Свт. Филофей Коккин: Православная Энциклопедия

Филофе́й Ко́ккин [греч. Φιλόθεος Κόκκινος] (ок. 1300, Фессалоника — между 9.06.1377 и 9.06.1378, Константинополь?), свт. (память 11 октября, 5-е воскресенье Великого поста), патриарх Константинопольский (14 августа 1353 — конец 1354, 8 октября 1364 — август / сентябрь 1376), видный сторонник движения исихазма.

Жизнеописание

Автор: И. Н. Попов

Мирское имя Фока. Родился в бедной семье. По сообщению Димитрия Кидониса, предки Филофея Коккина были иудеями. В юности, чтобы оплатить свое образование, работал поваром в доме Фомы Магистра (ум. ок. 1325), знаменитого филолога и приближенного византийского имп. Андроника II Палеолога; не которое время был слугой в богатой семье прп. Германа Марулиса.

Филофей Коккин принял монашеский постриг и подвизался в монастыре Ватопед на Св. горе Афон, где его наставниками были монахи Савва Дзискос и Герман Марулис. В 1339–1341 гг. по поручению свт. Григория Паламы Филофей Коккин редактировал его «Антирретики против Акиндина». К 1344 г. он вернулся в Фессалонику, где стал настоятелем монастыря Филокалу. Находившийся в то время под стражей в Константинополе свт. Григорий поддерживал связь с Филофеем Коккином через мон. Виссариона из монастыря Филокалу. Не позднее конца 1344 г. Филофей Коккин стал архимандритом Великой Лавры на Афоне; этим временем датируется письмо свт. Григория к Филофею, где назван его сан. В мае 1347 г. был возведен в сан митрополита Ираклии Фракийской; занимал эту кафедру до возведения на Патриарший престол в сентябре 1353 г. Став митрополитом, Филофей Коккин подписал ранее принятый Церковью (февр. 1347) томос с осуждением противников исихазма: Варлаама Калабрийского, Григория Акиндина и Константинопольского патриарха Иоанна XIV Калеки. В авг. 1347 г. Филофей подписал и церковный томос с осуждением митр. Матфея Эфесского (Мануила Гавалы).

Филофей Коккин принял активнейшее участие в Константинопольском Соборе 1351 г. (см. ст. Константинопольские Соборы). Вместе с митр. Нилом Кавасилой он был соавтором соборного томоса[1]. Как было установлено Б. Л. Фонкичем, сохранился автограф Филофея Коккина в рукописи Monac. gr. 508 с текстом томоса (Fol. 5–52 v), содержащий его пометки и перечень участников Собора, написанный рукой Филофея (Fol. 50–52 v)[2]. На 4-м соборном заседании (июнь 1351) Филофей выступал с богословской речью вместе с патриархом свт. Каллистом I (1350–1353, 1355–1363/64) и митр. Макарием Филадельфийским (Philoth. Selybr. Dial. 2523–2615). По завершении Собора 15 августа 1351 г. Филофей совместно с другими архиереями зачитывал томос в храме Св. Софии)[3].

После того как в октябре — ноябре 1351 г. Ираклия Фракийская была захвачена генуэзцами, Филофей переехал в Константинополь. Здесь он вел переговоры с генуэзцами, которые контролировали также Константинопольский район Галата на северном берегу Золотого Рога, добился освобождения за выкуп золотом захваченных генуэзцами жителей Ираклии. В конце марта — начале апреля 1352 г. Филофей участвовал в мирном посольстве, отправленном из Константинополя в Дидимотих имп. Ириной Кантакузиной ко двору имп. Иоанна V Палеолога в попытке остановить нарастающую очередную волну междоусобной войны внутри правящей династии. Во 2-й половине 1352 г., после того как 6 мая был заключен мир между Византией и Генуей, Филофей смог вернуться в Ираклию.

Первое патриаршество. В 1353 г. обострился конфликт между имп. Иоанном Кантакузином и Константинопольским патриархом свт. Каллистом I, который отказывался поддерживать коронацию сына Иоанна Матфея как соправителя. Патриарх Каллист I покинул Константинополь и отправился ко двору имп. Иоанна V Палеолога, а в Константинополе 14 августа 1353 г. по предложению Иоанна Кантакузина на патриаршество был возведен Филофей. Став патриархом, он поддержал коронацию Матфея Кантакузина (февраль 1354). Патриарх Каллист I объявил об отлучении Филофея от Церкви. Одновременно Константинопольский Священный Синод во главе с Филофеем предпринял шаги против Каллиста; афонским монахам было запрещено принимать его у себя. В условиях продолжавшейся междоусобицы в Византии положение Филофея на престоле было крайне неустойчиво. В течение 1-го краткого периода патриаршества он занимался в основном текущими делами церковного управления. Это переводы различных иерархов Константинопольской Церкви на новые посты, уточнения их полномочий, разбор спорных дел в интересах византийских монастырей и их насельников в Константинополе[4]. В конце июня 1354 г. Священный Синод во главе с Филофеем попытался выступить в роли посредника в очередном раунде переговоров между борющимися друг с другом императорами Иоанном Кантакузином и Иоанном V Палеологом, но успехов не добился[5].

В 1353 г., еще до начала патриаршества Филофея, в Константинополе имп. Иоанном Кантакузином было принято московское посольство, с которым обсуждалась кандидатура свт. Алексия (Бяконта), в то время епископа Владимирского, на пост митрополита Киевского и всея Руси. Кандидатура свт. Алексия была одобрена, и осенью 1353 г. Филофей вместе с возвращавшимся из Константинополя в Москву русским посольством направил свт. Алексию послание с приглашением посетить Константинополь лично (RegPatr, N 2350; ПСРЛ. Т. 10. С. 227). Вскоре свт. Алексий прибыл в Константинополь, Филофей принял его и 30 июня 1354 г. синодальным актом утвердил перевод святителя с епископской кафедры Владимира на митрополичью, на пост митрополита Киева и всея Руси (Κυέβου καὶ πάσης Ῥωσίας)[6]. В синодальном акте указывалось, что Алексий, не будучи Константинопольским клириком, возведен на митрополичью кафедру в виде исключения благодаря его добродетели и богоугодной жизни. Другим синодальным актом Филофей утвердил местом резиденции митрополита Киевского и всея Руси г. Владимир[7]. Вскоре по принятии этих решений Филофей рассылал письма епископам Руси с уведомлением о поставлении свт. Алексия, указанием подчиняться ему, не иметь отношений с Константинопольской патриархией без его ведома, а также с предостережением от общения с Феодоритом, который, будучи рукоположен в Болгарии, пытался утвердиться на Киевской кафедре. Сохранились 2 подобных письма Филофея, направленные свт. Моисею Новгородскому 2 июля 1354 г. и чуть позднее[8]. Вскоре после отъезда митр. Алексия на Русь, вероятно осенью 1354 г., Филофей совершил хиротонию инока Романа, родственника вел. кн. Ольгерда Литовского, в митрополиты Литвы[9]. Документы, связанные с этим неожиданным решением Филофея, не сохранились; полномочия и территория юрисдикции митр. Романа точно не известны. Тем не менее Киев как центр Русской митрополии в то время оставался в юрисдикции свт. Алексия. Споры о разделе Русской митрополии продолжились в последующие годы, после низложения Филофея. Сохранившиеся до настоящего времени документы Константинопольской Патриархии указывают на то, что позиция Филофея была изначально благоприятна по отношению к свт. Алексию и патриарх был верен идее сохранения единства Русской митрополии. Подобная политика Филофея проявилась и в период его 2-го патриаршества. Т. о., факт хиротонии митр. Романа Филофеем в 1354 г. вряд ли имел какую-либо политическую подоплеку. Вероятно, правительство Иоанна Кантакузина накануне падения отчаянно нуждалось в средствах и пошло на удовлетворение требований литовского посольства, получив некое вознаграждение.

В ноябре 1354 г. Иоанн Кантакузин потерпел поражение в междоусобной войне, в начале декабря отрекся от престола, а имп. Иоанн V взял Константинополь под свой контроль. Филофей был низложен, и патриарх Каллист I вернулся на престол. В начале 1355 г. Филофей написал апологию, выступив против возвращения Каллиста I. 2 января 1355 г. Константинопольский синод во главе с Каллистом I официально объявил о низложении Филофея, лишении его всех церковных званий и отлучении. Филофей бежал на Афон, где жил как простой монах. Тем не менее опала Филофея оказалась недолгой. В 1357/58 г. по решению того же синода во главе с патриархом Каллистом Филофей был вновь возведен на кафедру Ираклии Фракийской, после чего подписал синодальный акт, подтверждающий правомерность низложения имп. Матфея Кантакузина.

Второе патриаршество. После смерти патриарха Каллиста I (конец июля или начало августа 1364) общим решением архиереев Константинопольской Церкви было признание права Филофея Коккина на возвращение на Патриарший престол. Филофей вновь вступил на Патриарший престол 8 октября 1364 г., при этом было аннулировано постановление о его отлучении от Церкви, изданное при Каллисте I в 1355 г.[10]

Второе патриаршество Филофея пришлось на тяжелые для Византии и Константинопольской Церкви времена, когда непреодолимое ослабление империи стало приводить ко все более явным катастрофическим последствиям. Из-за экспансии турок на Балканах к началу 70-х гг. XIV в. Константинополь оказался со всех сторон окруженным османскими владениями. От турок терпели поражения сербы и болгары. Имп. Иоанн V Палеолог в 1369–1371 гг. впервые в истории Византии совершил большую поездку в Западную Европу в поисках помощи, но существенных результатов не добился. 18 октября 1369 г., находясь в Риме, имп. Иоанн вручил папе Урбану V подписанный им хрисовул с текстом католического Символа веры (с Filioque). Тем самым император совершил акт личной унии с Римско-католической Церковью, который не был согласован ни с Филофеем, ни с Константинопольской Церковью в целом. Православные клирики в этой акции не участвовали. Уния имп. Иоанна V не имела серьезных последствий для Константинополя, но и не способствовала авторитету императорской власти и сотрудничеству Константинопольской Церкви с ней. В последующие годы ситуация осложнилась очередной междоусобной войной Палеологов (1373–1379).

Важнейшим деянием Филофея в этот период было расследование дела о взглядах афонского иеромонаха Прохора Кидониса и его соборное осуждение в Константинополе в апр. 1368 г. (см. ст. Константинопольские Соборы). Дело расследовалось более года, было начато еще в 1366–1367 гг. с поездки митр. Феофана Никейского на Афон по поручению Филофея, где были собраны необходимые материалы для проведения судебного процесса[11]. Осуждение Прохора Кидониса, сторонника антипаламитов, было серьезным шагом в утверждении исихазма как господствующего учения Константинопольской Церкви и в дальнейшем сокращении влияния прозападно настроенной части интеллектуальной элиты Византии на жизнь Церкви. Тем не менее для Филофея Собор не стал завершающей точкой в противостоянии с Кидонисом. Уже после Собора Филофей написал трактат с опровержением Прохора Кидониса. Осуждение Кидониса было первой значимой акцией Филофея в ряду процессов против еретиков, в большинстве сторонников Варлаама и Акиндина; в дальнейшем Священный Синод проводил их неоднократно. Филофей стремился также окончательно закрепить в церковном Предании осуждение антипаламитов как еретиков на основе соборных постановлений 1341, 1347 и 1351 гг. В начале 1366 или 1367 г. в Великую Лавру им были отправлены анафематизмы против Варлаама и Акиндина[12]. Вероятно, в мае 1366 г. была объявлена посмертная анафема Никифору Григоре[13]. В эти же годы Церковь во главе с Филофеем утвердила почитание свт. Григория Паламы. В конце 1364 (или 1367) г. своим посланием Филофей санкционировал местное почитание свт. Григория в Великой Лавре на Афоне[14]. В феврале — марте 1368 г. соборным решением официально установлено общецерковное почитание свт. Григория Паламы и определены дни его памяти[15].

Параллельно с защитой вероучения Филофей заботился о сохранении церковной дисциплины и недопущении распространения грубых суеверий. Так, в 1370 г. патриаршим судом была осуждена за колдовство большая группа клириков и церковных чиновников. Среди них были некий Феодосий Фудул, выдававший себя за монаха, протонотарий ведомства Великой церкви Константин Хлор, врач Сиропул, игумен Константинопольского монастыря Богородицы Одигон Иоасаф, некий свящ. Иаков и др. Им вменялось в вину хранение колдовских книг и Корана, использование заклинаний[16].

В 1367 г., в рамках подготовки поездки имп. Иоанна V на Запад, активизировались контакты между Константинопольской и Римско-католической Церквами. В ответ на предложение имп. Иоанна о заключении унии с Римом в апреле — мае 1367 г. в Константинополе Филофей провел Собор, на котором обсуждались возможность новых переговоров с католиками и проект нового Вселенского Собора. В Соборе также участвовали патриархи Нифонт Александрийский и Лазарь Иерусалимский, постоянно проживавшие в Константинополе. Собор выразил принципиальное согласие участвовать в организации Вселенского Собора, но возможность унии отверг. Послание об этом было направлено папе Урбану V[17].

В эпоху патриаршества Филофея внутренние структуры Константинопольской Церкви испытывали все более усиливающееся давление со стороны мусульманских властей, захвативших к тому времени уже бόльшую часть традиционной территории Патриархата. Наиболее тяжелое и постоянно ухудшающееся положение складывалось в Малой Азии, где ряд регионов находился под властью тюрок-мусульман уже более 250 лет. Власти сельджукских султанатов, а также османы, особенно наместники отдельных городов и областей, стремились чинить различные препятствия деятельности церковного клира и епископата, не допускали епископов, принимавших хиротонию в Константинополе, в свои владения, сгоняли местное христианское население с земель, иногда прибегали к прямым репрессиям. В этих условиях епархиальные и приходские структуры Константинопольской Церкви приходили в упадок, число епископов и клириков сокращалось, и в не которых областях их уже не было. В этих условиях Священный Синод во главе с Филофеем должен был принимать решения об офиц. упразднении различных епархий. Перечень таких решений является важным источником исторических сведений о процессе постепенного упадка христианской культуры в Малой Азии. Так, в 1365 г. церковное управление Каппадокией и Ликаонией было сосредоточено в Кесарии; митрополии Тианы, Мокисса, Назианза, Севастии и Икония были объявлены упраздненными[18]. Не которые из этих кафедр еще неоднократно восстанавливались и упразднялись позднее, но уже не действовали регулярно. В 1369 г. митрополия Сард присоединена к Филадельфии[19], митрополия Сиде (Памфилия) — к Родосу[20]. В 1370 г. подобное объединение кафедр состоялось во Фригии: митрополии Котиея (ныне Кютахья) были переданы кафедры Синнада, Иераполь Фригийский и Хоны[21]. В нач. 70-х гг. XIV в. митрополиту Халкидона соборным постановлением было разрешено находиться в Константинополе в связи с тяжелым положением в его митрополии[22]. Не менее сложное положение складывалось и в областях, оказавшихся под управлением латинян, где Константинопольская Церковь также вынуждена была закрывать ряд епархий. В 1365 г. была образована новая митрополия Янина Севастиева вместо древнего г. Навпакт, который уже длительное время находился под властью Венеции и где деятельность православной иерархии стала невозможна[23]. В 1368 г. подобным образом митрополия Пиргия на острове Хиос, который был захвачен генуэзцами, была передана в управление митрополии Эфеса[24].

Важным направлением деятельности Филофея была церковная и политическая дипломатия. К началу его второго патриаршества Константинополь уже нормализовал отношения с Болгарской Православной Церковью. Филофей поддерживал переписку с Тырновским патриархом Иоанникием II и болг. царем Иоанном Александром[25]. Между тем в отношениях Константинополя с Сербией сохранялась схизма, т. к. Константинопольская Церковь не признавала патриарший титул предстоятелей Сербской Православной Церкви, полученный ими на Соборе в Скопье в 1346 г. В 1364 г. переговоры о восстановлении церковного общения в Серрах (ныне Сере) были прерваны смертью свт. Каллиста I. В 1367–1368 гг. Филофей возобновил эти контакты и отправил посольство во главе с митр. Феофаном Никейским к одному из правителей раздробленной Сербии деспоту Иоанну Углеше Мрнявчевичу, который управлял Серрской областью. В результате с населения Сербских земель была снята анафема, провозглашенная свт. Каллистом I в 1353 г., но раскол между иерархиями Константинополя и Сербии сохранялся[26]. В мае 1371 г. Иоанн Углеша, заинтересованный в поддержке Византии против наступавших на его владения турок, согласился на новые уступки — перевод церковных кафедр в своих владениях (митрополии Серры, Мелник и Драма) под юрисдикцию Константинопольской Церкви. По распоряжению Филофей тогда же на территории деспотата Иоанна Углеши был образован Экзархат во главе с митрополитом Драмы[27]. Впрочем, союз с Византией не спас Иоанна Углешу от разгрома турками и гибели в битве при Черномене (на Марице) в сентябре 1371 г. Его земли перешли под власть турок, а церковные епархии остались в составе Константинопольской Церкви. В марте — апреле 1375 г. в результате переговоров и посреднических усилий афонских монахов, соглашение о восстановлении общения между Церквами было заключено. Филофей издал постановление о признании за архиепископом Сербии титула патриарха[28]. Были сняты взаимные анафемы, и тем самым было завершено официальное признание Константинополем Печского Патриархата Сербской Православной Церкви.

Большое значение в деятельности Филофея на посту патриарха имели взаимоотношения с Русью. История церковно-дипломатических контактов и обмена посольствами между Константинополем, Москвой и другими русскими политическими центрами этого времени отражена в значительном числе сохранившихся документов, происходящих из Константинопольской Патриархии. Особенно интенсивная переписка и обмен посольствами между Константинополем, Москвой, Новгородом, Тверью, Галичем, Литвой и Польшей наблюдались в 1370–1371 гг. Хронологию этих контактов восстанавливают издатели регест Константинопольской Патриархии В. Грюмель и Ж. Даррузес[29].

Весной 1370 г. в Константинополе были получены письма из Москвы. В июне 1370 г. Филофей отправил ответные послания блгв. вел. кн. Димитрию Иоанновичу Донскому и свт. Алексию[30]. В это же время Филофеем был написан целый ряд посланий к церковным и политическим лидерам Руси. В письме к русским князьям Филофей требовал подчиняться митрополиту Киевскому и всея Руси[31]. Особым распоряжением Филофей утверждал акты отлучения от Церкви, которые ранее объявлялись свт. Алексием в отношении мятежных русских князей[32]. Также в июне 1370 г. вел. кн. Святославу Иоанновичу Смоленскому было отправлено письмо с объявлением отлучения от Церкви и требованием покаяния перед Константинопольским патриархом[33]. Свт. Алексию Новгородскому было также отправлено послание с требованием подчинения свт. Алексию и вел. кн. Димитрию и угрозами низложения в случае отказа[34]. В это же время, не позднее сентября 1370 г., было составлено Патриаршее постановление о понижении статуса епархии Литвы с митрополии до епископии и о подчинении ее митрополии Киевской и всея Руси, но этот акт вскоре был отменен. Само постановление содержит пометку о его аннулировании в скором времени после составления[35]. Одновременно, видимо летом или осенью 1370 г., в Константинополе был принят посланник Феодор от вел. кн. Ольгерда Литовского[36]. Послание Филофея к вел. кн. Ольгерду известно по упоминанию в письме к свт. Алексию 1371 г. И, видимо, несколько позднее, осенью или в кон. 1370 г., в Константинополе побывал еп. Антоний Галицкий как посол польского кор. Казимира III Великого[37]. Совместными усилиями литовцам и полякам удалось оказать существенное давление на Филофея и Константинопольское правительство. Фактически, угрожая репрессиями против правосл. населения подвластных им русских земель, поляки и литовцы добились разделения Русской митрополии. Константинополь пошел на уступки в этом важном для Византии вопросе, очевидно соизмеряя возможные негативные последствия того или др. варианта решений. В мае 1371 г. Филофей издал синодальный акт о возведении еп. Антония в сан митрополита Галиции с подчинением ему епархий в пределах Польского королевства — Холма, Перемышля и Владимира-Волынского[38]. Видимо, около этого времени было аннулировано постановление 1370 г. о подчинении Литвы Русской митрополии[39]. В августе 1371 г. Филофеем было отправлено письмо свт. Алексию в Москву с оправданиями принятого решения и демонстративными упреками в том, что свт. Алексий в предыдущие годы проявлял недостаточно заботы о южнорусских землях[40].

Еще до завершения переписки по вопросу о судьбе Русской митрополии летом 1371 г. Филофей включился в разрешение споров между Москвой, Литвой и Тверью. В Константинополе было получено послание вел. кн. Ольгерда, в котором тот жаловался на вражду со стороны Москвы и на подавление разными способами сопротивления Москве удельных князей св. блгв. Михаила Александровича Тверского и Ивана Дмитриевича Суздальско-Нижегородского, родственников Ольгерда[41]. В августе 1371 г. в Константинополь прибыл посол из Твери архим. Феодосий, также с письмом и жалобами на политику Москвы. В сентябре 1371 г. в ответ на это Филофей отправил посла Иоанна Докиана с письмами к митр. Алексию и кн. Михаилу Тверскому и предложил созвать Собор для разрешения конфликта между Москвой и Тверью[42]. В сент. 1371 г. в Константинополь прибыл гонец Аввакум с ответами вел. кн. Димитрия и свт. Алексия на письма Филофей, датированные летом 1370 г. Тогда же Филофей отправил Аввакума обратно на Русь с еще одной парой писем к вел. кн. Михаилу Тверскому и свт. Алексию, в которых вновь увещевал обе стороны заключить мирное соглашение[43]. Также осенью 1371 г. Филофей направил послание к кн. Ольгерду, в котором не соглашался организовать отдельную митрополию для русских земель Литвы и предлагал Ольгерду заключить компромиссный договор по церковным вопросам со свт. Алексием[44].

В мае 1372 г. был заключен мир между Московским и Литовским княжествами, но он не привел к нормализации отношений в церковной сфере. Не позднее осени 1373 г. Филофей направил на Русь с миссией мон. Киприана Цамблака (см. статью свт. Киприан, митр. Киевский и всея Руси), выходца из болгарской знати, который в прежние годы заслужил доверие Филофея. Киприан должен был посредничать в переговорах между светскими и церковными властями Москвы, Твери и Литвы, а также контролировать деятельность свт. Алексия на посту митрополита[45]. C Киприаном Филофей отправил свт. Алексию послание, в котором вновь предложил ему посетить земли под властью Литвы, где Киевский митрополит не бывал уже 19 лет[46]. Еще одно письмо свт. Алексию было направлено осенью 1374 г.[47] Филофей сообщал о том, что русские князья и жители их земель требуют от него назначения другого митрополита. Филофей не был склонен следовать этим требованиям и еще раз предложил свт. Алексию заключить с ними некое соглашение. Тем не менее, не добившись от свт. Алексия и Московского правительства значимых действий в этом направлении, Филофей вскоре принял решение пойти на дальнейшие уступки Литве. 2 декабря 1375 г. Филофей совершил хиротонию свт. Киприана в митрополиты Киева и всея Руси[48]. Вместе с Киприаном были отправлены великие дигнитарии Великой церкви диаконы Георгий Пердика и Иоанн Докиан для дальнейшего расследования деятельности свт. Алексия[49]. В епархию свт. Киприана были включены только Киев и земли, находившиеся под управлением Литвы, Филофей ни в коей мере не объявлял о низложении свт. Алексия, но сам титул Киприана как митрополита «всея Руси» указывал на крутую перемену в политике Константинополя по отношению к Древней Руси. Несмотря на изначальное желание Филофея, его советников и имперского византийского правительства сохранить единую Русскую митрополию, политические реалии того времени вынудили Константинополь отказаться от этой программы, по крайней мере временно.

В конце 1364 или 1365 г. Филофей направил послание к прп. Сергию Радонежскому, в котором рекомендовал установить киновийный (общежительный) устав в обители прп. Сергия[50].

Второе патриаршество Филофея завершилось в результате очередной междоусобной распри в Византии. В августе 1376 г. имп. Андроник IV Палеолог захватил Константинополь и отстранил от власти своего отца Иоанна V. Вскоре после этого Филофей был низложен и отправлен в заточение, где примерно через год умер. Его могила находилась в Константинопольском монастыре Христа Акаталипта; позднее утрачена.

Сочинения и учение

Автор: П. А. Пашков

Исчерпывающего научного перечня сочинений Филофея Коккина не существует (хотя можно с уверенностью говорить о более, чем 150 принадлежащих ему текстах); значительная часть его творений не издана (см.: Τσενικόπουλος. 2001. Σ. 157–367).

Догматические и полемические. Филофей является составителем важнейших вероучительных документов периода исихастских споров — Томосов Константинопольского Собора 1351 г. (совместно с митр. Нилом Кавасилой[51]) и Константинопольского Собора 1368 г. (единолично[52]), а также анафематизмов и аккламаций, вошедших в состав Синодика Православия по итогам этих Соборов и выражающих православное учение в формульном виде[53]. Подробнее об истории созданий этих документов и их содержании см. в ст. Константинопольские Соборы.

I. «Антирретики против Григоры» в 15 книгах — наиболее масштабное полемическое сочинение Филофея Кн. 1–12 (Antirrhetici duodecim contra Gregoram[54]) были написаны Филофеем по просьбе имп. Иоанна Кантакузина для опровержения 10 «Антирретиков» Никифора Григоры против Томоса 1351 г. и датируются периодом после обнародования сочинения Григоры, но до монашеского пострига Иоанна Кантакузина, т. е. 1353–1354 гг.

Кн. 13–15[55] были написаны ранее, еще до обнародования Григорой «Антирретиков» против Томоса 1351 г. (т. е. в 1351–1353) и присоединены в качестве приложения к написанным впосл. 12 книгам (в рукописной традиции могли распространяться в т. ч. отдельно; рукописи Ath. Iber. 590; Ambros. Gr. 64; Vindob. Theol. gr. 201). На момент написания Филофей не был знаком с текстами сочинений Никифора Григоры и опровергал их содержание, опираясь на сообщения лиц, слышавших критические рассуждения Григоры о Томосе от него самого. Адресатом в заглавии 13-й книги назван некий «великий доместик Палеолог»; он может быть отождествлен с Димитрием Палеологом[56], великим доместиком в 1357–1375 гг. (в таком случае, вероятно, заголовок с указанием титула был дан сочинению уже после 1357).

Впервые все 15 книг были изданы Иерусалимским патриархом Досифеем II Нотарой в составе полемического сборника «Томос любви»[57]. Критическое издание подготовлено Д. В. Каймакисом[58]. Отдельно вступление к книгам 13–15 было издано Дж. Меркати[59]. С точки зрения содержания[60] книга 1 представляет собой вступление, книги 2–11 содержат систематическое опровержение 10 «Антирретиков» Никифора Григоры, книга 12 посвящена защите паламитов (монахов, императора, самого свт. Григория Паламы) от личных нападок и обвинений в мессалианстве со стороны Григоры и включает краткое содержание предшествующих частей. Книга 13 посвящена защите интерпретации слов свт. Василия Великого: «Родивший капли росы родил не одинаковым образом капли и Сына»[61], приводимой в Томосе 1351 г. Наконец, в книгах 14–15 Филофей опровергает рассуждения Григоры о Фаворском свете: доказывает, что он не являлся ни творением, ни самой сущностью Божией, а также обосновывает возможность для телесных глаз по благодати созерцать нетварное.

II. Две догматические речи против Акиндина о Фаворском свете (De Lumine Thaborico contra Acindynum). Editio princeps (по 2 рукописям, Marc. Gr. 582 и Angel. gr. 66, без учета остальной рукописной традиции: рукописей ГИМ. Син. греч. 164 (Влад. 257); Monac. Gr. 508 и др.) было подготовлено П. Яневой[62].

Датировка сочинения являлась предметом научных дискуссий. В заголовке 1-й речи указано, что текст был отправлен в Константинополь монахами-святогорцами в январе 14-го индикта. Янева, подготовившая editio princeps сочинения, предположила, опираясь на именование автора в доступной ей рукописи Marc. Gr. 582 патриархом, что речи были написаны уже в патриаршество Филофея, и т. о. датировала окончание работы над ними январем 1361 г., на который выпадал 14 индикт[63]. Д. И. Макаров, исходя из предположительного присутствия в тексте скрытой полемики с антипаламитскими сочинениями Прохора и Димитрия Кидонисов, предложил датировать текст другим 14-м индиктом, который приходился на патриаршество Филофея, т. е. 1376 г.[64] Эта датировка была поддержана, хотя и с не которыми оговорками, А. Г. Дунаевым (см. в ст. Константинопольские Соборы). Тем не менее все эти гипотезы являлись ошибочными. Янева, не имевшая доступа к большей части рукописей, не могла знать, что, в частности, в рукописи Monac. gr. 508, выполненной по заказу Филофея и содержащей его автографические записи, он в заглавии сочинения назван митр. Ираклийским; более того, в Monac. Gr. 508. Fol. 101r пометка над заглавием 2-й речи «того же [митрополита] Ираклийского» (τοῦ αὐτοῦ τῆς Ἡρακλείας) сделана, по-видимому, самим Филофеем. Все это значит, что текст был написан Филофеем еще до патриаршества. Т. о. единственным возможным январем 14-го индикта, в который могла быть окончена работа над речами, остается январь 1346 г., когда Филофей был игуменом Великой Лавры; поэтому текст и был отправлен в Константинополь монахами Св. Горы. Нельзя оставлять без внимания и иные соображения: в частности, свт. Григорий Палама в тексте именуется «иереем Божиим Григорием» (это означает, что речи написаны до архиерейской хиротонии святителя; Monac. Gr. 508. Fol. 55v); кроме того, текст имеет заголовок «Слова догматические к Акиндину и его сторонникам» (πρὸς Ἀκίνδυνον καὶ τὸ μέρος αὐτοῦ), который вряд ли имел бы смысл после смерти Акиндина. Очевидно, титулатура Филофея в заглавии сочинения в рукописях обновлялась в соответствии с его статусом на момент создания списка, почему он и был назван митрополитом в Monac. Gr. 508 и патриархом в Marc. Gr. 582. В этом контексте становятся понятными и назначение сочинения, и причины его отправки в Константинополь: речи входили в число текстов, с которыми имп. Анна Савойская ознакомилась в конце 1345 – 1346 г., желая подробнее разобраться в сути полемики между свт. Григорием Паламой и Акиндином.

Содержание речей представляет собой подробное опровержение характерных для Григория Акиндина обвинений против паламитского учения: Филофей настаивает, что признание различия сущности и энергий не подразумевает исповедания 2 «божеств», «высшего» и «низшего»; доказывает, что Сын и Дух не должны считаться единственными «нетварными энергиями» Отца; убеждает своих оппонентов признать нетварность Света, который видели апостолы во время Преображения Господня. Заканчивается сочинение призывом к единству и церковному примирению: Филофей готов допустить различие в выражениях и не принуждать оппонентов к принятию паламитской терминологии, если Акиндин и его сторонники откажутся от содержательной критики паламитского учения[65].

Вероятно, эти речи Филофей о Фаворском свете были зачитаны афонскими монахами и на Соборе 1351 г.[66] в качестве выражения общего суждения иноков Св. Горы, что показывает их высокий авторитет и значимость для паламитского богословия.

ΙΙΙ. Исповедание православной веры (Confessio Orthodoxae fidei). Критическое издание выполнено Х. Арамбадзисом[67]. В результате ошибочного прочтения даты, указанной в конце сочинения, текст ранее обыкновенно датировался октябрем 1352 г.; в действительности «Исповедание» составлено в октябре 1351 г.[68], вскоре после Константинопольского Собора 1351 г. В Исповедании приводится текст Никео-Константинопольского Символа веры. Далее Филофей «раскрывает» Символ веры, с опорой на его текст подробно излагая свою веру относительно триадологического и христологического догматов, эсхатологии, почитания икон, церковных Таинств — Евхаристии (особо Филофей подчеркивает реальность Тела и Крови Христовых в Евхаристии, отвергая обвинения в евхаристическом символизме), Крещения и Миропомазания, а также различия сущности и энергий.

IV. 14 глав против Варлаама и Акиндина; не изданы (рукописи Ath. Laur. 1206; Ath. Iber. 1119; Ath. Gregor. 586; Pantel. 6179; Vat. gr. 573, 705; Monac. 505, 27; Paris. Coislin. 101; Hieros. Patr. 276; Patm. 328 и др.). Большая рукописная традиция сравнительно краткого сочинения указывает на его широкое распространение; его датировка — предположительно 1350 — лето 1351 г. Филофей, делая выводы, следующие из текстов антипаламитов (гл. обр. Григория Акиндина), сводит учение противников свт. Григория Паламы к 14 «главам», а затем опровергает их с использованием обширных библейских и святоотеческих флорилегиев.

V. «Письмо к Петриоту о том, что как един Бог Святая Троица, так и одно Божество, и о Божественной энергии»; не издано (рукописи Paris. gr. 1276; Paris. Coislin. 101; Vindob. Theol. gr. 201). Петриот[69], чиновник «ἐπὶ τῶν ἀναμνήσεων», был, судя по тексту послания, другом Филофея, однако в какой-то момент увлекся антипаламитским учением. Узнав об этом, Филофей написал Петриоту письмо с целью переубедить его. Поскольку около 1365 г. Петриот составляет предисловие к сигиллиону Филофея, который был дан монастырю при церкви Св. Софии в Мистре, воздвигнутому деспотом Мануилом Кантакузином[70], можно предположить, что послание возымело силу (либо его следует отнести к позднейшему периоду, что, впрочем, маловероятно).

В своих догматико-полемических сочинениях в целом Филофей развивает основные положения учения свт. Григория Паламы и отстаивает их догматический статус и авторитет. Богословие различия сущности и энергий Филофей называет «раскрытием» (ἀνάπτυξις) учения, содержащегося в Символе веры [71]. Для придания «паламитским» определениям более высокого статуса Филофей Коккин добился утверждения Томосов 1351 и 1368 г. Александрийским патриархом Нифонтом (ок. 1366 — ок. 1385) и Иерусалимским патриархом Лазарем (1340 — ок. 1342, 1349 — после 1368) во время их пребывания в Константинополе в 1366–1368 гг.[72]

Несмотря на предположение Я. Димитракопулоса о «смягченном» характере презентации «паламитского» учения у Филофея, особенно в поздних его сочинениях[73], в действительности Филофей оставался последовательным сторонником учения свт. Григория Паламы. Он настаивает, что «сущность и энергия не суть... одно и то же, хотя и... нераздельны и разделяются только примышлением (χωρίζονται ἐπινοίᾳ) сообразно с разницей их определений»[74]. Тем самым к различию сущности и энергий применяется тот понятийный аппарат, который ранее был разработан относительно различий природ во Христе: как реально различные природы в ипостаси не могут быть разделены и потому их различие может созерцаться только в умозрении (ἐπινοίᾳ, θεωρίᾳ) и не создает разделения, так же сущность и энергии, различаясь действительным образом, тем не менее могут быть разделены только «примышлением».

В творениях Филофея учение Акиндина и иных антипаламитов более активно, чем у самого свт. Григория Паламы, начинает отождествляться с «латинством». Филофей утверждает, что «акиндинисты латиномудрствуют» (Ibid. Fol. 493v — 494r), когда говорят, что Божественная сущность не является отличной от энергии; он также настаивает, что отрицание «паламитского» учения должно с неизбежностью приводить к принятию учения об исхождении Св. Духа и от Сына[75]. Такая полемическая стратегия Филофей отражает действительную близость антипаламитов к католическому учению, которая со временем стала выражаться в фактах перехода противников свт. Григория Паламы в католицизм.

Экзегетические.
I. Толкования на ВЗ. Филофею принадлежат 2 гомилии, содержащих подробное, по стиху, объяснение 37 Пс.[76] и созданных по просьбе неназванного «друга» (вероятно, имп. Иоанна VI Кантакузина); точная датировка отсутствует, вероятно, текст можно относится к сент. 1353 — дек. 1354 г.

Также Филофею принадлежит цикл из 3 экзегетических гомилий на слова «Премудрость построила себе дом...» (Прем 9:1 и далее)[77], адресованных еп. Игнатию Панийскому, одному из архиереев Ираклийской митрополии, и написанных, вероятно, в 1348–1350 гг. В них Филофей развивает 2 возможных понимания Премудрости: как нетварной Божественной энергии и как Второй ипостаси в Троице.

Кроме того, Филофею принадлежит трактат «Славнейшим и великим доместикам, вопросившим о ветхом обрезании» (не изд.; ркп. Paris. Coislin. 101. Fol. 234v — 249; Paris. gr. Fol. 49–65; Ath. Iber. 590. Fol. 263v — 274).

II. Толкования на НЗ. Филофей принадлежат 3 гомилии с истолкованием заповедей блаженства[78]. В заглавии сочинения в ркп. Ath. Iber. 590. Fol. 19 указан адресат сочинения — имп. Елена Кантакузина, супруга Иоанна V Палеолога; текст был написан после 1354 г., вероятно в конце 50-х гг. XIV в. Центральной темой толкования является исполнение заповедей как способ обрести истинное царство.

В конце ноября — начале декабря 1353 г., вскоре после 1-го избрания Филофея на патриаршество, он произнес в храме Св. Софии 2 гомилии[79] на евангельский текст об исцелении скорченной жены (Лк 13:10–17). Помимо толкования текста Писания они содержат развернутую похвалу жителям Константинополя за их помощь населению Ираклии после разорения города генуэзцами (25 октября 1351).

Агиографические. Филофею Коккину принадлежит целый ряд агиографических сочинений[80], представляющих собой как оригинальные сочинения, так и переложения более ранних образцов житийной литературы (подробную характеристику текстов см. в соответствующих статьях).

К числу агиографических текстов Филофея Коккина, посвященных святым древности и представляющих собой переложения более ранних источников, относятся: похвальное слово мц. Анисии Фессалоникийской (BHG, N 146); энкомий вмч. Димитрию Солунскому (BHG, N 547d); Житие прп. Онуфрия Великого (BHG, N 1380); похвальное слово Трем святителям (BHG, N 748); Мученичество прмц. Февронии (BHG, N 659g); похвальное слово 12 апостолам (BHG, N 160h); энкомий всем святым (BHG, N 1617g); похвальное слово вмч. Феодору Тирону (BHG, N 1768a); энкомии в честь сщмч. Фоки Синопского (BHG, N 1537d), ап. Фомы (BHG, N 1837d) и Иоанна Предтечи (BHG, N 881h).

К числу Житий «новых» святых, для реконструкции биографии которых творения Филофея оказываются значимым (иногда определяющим) источником, относятся жизнеописания прп. Германа Марулиса († ок. 1336) (BHG, N 2164), свт. Григория Паламы († 1357) (BHG, N 718, 719b), патриарха Исидора I Вухира († 1350) (BHG, N 962), прп. Никодима Нового († ок. 1307) (BHG, N 2307), прп. Саввы Нового († 1349) (BHG, N 1606).

Особое место среди агиографических текстов Филофея занимает пространное слово на Успение Пресвятой Богородицы (произнесено между 1365 и 1375), в котором святитель не только пересказывает основные события сказания об Успении Пресвятой Богородицы, включая Ее воскресение и вознесение в рай во плоти, но и рассуждает о значении Божией Матери в домостроительстве спасения (BHG, N 53c).

Также считаются принадлежащими Филофею 2 рукописных собрания гомилий[81], первое из которых, вероятно, принадлежит мон. Иоанну Ксифилину (Младшему) или иному автору 2-й пол. XI в., второе же, принадлежащее в рукописной традиции патриархам Константинопольским и включающее около 130 сочинений (главным образом поучения на воскресные и праздничные евангельские чтения), не имеет единого автора. Из ряда гомилий из этого собрания, в разное время издававшихся под именем Филофея, ни одна ему в действительности не принадлежит.

Литургические и гимнографические сочинения составляют самый обширный пласт наследия Филофея. Всего их насчитывается несколько десятков[82]. Многие из них изданы в составе диссертации П. Куртесиду (Κουρτεσίδου. 1992). Наиболее полный (хотя и не исчерпывающий) список богослужебных трудов Филофея составлен свт. Филаретом (Гумилевским) (Филарет (Гумилевский). Песнопевцы. С. 370–374).

I. Важнейшим из литургических сочинений Филофея является принадлежащий ему устав совершения Божественной литургии, получивший во 2-й пол. XIV в. повсеместное распространение в греческих и южнославянских Церквах, около конца XIV в.— в Русской Церкви, около XVII в.— в Грузинской Церкви; также в 40-х гг. XIV в. им был составлен устав, регламентирующий порядок совершения всенощного бдения. Подробно о них см. в статье Диатаксис.

II. Филофею принадлежат 3 полных последования: служба свт. Григорию Паламе для совершения 14 ноября (вопреки распространенным в литературе представлениям[83] нет оснований считать, что Филофей установил также память святого во 2-ю Неделю Великого поста), служба всем святым[84] и служба отцам Вселенского IV Собора.

III. Филофеем составлен ряд канонов святым, из которых наибольший интерес представляют каноны свт. Николаю Чудотворцу (Ibid. Σ. 74–106), вмч. Димитрию Солунскому (Ibid. Σ. 107–113), свт. Иоанну Златоусту (Ibid. Σ. 114–141), вмч. Георгию Победоносцу (Ibid. Σ. 142–148).

Филофею также принадлежит значительное число канонов ко Господу Иисусу Христу по случаю различных бедствий стихийных и трагических обстоятельств, включая каноны на бездождие (Ibid. Σ. 149–155), при нападении врагов (Ibid. Σ. 156–165) и в болезни (Ibid. Σ. 166–173). Особой выразительностью отличаются канон Христу Царю и Священнику (Ibid. Σ. 174–186), канон во время морового поветрия, написанный в связи с эпидемией чумы, пришедшей в Византию в 1347–1348 гг. (Ibid. Σ. 187–196), канон «в общей нужде» (Ibid. Σ. 197–206) и канон, «певаемый в общенуждие, в бездождие, и неблагорастворение времен, и в противление ветром, и в нашествие варварское» (Ibid. Σ. 207–215). Вплотную к ним примыкают каноны Пресвятой Богородице (Ibid. Σ. 216–235).

Также Филофею принадлежат хвалебные стихиры Пресвятой Богородице (Ibid. Σ. 265–270) и цикл покаянных тропарей, построенный в виде диалога между грешником, Пресвятой Богородицей и Спасителем (Ibid. Σ. 271–276).

IV. Филофей составил также целый ряд молитв, в т. ч. ко Христу, во время искушений (Ibid. Σ. 236), всенародных бедствий (Ibid. Σ. 237–243), эпидемий чумы (Ibid. Σ. 244–246, 247–250), а также к Пресвятой Богородице, в т. ч. по случаю Ее явления после разорения Ираклии (Ibid. Σ. 251–254), в день Благовещения (Ibid. Σ. 255–259) и др. (Ibid. Σ. 260–2264). Кроме того, Филофей принадлежит целый ряд молитвословий по различным случаям, многие из которых остаются неизданными или не введены в научный оборот.

Множество гимнографических и литургических текстов Филофея было переведено на славянский язык свт. Киприаном, митр. Киевским и всея Руси. Они получили широкое распространение в рус. списках начиная с рубежа XIV и XV вв.[85]

Послания, акты и прочие сочинения.

I. Все официальные документы, относящиеся к патриаршеству Филофея, см.: RegPatr, N 2347–2372, 2461–2681. Отдельно грамоты, относящиеся к делам Русской Церкви, изд.: РИБ. Т. 6. Стб. 41–64, 91–124, 141–166.

II. В связи с разорением Ираклии Филофеем были составлены послание к ираклийцам в рассеянии[86] и пространное «Историческое слово о разорении Ираклии»[87], в котором Филофей не только подробно описывает обстоятельства, связанные с падением города, но и оправдывает собственные действия в этот момент и пытается поддержать пострадавших.

III. Единственным аскетическим сочинением Филофея является небольшой трактат «Предание своему ученику о том, как внимательно пребывать в келии вместе со своими послушниками», краткое руководство по устроению монашеской жизни в исихастском духе. Греч. текст не издан (ркп. Vat. gr. 663. Fol. 223r — 229v; Bodl. Misc. 242. Fol. 398r — 406r). Сочинение получило широкое распространение в древнерусском переводе[88]. Существует итальянский перевод с греческих рукописей[89] и русский перевод с древнерусских рукописей[90].

IV. Также Филофею принадлежит небольшое послание к юристу Константину Арменопулу («Против анафематизмов Арменопула»[91]). Сочинение иногда относят к числу догматических, хотя в действительности оно к ним не принадлежит. Арменопул включил в свое «Шестикнижие» (свод византийского гражданского и уголовного права) раздел, посвященный необходимости и правомочности анафематствования государственных мятежников, выступающих против законного императора. Филофей в своем послании выступает против подобной практики и утверждает, что анафематствовать государственных мятежников недопустимо, если они исповедуют правую веру, поскольку такого рода анафемы противоречили бы «человеколюбию Христову» и «не согласуются с предназначением Церкви».

Additamentum. Специально для версии статьи в сообществе «Ἀλήθεια | Православное богословие».

Экклезиология св. Филофея Коккина.

По мере постепенной утраты империей ромеев ее политических позиций и влияния все большую роль в православном мире начинал играть константинопольский патриарх. Несмотря на то, что идеология универсальной власти императора все еще присутствует в текстах конца XIV в. (в частности, она отражена в послании патр. Антония IV вел. князю Василию Димитриевичу), на практике влияние патриарха Нового Рима было значительно шире границ светской власти последних Палеологов: Церковь объединяла православных, проживавших на уже захваченных крестоносцами территориях, с христианами Константинополя и обеспечивала единство Византии со славянскими землями и далекой Русью, а афонское монашество, находившееся в послушании у патриарха, в XIV в. сделалось духовным авторитетом для всех православных народов. Кроме того, во многом еще в предшествующие столетия сложилась своеобразная система отношений между константинопольским предстоятелем и его собратьями из Александрии, Антиохии и Иерусалима: поскольку восточные патриархи зачастую были вынуждены искать убежища в столице Империи, их авторитет, признаваемый формально, фактически становился лишь инструментом для церковной политики Константинополя. Участие александрийского или антиохийского патриарха в том или ином Константинопольском соборе должно было придать больше значимости принятым решениям, но реальной самостоятельностью первоиерархи Востока в этот период нередко не обладали. Иными словами, с утратой как императором Византии, так и восточными патриархами значительной части влияния, вселенский патриарх становился наиболее авторитетной фигурой в православном мире.

Если в эпоху Комнинов между канонистами существовали разногласия по вопросу о возможности для константинопольского патриарха принимать апелляции на суждения иных патриархов, то константинопольские патриархи второй половины XIV столетия уже настаивали на своем праве «пересматривать, исправлять и утверждать суды прочих патриархов: Александрийского, Антиохийского и Иерусалимского». Риторика некоторых посланий, особенно направлявшихся из Константинополя на Русь и в славянские страны, заставляет вспомнить о документах римских понтификов. Так, свт. Филофей Коккин в послании к свт. Алексию Московскому утверждает: «Нашу мерность Бог поставил пастырем и учителем всей вселенной»; аналогичные притязания можно встретить и в текстах иных патриархов этого времени, и она, по крайней мере, отчасти, отражает действительно исключительный авторитет Константинопольского патриарха в глазах православных этих десятилетий.

В то же время, важно отметить, что такого рода подчеркнутое представление о первенстве Константинопольского престола не отменяло традиционной для православной экклезиологии идеи о коллегиальном характере церковной власти, осуществляемой через посредство соборного управления. Константинопольский патриарх не рассматривался как уполномоченный единолично (или даже через постоянный синод Вселенского патриархата) решать догматические вопросы, имеющие значение для всей церковной полноты. Так, уже в эпоху Лионской унии патр. Иосиф Галисиот отказывался одобрить проект унионального соглашения без участия восточных патриархов; аналогичным образом тот же свт. Филофей Коккин, который столь энергично утверждал свой статус как «учителя вселенной», полагал, что для обсуждения вероучительных разногласий Востока и Запада необходим «вселенский собор» — т. е. собрание с участием представителей четырех древних Патриархатов. Аналогичным образом и решения, принятые в период паламитских споров, не рассматривались как в полной мере окончательные до их рецепции со стороны восточных патриархов. В конечном итоге противодействие Антиохии, Александрии и Иерусалима оказалось значимым и для неудачи Флорентийской унии (см. далее). При этом нельзя не отметить, что роль иных предстоятелей, помимо древних патриархов, оценивалась не столь высоко.

Иными словами, в экклезиологическом плане поздневизантийская эпоха отмечена присутствием двух различных тенденций: с одной стороны, возрастали авторитет и влияние Константинопольского патриарха, его административные и церковно-канонические притязания становились все шире. С другой стороны, экклезиологические воззрения даже самих предстоятелей Нового Рима сохраняли коллегиальный характер и на практике Православная Церковь сохраняла соборный принцип управления на вселенском уровне.

Библиография

Сочинения: Λόγοι καὶ ὁμιλίες / Ἐκδ. Β. Σ. Ψευτογκᾶς. Θες., 1981; Δογματικὰ ἔργα / Ἐκδ. Δ. Β. Καϊμάκης. Θες., 1983; Ἁγιολογικὰ ἔργα: Θεσσαλονικεῖς Ἅγιοι / Ἐκδ. Δ. Γ. Τσάμης. Θες., 1985; Κουρτεσίδου Π. Φιλοθέου Κωνσταντινουπόλεως τοῦ Κοκκίνου Ποιητικὰ ἔργα: Δισσ. Θες., 1992; Ἀραμπάζης Σ. Ἡ Ὁμολογία πίστεως τοῦ πατριάρχη Κωνσταντινουπόλεως Φιλοθέου Κοκκίνου // Ἐπιστημονικὴ Ἐπετηρίδα Θεολογικῆς Σχολῆς. Νέα σεῖρα. Θες., 2000. T. 10. Σ. 1–33.

Библиография: ИАБ, N 1386–1464.

Литература: Krumbacher. Geschichte. S. 107–109, 204–205; DTC. T. 12. Col. 1498–1509; Jugie M. La controverse Palamite, 1341–1368 // EO. 1931. T. 30. N 164. P. 397–421; Mercati G. Notizie di Procoro e Demetrio Cidone, Manuele Caleca e Teodoro Melitiniota ed altri appunti: Per la storia della teologia e della letteratura bizantina del sec. XIV. Vat., 1931, 1973r. (ST; 56); Joannou P. Vie de Germain l’Hagiorite par son contemporain le patr. Philothée de Constantinople // AnBoll. 1952. Vol. 70. N 1/2. P. 35–115; Niggl G. Prolegomena zu den Werken des Patr. Philotheos von Konstantinopel: 1353–1354 u. 1364–1376: Diss. Munch., 1955; Beck. Kirche und theol. Literatur. S. 723–727; Κουρούσης Σ. I. Φιλόθεος ὁ Κόκκινος // ΘΗΕ. 1967. T. 11. Σ. 1119-1126; Δεντάκης Β. Λ. Βίος καὶ ἀκολουθία τοῦ Ἁγίου Φιλοθέου (Κοκκίνου), πατριάρχου Κωνσταντινουπόλεως (1353–1354 καὶ 1364–1376) τοῦ Θεολόγου. Ἀθῆνα, 1971; Прохоров Г. М. К истории литург. поэзии: Гимны и молитвы патр. Филофея Коккина // ТОДРЛ 1972. Т. 27. С. 120–149; idem (Prochorov G. M.). A Codicological Analysis of the Illuminated Akathistis to the Virgin // DOP. 1972. Vol. 26. P. 237–252; oн же. Филофей Коккин о пленении и освобождении гераклеотов // ТОДРЛ 1979. 33. 253–260; он же. Русь и Византия в эпоху Куликовской битвы. СПб., 2000. Кн. 1: Повесть о Митяе. С. 30–49; он же. «Так воссияют праведники…»: Визант. литература XIV в. в Др. Руси. СПб., 2009; Nicol D. M. The Last Centuries of Byzantium, 1261–1453. N. Y., 1972; Failler A. La déposition du patr. Calliste I (1353) // REB. 1973. T. 31. P. 5–163; idem. Philothée Kokkinos, patr. de Constantinople (1353–1354 et 1364–1376) // Catholicisme. 1986. T. 11. Fasc. 49. Col. 224–227; Jakovljevic A. Two Stichera with Byzantine Notation of Philotheos, Patr. of Constantinople // BSEtB. 1974. Vol. 1. P. 54–64; Tinnefeld F. Byzantinisch-russische Kirchenpolitik im 14 Jh. // BZ. 1974. Bd. 67. S. 359–383; RegPatr. N 2347–2372, 2461–2681, 2681a; Καϊμάκης Δ. Β. Ὁ Πατριάρχης Φιλόθεος Κόκκινος καὶ τὸ δογματικὸ τοῦ ἔργο // Ἐπιστημονικὴ Ἐπετηρίδα Θεολογικῆς Σχολῆς. 1981. T. 26. Σ. 369–388; Gallo I. Il motivo del silenza in «Vita di Saba» del patriarca Filoteo // Studi bizantini e neogreci: Atti del IV Congr. naz. di studi bizantini, Lecce, 21–23 apr. 1980, Calimera, 24 apr. 1980. Galatina, 1983. P. 285–291; Γεώργιος (Καψάνης), ἀρχιμ. Ἡ ἐν Χριστῷ ζωὴ κατὰ τὸν Ἅγιο Φιλόθεο τὸν Κόκκινο, Πατριάρχη Κωνσταντινουπόλεως // Κοινωνία. Ἀθῆναι, 1985. T. 28. N 3. Σ. 297–316; Χρήστου Π. Κ. Ἡ οἰκουμενικὴ πολιτικὴ τοῦ πατριάρχου Φιλοθέου Κοκκίνου // Ξενία: Ἰακώβῳ ἀρχιεπισκόπῳ Βορείου καὶ Νοτίου Ἀμερικῆς. Θες., 1985. Σ. 248–263; Beyer H.-V. Der Streit um Wesen u. Energie u. ein Spatbysantinischer Liedermacher: Bemerkungen zum 1. «Antirretikos» des Philotheos Kokkinos u. dem ihn entsprechenden 1. Buch der 2. «Antirretikoi» des Nikephoros Gregoras // JOB. 1986. Bd. 36. Σ. 255–282; Πρακτικὰ θεολογικοῦ συνεδρίου εἰς τιμὴν καὶ μνήμην υοῦ ἐν ἁγίοις πατρὸς ἡμῶν Φιλοθέου ἀρχιεπισκόπου Κωνσταντινουπόλεως τοῦ Θεσσαλονικέως (14–16 Noembr. 1983). Θες., 1986; Медведев И. П. Почему Константинопольский патр. Филофей Коккин считал русских «святым народом»? // Славяне и их соседи. М., 1990. [Вып. 2:] Этнопсихологические стереотипы в ср. века. С. 73–82; Мейендорф И., прот. Византия и Моск. Русь: Очерк по истории церк. и культ. связей в XIV в. P., 1990; Kresten O. Fünf nachgezeichnete Metropolitenunterschriften aus der ersten Amtsperiode des Patriarchen Philotheos Kokkinos im Patriarchatsregister von Konstantinopel // sterreichische Osthefte. W., 1991. Bd. 33. Σ. 167–199; ODB. Vol. 3. P. 1662; Карташев. Очерки. Т. 1. С. 307–322; PLP, N 11917; Стефанов П., иером. Антиосманската тема в творчеството на св. Филотей Кокин // Патр. Евтимий Търновски и неговото време: Мат-ли от нац. науч. сесия «600 години от заточението на св. Евтимий, патр. Търновски» (В. Търново, 6 окт. 1993) / Ред.: Г. Данчев и др. Вел. Търново, 1998. С. 281–294; Успенский Ф. И. Очерки по истории визант. образованности. М., 2001; Τσενικόπουλος Δ. Α. Φιλόθεος Κόκκινος: Βίος καὶ ἔργο: Diss. Θες., 2001; Gregorio Palamas e oltre: Studi e documenti sulle controversie teologiche del XIV sec. bizantino / A cura di A. Rigo. Firenze, 2004. (Orientalia Venetiana; 16); Congourdeau M.-H. Deux patriarches palamites en rivalite: Kallistos et Philothee // Le Patriarcat oecuménique de Constantinople aux xive–xvie Σ.: Rupture et continuité / Ed. F. Olivieἃ. P., 2007. P. 37–53; Макаров Д. И. Три заметки о датировке «Двух слов о Свете Фаворском» св. Филофея Коккина // Вест. Екатеринбургской ДС. 2013. Вып. 1(5). С. 63–69; Pino T. A Spiritual Legacy for Holy Rus’: St. Gregory Palamas as Archetype of Deification in the Writings of Patriarch Philotheos Kokkinos // Афонское наследие. К.; Чернигов, 2015. Вып. 1/2. С. 408–419; Mitrea M. A Late-Byzantine Hagiographer: Philotheos Kokkinos and His Vitae of Contemporary Saints: Diss. Edinb., 2017; Kapriev G. Philotheos Kokkinos // GGPh. Ser. 2. 2019. Bd. 1: Byzanz, Judentum. Σ. 156–157.

[1] Δογματικὰ ἔργα. 1983. Σ. 33: 274–275 [2] Фонкич Б. Л. Автографы Константинопольского патр. Филофея Коккина // Он же. Греч. рукописи европ. собраний: Палеогр. и кодикол. исслед. 1988–1998 гг. М., 1999. С. 78–92. [3] Δογματικὰ ἔργα. 1983. Σ. 33. 291–308 [4] RegPatr, N 2347–2372 [5] Ibid. N 2362 [6] RegPatr, N 2363; Miklosich, Müller. Vol. 1. P. 336–340. N 151; PG. 152. Col. 1335–1338; ПДРКП. С. 41–51. № 9. [7] RegPatr, N 2367; Miklosich, Müller. Vol. 1. P. 351–353. N 158; PG. 152. Col. 1343–1345; ПДРКП. C. 63–69. № 12. [8] RegPatr, N 2364, 2366 [9] Ibid., N 2368 [10] RegPatr, N 2463; Miklosich, Müller. Vol. 1. P. 450–453. N 195 [11] RegPatr, N 2518 [12] Ibid., N 2509 [13] Ibid., N 2515 [14] Ibid., N 2471 [15] Ibid., N 2540 [16] Ibid., N 2572, 2574–2575 [17] Ibid. N 2526; известно по ответу папы Урбана от 6 нояб. 1367. [18] Ibid. N 2484, 2486–87 [19] Ibid. N 2559 [20] Ibid. N 2565 [21] Ibid. N 2600 [22] Ibid. N 2640 [23] Ibid. N 2488, 2490 [24] Ibid. N 2538 [25] Ibid. N 2464, 2525 [26] Ibid. N 2535 [27] Ibid. N 2611–2614 [28] Ibid. N 2663 [29] Ibid. Fasc. 5. P. 536–537 [30] Ibid., N 2578–2579; Miklosich, Müller. Vol. 1. P. 518–520. N 265; PG. 152. Col. 1422–1423 [31] RegPatr, N 2580; Miklosich, Müller. Vol. 1. P. 520–522. N 266; PG. 152. Col. 1423–1425; ПДРКП. С. 109–113. № 18 [32] RegPatr, N 2581; Miklosich, Müller. Vol. 1. P. 523–524. N 268; PG. 152. Col. 1426–1427; ПДРКП. С. 109–113. № 20. [33] RegPatr, N 2582; Miklosich, Müller. Vol. 1. P. 524–525. N 269; PG. 152. Col. 1427; ПДРКП. С. 121–123. № 21. [34] RegPatr, N 2583; Miklosich, Müller. Vol. 1. P. 522–523. N 267; PG. 152. Col. 1425–1426; ПДРКП. С. 115–117. № 19. [35] RegPatr, N 2584, 2590; Miklosich, Müller. Vol. 1. P. 525–527. N 270; PG. 152. Col. 1428–1430; ПДРКП. С. 91–99. № 15 [36] RegPatr, N 2592. [37] Ibid., N 2622. [38] Ibid., N 2622; Miklosich, Müller. Vol. 1. P. 578–580. N 319; PG. 152. Col. 1449–1451; ПДРКП. C. 129–134. № 23. [39] RegPatr, N 2590 [40] Ibid., N 2625; Miklosich, Müller. Vol. 1. P. 580–582. N 320; PG. 152. Col. 1451–1452; ПДРКП. № 25. [41] Miklosich, Müller. Vol. 1. P. 580–581. N 320. [42] RegPatr, N 2626–2627; Miklosich, Müller. Vol. 1. P. 586. N 323; PG. 152. Col. 1455–1456; ПДРКП. C. 153–154. № 27; сохранилось только письмо к вел. кн. Михаилу. [43] RegPatr, N 2635–2636; Miklosich, Müller. Vol. 1. P. 320–322, 590–592. N 139, 328; PG. 152. Col. 1322–1324, 1458–1459; ПДРКП. C. 155–166. № 28–29. [44] RegPatr, N 2637; известно по упоминанию в письме к свт. Алексию: Ibid. N 2636. [45] RegPatr, N 2655; Miklosich, Müller. Vol. 2. P. 13, 118. N 387, 404; ПСРЛ. Т. 11. С. 21. [46] RegPatr, N 2656; Miklosich, Müller. Vol. 2. P. 118–119. N 404. [47] RegPatr, N 2660; Miklosich, Müller. Vol. 2. P. 119. N 404; эти письма известны лишь по упоминаниям в соборном акте Константинопольского патриарха Антония IV о низложении митр. Пимена и восстановлении на кафедре митр. Киприана в 1389 [48] RegPatr, N 2665. [49] Ibid. N 2666. [50] Ibid. N 2468; Леонид (Кавелин), архим. Житие прп. и богоносного отца нашего Сергия Чудотворца. СПб., 1885. С. 106–107. (ПДПИ; 58); ПСРЛ. Т. 11. С. 139. [51] ИАБ, N 601–609; изд.: CCCOGD. Vol. 4. Pt. 1. P. 179–218. [52] ИАБ, N 621–622; изд.: Gregorio Palamas e oltre. P. 99–134. [53] ИАБ, N 610–620; Gouillard. Synodikon. P. 81–89. [54] ИАБ, N 1391. [55] ИАБ, N 1393; здесь, как и в Thesaurus Linguae Graecae, ошибочно названы «Antirrhetici tres ad Joannem VI Cantacuzenum», хотя в действительности адресованы не Иоанну Кантакузину. [56] PLP, N 21455. [57] ИАБ, N 1392; Τόμος Ἀγάπης. Ἰάσιο, 1698. Σ. 1–239; PG. 151. Col. 773–1138. [58] Δογματικὰ ἔργα. 1983. Σ. 19–595. [59] Mercati. 1931. P. 243–244. [60] Подробнее см.: Τσενικόπουλος. 2001. Σ. 188–235. [61] Basil. Magn. Adv. Eunom. II 32 [62] Филотей Кокин. За Таворската светлина: Ed. princeps / Пер.: П. Янева. София, 2011. [63] Филотей Кокин. За Таворската светлина. 2011. С. 11. [64] Макаров. 2013. [65] Филотей Кокин. За Таворската светлина. 2011. C. 140–141. [66] Τσενικόπουλος. 2001. Σ. 159; см. иное мнение Дж. Меркати, который считает, что речь в этом месте Томоса 1351 г. идет о Святогорском Томосе 1340 г.: Mercati. 1931. P. 246. [67] Ἀραμπάτζης. 2000. [68] Ibid. Σ. 1–2. [69] PLP, N 23042 [70] Miklosich, Müller. Vol. 1. P. 472. [71] Gregorio Palamas e oltre. 2004. P. 113–130. [72] Свидетельство самих патриархов см.: Ibid. P. 133. [73] Demetracopoulos J. A. Palamas Transformed: Palamite Interpr. of the Distinction between God's «Essence» and «Energies» in Late Byzantium // Greeks, Latins, and Intellectual History, 1204–1500 / Ed. M. Hinterberger, C. Schabel. Leuven, 2011. P. 282–285. [74] Capita XIV contra Barlaamum et Acindynum // Monac. Gr. Fol. 492v — 493r. [75] Δογματικὰ ἔργα. 1983. Σ. 210. [76] Совр. изд.: Λόγοι καὶ ὁμιλίες. 1981. Σ. 23–67. [77] Λόγοι καὶ ὁμιλίες. 1981. Σ. 69–151. [78] Λόγοι καὶ ὁμιλίες. 1981. Σ. 155–198. [79] Λόγοι καὶ ὁμιλίες. 1981. Σ. 201–233. [80] ИАБ, N 1400–1424; изд. для текстов, посвященных святым Фессалоники: Ἁγιολογικὰ ἔργα. 1985 [81] Подробнее см. у А. Эрхарда: Ehrhard. Uberlieferung. Bd. 1. Σ. 520–631 [82] ИАБ, N 1426–1435 [83] Ср.: RegPatr, N 2540. [84] Изд.: Κουρτεσίδου. 1992. Σ. 53–57, 58–73. [85] Перечень текстов, существующих в слав. переводе, см.: Прохоров. 1972. С. 142–149; издания слав. переводов не которых текстов (в т. ч. тех, для которых греч. оригинал неизвестен): Он же. Гимны на ратные темы эпохи Куликовской битвы // ТОДРЛ. 1983. Т. 37. С. 286–304. [86] Изд.: Συλλογὴ Ἑλληνικῶν ἀνερδότων. Βενετία, 1874. T. 1. Τεῦχος 1. Σ. 35–46; между 25 окт. 1351 и 6 мая 1352. [87] ИАБ, N 1398; Λόγοι καὶ ὁμιλίες. 1981. Σ. 235–264; авг.—сент. 1352. [88] Описание рукописей см.: Прохоров. 1972. С. 149. [89] Изд.: L’amore della quiete: L’esicasmo bizantino tra il XIII e il XV sec. / Introd., trad., not. A. Rigo. Magnano, 1993. P. 175–180. [90] Изд.: Визант. исихастские тексты / Ред.: А. Г. Дунаев. М., 2012. С. 434–442. [91] Изд.: Philoth. Coccin. Refutatio anathematismorum Haremenopuli // PG. 154. Col. 821–825.