавентуры Вулкания, в которой опус о власти пап был опубликован вместе с сочинением «О причинах разделения Церквей» (причем трактат «О причинах разделения» печатался как первая, а «О власти папы» — как вторая книга единого сочинения) и с новым латинским переводом. Это издание вышло в свет в Лейдене в 1595 г.[79] Тем не менее, о личности Нила Кавасилы у издателя по-прежнему было самое странное представление — так, он смешивал его не только со св. Николаем Кавасилой, но и с Николаем Мефонским[80]. Наконец, французский филолог-протестант Клод де Сомез опубликовал в Германии в 1608 г. новую редакцию издания Вулкания, снабдив ее некоторыми комментариями (преимущественно текстологического характера)[81]. Среди прочего, де Сомез восстановил на основании рукописной традиции исключенные Вулканием при подготовке «De causis disensionum» к публикации фрагменты текста, где речь шла не только о власти папы, но и о Filioque и Символе веры[82]; очевидно, фламандский гуманист счел эти абзацы слишком критичными по отношению к догмату, который принимался одинаково Римом и Реформацией. В рукописи из коллекции Вулкания, с которой он работал[83], оба фрагмента выделены его рукой[84]: отказ от их включения в опубликованный текст был сознательным. Помимо восстановления этих фрагментов, де Сомез также впервые относительно ясно датировал жизнь Нила (обратив внимание на то, что он в других сочинениях полемизирует с Фомой Аквинским, а значит, не мог жить раньше кон. XIII столетия), а также развеял представление о его тождестве с Николаем Мефонским[85]. Это издание публиковалось вновь самим редактором; оно же воспроизведено в серии Patrologia Graeca.

Несколько в стороне от этой традиции оказались собственно прямые наследники Нила — православные богословы. Однако когда в 1627–1628 гг. при патр. Кирилле Лукарисе в Константинополе существовала греческая типография, Никодим Метаксас подготовил, среди прочего, и издание трактата Кавасилы[86]. В книге отсутствуют выходные данные, но идентифицировать ее позволяет упоминание в «Двенадцатикнижии» патр. Досифея Нотары[87].

Как уже показано, протестанты, вслед за православными, считали трактат Нила одним из наиболее значимых текстов для полемики с учением о верховной власти Римского папы. Аналогичным образом этот текст воспринимался и в католической традиции: римские теологи видели в трактате «De primatu» исключительно вредоносную книгу. Опус «О папской власти» (но не «De causis dissensionum») уже в XVI в. попал в «Индекс запрещенных книг»[88]: сперва, спустя всего 14 лет после первой публикации трактата, в локальное бельгийское издание «Индекса», дополненное по сравнению с его изначальной «Тридентской» редакцией[89], а затем и в редакцию «Индекса», созданную по приказу папы Климента VIII[90]. Впрочем, Нил там по ошибке был назван «Ниблусом Фессалоникийским» (Niblus); кроме того, сообщалось, что причудливое имя могло восприниматься как псевдоним Матфия Иллирийского как подлинного автора текста. Полностью устранить путаницу удалось только в более поздних изданиях[91] (последней редакцией индекса, где фигурирует «Ниблус», по-видимому, была редакция 1667 г.) — вероятно, отчасти благодаря трудам католических полемистов, обративших против сочинения Кавасилы свою критику.

Полемика против Кавасилы у католических авторов в раннее Новое время

Помимо формального осуждения, первоначально связанного, как можно видеть, с активным использованием сочинений Нила протестантами, существовала и богословская полемика против Кавасилы со стороны католических теологов. Крупнейший полемист Контрреформации, кард. Р. Беллармин, воспринимал его как наиболее значимого противника папской власти на Востоке и потому посвятил критике трактата «De primatu» значительное место в своем opus magnum «Рассуждения о спорных вопросах христианской веры, против еретиков нашего времени» (Кавасила, живший за два столетия до первой публикации сочинения Беллармина (1586), благодаря изданию Матфия Иллирийского воспринимался как вполне актуальный автор[92]). Критике Нила целиком отданы 22 и 27 глава второй книги посвященного вопросу о папском примате третьего из «Рассуждений»; по всей книге более, чем в полутора десятках случаев, Беллармин выделяет Нила как изначального автора тех или иных доводов против папской «монархии»[93].

Значительным был вклад в критику Кавасилы и со стороны обращенных в унию греков. Собственно, греки-католики критиковали его сочинения еще в византийский период: против антилатинских трактатов Кавасилы считал необходимым полемизировать его собственный ученик Дмитрий Кидонис, осуждали Нила униаты из числа участников Ферраро-Флорентийского собора[94]. Тем не менее, внимание греко-католиков той эпохи преимущественно занимали тексты Кавасилы о Filioque и против Фомы Аквинского. Лишь поздне́е внимание протестантов к трактатам о папстве и разделении Церквей заставило католических интеллектуалов направить свою критику на эту сторону творчества Кавасилы.

В 1626 г. было опубликовано масштабное критическое сочинение[95] греческого католического епископа Иконийского Иоанна Матфея Кариофилла (1565–1635), адресованное папе Урбану VIII и направленное против работы Нила. Кариофилл подробно и последовательно разбирал текст Кавасилы (практически пословно, хотя и с некоторыми сокращениями), пытаясь показать, что каноны и тексты соборных деяний, на которые ссылался Нил, являются «недействительными и подложными»[96]. Тон Кариофилла вообще был чрезвычайно резок (на порядок более полемичен, чем у самого Кавасилы): «Видите ли, вы, все уходящие в раскол и вместе с различием обряда (θρησκείας) рассекающие неделимое Тело Церкви, каковы у вас руководители? Каковы учителя? Злонамеренная слепота, опасность для души, бездна, огнь вечный!»[97] Он так же, как и Нил, усматривал в разделении Церквей в первую очередь экклезиологические причины, но только направление его рассуждений было противоположным: «Всеми силами, всевозможными ухищрениями жаждали они повергнуть во прах воздвигнутую Богом верховную власть папы и обратить Церковь в пятиглавую гидру, свести многопетую высоту Апостольского престола к пустому имени (ψιλὸν ὄνομα) — первопрестолию, и нагой тени — преимуществу чести. Вот причина разномыслия! Отсюда все сомнения в догматах и споры о прибавлении к Символу»[98]. Вместе с тем, ясно, что благодаря сочинению Кариофилла в католической мысли значительно прояснен был вопрос о происхождении сочинения «De primatu» — со временем исчезли упоминания о «Ниблусе Фессалоникийском» и о возможном авторстве Матфия Иллирийского.

Наиболее подробным текстом о Ниле в раннее Новое время стала статья греческого католического интеллектуала Льва Алляция «De Nilis» [99]. Она также выдержана в резком и полемическом тоне, с замечаниями вроде следующего: «Действительно, этот покрытый позором и известный своей запятнанностью бессчетными гнусными делами схизматик, а точнее сказать — еретик, и вправду передал потомкам такие же и даже худшие сочинения»[100]. Тем не менее, именно Алляций наконец устанавливает и настоящее время жизни Нила, и его место в интеллектуальной истории Византии. На основании неизданного до сих пор послания Нила к св. Николаю Кавасиле католический исследователь установил, что св. Николай был племянником Нила; кроме того, он показал, что старший Кавасила был современником братьев Кидонисов, имп. Иоанна Кантакузина и свт. Филофея Коккина. Он также окончательно опроверг любые предположения о тождестве Нила и Николая Мефонского. Им был составлен и обзор неизданных текстов Кавасилы (сопровождаемый уничижительными замечаниями о «трудах, надиктованных языком, полным яда, и притом смертельного»[101]).

Заключение

Сочинения Нила Кавасилы, архиепископа Фессалоникийского, стали важной вехой в истории греко-латинской полемики, однако если для современников полемиста и ученых Новейшего времени ключевыми представлялись его тексты о Filioque, то предметом настоящей публикации стали его тексты, посвященные папству.

Было показано, что своих трактатах «О папской власти» и «О причинах разделения Церквей» Кавасила систематизирует и подробно обосновывает уже сформировавшуюся византийскую точку зрения на экклезиологические аспекты антилатинской полемики. Практически ключевые тезисы обоих сочинений так или иначе присутствуют в предыдущей традиции. Тем не менее, Нил представил все эти доводы (включая и традиционные ссылки на осуждение папы Гонория или 28-е правило Халкидонского Собора) в целостном виде, а также значительно расширил круг использованных источников. Продемонстрирована несомненная близость сочинений Нила и антилатинских трактатов о папстве Варлаама Калабрийского. В спорном вопросе о направлении влияния между Кавасилой и Калабрийцем удалось, как кажется, показать, что в действительности именно сочинение Нила являлось первичным, хотя в целом, по-видимому, полемисты с самого начала работали вместе.

Установлена степень влияния сочинений Нила о папстве на последующую православную традицию (в лице св. Марка Евгеника, в частности), а также на интеллектуальную жизнь западного христианства в эпоху Реформации, где Кавасила оказался одним из наиболее значимых авторов. Благодаря протестантским апологетам его сочинения, направленные против папского примата, получили широкое распространение. Это привело к включению трактата «De primatu» в «Индекс запрещенных книг»; однако до систематического исследования текстов Кавасилы Львом Алляцием и иными учеными представления о его личности оставались крайне смутными.

Сочинения Нила о папстве стали, таким образом, своего рода «суммой» предшествующей византийской полемической традиции, изложением эталонной византийской «приматологии». В этом качестве они стали источником аргументации и образцом для ранних протестантов и одновременно предметом критики для католических теологов. В условиях обострившихся дискуссий по вопросу о церковном первенстве внутри самой Православной Церкви обращение к нормативным византийским представлениям о церковном первенстве и его ограничениях может быть весьма продуктивным.

[1] Полное название: «Слово, доказывающее, что причиной доныне продолжающегося разделения латинской Церкви и нашей является не что иное, как нежелание папы доверить рассуждение о спорных [вопросах] Вселенскому Собору, но хотение быть единственным учителем в спорном вопросе, а других иметь в чине послушных учеников; и что таковое чуждо апостольским и отеческим и законам, и деяниям» [2] См., в частности обзорную статью: Малкеров М. Н. Трактат Нила Кавасилы «О причинах разделений в. Церкви» // Метафраст. 2020. No 1 (3). С. 156–173. Уже после окончания работы над данной публикацией автору стала доступна статья итальянского исследователя, посвященная рецепции трактата Нила в раннее Новое Время; она отчасти предвосхищает наблюдения, вошедшие в данное исследование, хотя и не исчерпывает их: Benedetto G. De primatu papae. Presenze bizantine nella polemica riformata nordeuropea del XVI e XVII secolo // Bisanzio fra tradizione e modernità. Ricordando Gianfranco Fiaccadori / a cura di F. Conca, C. Castelli. Milano, 2017. P. 9–29. [3] На это обратил внимание еще в 1608 г. К. де Сомез (Nili archiepiscopi Thessalonicensis de primatu Papae Romani libri duo / Ed., not.: Claudius Salmasius. Hanoviae, 1608. P. 232–233); тем не менее, его замечания не повлияли на издательскую традицию, в которой «De causis dissensionum» и «De primatu» остаются двумя частями одного сочинения. [4] Congourdeau M.-H. Nil Cabasilas et les projets de concile œcuménique pour l’union des Églises // Réduire le schisme? Ecclésiologies et politiques de l'Union entre Orient et Occident (XIIIe–XVIIIe siècles) / Éd. M.-H. Blanchet, F. Gabriel. P., 2013. P. 76. [5] Nilus Cabasilas. De causis dissensionum Ecclesiarum // PG. 149. Col. 683-700; Idem. De primatu Papae // PG. 149. Col. 699-730. [6] См.: Макаров Д. И., Беневич Г. И. Св. Нил Кавасила // Антология восточно-христианской богословской мысли: Ортодоксия и гетеродоксия. М.; СПб., 2009. Т. 2. С. 524–530. [7] Joannes Eugenicus. Oratio ad Notaram // Λάμπρος Σπ. Παλαιολόγεια καὶ Πελοποννησιακά. ᾿Αθῆναι, 1912. Τ. 1. Σ. 141. [8] Les «Mémoires» de Grand Ecclésiarque de l’Église de Constantinople Sylvestre Syropoulos sur le concile de Florence (1438–1439) / V. Laurent, éd. P., 1971. P. 318. (CFDS. Vol. 9). [9] Gouillard J. Le Synodikon del'Orthodoxie: ed. et comment. // Travaux et mémoires. 1967. Vol. 2. P. 89. [10] Δοσιθέου Πατριάρχου Ἱεροσολύμων Ἱστορία περὶ τῶν ἐν Ἰεροσολύμοις Πατριαρχευσάντων, ἄλλως καλουμένη Δωδεκάβιβλος Δοσιθέου. Θεσσαλονίκη, 1983. Τ. 5. Σ. 69. [11] На что сторонники унии не преминули указать своим оппонентам во Флоренции, когда св. Марк Евгеник пытался сослаться на тексты Нила Кавасилы: «Кто для нас Кавасила? Он у нас не святой» (Les «Mémoires» de Sylvestre Syropoulos… P. 446). [12] Théophile (Kislas), hierom., éd. Nil Cabasilas: Sur le Saint-Esprit. P., 2001. P. 60. [13] Sinkewicz R. E. A New Interpretation for the First Episode in the Controversy between Barlaam the Calabrian and Gregory Palamas // The Journal of Theological Studies. 1980. Vol. 31. Р. 490 [14] Nilus Cabasilas. De causis dissensionum Ecclesiarum // PG. 149. Col. 684. [15] Nilus Cabasilas. De primatu Papae // PG. 149. Col. 704. [16] «Надлежит знать, что они именовали второй Константинопольскую Церковь, ибо тогда более древний Рим также был столицей <...> А теперь, когда по благоволению Божию этот город [Константинополь] есть единственная столица, именно она, по справедливости, имеет теперь первенство» (Павлов А. С. Анонимная греч. статья о преимуществах К-польского патриаршего престола и древнеславянский перевод ее с двумя важными дополнениями // Византийский Временник. 1897. Т. 4. Вып. 1/2. С. 149–150) [17] Nilus Doxapatres. Notitia patriarchatuum / Hrsg. F. N. Finck. Marburg, 1902. S. 23–24. [18] См., например: Anna Comnena. Alexias, I 13 / Ed. D. R. Reinsch, A. Kambylis. B.; N. Y., 2001. S. 44. [19] Nilus Cabasilas. De causis dissensionum Ecclesiarum // PG. 149. Col. 685; в этом отношении Нил сближается с Никитой Никомидийским (см. ниже). [20] Nilus Doxapatres. Op. cit. S. 26. [21] Nilus Cabasilas. De primatu Papae // PG. 149. Col. 712–713. [22] Nilus Cabasilas. De primatu Papae // PG. 149. Col. 704–705. [23] Magdalino P. The Empire of Manuel I Komnenos, 1143–1180. Camb., 2002. P. 292. [24] Лопарёв Х. М. Об униатстве имп. Мануила Комнина // ВВ. 1907. Т. 14. С. 350. [25] Papadakis A., Talbot A. M. John X Camaterus Confronts Innocent III: An Unpublished Correspondence // Bsl. 1972. Vol. 33. P. 39 [26] О том, как усилился против нас Латинянин // Арсений (Иващенко), еп. Три статьи неизвестного греческого писателя нач. ХIII в. в защиту Православия и обличения новостей латинских в вере и благочестии. М., 1892. С. 111. [27] Andronicus Camaterus. Sacrum armamentarium // CCSG. Vol. 75. P. 26–27. Нельзя не отметить, что на еще более раннем этапе Нил Доксапатр выстраивает концепцию «трех кафедр Петра» — Антиохии, Рима и Александрии; парадоксальным образом она оказывается очень близка аналогичным концепциям, которые сложились в древности в самой Римской Церкви, но только направлена не на подкрепление римского примата, а на его критику (Nilus Doxapatres. Op. cit. S. 3–4). [28] Nilus Cabasilas. De primatu Papae // PG. 149. Col. 708. [29] Heisenberg A. Neue Quellen zur Geschichte des lateinischen Kaisertums und der Kircheunion. Münch., 1923. Bd. 2: Die Unionsverhandlungen vom 30. Aug. 1206. Patriarchenwahl und Kaiserkrönung in Nikaia 1208. S. 25 [30] Ibid. S. 61. [31] Photius. De episcopis, metropolitis et reliquis aliis necessariis // PG. 104. Col. 1219–1221. [32] Nilus Cabasilas. De primatu Papae // PG. 149. Col. 708. [33] Ibid. Col. 727. [34] Nicetas Seides. De controversiis ecclesiae Graecae et Latinae // Gahbauer R. Gegen den Primat des Papstes: Studien zu Niketas Seides. Münch., 1975. S. 9–13. [35] Anselmus Havelbergensis. Dialogus de diverso Eucharistiae ritu Graecorum et Latinorum, videlicet azymi et fermentati, et de auctoritate Romanae Ecclesiae // PL. 188. Col. 1219. [36] Ibid. Col. 1248. [37] Schiró G. Il paradosso di Nilo Cabasila // Studi Bizantini e Neoellenici. 1957. Vol. 9. P. 368–384. [38] Эти совпадения отражены в подстрочных примечаниях к нашему переводу. [39] Barlaam Calabrius. AL 7.2 // Kolbaba T. Barlaam the Calabrian: Three Treatises on Papal Primacy / Introd., ed., and transl. // Revue des études byzantines. 1995. T. 53. P. 75. [40] Nilus Cabasilas. De primatu Papae // PG. 149. Col. 701. [41] Ibid. [42] Barlaam Calabrius. AL 7.4 // Kolbaba T. Op. cit. P. 77. [43] Barlaam Calabrius. AL 7.6 // Kolbaba T. Op. cit. P. 77–79; Nilus Cabasilas. De primatu Papae // PG. 149. Col. 716. [44] Barlaam Calabrius. AL 7.13 // Kolbaba T. Op. cit. P. 83; Nilus Cabasilas. De primatu Papae // PG. 149. Col. 704. [45] Barlaam Calabrius. AL 7.16 // Kolbaba T. Op. cit. P. 85; Nilus Cabasilas. De primatu Papae // PG. 149. Col. 704. [46] Barlaam Calabrius. AL 21.9 // Kolbaba T. Op. cit. P. 103-105; Nilus Cabasilas. De primatu Papae // PG. 149. Col. 709. [47] Barlaam Calabrius. AL 21.14 // Kolbaba T. Op. cit. P. 107; Nilus Cabasilas. De primatu Papae // PG. 149. Col. 713. [48] Barlaam Calabrius. AL 21.15 // Kolbaba T. Op. cit. P. 107-109; Nilus Cabasilas. De primatu Papae // PG. 149. Col. 713. [49] Barlaam Calabrius. AL 21.17 // Kolbaba T. Op. cit. P. 109; Nilus Cabasilas. De primatu Papae // PG. 149. Col. 728. [50] Barlaam Calabrius. AL 7.15 // Kolbaba T. Op. cit. P. 85. [51] Barlaam Calabrius. AL 21.9 // Kolbaba T. Op. cit. P. 103 [52] Barlaam Calabrius. AL 21.20 // Kolbaba T. Op. cit. P. 113. [53] Barlaam Calabrius. AL 21.6 // Kolbaba T. Op. cit. P. 101. [54] В частности, «Константинов дар» как аргумент против абсолютизации папских притязаний рассматривался уже Вальсамоном (L'Huillier P. The Church of the Ancient Councils. Crestwood (N. Y.), 2000. P. 284) и т. д. [55] Barlaam Calabrius. AL 21.12 // Kolbaba T. Op. cit. P. 105-107. [56] Nilus Cabasilas. De primatu Papae // PG. 149. Col. 709. [57] Kolbaba T. Op. cit. P. 62. [58] Например, Р. Синкевич предлагает датировать два из трех трактатов Варлаама не ранее, чем второй половиной 1335 г. (Sinkewicz R. The doctrine of the knowledge of God in the early writings of Barlaam the Calabrian // The Journal of Theological Studies. 1982. Vol. 44. P. 184); третий из них (AL21) был определенно написан позже двух других. [59] Kolbaba T. Op. cit. P. 54–55. [60] Ibid. P. 61–62. [61] Siecienski A. E. The Papacy and the Orthodox. Oxf., 2017. P. 316 [62] Иоанн Мейендорф, протопресв. Апостол Петр в византийском богословии // Церковь в истории: Статьи по истории Церкви М., 2018. С. 84 [63] Congourdeau M.-H. Op. cit. P. 79. [64] См., например: «Мы никогда не станем пытаться говорить что-либо о предмете нашего обсуждения, исходя из человеческих размышлений о таинственно преподанном нам» (Barlaam Calabrius. AL 21.4 // Kolbaba T. Op. cit. P. 97). Это замечание напоминает о рассуждениях Варлаама о невозможности человеческим умом доказывать что-либо о Боге, которые присутствуют в его переписке со свт. Григорием Паламой. [65] Nilus Cabasilas. De primatu Papae // PG. 149. Col. 704. [66] Barlaam Calabrius. AL 7.16 // Kolbaba T. Op. cit. P. 85 [67] Idem. AL 21.10 // Kolbaba T. Op. cit. P. 105. [68] Т. Кольбаба ошибочно (не учитывая работу Нила) вообще называет ссылку Варлаама на Дионисия «уникальной». Kolbaba T. Op. cit. P. 54. [69] См., например: Barlaam Calabro. Epistole Grece, III 49–50 // Fyrigos A. Dalla controversia Palamitica alla Polemica Esicastica. R., 2005. P. 336 [70] Достаточно обратить внимание на самые масштабные работы, посвященные Нилу: Candal E. Nilus Cabasilas et theologia S. Thomae de processione Spiritus Sancti: Novum e vaticanis codicibus subsidium ad historiam theologiae Byzantinae saec. XIV plenius elucidandam. Vat., 1945; Théophile (Kislas), hierom., éd. Nil Cabasilas: Sur le Saint-Esprit. P., 2001. [71] Marcus Eugenicus. Latinorum obiectiones cum Graecorum solutionibus // Paris. gr. 2600. Fol. 248r. [72] Ср.: Nilus Cabasilas. De primatu Papae // PG. 149. Col. 708. [73] Marcus Eugenicus. Latinorum obiectiones cum Graecorum solutionibus // Paris. gr. 2600. Fol. 248v. [74] Ср.: Nilus Cabasilas. De primatu Papae // PG. 149. Col. 728. [75] Nili Thessalonicensis libellus de primatu Romani Pontificis / Ed., trans.: Matthias Flacius Illyricus. Francofurti, 1555. [76] Ibid. [P. iii]; в самом издании нумерация страниц в предисловии отсутствует. [77] Michael Neander. De Nilo // Nili episcopis et martyris capita. Basileae, 1558. P. 7 [78] Неандер приписывает Нилу сочинение «De vita in Chrsito», «О жизни во Христе», которое в действительности принадлежит св. Николаю, чем показывает, что не различает двух представителей рода Кавасил. [79] Nili archiepiscopi Thessalonicensis de primatu Papae Romani libri duo / Ed., trans.: Bonaventura Vulcanius. Lugduni Batavorum, 1595. [80] Ibid. [P. xv]; в самом издании нумерация страниц в предисловии отсутствует. [81] Nili archiepiscopi Thessalonicensis de primatu Papae Romani libri duo / Ed., not.: Claudius Salmasius. Hanoviae, 1608. [82] PG. 149. Col. 694–695, 697–699. [83] Это был переписанный им собственноручно при подготовке издания текст; см.: Silvano L. Per l'edizione della «Disputa tra un ortodosso e une latinofrone seguace di Becco sulla processione dello Spirito Santo» di Giorgio Moschampar. Con un inedito di Bonaventura Vulcanius // Medioevo greco: rivista di storia e filologia bizantina. 2014. Vol. 14. P. 245. [84] Vulc. 3. Fol. 7r, 8v. [85] Ibid. P. 12-13. [86] Νείλου ἀρχιεπισκόπου Θεσσαλονίκης βιβλία δύο // Περὶ ἀρχῆς τοῦ πάπα. [Κωνσταντινούπολις, 1628]. Σ. 1–18 [3-я паг.]. [87] Δοσιθέου... Τ. 6. Σ. 68. [88] Православных авторов «индекс» вообще содержал не так много; к «еретикам первого класса» из византийцев в первом издании «Тридентского индекса» относился едва ли не один свт. Марк Эфесский (Index librorum prohibitorum cum Regulis confectis per Patres a Tridentina Synodo. R., 1564. P. 58). [89] Index librorum prohibitorum. Leodii, 1569. [P. 83]; в самом издании нумерация страниц отсутствует. [90] Index librorum prohibitorum <...> nunc demum S. D. N. Clementis Papae VIII publicatus. Venetiis, 1598. P. 78. [91] См.: Index Librorum prohibitorum S. D. N. Benedicti XIV <...> jussu recognitus atque editus. R., 1758. P. 191. [92] Беллармин указывает, что Флаций «извлек» сочинение Нила «из невесть каких теней» (Bellarminus R. Disputationes de controversiis fidei christianae adversus hujus temporis haereticos, praef. ad contr. III. Neapolis, 1871. T. 1. P. 308). [93] См., например: «Что Римский понтифик стал наследником Петра в церковной монархии по Божественному праву <…>, это отрицают все еретики нынешнего времени, но особенно борются против примата Римского понтифика Лютер в книге о папской власти, Иллирик в книге против примата папы <…>, Магдебуржцы в отдельных центуриях ближе к концу, в главе 7. А раньше их всех — Нил, епископ Фессалоникийский, в книге против примата папы» (Ibid. Contr. III, lib. II, 12. P. 381–382). [94] Характерно замечание митр. Исидора: «Мы пришли сюда ради единства и мира, а не ради схизмы и раздора. Мы хотим, чтобы здесь читали сторонников единства, а не схизматиков и сторонников разделения. Кавасила же схизматик, и мы не хотим, чтобы его читали» (Les «Mémoires» de Sylvestre Syropoulos, IX 13 // CFDS. Vol. 9. P. 446). [95] Joannes Matthaeus Caryophyllus. Confutatio Nili Thessalonicensis // PG. 149. Col. 729–878. [96] Ibid. Col. 737. [97] Ibid. Col. 877 [98] Ibid. Col. 733. [99] Leo Allatius. De Nilis // Nili Ascetae Epistolae. R., 1668. P. 45-56; Idem // PG. 149. Col. 671–684 [100] Ibid. Col. 673–674. [101] Ibid. Col. 677–678.