Этот подлец не понимает добра говорящей девочки
Сериал Rascal Does Not Dream of Bunny Girl Senpai и полнометражный фильм Rascal Does Not Dream of a Dreaming Girl смело можно назвать примером образцового исполнения большинства важных элементов хорошей истории как по отдельности, так и в комплексе. Но не всё так гладко в Королевстве Датском. Второстепенные моменты, которые разобраны в начале, не сильно важны, а основная часть посвящена во многом образу главного героя Сакуте Адзусагаве.
«Тебе носки важнее меня?»
Второстепенное
Теги этого аниме — комедия, романтика, сверхъестественное и школа. И хотя в жанрах нет повседневности, школа там есть, а потому повседневные разговоры и некоторые бытовые ситуации здесь не только присутствуют, но и играют важную роль в восприятии произведения. Но лейтмотив не ограничивается слайс-оф-лайфовыми вайбами, а пытается задевать множество проблем — как проблемы подростков различного социального положения, которые пытаются определить своё отношение к себе и к миру, так и проблемы науки.
Не все элементы исполнены идеально, а кое-какие, откровенно говоря, не дотягивают даже до «приемлимо». Поэтому речь пойдёт и о хорошем, и о плохом.
Научпоп
Мы просто бросаем наукой в стенку и смотрим, что прилипнет.
— Кейв Джонсон.
В начале речь о Дании зашла не просто так — в сериале важное место занимает квантовая физика.
Так как аниме имеет тек «сверхъестественное», ясное дело, что ключевым элементом всех арок будут являться события, связанные с пубертатным/подростковым синдромом. Он является причиной событий всех арок, хотя и всего-то метафорически отражает банальные людские проблемы, что делает сюжет приземлённым. Однако к этому всему через Рио Футабу попытались подвязать отвратительный по своему качеству научпоп.
Причины, почему он низкопробный, может понять любой мало-мальски смыслящий в квантмехе на уровне научно-развлекательного контента с ютуба человек:
- После фразы Футабы «Я допускаю мысль, что квантовая телепортация работает в макромире» физика вышла из чата. Квантовые эффекты не работают на макромасштабе. Это потому что те законы, которые работают в макромире, как раз являются результатом действия законов квантового мира, потому что при увеличении масштабов будь то по энергии, будь то по размерам законы преобразуются именно так;
- Суперпозиция Май должна была закончиться после взаимодействия с кем-либо, и она закончилась бы для всех налюбдателей. Ведь именно так работает эффект — неважно, кто откроет коробку. И её нельзя приоткрыть и снова захлопнуть, это неверно. Соответственно, совершенно неважно и то, кто в это время спит, а кто бодрствует, ведь мы же не исходим из позиции некого философа Беркли, в соответствии с которой мир существует только из-за того, что его видят люди, а когда они засыпают он не перестаёт это делать только потому что засыпают не все? Выходит, мир перестанет существовать, если заснут все одновременно, и они не проснутся. Но здесь не мир, а Май. Впрочем, для Май почему-то достаточно, чтобы они засыпали все по очереди. Да и восприятие Май как обстановки не подвязано ни к какому квантовому эффекту почему-то;
- Квантовая запутанность двух частиц рано или поздно утрачивается в ходе взаимодействия с другими частицами, а Сакута Адзусагава является человеком, поэтому по линейным размерам он явно больше, чем частица;
- Квантовая запутанность означает только одно — у двух запутанных частиц будет противоположный спин, то есть они не «разделяют информацию о движении», только о спине. При этом информация не передаётся. И это никак не связано с субъективным восприятием времени, ведь у электронов и кварков, скорее всего, нет никакого сознания;
- Футаба верно излагает мысли Лапласа, но не упоминает про ключевую проблему его машины — дело в том, что если машина существует внутри этой вселенной, она должна просчитывать саму себя. Это уже не говоря о том, что её размер должен быть равен размеру вселенной. А по линейным размерам наш «демон Лапласа» явно меньше, чем вселенная;
- После раздвоения Футабы закон сохранения Ломоносова раздвоился и вышел из чата;
- Вторая его копия вышла на моменте со сменой внешности сестёр. Стоило действительно всё объяснить переселением душ, а не вот этим. Кроме того, анимация возвращения их в нормальный вид страшная.
Плохо ли его наличие, если он плох? Посмотрим в разрезе произведения и в разрезе восприятия произведения человеком, которому этот научпоп гипотетически может понадобиться или быть интересен. По обеим позициям мы определим, научпом здесь — это:
а) Полезно;
б) Бесполезно;
в) Вредно.
Если рассматривать наличие научпопа только в контексте произведения, его можно выкинуть или перелопатить к чёрту, и никакие события не поменяются, и та самая роль, о которой говорилась выше, важная поскольку его пихают зрителю в лицо довольно часто, а не потому что квантмех или мысленные эксперименты Лапласа как-то определяют течение сюжета. Таким образом его наличие: б) Бесполезно.
Восприятие зрителем же этих научных идей… Проблема в том, что рассказ о коте Шрёдингера для тех, кто даже в азах квантмеха не Копенгаген, будет выглядеть как шизотерика, хотя эти самые азы можно объяснить за пять минут, сказав только про функцию вероятности и Копенгагенскую интерпритацию коллапса волновой функции. Правда, тогда попытка связать науку с сюжетом потерпит крах мгновенно. Поэтому: в) Вредно.
Также не могу не заметить, что то, что в одном переводе называется физической лабораторией, а в другом — кладовой кабинета физики, является… химической лабораторией. Да и Футаба явно химик, а Сакута постоянно с неё трясёт про квантовую физику.
Юмор и стыд
Юмор сериала меня не впечатлил, а ряд моментов я нашёл довольно кринжовым. Пожалуй, самым кринжовым был этот — что нам должен был сказать предыдущий кадр, где нам показывали весы и мерный стакан? То, что у Футабы наука головного мозга. А потом нам поясняют это диалогом: «Это потому что я точно следовала рецепту. Как в научном эксперименте». И эта фраза звучит максимально кринжово!
Однако это единичный эпизод, а в сериале есть постоянный генератор кринжа.
Его зацикленность на пошлых комментариях не веселит. Кроме того, эта второстепенная на первый взгляд проблема порождает одну из базовых, которые нельзя было бы просто так исправить просто потому что они находятся в основе многих событий.
Он не может держать язык за зубами, и если он должен подкупать своей прямолинейностью и тем, что он такой правдоруб, которого ненавидят за то, что он говорит людям правду, это сделано не очень хорошо.
То, что именно таким его пытаются нарисовать, наглядно видно на этой сцене с Кого на мосту, но это очевидно и из всех остальных сцен. Он говорит людям правду в глаза, от чего и страдает.
На деле получается грубиян, который даже не пытается скрывать своих фетишей. И если в отдельные моменты это и вызывает улыбку, в целом это работает против героя.
Это позволяет этому генератору кринжа выдавать невероятные перлы в самые драматичные моменты. Это не позволяет сочувствовать ему, хотя он очень старается. Тем не менее, когда он себя так не ведёт, он показывает себя с лучшей стороны и достоин сочувствия. По сути большинство кринжа связано с попыткой пошутить.
Временная самонесогласованность
После окончания второй арки нам говорят, что все события, которые случались в «симуляции», в дальнейшем произошли на самом деле, несмотря на то, что их причиной послужило неудачное падение Сакуты на Кого — это повлекло за собой и небольшую ссору с Май, и то, что она сидела перед ним в костюме зайчика (потому что он и так уже все задания знал, и интенсивно готовить его не было смысла. Да, Май об этом не знала, но Сакута тогда должен был бы делать вид, что дебил). Также нам не говорят, повторилась ли драка, но после той драки про Сакуту в школе в очередной раз начались толки, что он умалишённый.
Не говоря уже о путешествиях во времени в полнометражке, но про это будет дальше.
В общем, авторам не удалось адекватно показать путешествия во времени точно также, как никому вообще не удавалось это сделать без внутренних противоречий. Разве что с вводом парочки костылей, как это было в «Назад в будущее».
Диссоциативное расстройство
Оно просто-напросто работает не так. Каэдэ не могла начать держать палочки так как она просто не знала других способов, и поэтому скорее уж разучилась бы это делать, чтобы вскоре научиться, чем стала бы вдруг делать это по-другому. То же самое относится к порядку приёма пищи — он был бы либо таким же, либо просто случайным. То же относится к походке. Её мозг просто не знает, как делать эти вещи по-другому, и этой новой информации просто неоткуда взяться, он обязан был подтянуть её из заблокированных участков памяти.
Возникает ощущение, что диссоциативное расстройство воспринимается авторами как рождение в старом теле новой готовой личности со своими собственными повадками, но малым жизненным опытом. Возникает вопрос — откуда у этой личности могли взяться свои повадки?
Если рассмотреть виды амнезии — а их много, — при диссоциативном расстройстве, вероятнее всего, возникнет диссоциативная амнезия — амнезия, при которой забываются факты из личной жизни, но сохраняется память на универсальные знания. Каэдэ не забыла, как писать катаканой. Однако отличительной чертой такой амнезии является то, что чаще всего забывается либо что-то из конкретного периода (даже если очень большого), либо какие-то отдельные события или виды событий (все друзья из школы и все походы в школу, а также всё связанное, к примеру). В общем, конкретный тип амнезии определить невозможно, да и любая классификация никогда не будет всеохватывающей. Тем не менее, утрата памяти точно не связана с травмами головы, о чём нам прямо говорят.
Кроме того, если бы диссоциативное расстройство действительно было бы излечено, то личности слились бы воедино, тогда как то, что произошло в сериале, можно трактовать только как выключение новой личности и включение старой. Это свидетельствует лишь о том, что переключился режим, и ни о каком выздоровлении речи вообще не идёт, ведь диссоциативное расстройство предполагает возможность переключения «личностей» по триггерам. Если же даже, положим, это стало бы первым шагом в этом самом выздоровлении, наметилась бы тенденция к объединению уже в ходе чтения дневника, которая выразилась бы в восстановлении участков памяти, тупо потому что информация из головы ещё не успела за эти считанные дни никуда пропасть. То, что она не могла пропасть за такой короткий срок, ясно из того, что за два года воспоминания старой Каэдэ никуда не пропали.
Также факт потери Каэдэ памяти все предыдущие серии никак не подсвечивается, что довольно-таки странно.
Пассивность
В японском обществе господствует парадигма, согласно которой нельзя лезть в чужие дела, если они не касаются непосредственно вас или вашего коллектива, поэтому если происходит драка в школе, никто не кинется её разнимать.
Складывание именно такой модели общественного сознания произошло из-за стечения множества факторов. Между тем существует мнение, что японская культурная продукция обслуживает неформальный правительственный заказ на внедрение гражданам идей взаимовыручки и дружбы, так как в ином случае общество продолжит испытывать всяческие социальные недуги, хотя и существует мнение, что голой пропагандой многого не добиться, и её нужно подкрепить изменениями условий существования народа.
Этот момент следовало бы просто отметить как отличие японского общества от какого-нибудь европейского, где в какой-нибудь Москве во время школьной драки либо людей будет разнимать, либо болеть за обе стороны и делать ставки.
Основное
Так или иначе, всё вышеописанное в случае грамотного исполнения основы истории не смогло бы испортить впечатление от просмотра. И действительно, сюжет оставляет положительное впечатление. Но с нюансами.
Структура
Сюжет делется на пять арок, каждой из которых соответствует, условно, одна конкретная девушка, у которой имеется некая проблема. Эти девушки составляют всё «мясо» сюжета, отражая поэтапно различные аспекты бытия подростков и их подростковые проблемы — через сюжетную проблему, через диалоги между собой. Мораль всех арок довольно прозрачная и поясняется, если что-то неясно, что на самом деле хорошо, и это пояснение сделано так, что оно не раздражает ни в коей мере.
Неплохо проехались по некоторым современным веяниям относительно понимания окружающей действительности. В первую очередь это касается излишнего внимания к собственному месту в учебных коллективах, что выражается в патологической зависимости от общественного мнения, из-за чего то тут, то там возникают различные ментальные болячки.
Одна из главных проблем сюжета — конфликт каждый раз возникает случайным образом, когда внезапно даёт о себе знать этот пресловутый синдром. Он выступает в роли сценарной волшебной палочки для раздувания драмы на пустом месте, когда, как по мне, для создания конфликта на ту же самую тему были и более материальные предпосылки, которые можно было развить. История получилась бы более приземлённой. Сверхъестественная составляющая, к сожалению, часто вредит сюжету, но так как он на ней буквально построен, её не выкинуть насовсем, но вполне можно было свести её влияние к необходимому минимуму.
Но метафорически этот синдром означает всего лишь внутриличностный конфликт подростка на фоне внешних воздействий непреодолимой силы. Этот художественный приём хорошо подходит для простой иллюстрации тонкой душевной организации растущих детей, просто использован не всегда так, как надо бы было. В конечном счёте его применение для авторов стало самоцелью.
— Адзусагава, да у тебя синдром восьмиклассника.
— Только я в одиннадцатом.
— Значит, одиннадцатиклассника.
Ну и синдром действительно следовало бы назвать именно что синдромом одиннадцатиклассника.
Но в чём загвоздка с такой простой схемой из пяти арок? Собственно, в том, что вне своей арки персонажи дальше развиваются крайне неохотно, а часто и не появляются уже даже на хоть сколько-нибудь значительное время, кроме, разве что, Май. С которой, впрочем, химия закончилась на первой арке, а следующие три не происходило почти никакого движения.
Первая арка целиком и полностью про Сакурадзиму Май. Эта часть сюжета, пожалуй, самая сильная во всём сериале. Несмотря на то, что они там натворили с объяснением происходящего, это всё совершенно неважно, важно лишь то, что полностью веришь в то, что персонажи должны вести себя именно так, а не иначе.
Но арке не хватает законченной концовки. Её кульминация в сцене, где Сакута кричит о своей любви на всю школу, чем заставляет её снова появиться в этом мире, со стороны Сакуты выглядит полностью адекватно, тогда как Май выглядит так, будто не происходило вообще ничего. И дала ему пощёчину за то, что он… вспомнил её? То есть нарушил обещание не забывать. Он обещал, что её никогда не забудет, вот он её и не забыл, вспомнил, но она на ровном месте требует от него извинений.
Она не выказывает признаков, что это является игрой для психологического давления на парня (ведь она актриса), и что на самом деле она испытывает хоть толику благодарности, что характеризует её как бесчувственную скотину. В то же время подобному образу противоречит весь остальной сериал, и в особенности то, как Май до этого фактически пожертвовала собой, подсыпав Сакуте снотворного, чтобы он наконец выспался перед экзаменами. Следует исходить из предположения, что она знала, что после того, как он проснётся, он всё забудет. Если она верила в него, что он её спасёт, этого не видно. Если она не знала о том, что ему рассказала Футаба (а она наверняка догадалась бы сама каким-то образом, даже не подслушивая никакой разговор), то её потивация не уговорить его поспать, а накормить таблетками вообще неясна. В следующих сериях она говорила, что целовала его, пока он её не помнил, и он на это никак не отреагировал, хотя она надялась. Возможно, это был её расчёт, который совершенно не оправдался, но в таком случае она обязана была быть уверена, что он её любит, а уверенности быть не могло.
Май стоило дать парню намёк хотя бы тенью смущения, ведь он спас её от смерти. Если она надеялась привязать его к себе для каких-то целей. Ну или потому что она его любит. А за что? Видимо, за то, что он ради неё готов горы свернуть, но, скажем так, это не очень прочный фундамент.
Вторая арка в отрыве от всего достаточно хороша. Её проблема в том, что она не встраивается в контекст общей истории — выкинь и ничего не поменяется. Также стоит отдать должное режиссёру, которому удалось передать временную петлю без того, чтобы сделать восемь одинаковых серий. Тем не менее, сама идея с петлёй и бесконечным переигрыванием одного и того же ради какого-то определённого результата глубоко вторична, поэтому не очень интересна.
Персонажи всё ещё живые и в них всё ещё веришь. Только вот Сакута показан уже де-факто как бесчувственная скотина, которая буквально ничего не делала всё это время. И это не потому, что он не принял от этой первогодки её любовь, в финальном диалоге он сделал всё правильно. Это выразилось в его мотивации.
Моралей тут много. Про попытку подстроиться под общественное мнение, про то, как притворство с каждым днём может всё больше становиться реальной сущностью человека, который изменяется подобным образом… Ведь Кого не любила его с начала, её чувства крепли от фальшивых отношений. Но они становились всё более настоящими с её стороны. И это нужно просто принять как данность, и не говорить «это ненастоящая я», ведь «настоящей» тогда вообще, получается, нет.
Третья арка понравилась мне концовкой. То, кому именно звонила Футаба, в общем-то, было очевидно, но приём для создания интриги зачтён — тут постарались. Арка раскрыла тему ненависти к себе достаточно хорошо.
Хотя её мораль частично перекликается с предыдущей аркой, где затрагивалась тема ненависти к своему новому образу, сформированному под влиянием общественного мнения (специально выработанный столичный акцент…), хотя здесь рассматривается другая сторона вопроса — ненависть не к приобретённому, а к естеству. Но следует сказать, что эта ненависть точно также социально обусловлена, и ненависть эта одного рода.
Четвёртая интересна тропом, который там используется. В то же время концовка страдает от попытки накрутить объяснение этому квантовым проецированием образов тел сестёр друг на друга вместо простого переноса сознаний между телами, что выглядит, как лютый кринж, коим и является. Понятно, что это сделано для создания эффекта неожиданности в конце, что в теории создаёт дополнительный интерес, однако на практике это хуже.
И тем не менее, арка хуже третьей, ведь здесь во весь рост проявляется проблема с участием в следующих арках персонажей из предыдущих: всё внимание сосредоточено на сестре Май, тогда как проблемам самой Май не уделяется никакого времени. Май не выносит из этой истории никаких уроков, в отличие от сестры, не показаны почти никакие её переживания (кроме любви к сестре, которую она скрывала от неё), и фактически сестра оказывается права — Май идеальна и у неё всё получается, ведь у неё вообще не возникло никаких проблем с тем, чтобы быть айдолом в группе, в которой она никогда не выступала и тексты которой не учила. Складывается ощущение, что её сестра занимается какой-то чушью, которой может заниматься кто угодно, и лишь сама Май «серьёзно работает». Это превращает её образ в картонку.
Тем не менее, это не делает ненужной эту арку, так как это лишило бы нас моста от первой к последней.
Последняя арка должна на самом деле даже не сильнее первой. Даже оставляя за скобками то, что новая Каэдэ в действительности не должна была исчезнуть, вызывает сомнение сам факт настолько сильного страха Каэдэ перед выходом на улицу, если она уже знает, как выглядят неизвестные ей помещения и неизвестные ей люди по папе, маме, докторам, больнице, машине. Она ходила на улице до переезда к брату. Так как воспоминания, вызывавшие страхи, были заблокированы, она не должна была бояться настолько сильно. Эта часть сюжета работала бы, если бы память как раз не была бы утрачена… Либо если бы произошло ещё одно травмирующее событие, пусть и менее серьёзное, но являющееся прямым следствием потери памяти.
Образ Май… не менялся. Она стабильная. У неё в жизни буквально всё хорошо — она всему может научиться, она выносливо выдерживает давление на работе, успевает учиться на хорошие отметки и хочет поступить в университет, у неё больше нет никакого внутреннего конфликта. Это делает образ мёртвым — он закончился и застыл. Все следующие четыре арки вплоть до финала её роль сводилась к тому, чтобы делать вид, что она не ревнует. То, что Май на Сакуту за этот рассказ про Сёко была обижена, вообще не воспринимается как угроза их отношениям.
В сухом остатке мы имеем пять связанных историй, где первая исполнена почти идеально, но проседает в концовке, вторая добротная, но выпадает из ряда, третья хороша концовкой, но проседает серединой, четвёртая хороша в задумке, но исполнена с большими косяками, а последняя не работает.
Сакута
Сакуту не любят в школе, потому что все считают его ненормальным. В целом, так и есть — он ведёт себя как ненормальный. Не просто говорит грубости всем в лицо и отпускает хамские комментарии любым девушкам вне зависимости от того, насколько они близки, но и постоянно вещает на публику какой-то бред. А эти шрамы у него остались из-за сильных переживаний за младшую сестру, которая тоже получила ранения из-за материализовавшегося в виде этого самого синдрома общественного мнения. Это показывает нам, как важно быть вежливыми в интернете. И в реальной жизни. Сакута этого, кстати, не понимает.
Извлечение из дела Сакуты даёт такое резюме: он, очевидно, воспринимает Май всего лишь как объект устремлений. Что-то вроде гор, лучше которых, как известно, могут быть только горы, на которых ещё не бывал. Просто эта гора ещё не покорена, поэтому он и отличается некоторым постоянством. А её сестра, когда в конце четвёртой арки озвучила, что «поняла», за что он Май так нравится, явно не догоняет, как и, собственной, Май не догоняет, что этот гнилой человек вскоре окажется не способен на взаимопомощь в рамках пары, просто потому что является меркантильной сволотой, а не просто человеком, который не может держать язык за зубами. Ведь его готовность сделать ради Май что угодно ограничивается стремлением покайфовать от того, как она наступает ему на ногу.
Их отношения с Май застыли в точке, когда они сошлись, и дальше не развивались. Между ними уже практически нет каких-то живых чувств, и вероятнее всего они расстались бы в реальности уже очень скоро — совместных интересов у них нет, говорят между собой они только о своих приключениях. А они обязательно закончатся.
Сакута отличается непостоянством своей гнилоты: в первой арке он проявлял потуги на бескорыстие, а в третьей помогла своему давнему другу Рио Футабе с завидной самоотверженностью, он не показывает здесь себя как безразличная к проблемам других скотина. В то же время, вторая и четвёртая арки показывают, что то, что он делает довольно много хороших дел, исходит из того, что плохие происшествия становятся на его пути достижения его эгоистичной цели — Май. Май как объекта. То есть он показывает себя как безразличная к проблемам других скотина.
Четвёртая арка сделала в его образе гигантский шаг назад, ведь ему не плевать на проблемы сестры Май только в той степени, в которой они влияют на его отношения с Май. Он сам говорит про то, что его интересует ровно один человек, и что он боялся смерти сестры Май только потому, что Май бы расстроилась. И он ни разу не показывал, что скрывает какие-то свои мотивы, и что реально не хочет смерти какого-то человека, если действительно способен повлиять на ситуацию в лучшую сторону.
Он правдоруб, и правда его говно.
Зато в самом начале он отреагировал на плач маленькой девочки, которая потеряла родителей, правда это ему боком вышло. Его пнули па жопе. И он опоздал на кое-какую встречу. На три часа.
Ну, он этот опыт учёл и больше случайным людям не помогал, если этим человеком не была Рио Футаба или кто-то из людей, непомощь которым привела бы к тому, что нельзя было бы продолжать отношения с Май Сакурадзимой. Теперь ему его носки стали дороже, чем другие люди, если они не связаны как-то с Май Сакурадзимой. А Футаба не такая, она ценит друзей не из-за каких-то материальных выгод в виде отношений с актрисой.
В пятой части он показывает, что любит свою младшую сестру. Но стал ли он добрее в принципе? Вероятно, нет.
Что и говорить, меньшего не ожидал, Адзусагава, такой негодяй.
Добро
Сёко считает себя обязанной Сакуте за то, что он заботился о ней, когда она была семиклассницей. Поэтому она пришла к нему из будущего, когда Сакута был на грани, когда его младшая сестра только слегла. После этого он был ей благодарен, что и побудило его сблизиться с Сёко семиклассницей.
Выходит эдакая самосогласованная временная петля, в которой события в прошлом являются результатом событий из будущего. Только вот её не может существовать.
Она могла бы быть только если бы весь временной промежуток был бы сконструирован целиком одновременно. Но так как нет внешней силы, которая заставила бы время скривиться в петлю, кроме машины времени, а машину времени создать может только человек, самосогласованных временных петель быть не может.
Добрейшее существо само пережило великую боль.
Сёко сразила болезнь, которая являлась целиком и полностью продуктом этого самого «подросткового синдрома». Её бы спас донор сердечка, который после этого был бы с ней навсегда, и этим донором должен был оказаться Сакута. Конфликт, когда на его донорстве свет клином сошёлся для Сёко, просто не может быть таким. Он эксплуатирует интересы выжимания слезы и ставит перед таким выбором, перед которым судьба не ставит. И разрешается он самым паскудным образом — путешествием во времени и воздействием на настоящее путём изменения прошлого. А точнее, оказывается, что всё это время настоящего не было. Всё это был большой сон, и на деле перед Сакутой кем-то была поставлена задача непременно спасти Сёко.
Но тогда это привело бы к тому, что она бы не разделилась, и после тех событий с его сестрой к нему не пришла бы взрослая Сёко. Как бы тогда Сакута встретился со всеми своими? Этот вопрос, который должен был стать дилеммой, снимается мановением руки — это просто произошло.
А в финале альтернативные версии Сёко и Сакуты вспоминают всё.
Тут поднимается важная тема размышлений о том, что бы было, если бы мы выбрали в прошлом какую-то другую дорожку, но зрителю не дают понимания, что в прошлое не вернуться и решение уже не поменять, а какие-то последствия нужно исправлять в настоящем. Сверхъестественный элемент уничтожает всякий приземлённый посыл полнометражного фильма и делает из него красивую сказку со счастливым финалом, но горьким послевкусием, будто что-то не так. И действительно, так и есть.
Сёко есть чему учиться. Ей нужно было смириться с тем, что время идёт вперёд. И научиться взрослеть. А вот у Сакуты ей учиться нечему. Да и любить его не за что было, кроме как за доброту, которую он оказал только из-за… неразрешимого парадокса. Но Сакута её научил. Создав ещё один неразрешимый парадокс, ведь в результате выздоровления Сёко от синдрома не возникло события, которое привело бы к этому выздоровлению.
Но ладно, теперь Сёко живёт. И что изменилось? Теперь Сёко имеет цель в жизни и знает, ради чего растёт. А раньше она своей частью не хотела расти, что и привело к разрыву её на две половины…
А так ли ей нужна была какая-то своя собственная цель, если ей достаточно было той цели, чтобы озарять мир добротой. Это не приземлённая цель, это великая цель, самая великая, какая только может быть. А для этого нужно с каждым днём становиться чуть добрее. Для всех.
Какие уроки усвоил Сакута из всего этого? Разве что то, что не нужно идти наповоду у предсказаний будущего и попадать под машины, чтобы лишить Май мечты. При том, что мечта Май целиком и полностью ложная. Сакута ей не нужен. Она должна это знать. У них нет совместной жизни и общения на какие-либо темы. Им нужны безраздельное доверие, самоотверженность, чуткость и бережливость.
А до того, как Сёко спаслась, ещё в самом начале, она пыталась сказать Сакуте, чтобы он… чтобы он просто не шёл в тот день туда, где попал бы под машину, чем выразила желание своей мечтой жить пожертвовать ради него. Ведь чувствовала, что так даст ему много добра. А миру она добра бы дать столько не смогла сама, ведь он был к такому, по всей видимости, не готов, вот она и ходила по пляжам и приставала к незнакомцам.
А вот самый первый урок Сакута не усвоил. Он добр лишь к тем, кто обеспечит его личное счастье. Наверное, потому что Сёко сказала его ему прямо. Не смог он это прочувствовать сам… Она ошиблась. Не стал.
Резюме
Сериал можно посмотреть. Может, он кому-то поможет даже разобраться в себе. В то же время, посыл его половинчатый и в сущности шкурнический, хотя и альтруистический по форме, что печально. После него остаётся неприятное послевкусие.
Полнометражка к реальности неприменима. Сиквел откровенно лишний, даже если задумывался в ткани сюжета изначально, в чём легко усомниться, ведь первоисточником является ранобэ, которое пишется до сих пор, хоть и неспешно.
Это должно чем-то закончиться.
«Делай добро и бросай его в воду».
