Был ли Иисус первым коммунистом или сторонником рабовладения?

В этой статье мы рассмотрим несколько закономерных вопросов, которые часто возникают у людей о христианстве: а) каково было отношение ранних общин к раннему коммунизму и рабству; б) каковы были взгляды первых христиан на ростовщичество, торговлю, безбрачие или женщин; в) почему Библия содержит так много, казалось бы, противоречивых отрывков; г) какие ошибки часто допускают исследователи при анализе истоков христианства; д) был ли "апостольский коммунизм"? Это ещё раз докажет, что "христианские коммунисты" не только не вносят ничего существенного в эту тему, но и выдают за новизну то, что уже было открыто сотни лет назад, или возвращаются к ошибочным и устаревшим представлениям.

Прежде всего, любому известно, что христианство родилось как ересь иудаизма, хотя всегда подпитывалось греко-римскими и восточными традициями, мифами и обрядами, от гностицизма, митраизма, зороастризма, стоицизма, неоплатонизма и других измов, причём последняя синкретическая и унифицирующая тенденция - особенно благодаря усилиям Паулина - победила более традиционную или иудаистическую, возглавляемую Иаковом. Во-вторых, эти влияния не могли не отразиться в новой религии в виде откровенно примирительного отношения к рабству, так что христианство с самого начала было несовместимо с первобытным коммунизмом, который, что ещё более печально, к тому времени уже давно вымер в большинстве деревень, населённых первыми прихожанами. В-третьих, если упадническая атмосфера того времени среди богатых классов Римской империи была атмосферой великого страха перед будущим - или гедонизма, чтобы спастись от водоворота бедствий, - то среди низших классов - растущей нищеты, разочарование и беспомощность из-за неудачных восстаний рабов, а также столкновение с пропагандой всевозможных сект и проповедников, обещавших некое утешение или улучшения в загробной жизни, в конечном итоге создали благоприятную почву для такого проявления, как христианство. См. книгу Сергея Ковалёва "История Рима" (1948).

"Он собрал вокруг себя, без отбора, разнородную толпу простых, неотёсанных людей, потерявших свои традиции, которые составляют обычную публику шарлатанов и самозванцев, так что люди, отдавшие себя этому учению, позволяют нам уже оценить, какой заслугой его следует удостоить. (...) Необходимо также, чтобы исповедуемые убеждения были основаны на разуме. Те, кто верит без проверки всему, что им говорят, напоминают тех несчастных, ставших жертвой шарлатанов, которые бегут за метрагиртами, жрецами Митры, или саббатианцами почитателями Гекаты или других подобных божеств, с головами, пропитанными их выдумками и мошенничеством. То же самое можно сказать и о христианах. Никто из них не хочет предлагать или тщательно исследовать причины принятых ими убеждений. Они обычно говорят: "Не исследуй, только верь, и вера твоя спасёт тебя"; и даже добавляют: "Мудрость этой жизни - зло, а глупость - благо". (Цельс,"Истинное слово против христиан", 2-й век)

Это не преувеличение, но это можно подтвердить, прочитав его классические тексты, такие как Первое послание святого Павла к Коринфянам, где он указывает, что "не много у вас мудрых по плоти, не много могущественных, не много благородных". Это также было подхвачено Фридлендером в его работе "Римская жизнь и обычаи в эпоху ранней империи" (1913). Помимо всего этого, если мы посмотрим на другие отрывки Библии, то найдем свидетельства необычного фанатизма:

Если этого читателю недостаточно, он может также ознакомиться со статьёй "К истории первоначального христианства" Энгельса (1894), где он рассматривает жизнь бесчинства и мошенничества Перегрина Протея, одного из первых христианских лидеров в Палестине. В рекордно короткие сроки он прошёл путь от скитальца и циника до одного из величайших авторитетов христианства, будучи изгнанным из общины за несоблюдение крайних заповедей, которые он сам проповедовал. В любом случае, на пике его популярности преданность верующих доходила до такого бреда, что, по свидетельству сирийца Лукиана Самосатского, писателя и юмориста II века: "Эти несчастные верят, что они бессмертны и будут жить вечно, поэтому они презирают пытки и охотно предаются смерти", они "убеждены, что все они братья", поэтому, если "среди них появляется самозванец, ловкий плут, ему не составляет труда быстро разбогатеть, смеясь с презрением над их простодушием".

Эта крайняя наивность первых христиан, как мы уже видели выше, объясняется не столько их личным невежеством - которое у них тоже было, - сколько конкретным историческим моментом, в который появились и распространились первые общины[*], а также их социальным происхождением - выходцы из менее просвещённых слоёв.

[*] Вот наглядная карта раннего развития и распространения христианства:

Энгельс позаботился о том, чтобы напомнить об этом читателю, описав социальную среду, в которой была написана знаменитая книга "Апокалипсис" - написанная примерно в 95 году:

"Это было время, когда даже в Риме и Греции, а еще гораздо более в Малой Азии, Сирии и Египте абсолютно некритическая смесь грубейших суеверий самых различных народов безоговорочно принималась на веру и дополнялась благочестивым обманом и прямым шарлатанством; время, когда первостепенную роль играли чудеса, экстазы, видения, заклинания духов, прорицания будущего, алхимия, каббала и прочая мистическая колдовская чепуха.". (Фридрих Энгельс; К истории первоначального христианства», 1894)

Карл Каутский и Фридрих Энгельс о возникновении христианства

Вольное использование определённых цитат из Библии - которые мы рассмотрим по порядку - было обычным приёмом в ранних исследованиях Карла Каутского о первобытном христианстве, что видно из его работы "Предтечи современного социализма (1895), где он представил христианство как крайне агрессивную доктрину. Читатель должен понимать, что мы не хотим сказать, что нельзя сравнивать современный коммунизм и христианство - первобытное или иное - вообще. Это можно сделать, как можно сделать с любой другой религией, ключевая проблема скорее в том, что автор - г-н Каутский - был обычным жертвой сомнений, поскольку он часто впадал в те же вынужденные параллели, которые читатель может увидеть при анализе Платона и других авторов древности - забывая одни ключевые фрагменты и представляя другие как суть явления.

В этой работе 1895 года, в которой Энгельс был зол на то, что не принимал участия, Каутский, похоже, пытался впихнуть различные аналогии между христианством и "борьбой обездоленных", которую в то время вела немецкая социал-демократия. Это не кажется надуманным, если вспомнить, что и Каутский, и официальные лидеры немецкой социал-демократии - Бебель, Бернштейн, Вольмар, Роза Люксембург и другие - стремились выхолостить пролетарский классовый характер движения до странного популизма, который Фридрих Энгельс критиковал в своей "Критике Эрфуртской программы" (1891). Немецкая социал-демократия в итоге сама вырыла себе могилу, делая различные программные и идейные уступки мелкому крестьянину и мелкому капиталисту, национал-шовинизму, реформистскому парламентаризму или философскому неокантианству - тенденциям, с которыми хотя и боролись, но боролись очень поздно или неэффективно. Но это уже другая история, которую здесь рассматривать не будем.

Возвращаясь к теме, мы обнаруживаем, что этот порок Каутского, дилетантизм, который сегодня так распространен среди шарлатанов-исследователей, таких как наши "христианские коммунисты", был очень давно обнаружен Энгельсом. Последний в своем "Письме Августу Бебелю" (24 июля 1885 года) подчеркнул, что "решающая слабость" Каутского была заключена в: "Порочном методе преподавания истории в университетах, особенно в австрийских", где "студентов систематически учат проводить исторические исследования с материалами, которые они знают, что не отвечают требованиям, но которые они должны считать адекватными", и даже при всём этом они становятся "полностью самодовольными" в своих выводах; к этому добавляется факт "много писать" - в данном случае за плату - но "не зная, что такое научная работа". Мы не будем останавливаться на всём этом, но отметим, что Энгельс призывал Каутского вносить нюансы в свои исторические работы, как это было в случае с "Классовыми противоречиями в эпоху Французской революции." (1889). См. "Письмо Карлу Каутскому" Энгельса (20 февраля 1889 года)

Это не означает, что Энгельс отрицал превосходную работу, которую его ученик делал в те годы. Фактически, Энгельс в своем "Письме Карлу Каутскому" (21 мая 1895 года) открыто заметил: "Я многое почерпнул из вашей книги, которая является незаменимым подготовительным материалом для моего нового издания "Крестьянской войны в Германии". Учитель также не преминул указать своему ученику на лучшие и худшие, по его мнению, главы его работы: "Я могу сказать, что твоя работа становится всё лучше, чем дальше углубляешься", хотя "если судить по первоначальному плану, твоё отношение к Платону и раннему христианству всё ещё оставляет желать лучшего", в то время как "средневековые секты у тебя получаются гораздо лучше»

Позже Каутский, учась на своих ошибках, признает во введении к своей более поздней работе о христианстве в 1908 году, как опасно впадать в такие упрощения и поспешность в исследованиях:

"Две опасности особенно угрожают историческим произведениям практических политиков больше, чем исследователей: во-первых, они могут стремиться моделировать прошлое полностью в соответствии с образом настоящего, и, во-вторых, они могут стремиться созерцать прошлое в свете потребностей своей нынешней политики" (...) Учёный теперь понимает, что каждая эпоха должна измеряться своим мерилом, что стремления настоящего должны основываться на условиях настоящего, что успехи и неудачи прошлого имеют очень мало значения, если рассматривать их сами по себе, и что простое обращение к прошлому, чтобы оправдать требования настоящего, может привести к прямому заблуждению". (Карл Каутский; Происхождение и основы христианства, 1908)

Как мы сейчас увидим,"христианские коммунисты" не научились на ошибках молодого Каутского.

Христианство и его отношение к богатству, ростовщичеству и т.д.

В то время деятели рабочего движения, такие как Генри Гайндман, популистский лидер Социал-Демократической федерации (SFD), выдвигали идею о том, что раннее христианство всегда боролось против "рабства" и "несправедливости", и что, иными словами, католический институт "всегда заботился о бедных":

"То, что влияние католической церкви в целом использовалось в интересах народа против правящих классов, теперь вряд ли можно оспаривать; равно как и то, что равенство условий в её собственной организации было одной из главных причин её необычайного успеха на протяжении так называемых тёмных веков. Католицизм, в лучшие свои времена, постоянно протестовал против крепостного права и ростовщичества, так же как первоначальное христианство, в лучшие свои времена, осуждало рабство и ростовщичество. Но экономические тенденции были слишком сильны, чтобы любой протест мог быть хорошо продуман на первых порах. (Генри Гайндман; "Англия для всех", 1881)

Этот автор, для тех, кто не знает, был бывшим консерватором, обращенным в марксизм, хотя ни Энгельс, ни Маркс никогда не относились к нему с большим уважением, о чем свидетельствует резкая критика, которую он получил от них обоих. См. подборку Мануэля Сальгадо Муньоса в подглаве "Характеристика Гайндмана, сформулированная в письмах MECW [Marx-Engels Collected Works]" в его работе "Класс или нация" (2017)

Это противоречило взглядам более зрелого Карла Каутского, который в своем труде "Происхождение христианства" (1908) считал крайне необходимым понять сходства, но прежде всего различия между античными и современными противоречиями. Для него попытка просто приравнять борьбу этих религиозных движений к политическим движениям современного пролетариата является не только механическим и упрощенным действием, но и часто скрывает мотивы, направленные на оправдание нынешних действий:

"Христианство в своем начале было, несомненно, движением обедневших классов самых разнообразных типов, которые можно назвать общим термином "пролетарии", если только это выражение не понимается как означающее только наёмных рабочих. (...) Акцент на экономических условиях, который является необходимым следствием материалистической концепции истории, предохраняет нас от опасности забыть особый характер древнего пролетариата только потому, что мы улавливаем общий элемент обеих эпох. Особенности древнего пролетариата были обусловлены его особым экономическим положением, которое, несмотря на многие сходства, делало его стремления совершенно иными, чем у современного пролетариата. Хотя марксистская концепция истории защищает нас от опасности измерять прошлое по меркам настоящего и обостряет нашу оценку особенностей каждой эпохи и каждого народа, она также освобождает нас от другой опасности: попытки адаптировать наше представление прошлого к непосредственным практическим интересам, которые мы защищаем в настоящем. Конечно, ни один честный человек, какой бы точки зрения он ни придерживался, не позволит ввести себя в заблуждение сознательным обманом относительно прошлого". (Карл Каутский; Происхождение христианства, 1908)

Другая типичная интерпретация происхождения этой религии заключается в том, что католический институт управлял революционной сущностью раннего христианства. В этом смысле, как "христокоммы" оценивает первые шаги христианства на историческом уровне, и какие источники они рекомендуют для его изучения? Очевидно, рекомендовать своей аудитории идеализации мексиканского теолога освобождения на такого рода фрагментах кажется хорошей идеей, почему бы и нет?

"@_Dietzgen: Я очень рекомендую эту небольшую книгу, которая, как говорит автор, является "манифестом", который "хотел бы, чтобы его услышали все бедняки земли". Осмелюсь сказать, что это одно из тех чтений, которые наиболее приятно удивили меня в жизни (...) Автор, хотя и исходит из глубоких христианских убеждений, представляет строгую и материалистическую интерпретацию библейских текстов, демонстрируя, как Церковь манипулировала ими на протяжении веков, стирая все следы первобытного коммунизма". (Коммунист; Твиттер [запрещён на территории РФ], 3 мая 2020 г.)

Этот человек, наверное, плохую литературу привык читать, чтобы такое рекомендовать! Эти люди видят проблему не столько в христианстве как идеологии, сколько в последующем развитии католической церкви как института власти, с чем Пабло Хасель и подобные ему персонажи согласны, как мы увидим позже. На это мы должны задать себе следующий вопрос: действительно ли нам нужно, чтобы автор теологии освобождения - которая пытается объединить революцию и религию - знал, что церковное учреждение подвергало цензуре и манипуляциям тексты и преследовало различные ереси, которые не принимали его вероучение? Вовсе нет, в их время уже были марксисты, которые настойчиво указывали на это:

"Когда секта достигла определенной организации, когда она охватила целую Церковь, в которой должна была преобладать определенная тенденция, одним из первых её трудов стало составление фиксированного канона, каталога всех тех раннехристианских писаний, которые она признавала подлинными. Конечно, признавались только те работы, которые были написаны с точки зрения этой доминирующей тенденции. Все те Евангелия и другие писания, содержащие образ Иисуса, которые не соответствовали этой тенденции Церкви, были отвергнуты как "еретические", как ложные или, по крайней мере, апокрифические, и, не заслуживающие доверия, не распространялись, а уничтожались по мере возможности; рукописи уничтожались, в результате чего их сохранилось очень мало. Писания, принятые в канон, были "отредактированы", чтобы внести как можно больше единообразия, но, к счастью, редактирование было сделано настолько неумело, что следы более ранних и противоречивых отношений всё ещё обнаруживаются то тут, то там, что позволяет нам предположить ход истории книги. Но Церковь не достигла своей цели - добиться таким образом единообразия мнений внутри себя; это было невозможно. Меняющиеся социальные условия постоянно порождали новые различия во мнениях и стремлениях. (Карл Каутский; Происхождение христианства, 1908)

В любом случае, что это за " первобытный коммунизм" с отголосками в христианстве, о котором так много говорят? Этот Dietzgen, алтарник "Церкви восстановления коммунизма", с гордостью разместил следующие строки из Ветхого Завета, то есть канонического текста, который всегда принимался ранними христианами:

«Многие погрешали ради маловажных вещей, и ищущий богатства отвращает глаза. Посреди скреплений камней вбивается гвоздь: так посреди продажи и купли вторгается грех.» (Библия; Екклесиаст 27, 1-2, написано между 200 и 175 гг. до н.э.).

Другие часто ссылаются на другую цитату из Нового Завета, где Иисус борется с торговцами и изгоняет их из храма как "воров", что они воспринимают как безошибочный символ того, что христианство было и остается религией бедных:

«Пришли в Иерусалим. Иисус, войдя в храм, начал выгонять продающих и покупающих в храме; и столы меновщиков и скамьи продающих голубей опрокинул; и не позволял, чтобы кто пронёс через храм какую-либо вещь. И учил их, говоря: не написано ли: дом Мой домом молитвы наречется для всех народов? а вы сделали его вертепом разбойников.» (Библия; Марка 11:15-18, написано между 60 и 70 гг. н.э.)

И что всё это значит? Что рекомендуется здесь, так это быть хорошим верующим, обогатиться, но всё по порядку! Такие действия, как торговля и особенно ростовщичество, слишком "греховны". Как позже официально заявили христианские патриархи, давать деньги в долг - это "игра со временем","дар, которым управляет только Бог"! Верх абсурда - думать, как это делали последователи теологии освобождения, что Яхве, будучи всеведущим существом, уже заранее знает, что финансовые спекуляции капитализма станут мученической смертью для его детей две тысячи лет спустя, поэтому он уже в Ветхом Завете обещает этим существам, ростовщикам, кровавую смерть (Иезекииль 18:13). Итак, спросят некоторые, какой ещё есть выход, чтобы продвинуться вперёд? Обратите внимание, товарищи, ибо, как сказано в Ветхом Завете, вы должны заниматься порабощением других народов!

«А чтобы раб твой и рабыня твоя были у тебя, то покупайте себе раба и рабыню у народов, которые вокруг вас; также и из детей поселенцев, поселившихся у вас, можете покупать, и из племени их, которое у вас, которое у них родилось в земле вашей, и они могут быть вашей собственностью. Можете передавать их в наследство и сыновьям вашим по себе, как имение; вечно владейте ими как рабами. А над братьями вашими, сынами Израилевыми, друг над другом не господствуйте с жестокостью.» (Библия; Левит 25, 44-46, написано между 538 и 332 гг. до н.э.)

Прекрасная освободительная доктрина, пропагандирующая войну и порабощение других народов! Конечно, кажется, что этот и другие фрагменты из Нового Завета породили много путаницы, создав миф о том, что христианство всегда было против богатых в любое время и в любом месте, но ничто не может быть хуже истины:

"Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим – и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мной. (…) Истинно говорю вам, что трудно богатому войти в Царство Небесное; и ещё говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие". (Библия; Матфей 19, 23-30, написано между 80 и 90 гг. н.э.)

Возвращаясь к центральной теме, мы должны обратиться к самому Новому Завету, который априори рассматривается как ещё один набор книг, направленных против богатых и власть имущих. Однако там можно найти небольшие истории, которые сегодняшние "новые предприниматели" могли бы с удовольствием взять на вооружение, чтобы подтвердить свои убеждения. В Евангелии от Луки XIX-11-26 Иисус сам призывает свой народ следовать учению вельможи и слуг. Эта история основана на том, что в то время, как вельможа собирается короноваться и должен заняться какими-то делами, он наделяет десять своих слуг по мине - вавилонской монете - и призывает их торговать ею до его возвращения. По его возвращении все получили прибыль, кроме одного, который, боясь потерять свои монеты, рискуя ими в бизнесе, решил хранить их в платке до возвращения дворянина. И что же происходит? Довольный дворянин награждает тех, кто рискнул и приумножил свои доходы, большим имуществом, но очень сердится и наказывает того, кто не рискнул, отбирая рудник, который он подарил ему на своё имя. История заканчивается фразой: "Говорю вам: кто имеет, тому дано будет больше, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет". Вывод - нужно следовать Божьим замыслам, какими бы они ни были, и что, конечно, в бизнесе "Кто ничем не рискует, тот ничего не выигрывает", и что чем богаче вы, тем больше привилегий вы получите. Прекрасная притча!

Обратите внимание, что слово "слуга" в Ветхом или Новом Завете иногда является эвфемизмом для слова раб. Есть очень явные отрывки:

«Рабов увещай повиноваться своим господам, угождать им во всем, не прекословить, не красть, но оказывать всю добрую верность, дабы они во всем были украшением учения Спасителя нашего Бога.» (Библия; Титу 2:9- 10, написано в 80 году н.э.)

И это ещё не всё, если у кого-то есть сомнения по поводу типичного противоречия между Новым и Ветхим Заветом, наш "революционный" Иисус, говоря о Ветхом Завете, то есть об адаптированных к христианству иудейских законах, предупредил нас, что они священны, приняв явно консервативную роль:

«Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришёл Я, но исполнить. Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна иота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все.» (Библия; Евангелие от Матфея 5, 17-18, 80 г. н.э.)

Не секрет, что многие еврейские секты и аскеты, повлиявшие на раннее христианство, такие как ессеи, гностики и другие, действительно радикально осуждали материальное богатство, связывая его с благами земной жизни как гордыню или неприемлемую привязанность к материальному миру, что уже зафиксировано римским историком I века Флавием Иосифом. Но не менее верно и то, что эти следы первобытного коммунизма были лишь очень эпизодическими, поскольку, как отметил Каутский в своей работе "Предтечи современного социализма" (1895): "Это был лишь коммунизм потребления, а не производства". То есть ранние христиане прекрасно принимали, например, рабство, но требовали определенного перераспределения благ и богатств общества: "Владельцы должны сохранять и использовать свои средства производства, особенно землю; но все средства потребления, которыми они обладали и приобретали - пища, одежда, жилье и деньги на их покупку - должны быть предоставлены в распоряжение христианской общины". Это была позиция благотворительности и социального равновесия, очень соответствующая времени, учитывая, что: "Публичное кормление больших масс нуждающихся или раздача еды были правилом в последние дни республики и всё ещё практиковались первоначально в имперский период".

Когда христианству удалось закрепиться, создать внутреннюю организацию и добиться веротерпимости и последующей официальности в Римской империи, его идеологи и епископы сумели внести изменения в официальные тексты и более агрессивные параграфы, сделав их абстрактными или аллегорическими, именно для того, чтобы установить связь с политической властью и открыться для богатых классов. В любом случае, мы не должны питать иллюзий относительно характера христианства с самого начала его существования. Мы не должны питать иллюзий, что Библия категорически проповедует, что христианская вера несовместима с накоплением богатства; напротив, она осуждает лишь некоторые формы накопления богатства, в частности, ростовщичество и торговлю - например, согласно Иосифу Флавию, эссенам не разрешалось торговать друг с другом. Это было логично, учитывая контекст того времени, ведь, как показал Карл Каутский в своей работе "Происхождение христианства" (1908): "Борьба между патрициями и плебеями была не только борьбой между землевладельцами и крестьянами за использование общинных земель, но и борьбой между ростовщиками и должниками"; Подобным образом, презрение к торговле было не только у бедных, но и у аристократических классов, в частности, у землевладельцев, что говорит о том, что поздние христиане, написавшие эти труды, отражали или предполагали подобные идеи - то, что отражено в Библии самих христиан с утверждением, что в акте купли-продажи "вводится грех". Это, следовательно, обусловило тот факт, что первые христиане переняли подобные настроения от своего ближайшего окружения.

Библия и её постоянные противоречия

Кто-то может спросить, почему так долго и трудно реконструировать природу христианства? На этот вопрос легко ответить, поскольку до появления различных форм сверки данных выявить мошенничество или несоответствия было очень сложно. Пусть также будет понятно, что:

«Их первые защитники могли быть очень красноречивыми людьми, но они не умели ни читать, ни писать. В те времена эти умения были гораздо более редкими для народных масс, чем сегодня. В течение нескольких поколений христианское учение об истории своей общины ограничивалось устной передачей, преданием через горячо возбуждённых и невероятно доверчивых людей, рассказов о событиях, которые наблюдал лишь небольшой круг людей, если они вообще имели место в действительности, и которые, следовательно, не могли быть исследованы народной массой, тем более её критическими и непредвзятыми элементами. Только когда в христианство пришли более образованные люди более высокого социального уровня, эти традиции стали излагаться письменно, но и тогда их цель была не столько исторической, сколько спорной, чтобы отстоять определенные мнения и требования.» (Карл Каутский; Происхождение христианства, 1908)

Не следует забывать, что если Ветхий Завет - это сборник исторических, пророческих и проповеднических книг евреев, признанных христианами, то Новый Завет - вторая часть христианской Библии, написанная между 50 и 100 годами нашей эры - является вкладом христиан - теперь уже отделённых от еврейской общины - и повествует через третьих лиц о жизни Иисуса или апостолов, всегда написанных задним числом по отношению к предполагаемым событиям, которые они описывают:

“Хотя Новый Завет был составлен во второй половине I века н.э., ни одна из его книг не является произведением одного из двенадцати апостолов, хотя некоторые из его авторов были близко знакомы с ними и со святым Павлом, как, например, святой Марк и святой Лука.” (Эдвин Оливер Джеймс; История религий, 1975)

При рассмотрении истоков и развития любой религии, которая как таковая всегда будет представлена как оригинальная или новаторская, необходимо понимать, что такая задача должна решаться с большой осторожностью, так как все должно быть правильно интерпретировано в контексте. Не заходя дальше, авторы Библии использовали систематизированные философские положения, спорадические мысли и народные пословицы. Среди них были фрагменты "А" и фрагменты "Б", которые были полностью противоположны друг другу. Таким образом, независимо от того, было ли это сделано намеренно или по простой небрежности, борющийся прихожанин всегда мог сделать выбор в земной жизни без "несоблюдения священных текстов". Другими словами, всегда можно было "поставить одну свечу Богу и одну свечу дьяволу", тем самым сделав всех счастливыми. На самом деле, сам христианский институт закрывал глаза на тысячу и один случай, когда происходил такой синкретизм, особенно когда население обращалось в новую веру и смешивалось со старыми богами и суевериями данной местности. Фактически, в разные времена и в разных местах одно и то же церковное учреждение изменяло свой правовой статус, а также свой доктринальный орган; оно склонялось к тем или иным каноническим фрагментам, отбрасывая или делая недействительными другие. Эти догмы воплотили в себе различные противоречия в вопросах, касающихся "семьи" или "собственности", и эти противоречия проистекают из глубоких социально-экономических причин, которые Каутский очень точно объяснил. К этому следует добавить борьбу, развернувшуюся внутри общины, и противоположные пути, по которым хотели пойти её фракции. Если читатель хочет узнать несколько примеров этого и того, как это проявлялось, есть множество классических произведений. См. Генрих Гейне "Романтическая школа" (1833), Людвиг Фейербах "Сущность христианства" (1841) или Франц Меринг "Об историческом материализме" (1893)

Развитие христианства доказывает, что основы религии никогда не остаются прежними

Как мы хорошо знаем,"законы" христианства сильно менялись с течением времени. Кто-то может справедливо спросить: "Если в его долгом историческом развитии было так много изменений, почему христианские массы не реагировали, чтобы сохранить его сущность, когда духовенство меняло положение, т.е. вводило догмат о "Святой Троице", папскую непогрешимость, сбор денег за индульгенции, продажу церковных должностей или отменяло осуждение ростовщичества? Ответ заключается в том, что они это делали, или, по крайней мере, пытались делать, и хорошим примером этого являются известные античные и средневековые ереси. Хотя некоторые из них носили локальный и ограниченный характер, и хотя они не всегда достигали того успеха и влияния, на которое рассчитывали, они чрезвычайно интересны по ряду причин. Такие движения, обычно вдохновляемые горсткой просвещённых лидеров, искали в древних обычаях и устоях, в изучении и сравнении Библии, в её идеализации, легитимацию для своей религиозной и политической программы, энергию и надежду для восстания против мирской тирании своего времени или против того, что они рассматривали как отказ от "естественных принципов" первоначального христианства. Нередко поражение этих протестных движений в конечном итоге вдохновляло и гораздо более поздние движения - такие, как протестантизм или кальвинизм, - которым всё же удалось достичь большинства своих целей, но которые, как и следовало ожидать, в конечном счёте, столкнулись с теми же явлениями религиозной нетерпимости, продажности, растрат и "отдыха во плоти", в которых они сами когда-то так упрекали Римское папство.

Антонио Лабриола в своей работе "Философия и социализм" (1897) указал, как анабаптисты или монтанисты: "нуждались в том, чтобы построить для себя истинное христианство, то есть простую прото-евангельскую жизнь, в то время как все, что следовало за этим, они называли упадком, аберрацией, работой сатаны". Более того, этот итальянский автор указал на три фундаментальных аспекта, о которых большинство людей, говорящих о "первоначальном христианстве", забывают, даже если они утверждают, что знают о них.

• a) В первую очередь: "Они не видят, что те, кто стал христианином, пришли к христианству из других религий", что означает, что "масса объединения всегда сохраняла в своём сердце и несла в верованиях и в маленьких легендах большое количество суеверий и мифов, которыми она была проникнута до своего обращения, кроме всех тех других суеверий и мифов, которые она была вынуждена создать, чтобы в какой-то мере принять абстрактные и метафизические доктрины официального христианства".
• б) Во-вторых: "Никого нельзя заставить поверить, что масса людей, объединённых в христианскую ассоциацию, когда-либо имела чёткое представление о вариациях догм и тонких дискуссиях мудрецов и врачей". По всем этим и другим причинам сегодня всё ещё существует "как бы подвешенный в пустоте, во многих умах причудливый образ сверхсовершенного христианства".
• в) Как будто всё это было недостаточно поверхностно, оригинальный мыслитель из Кассино также напомнил "современным коммунистам", что: "Именно к этому истинному христианству, очень справедливому, наивные коммунисты часто прибегали, когда им нужно было, в отсутствие какого-либо другого точного представления о способе существования в этом несправедливом мире жалкого неравенства, выковать образ своих собственных стремлений, находя, как и во многих других истинных или ложных воспоминаниях, свой мотив и свою окраску в евангельской поэзии".

С этим нетрудно согласиться, ибо какой современный человек в здравом уме будет обращаться к текстам из рабовладельческого общества более чем двухтысячелетней давности для своих политических целей?!

В любом случае, за пределами некоторых неопределённых или сомнительных доктринальных истоков, критерий того, чем было и есть христианство, не в чём-то непостижимом, а в самом развитии и выстраивании его на протяжении веков, что, как говорил Маркс, не оставляет никаких сомнений, особенно если мы хотим спросить себя, какой вклад оно должно внести в освободительную борьбу современности:

«Социальные принципы христианства оправдывали античное рабство, превозносили средневековое крепостничество и умеют также, в случае нужды, защищать, хотя и с жалкими ужимками, угнетение пролетариата. Социальные принципы христианства проповедуют необходимость существования классов — господствующего и угнетенного, и для последнего у них находится лишь благочестивое пожелание, дабы первый ему благодетельствовал. Социальные принципы христианства переносят на небо обещанную консисторским советником компенсацию за все испытанные мерзости, оправдывая тем самым дальнейшее существование этих мерзостей на земле. Социальные принципы христианства объявляют все гнусности, чинимые угнетателями по отношению к угнетенным, либо справедливым наказанием за первородный и другие грехи, либо испытанием, которое господь в своей бесконечной мудрости ниспосылает людям во искупление их грехов. Социальные принципы христианства превозносят трусость, презрение к самому себе, самоунижение, смирение, покорность, словом — все качества черни, но для пролетариата, который не желает, чтобы с ним обращались, как с чернью, для пролетариата смелость, сознание собственного достоинства, чувство гордости и независимости — важнее хлеба. На социальных принципах христианства лежит печать пронырливости и ханжества, пролетариат же — революционен.» (Карл Маркс. "Коммунизм газеты «RHEINISCHER BEOBACHTER», Собрание сочинений К.Маркса и Ф.Энгельса, т.4, с.204-205)

Некоторые заключительные замечания о христианстве и женщинах

Но это ещё не всё, оказывается, что Иисус в своей благожелательности освободил бы женщин от патриархального гнёта:

"@_Dietzgen: Он говорит то же самое, что и автор книги, которую я только что закончил, который называет это "мессианским переворотом" - "последние станут первыми". Что касается, в частности, женщин, то Иисус Христос освобождает их от патриарха, открывая им дверь в общество свободных и равных людей, которое и будет церковью. Братский универсализм - по крайней мере, теоретически - который лежит в основе двух тысячелетий христианской гегемонии на Западе, и который объясняет, почему многие коммунисты/социалисты 19-го - и с 16-го века - были ярыми христианами". (Коммунист; Твиттер [Запрещён на территории РФ], 8 мая 2020 г.)

И г-н "Dietzgen" утверждает это просто так, не проверяя, правда ли то, что говорит его автор книги, тем самым способствуя подпитке мифа об Иисусе как "первом коммунисте в истории", мифа, который поддерживается такими персонажами, как Уго Чавес, Геннадий Зюганов или Эво Моралес. Очень хорошо, но... что говорят нам "Священные Писания"?

«И всякая жена, молящаяся или пророчествующая с открытою головою, постыжает свою голову, ибо это то же, как если бы она была обритая. Ибо если жена не хочет покрываться, то пусть и стрижётся; а если жене стыдно быть остриженной или обритой, пусть покрывается. Итак, муж не должен покрывать голову, потому что он есть образ и слава Божия; а жена есть слава мужа. Ибо не муж от жены, но жена от мужа; и не муж создан для жены, но жена для мужа. Посему жена и должна иметь на голове своей знак власти над нею, для Ангелов.» (Библия; 1-е послание Коринфянам 11, 5- 10, написано в 54 году н.э.)

Если выйти за пределы ранних канонических книг, то в сирийском издании 60 года, где рассказывается о странствиях молодого Иисуса, в то время, которое почти не фигурирует в официальных Библиях большинства христианских ветвей, есть любопытный анекдот о женщинах и их статусе:

"Симон Петр сказал им: Пусть Мария уйдет от нас, ибо женщины недостойны жизни. Иисус сказал: Смотрите, я направлю ее, дабы сделать ее мужчиной, чтобы она также стала духом живым, подобным вам, мужчинам. Ибо всякая женщина, которая станет мужчиной, войдет в царствие небесное". (Евангелие от святого Фомы, 60-200 гг.?).

Если мы истолкуем, что только "женщины, ставшие мужчинами", могут попасть в рай, то был ли Иисус первым защитником прав ЛГБТ (запрещённая на территории РФ организация)? Если отбросить иронию, то перед лицом всей этой чепухи мы должны спросить себя, читали ли эти люди историческую концепцию христианства Августа Бебеля в его знаменитой работе "Женщины и социализм" (1879), прежде чем произносить подобную чушь? Там марксистский идеолог, сравнив христианство с иудаизмом или индуизмом, сделал вывод:

"Десять заповедей Ветхого Завета обращены исключительно к мужчинам. В девятом - женщина, а также подневольные и домашние животные. Человек предупрежден не желать жены ближнего своего, ни раба своего, ни рабыни своей, ни вола своего, ни осла своего, ни всего, что принадлежит ближнему своему. Поэтому женщина - это предмет, собственность, которую мужчина не должен желать, когда ею владеет другой. (...) Уже процитированные высказывания святых и отцов Церкви, которые можно легко дополнить, все высказываются против женщин и брака. Маконский собор, который в VI веке обсуждал вопрос о том, имеют ли женщины душу или нет, и большинством голосов решил, что имеют, также выступает против этой про-женской концепции. Введение безбрачия для религиозных Григорием VII, мотивированное необходимостью иметь власть над безбрачными религиозными, чьи семейные интересы отвращали их от церковного служения, стало возможным только благодаря основополагающим представлениям Церкви о греховном характере плотских желаний. (...) То, что постепенно улучшило положение женщин в так называемом христианском мире, было не христианство, а культура Запада, приобретённая в борьбе с христианской концепцией". (Август Бебель; Женщина и социализм, 1879)

Утописты и ревизионисты всегда пытались примирить коммунизм и религию

Как видно, деятельность этих последователей аналогична той, которую выполняли утописты, такие как Герман Криге, Вильгельм Вейтлинг или Карл Хайнцен:

"Криге, таким образом, проповедует во имя коммунизма старую фантазию немецкой религии и философии, которая является прямой противоположностью коммунизма. Упование, точнее, вера в "святой дух общины", - это последнее, что требуется для достижения коммунизма" (Карл Маркс и Фридрих Энгельс; Циркуляр против Криге, 1846).

Всё это также напоминает высказывания лидера "Сияющего пути", знаменитого "председателя Гонсало", который в 1988 году заявил, подражая Тольятти или Кодовилье, что, несмотря ни на что, религия не является серьёзным препятствием для того, чтобы массы приблизились к революции, стали сознательными:

"У людей есть религии, которые никогда не были и не будут препятствием для того, чтобы они боролись за свои глубокие классовые интересы, служа революции". (Абимаэль Гусман; интервью с председателем Гонсало, 1988 год)

Нетрудно заметить, что катехизис теологии освобождения распространяется в Испании благодаря таким организациям, находящимся под влиянием маоистов-иезуитов, как Революционная организация трудящихся (ОРТ), а в последнее время - благодаря другому маоистскому рэперу, связанному с Коммунистической партией Испании (восстановленной):

"Хасель: Я уважаю только антиватиканских христиан, которые рисуют Христа с калашниковым в руке (...) Иисус был бы скорее с Лениным и Сталиным, чем с Пиночетом". (Пабло Хасель; Экзорцизм, 2011)

Похоже, что Хасель согласился с нашим "восстановителем" Dietzgen'ом. Если "католический атеист" Сантьяго Армесилья благодарит апостола Иакова или если Фидель и Рауль Кастро выступают за сближение с папством, то "атеисты практики", гнездящиеся в ЛВ, со своей стороны, без проблем освящают свои маоистские догмы "двухлинейной борьбы" идеями апостола Павла из Тарса. Как это ни сюрреалистично, но эти "сверхреволюционнеры" также были соблазнены религиозной идеологией, как это случалось со многими просвещёнными на протяжении всей истории. К недоумению одних и насмешкам других, "восстановители" открывают свои доклады, читая христианские стихи:

«Ибо надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные.» (Библия; 1 Коринфянам 11:19, написано в 54 году нашей эры).

И, скорее всего, для многих из них эпитеты вроде следующих будут безошибочным доказательством того, что среди ранних христиан, боровшихся против лицемерия фарисеев,"антиревизионистская борьба" - аллилуйя - уже велась:

«Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные.» (Библия; Матфея 7:15-20, написано между 80 и 90 гг. н.э.)

Но не думайте, что это всё, ибо то, что мы видим здесь, - это даже не забавный и единичный казус, а нередкое явление среди "восстановительских" и христикоммунистических публикаций. Некоторые из них, похоже, учились в Opus Dei и не смогли избежать призыва "Всевышнего", хотя самое простое объяснение заключается в том, что они прошли политическую подготовку по шуткам и упрощённым формулам "Красной книжечки" Мао Цзэдуна.

История величайшего мошенничества христианских коммунистов: почему первые христиане не построили коммунизм?

Наткнулся в комментариях на милое и доброе повествование от известного в узких кругах «Товарища Ватника». Очень, наверняка, счастливого своей верой и восторженного христианством. С крайне революционным заявлением (столь же замшелым): первые века после Иисуса существовал некий «апостольский коммунизм», царство равенства и братства. Не под гимны «Взвейся-развейся»…а под тихий шелест молитв и всепоглощающую Любовь к ближнему. Однако…

Утверждать, что в «святоотеческий период» (первых христиан) была сформирована некая форма такого квази-коммунизма – я поостерёгся бы утверждать. Со всеми совами мира на одиноком школьном глобусе.

Обычно адепты «христианского коммунизма» предлагают познакомиться с мыслями Иоанна Златоуста, одного из Столпов Веры, крупного религиозного деятеля. Действительно, обнаружим оценку первой христианской иерусалимской общины:

«Это было ангельское общество, потому что они ничего не называли своим... Они отказывались от имущества и радовались ... потому что приобретенные блага были больше. Никто не поносил, никто не завидовал, никто не враждовал, не было гордости, не было презрения, все как дети принимали наставления, все были настроены как новорожденные... Не было холодного слова: мое и твое; потому радость была на трапезе. Никто не думал, что ест свое; никто (не думал), что ест чужое, хотя это кажется загадкою. Не считали чужим того, что принадлежало братьям, - то было Господне; не считали своим, но - принадлежащим братьям»

Общность имущества? Коммунистический уклад? Да, уверенно говорят современники, богословы-исследователи. Николай Сомин, весьма почтенный и неглупый теолог даже издал книгу: «Православный социализм, как русская идея». Рекомендую махровым атеистам, очень смело и широко мыслит мужчина...в вопросах демагогии, есть чему поучиться.

Но даже там не найдёте утверждения: у первых христиан присутствовал «потребительский коммунизм». Потому что, общее хозяйствование сводилось … к простому объединению частных имуществ. С дальнейшим использованием оного по весьма строгим правилам. С немыслимым числом ограничений.

Почитаем труды теоретиков коммунизма. Найдём несколько иную оценку явления. Карл Каутский, книга «История Социализма. Предтечи новейшего Социализма». Он очень интересовался этим вопросом, глубоко копал. Но с большим разочарованием вынужден был признать: частная собственность у первых христиан была «священной коровой», нигде и никогда не упразднялась. Лишь заменялась общностью пользования.

Каждый член иерусалимской общины был обязан по требованию других членов сообщества предоставить им в пользование любое свое недвижимое имущество. Например, дом. Пожить какое-то время. Но при этом общинник-христианин оставался владельцем этого дома. Как только постоялец съезжал, собственник автоматически «восстанавливался в правах». Если временно проживающий посредством жилища совершал преступление (укрыл преступника или краденое, к примеру) – ответственность несла не какая-то абстрактная община. А конкретный владелец дома.

Движимое имущество передавалось в общинную собственность? Это было невозможно в принципе, законодательство Иудеи и Рима такого не знало, само собой – не признавало. Историк Иосиф Флавий (37-100 гг.), современник первых христиан писал в «Иудейской войне»:

«Они (христиане) не торгуют между собой, но если кто-либо даёт нуждающемуся, что ему нужно, то и от него получает всё необходимое».

То есть, речь идёт о помощи частного лица – частному лицу. Не общины. Либо Иосиф Флавий что-то не понял. Но, в любом случае - отказа от частной собственности не было. По другому нельзя, нарушение всех мыслимых законов. В первую очередь – общественных. Отсутствие частной собственности … значит – ничьё.

Юридически подобная коммунистическая община не могла существовать. Сожрали бы в момент добрые соседи … Непреодолимая проблема возникала и другого рода. Причина: способ производства продукта, право владения им. Основной хозяйственной единицей являлась семья, род с очень жёсткой иерархией. Он коллективно обрабатывал основное средство производства - землю. Христианин, возжелавший примкнуть к общине, должен порвать со своей семьей. Имущества ему не полагалось, тем более - земли, оставим ещё раз уже написанную несколькими главами выше цитату из Библии:

«И всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестёр, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную» (Матфей)

Христианская община должна была мириться с тем, что на средства производства сохраняется частная собственность. Нарушать древний принцип иудейской общинности? Предоставлять свою недвижимость в пользование любому «духовному собрату»? Возможно ли такое? Нет.

В раннем христианстве были попытки объединения нескольких частных семей в некую общую. Не прижились. Сначала пытались практиковать ежедневные общие трапезы всех членов общины. Взятые из язычества (по аналогии со спартанскими сисситиями). Но скоро всё закончилось. По бытовым формальным моментам. Что известно точно из источников: домашние трапезы стали правилом, общественные - ограничивались праздниками. Какой тут «коммунизм»?

А вот такой, очень хитрый и любопытный. Оставив в покое частную собственность, первые христиане (особенно бедные и порвавшие с родовым укладом) были крайне заинтересованы в привлечении … «богатеньких Буратин». Эти состоятельные люди не могли отказываться от собственности юридически (наследники и родня порвут в клочья). Но правила общины говорили: единолично достатком ты не наслаждаешься, просто позволь «братьям и сёстрам» вкусить хорошей жизни. Мошенничество?

Не берусь судить. Душевное равновесие богачей было компенсировано размышлениями о «скором воскрешении во плоти», «Царстве Небесном», всеобщей Любви. Нормальный такой вариант, чтобы не тяготеть к стяжанию мирского - душой. Особенно грело внутренности осознание: являешься покровителем бедных, нуждающихся, «Мажордом» Бога на земле, не меньше. А личная собственность и имущество защищены законами государства. Можно позволить себе любое милосердие, самые необычные и острые социальные игры.

Этот нехитрый понятийный набор довели до идеала…протестанты. Не сразу. Декларируя о желании «очистить церковь от папистской скверны стяжания», сами впали в ересь лукавой подмены. Когда оформили догмат: состоятельный буржуа угоден Господу больше всего. Должен быть «управляющим» (мажордомом) собственности Бога на земле. Бинго!

Противоречия с учением Христа? Бог с вами! Эта религия не стала бы самым успешным бизнес-проектом в истории человечества, не придумав предохранительные механизмы. Для сохранения социального неравенства. Запрет на сребролюбие (тягу к богатству) … распространялся на бедняков тоже. Именно так сохранялся правильный баланс: бедный оставался бедным, богатый – богатым. Даже в «апостольской общине». Нувориши быстро уяснили правила игры: достаточно «не любить» своё богатство. Периодически позволять бедным членам общины безвозмездно его пользовать. Всё. Спасение заслужено, совесть спокойна.

Назрела проблема другого рода. Сразу наметился упадок в части содержания «общинной движимости». Ячейки христиан разрастались стремительно, нужен был институт «социальных арбитров». Специальных людей, способных справедливо распределять еду, одежду и средства. Строго следить: как бы подавляющее число бедняков не высосало все соки из не очень многочисленных богатеев-спонсоров.

Вот вам институт зарождающейся Церкви. Которая заведует «общей собственностью» всей паствы. Натура человеческая низка, стремится к стяжательству. Поэтому, первые «апостольские общины» очень скоро отказались от передачи всего движимого имущества - в «общак». Заменив добровольным подношением излишков. С сохранением старой доброй… языческой «десятины» Яхве.

Даже если вспыхивали где искорки квази-коммунизма, очень скоро они заливались правдой суровой действительности. Дальше кратких эпизодов уравнительного распределения еды, одежды и денег – христиане не уходили. Очень скоро нирвана взаимной духовной любви заканчивалась. Виновата в этом - сама идеология первых христиан.

Восторженным идеалом была надежда на скорое воскрешение, Второе Пришествие. Все были птицы небесные, которые «не сеют и не жнут».… Но сыты бывают. Так не бывает, если ты не крупный капиталист. Вопросы производства не волновали первых христиан от слова «совсем». Они жили на пожертвования богатых участников Церкви. Которые были излишне щедры в ожидании скорого Пришествия воскресшего Мессии.

Шли столетия, а нарушения базовых физических законов не наблюдалось. Но христианство выживало за счёт благодатной среды городского люмпена. Если раньше его кормили языческим «хлебом и зрелищами» римские императоры, теперь содержать бездельников взялись «раздатчики халявы» в лице лидеров христианских общин. Трудовой нигилизм очень скоро стал поглощать христианскую среду, амброзии с фалернским стало катастрофически не хватать.

Тот же Златоуст ответил на этот вопрос. Надо собрать все блага в единую «кучу», делить по мере надобности. Но вот кто будет пополнять «котёл» - не смог ответить великомудрый Столп Церкви. В своих «беседах» отделался демагогией, рекомендую высечь на стенах каждого христианского храма:

«Что же, скажут, мы будем делать, когда истратим свои средства? Неужели ты думаешь, что можно когда-нибудь дойти до этого состояния? Не в тысячи ли раз больше была бы благодать Божия? Не изливалась ли бы благодать Божия обильно?»

Выводы:

Жить за счёт Благодати Божией, при отсутствии прочих плюшек мрачного мирского существования – это посильнее «Фауста» Гете и воскрешения мертвой плоти. Осталось дождаться, когда наша РПЦ и Ватикан станут существовать исключительно за счёт подобного источника. Но не хочется нудеть и брюзжать. Гвоздить выводы будем.

Во-первых, у христиан на раннем периоде могла возникнуть идея общности имущества. Это логично. Но не могла стать повсеместной или абсолютной. Маскировалась под общность пользования частными имуществами, юридически – не признавалась.

Отвергнув вопросы совместного труда и производства на частных участках земли, продолжая расширяться неофитами – христианские общины неизбежно вынуждены были принимать богачей. Покровителей и владельцев частной земельной собственности. Этим самым порождая уродливое расслоение по имущественному признаку, не знакомое даже махровым язычникам.