Китайско-корейская ревизионистская внешняя политика в 1960-х и 1970-х годах, сходства и различия между китайской теорией «Трёх миров» и северокорейской теорией «Чаджусон»

Мы не будем углубляться в уклоны и антимарксистские основы китайского ревизионизма в этой статье, хотя они, конечно, уже были ясно разоблачены в ходе этой работы, если читатель хочет получить больше информации, мы рекомендуем данные статьи:

• 1) Джим Вашингтон; "Социализм не может быть построен в союзе с буржуазией" от 1980 года;
• 2) Винсент Гуисс; "Осмысление китайско-албанских расхождений" от 2004 года;

Взаимоотношения между корейским и китайским ревизионизмом, несомненно, были убедительно продемонстрированы на данном этапе статьи, но это не означает, что отношения между этими двумя ревизионистскими партиями были гладкими и без трений. Поэтому давайте немного углубимся в изучение связей между Трудовой партией Кореи и Коммунистической партией Китая.

Хотя можно сказать, что Ким Ир Сен скопировал многое из ревизионистских теорий Мао Цзэдуна. В то время как Ким Ир Сен и Трудовая партия Кореи после недолгого противостояния приняли 20-й съезд Коммунистической партии Советского Союза 1956 года и его тезисы, Мао Цзэдун и Коммунистическая партия Китая приняли 20-й съезд Коммунистической партии Советского Союза 1956 года и его тезисы немедленно, они даже приняли активное участие в антисталинской кампании, направленной на дискредитацию наследия Иосифа Сталина, Коминтерна и Коминформа, что стало особенно очевидным после VIII съезда Коммунистической партии Китая в 1956 году. Но китайские ревизионисты, в отличие от корейских ревизионистов, стремились к чему-то большему в рамках ревизионистского движения, поэтому Мао Цзэдун, Лю Шаоци, Чжоу Эньлай, Дэн Сяопин и другие, увидев, что они не могут добиться большего от хрущёвского "нового курса" и не могут быть ведущим главой ревизионистского движения, вступили в столкновение с хрущёвскими ревизионистами:

«Мао встал на сторону Хрущева, взял под защиту и славословил его, пока он не оправился и не закрепил свои позиции. Значит, при этих ситуациях и в этих мыслях Мао и Лю Шао-ци были согласны друг с другом и оба они были правыми. Эта их позиция отметилась и на VIII съезде Коммунистической партии Китая в 1956 году. Он явился правым съездом, он даже указывал Хрущеву, как он должен был поступать. Однако Хрущев окреп и сразу обрушился на так называемый „культ Сталина“. Он стремился одним выстрелом убить двух зайцев: внутри страны подменить „культ Сталина“ своим культом, а в международном коммунистическом движении самому быть первым и никому другому, значит, подразумевается, ни Мао. А ведь последний надеялся, что после этого они поменяются ролями: Хрущев „станет учеником Мао“, однако Хрущев почуял неладное и взял другой курс, перебросил ружье с одного плеча на другое. Мао начал занимать, таким образом, почти „марксистско-ленинские“ позиции. На московском Совещании 81 партии китайцы были вынуждены внести изменения в свою речь, приведя ее в гармонию с нашей. Я говорю, что они начали занимать почти „марксистско-ленинские“ позиции потому, что позже, на XXI, XXII, XXIII съездах Коммунистической партии Советского Союза, маоисты попытались добиться примирения [с советскими ревизионистами - примечание автора статьи]». (Энвер Ходжа; Китай проводит правую линию: размышления о Китае, т. II, 12 июня 1976 г.).

Признаком буржуазного характера этих споров стало то, что большая часть разногласий между китайскими и советскими ревизионистами, как и в других случаях, таких как румыно-советские споры, касалась шовинистических вопросов, таких как территориальные претензии, причем эта полемика превалировала над идеологическими спорами:

"Мы считаем, что в настоящее время поднятие территориальных вопросов с Советским Союзом может нанести большой ущерб нашей борьбе. Если бы мы это сделали, то могли бы предоставить врагу отличное оружие для борьбы против нас, которое парализовало бы наш марш вперёд. Массы советского народа под давлением хрущёвской ревизионистской пропаганды, а значит под влиянием клеветы и измышлений и многих других причин не понимают, почему Китайская Народная Республика сейчас имеет эти территориальные претензии к Советскому Союзу, не примут этого, и советская пропаганда стремится использовать это против вас. Мы считаем, что даже настоящие советские коммунисты не понимают и не принимают эту точку зрения. Вот почему это будет колоссальной потерей для нашей борьбы". (...) Мы считаем, что мы не должны открывать старые раны, не должны начинать споры и полемику о том, действительно ли Советский Союз захватил земли других стран, но что наша единственная сосредоточённая борьба должна вестись против великой язвы, против великого предательства, которое представляет собой современный империализм и ревизионизм группы предателей Хрущёва, Тито и всех их сообщников". (Письмо Центрального комитета Албанской Партии Труда в Центральный комитет Коммунистической партии Китая, 10 сентября 1964 года).

Даже когда китайское руководство занималось идеологическими вопросами борьбы с советским ревизионизмом, оно впало в серьёзные отклонения, такие как желание включить советский ревизионизм для создания мирового антиимпериалистического фронта или считать любую ревизионистскую клику, расходящуюся с советским ревизионизмом, революционной, антиимпериалистической и марксистско-ленинской. Последнее означало, что китайский и корейский ревизионизм не очень далеко расходились в своих отношениях.

В середине 1960-х годов мы видим весьма парадоксальную картину, когда корейские ревизионисты связаны советским руководством, от влияния которого в 1950-е годы они пытались уйти, но с которым теперь расходятся, но не могут из-за покорных экономических и политических связей, которые они наладили с советскими ревизионистами. С другой стороны, у нас есть китайский ревизионизм, который после периода большой дружбы с советским ревизионизмом в 1950-х годах начинает разрывать эту дружбу, когда понимает, что не может возглавить новый ревизионистский мир, и когда понимает, что ревизионистский Советский Союз, не желая помогать ревизионистскому Китаю стать сверхдержавой в Азии, хочет превратить его в полуколонию, он хочет превратить её в полуколонию, подобную Северной Корее, поэтому китайский ревизионизм начнёт искать самых разных союзников, которые захотят поддержать подъём "китайского дракона", чтобы стать великой капиталистической сверхдержавой и бесспорным королём ревизионистского мира. Для этого он будет опираться на создание или поддержку старых и новых буржуазных и ревизионистских теорий, таких как теория "неприсоединения", теория "трёх миров" и так далее.

Именно здесь мы начинаем видеть, как официально формировался китайскоамериканский альянс 1970-х годов. Этот вариант открытого сотрудничества с американским империализмом был несбыточной мечтой самого Мао Цзэдуна - как видно из первоначального доклада на 7-м съезде Коммунистической партии Китая в 1945 году - но глобальные обстоятельства последующих лет, такие как борьба с югославским ревизионизмом в 1948 году или война в Корее 1950-1953 годов, заставили китайское руководство колебаться, чтобы сделать этот шаг открыто. Поскольку Сталин умер в 1953 году, Коминформ был распущен в 1956 году, а годы преобладания марксизма-ленинизма в коммунистических партиях остались далеко позади, что могло создать проблему для китайского ревизионизма в глазах международных партий, китайское руководство решилось на этот шаг, стартовый сигнал был дан встречами Ричарда Никсона и Генри Киссинджера с Чжоу Эньлаем и Мао Цзэдуном в начале 1970-х годов и серией соглашений, ратифицированных подписанием "Шанхайского коммюнике" в 1972 году - в пунктах которого была явная капитуляция классовой борьбы против империализма США. Принцип этого заговора Энвер Ходжа прокомментирует много лет спустя:

"Поездка Никсона в Китай еще больше усилила наши опасения насчет того, что Коммунистическая партия Китая скатывалась в болото оппортунизма". (Энвер Ходжа; Отклики на нашу статью "Теория и практика революции": Размышления о Китае, том II, 3 августа 1977 года).

Затем китайский ревизионизм начинает серию контактов с ревизионистами, находящимися в сфере влияния советского социал-империализма, которых он пытается привлечь к своему делу, признавая, если необходимо, что его контрреволюционное руководство является революционным руководством или что его ревизионистско-капиталистическая страна является социалистической страной. Это включает не только восхваление югославского ревизионизма или испанского ревизионизма, которые всё больше и больше расходились с советскими ревизионистами, но и корейского ревизионизма, который был более верен советскому ревизионизму:

"Товарищ Ким Ир Сен применил всеобщие истины марксизма-ленинизма к конкретной практике революции в Северной Корее. (...) В великой борьбе за социалистическую революцию и социалистическое строительство Трудовая партия Кореи и корейский народ применили революционную линию товарища Ким Ир Сена. (...) В соответствии с принципами марксизма-ленинизма и революционного интернационализма Трудовая партия Кореи и корейский народ решительно выступают против империализма и современного ревизионизма, твёрдо защищают борьбу народов всех стран, особенно борьбу стран третьего мира. (...) Коммунистическая партия Китая и Трудовая партия Кореи - братские марксистско-ленинские партии, Китай и Северная Корея - социалистические соседи. (Pekín Informa: Vol. 18, № 17, 25 апреля 1975 г.)

К тому времени, в середине 1970-х годов, китайские и корейские ревизионисты заявили, что имеют одинаковые взгляды при обсуждении международных вопросов, подведя таким образом итоги двусторонних переговоров, проведенных в Китае, о чём свидетельствует "Китайско-корейское совместное коммюнике" 1975 года:

"Переговоры проходили в теплой атмосфере революционной дружбы и абсолютно идентичных взглядов на все обсуждаемые вопросы. Обе стороны выразили большое удовлетворение результатами этих переговоров". (Pekín Informa: Vol. 18, №18, 2 мая 1975 г.)

И оба оправдывали конкретный курс другого:

"Китайцы отдают должное Трудовой партии Кореи во главе с Ким Ир Сеном, которая применила всеобщую истину марксизма-ленинизма к конкретной практике корейской революции. (...) Китайцы отдают должное Коммунистической партии Китая во главе с Мао Цзэдуном, которая применила всеобщую истину марксизма-ленинизма к практике китайской революции". (Pekín Informa: Vol. 18, №18, 2 мая 1975 г.)

Сами корейские ревизионисты признавали, что после новой проамериканской политики Китая в начале 1970-х годов китайские ревизионисты начали сближение с Северной Кореей:

"Что касается отношений с Китайской Народной Республикой, товарищ Ким Ир Сен показал, что до 1970-х годов двусторонние отношения были довольно напряжёнными. После визита Чжоу Эньлая в Корею в 1970 году двусторонние отношения значительно улучшились. Во время своего визита в Корею Хуа Гофэн выразил полную поддержку политике, проводимой в Корейской Народно-Демократической Республике, и разъяснил ряд внутренних проблем в Китайской Народной Республике". (Протокол беседы на официальной встрече между румынской делегацией во главе с Николае Чаушеску и корейской делегацией во главе с Ким Ир Сеном, 20 мая 1978 года)

Энвер Ходжа объяснил все превратности ревизионистского мира вопиющим сдвигом внешней политики Китая в сторону империализма США, включая то, как это отразилось на Северной Корее:

"Корейцам Севера во главе с Ким Ир Сеном, в силу того, что они центристы, во многих отношениях пришлись по вкусу эти политические жонглирования китайцев, однако в некоторых других отношениях они им не по душе. Они также, получив от Чжо у информацию, опубликовали статью, в которой делали упор на американский империализм, японский милитаризм и др. А что пришлось по сердцу корейцам? Им пришелся по сердцу поворот китайцев вправо, который приведет их к центристским позициям корейцев. Но Ким Ир Сену не нравится позиция великого китайского шовинистического государства. Он рассматривает это со своих националистских позиций, с позиций равной от Советского Союза и Китая дистанции. Ким Ир Сену нравится поддержка его Китаем перед лицом японской угрозы, и косвенно он радуется развивающейся между Китаем и Соединенными Штатами Америки дружбе, однако он опасается обострения отношений между Китаем и Советским Союзом. Поэтому он будет маневрировать и добиваться того, чтобы он служил как бы мостом между Китаем и Советским Союзом в целях сближения этих двух ревизионистских государств. Ким Ир Сен занимает более прочные, чем Чаушеску, позиции, чтобы ходить у китайцев с советской карты, а Чаушеску — это американская карта при китайцах. Не случайны были любовь и „прочное" единство взглядов, продемонстрировавшиеся между Кореей и Румынией по случаю поездки Чаушеску в Корею. Китайцы начали слишком превозносить Корею. Ким Ир Сена они начали называть великим вождем, а еще вчера они нам официально говорили, что „он гроша ломаного не стоит, что он был ефрейтором китайской армии" и т.п. O tempora, o mores! Чего только не услышим, чего только не увидим!! Это начало, но начало из ряда вон плохое". (Энвер Ходжа; Китай, Вьетнам, Корея и поездка Никсона в Пекин: Размышления о Китае, том I, 28 июля 1971 года).

Именно здесь мы сталкиваемся с теорией "трёх миров". Очень важно понять, что означала китайская контрреволюционная теория "трёх миров" в процессе развития 20-го века, если мы хотим понять стратегический союз между Китаем и США, поддержку Китаем Европейского экономического сообщества - ныне Европейского Союза, НАТО, ревизионистских партий и государств - таких как Северная Корея, проамериканских режимов в Африке, Азии и Южной Америке и т.д. со времён Мао Цзэдуна до наших дней. Точно так же нам следует сравнить её с северокорейской теорией "Чаджусон", чтобы понять её различия и сходства.

Следует помнить, что целью этой теории "трёх миров" было удовлетворение стратегии превращения Китая в сверхдержаву, что неизбежно влекло за собой расширение Китая и его внешних связей. В данном случае цель заключалась в достижении этой гегемонистской цели путём поддержки империалистического блока во главе с США против империалистического блока во главе с ревизионистским Советским Союзом - под предлогом "использования межимпериалистических противоречий" - и ни по какой другой причине, кроме попытки привлечь страны блока США и страны ревизионистского советского блока - страны "второго мира" согласно этой теории - плюс разнородные страны "третьего мира" к формированию общего антисоветского фронта:

"Теперь, с этой линией, разрядка и отношения с империализмом США и другими капиталистическими странами продвигаются дальше (...) Что касается ревизионистских партий, то Коммунистическая партия Китая меняет свою стратегию и тактику, чтобы объединить ревизионистские партии, которые имеют противоречия с Советами, так же, как она будет прилагать усилия для завоевания "третьего мира". Китайская линия, собранная и установленная по согласованию с Чаушеску и Каррильо, ещё раз подтверждает наши взгляды и прогнозы. Китай быстро и постепенно продвигается к превращению в великую ревизионистскую державу". (Энвер Ходжа; Борьба Китая за гегемонию в ревизионистском лагере у Советов: Размышления о Китае, том II, 25 февраля 1972 года).

Именно по этой причине, например, теория "трёх миров" приветствовалась в Югославии, а теория "неприсоединения" стран" - в Китае и рекомендовалась обоими государствами другим странам, причём обе эти теории способствовали друг другу, поскольку обе приносили взаимную пользу в их международной стратегии союза с блоком США.

Корейские ревизионисты, чтобы добиться признания своих теорий, получить доверие и международный авторитет, решили в 1970-х и 1980-х годах отправлять делегации по всему миру и принимать делегации отовсюду, откуда только можно, учить своему "конкретному пути к социализму", продвигать "мысль чучхе" и идею "Чаджусон":

"Ким Ир Сен, со своей стороны, является псевдомарксистом. Он, подобно Тито и Чаушеску, начал пускать в ход «la tournée des grands-ducs» в Европе, в Африке, подобно Тито и Чаушеску…" (Энвер Ходжа, "Неуравновешенные китайские деяния: размышления о Китае", т. II, 21 августа 1975 г.)

И Энвер Ходжа не ошибался в своих суждениях, давайте посмотрим на несколько подтверждённых примеров:

"Факты показывают, что в 1975 году Ким Ир Сен посетил с официальными визитами Китай, Алжир, Болгарию и даже Югославию! В 1980 году Ким Ир Сен снова отправился в Югославию на похороны Тито. В 1978 году Дэн Сяопин и Хуа Гофэн посетили Северную Корею. Сразу же после этого северокорейские ревизионисты осудили агрессию Вьетнама против Камбоджи как "господствующее вмешательство", а не империалистическую агрессию, воздержавшись при этом от осуждения последующей агрессии Китая против Вьетнама. 1980-е годы станут временем широкого развития отношений с буржуазно-ревизионистскими странами: в одних случаях углубления уже установившейся дружбы, в других - примирения. В 1981-1990 годах часто проходили китайско-корейские визиты. В 1984 году Пхеньян примирился с Вьетнамом и Афганистаном. Затем углубилось экономическое и военное сотрудничество с социал-империалистическим Советским Союзом. В 1984 году социал-империалистический Советский Союз увеличил и без того значительную экономическую "помощь" Северной Корее, а Северная Корея, в свою очередь, разрешила Советскому Союзу свободно оперировать на своих военно-морских базах. В том году корейские ревизионисты отправились в турне по различным ревизионистским столицам Восточной Европы: из Польши, Германской Демократической Республики, Болгарии и, конечно, Югославии". (Винсент Гуисс; Империализм и антиимпериализм, 2007)

Китайская теория "трёх миров" имела большой отклик среди оппортунистов, и, конечно, этот вклад в ревизионистский путь не остался незамеченным корейскими ревизионистами, которые также придумали свою корейскую "копию", в частности, теорию "Чаджусон". Теория "Чаджусон", для тех, кто не знаком с ней, может быть обобщена как реализация "чучхе", другими словами, достижение целей чучхе - "свободы","независимости" и "самодостаточности" в международных делах и внешней политике.

Давайте рассмотрим описание сходств и различий между теорией "трёх миров" и теорией "Чаджусон":

"Параллельно с активным участием КНДР в Движении неприсоединения, в 1960-е годы между маоизмом и кимирсенизмом также возникло сходство ревизионистских взглядов, а точнее, между контрреволюционной теорией "трёх миров" и столь же ревизионистскими и контрреволюционными идеями теории "Чаджусон". Линии, идущие из Пекина и Пхеньяна, сходились в следующих точках: (1) оба призывали к полному единству и солидарности между разнородными странами "третьего мира", независимо от того, что в эту категорию государств входят консервативные, феодальные, буржуазные режимы, управляемые королями, реакционными помещиками и диктаторами, которые держат свой собственный народ в рабстве, сохраняя различные формы зависимости от иностранного империализма; (2) Оба отрицают основные принципы марксизма, касающиеся классовой борьбы, согласно которым капиталистические и полукапиталистические общества делятся на эксплуатируемые и эксплуататорные классы, то есть на рабочих и крестьян, с одной стороны, и капиталистов и помещиков - с другой; (3) Обе выступают за социальный мир и примирение между антагонистическими классами, отвергая ленинский принцип, что наша эпоха несёт в себе великие социальные преобразования, которые приведут к новому социалистическому обществу; (4) Обе представляют собой смесь идей, сочетающих марксизм-ленинизм с ревизионизмом, анархизмом, конфуцианством, буддизмом и другими идеями, отмеченными большими дозами мелкобуржуазного национализма и шовинизма. (Норберто Штайнмайр; Да здравствует воссоединение и независимость Кореи, Долой корейский ревизионизм, 1999)

И несмотря на эти сходства, как мы уже объясняли, в силу диалектического развития исторических обстоятельств этих двух ревизионизмов, каждая теория отвечала конкретным интересам своей национальной буржуазии:

"Но в тех же ревизионистских рамках маоистская теория "трёх миров" отличается от кимирсеновской идеи "Чаджусон" тем, что первая - по крайней мере, до последних десяти лет - выступает за широкий альянс между третьим миром, вторым миром и империализмом США против того, что Пекин считал своим главным врагом - советского социал-империализма. Идея "Чаджусон", с другой стороны, заключается в том, чтобы объединить "третий мир" и "неприсоединившиеся страны" вместе с "социалистическими странами" - читай ревизионистскими - против их главного врага: империализма США". (Норберто Штайнмайр; «Да здравствует воссоединение и независимость Кореи, Долой корейский ревизионизм!», 1999).

Как мы видели, для корейских ревизионистов великая заслуга Ким Ир Сена на мировом уровне заключается в том, что он принес теорию "Чаджусон", где среди своих теоретических постулатов он подчёркивал, что каждый народ должен стремиться к национальной независимости превыше всего:

"Развитие революции было полностью реализовано благодаря тому, что великий лидер выдвинул оригинальную линию и политику на основе идей чучхе в соответствии с чаяниями нашего народа и реалиями нашей страны. Великий вождь и товарищ Ким Ир Сен в своем раннем замысле бессмертной идеи чучхе, отражающей стремление и требования народа, стремящегося к независимости, дал новую руководящую доктрину для эпохи независимости. Идеи чучхе стали революционным учением, которое представляет собой высшую ступень в развитии революционного мышления рабочего класса. Его оригинальность и превосходство определяют особенности и преимущества нашего социализма, основанного на этой идеологии". (Ким Чен Ир; Социализм нашей страны - это социализм нашего образца, воплощающий в себе идеи чучхе, 27 декабря 1990 года).

Это означало бы, что мы открыли для себя, как говорится,"эру независимости", новую историческую эпоху. И поэтому от коммунистических партий требуется не отстаивание марксистско-ленинских принципов, а защита национального суверенитета и независимости - всегда при буржуазном и мелкобуржуазном взгляде на эти понятия:

"В беседе с японскими и французскими журналистами [товарищ Ким Ир Сен] сказал, что идеи, подобные тем, которые выдвигает еврокоммунизм, могут возникнуть и в Азии, и в других частях света. Главная проблема в том, что все эти коммунистические партии поддерживают принципы суверенитета и независимости". (Протокол беседы на официальной встрече между румынской делегацией во главе с Николае Чаушеску и корейской делегацией во главе с Ким Ир Сеном, 20 мая 1978 года)

Но марксисты-ленинцы не могут принять новую эпоху, открытую "идеологами чучхе", где ведутся бессвязные и двусмысленные разговоры о независимости без классового содержания:

"Согласно нашей марксистско-ленинской концепции, в обществе с антагонистическими классами, где господствует феодальный или буржуазный класс, у народа не может быть свободы и суверенитета. Свобода, независимость и суверенитет имеют конкретное общественно-политическое содержание. Подлинная и полная свобода и суверенитет обеспечиваются в условиях диктатуры пролетариата. Там же, где государство находится в руках эксплуататорского класса, неравноправные экономические и политические отношения между эксплуататорами и эксплуатируемыми и между странами ведут к утрате ил и ограничению свободы и суверенитета народа. Следовательно, когда речь идет о странах, входящих в „неприсоединившийся мир " или в „третий мир", нельзя говорить о подлинной свободе и национальном суверенитете и тем более о суверенитете народа. Только на базе научного анализа, основанного на марксистско-ленинской теории, можно правильно определить, какой народ является действительно свободным и какой — порабощенным, какое государство является независимым и суверенным и какое — зависимым и угнетенным. Марксистско-ленинская теория ясно указывает, кто угнетатели и эксплуататоры народов и каков путь завоевания народами своей свободы, независимости и суверенитета. Только таким образом, в свете марксизма-ленинизма, понимаем мы, албанские коммунисты, свободу, независимость и суверенитет государств и народов". (Энвер Ходжа; Империализм и революция, 1978).

Позже мы расскажем о связях между корейским и еврокоммунистическим ревизионизмом, а пока давайте продолжим.

Также в рамках китайской теории "третьего мира" выделялась "третьемировская" тенденция утверждать, что страны третьего мира являются "движущей силой мировой революции"! Именно так китайские ревизионисты восхваляли правительства стран третьего мира:

"Ход борьбы последнего года показал, что народы третьего мира являются главной силой против империализма, колониализма и гегемонизма, движущей силой, которая двигает историю вперед". (Pekín Informa: Vol. 17, № 11, 15 марта 1974 г.)

В этой попытке "возвеличить""третий мир" северокорейцы были соучастниками:

"Третий мир сегодня является надёжным источником для социалистических сил и великой движущей силой для ускорения продвижения человеческой истории вперёд. Многие народы третьего мира идут к социализму (...) Сегодня третий мир представляет собой фронт борьбы, где антиимпериалистическая борьба ведется наиболее ожесточённо. Она охватывает большое количество революционных стран". (Ким Ир Сен; По случаю 30-й годовщины основания Трудовой партии, 9 октября 1975 года)

Хотя; конечная цель теории "трёх миров" и теории "Чаджусон" не совпадает в том, какая империалистическая держава выигрывает, а какая страдает - в китайской теории выигрывает американский империализм, а страдает советский социал-империализм. Что действительно совпадало, так это поддержка союза стран "третьего мира", который они хотели привлечь к своей теории, что оба ревизионизма продемонстрировали в "Совместном китайско-корейском коммюнике" 1975 года:

"Обе стороны с сочувствием отмечают прекрасную характеристику сегодняшней международной ситуации и мощный рост многочисленных стран третьего мира. В своей борьбе за сохранение национальной независимости, защиту государственного суверенитета, развитие национальной экономики и защиту своих источников ресурсов страны третьего мира, которые долгое время подвергались угнетению и эксплуатации со стороны колониализма и империализма, увеличили и укрепили своё единство и стали активной силой, играющей большую роль в международных делах. Народы многих стран третьего мира стали главной движущей силой, двигающей вперёд историю человечества, и революционной силой против империализма. Обе стороны заявляют, что они будут непоколебимо стоять на стороне стран третьего мира и твёрдо отстаивать их справедливую борьбу". (Pekín Informa: Vol. 18, №18, 2 мая 1975 г.)

Необходимо отметить ещё один очень важный момент: когда китайские и корейские ревизионисты заявили, что страны третьего мира являются "движущей силой мировой революции"! Они говорили это, не анализируя ни задач революционных процессов в этих странах - которые вполне могли быть простыми антиколониальными революциями, - ни характера лидеров этих движений - которые часто происходили из национальной буржуазии или мелкой буржуазии, - ни зависимости этих правительств от национальной буржуазии, ни зависимость этих правительств от империализма - чаще всего экономически зависимых от старых империалистических метрополий или сверхдержав, даже меняющих сторону от одной к другой - не говоря уже о явно фашистских режимах, которые также были включены в мешок стран "третьего мира" из-за их проамериканского характера. Энвер Ходжа взял на себя смелость разъяснить мировому пролетариату опасность этого отклонения в сторону Третьего мира:

• 1) Эта теория отрицает главенство пролетариата как в антифеодальной, антиимпериалистической, антиколониальной, антифашистской революции, так и в социалистической революции:

"В то время как китайские ревизионисты, выступая против этого тезиса Ленина, изо всех сил стараются представить "третий мир" как "великую движущую силу, которая двигает вперёд колесо истории". Как возможно, чтобы в эпоху современной социальной эволюции, в эпоху, центром которой является самый революционный класс - пролетариат, группа государств, в которой подавляющее большинство составляют буржуазия и феодалы, даже реакционеры и открытые фашисты, могла называться движущей силой? Это грубое искажение теории Маркса. (...) Тезис о главенствующей роли крестьянства в революции отстаивал и Мао Цзэдун как путь к мировой революции. Отсюда берёт начало антимарксистская концепция, рассматривающая так называемый третий мир, который в китайской политической литературе называют, в частности,"мировой деревней", как "главную движущую силу преобразования современного общества". (Энвер Ходжа; Империализм и революция, 1978).

• 2) Такая теория игнорирует социальный состав этих стран и классовый характер их правителей:

"Китайское руководство не понимает, что в "третьем мире" есть угнетённые и угнетатели, что есть пролетариат и порабощённое, бедное и несчастное крестьянство, с одной стороны, и капиталисты и помещики, которые эксплуатируют и угнетают народ, с другой. Не замечать эту классовую ситуацию в так называемом третьем мире, не замечать существующие антагонизмы - значит пересматривать марксизм-ленинизм и защищать капитализм. В целом, в странах так называемого третьего мира у власти находится капиталистическая буржуазия. Эта буржуазия эксплуатирует страну, эксплуатирует и угнетает бедных людей в интересах своего собственного класса, чтобы получить как можно большую прибыль и постоянно держать их в рабстве и несчастье". (Энвер Ходжа; Империализм и революция, 1978)

• 3) Такая теория игнорирует зависимость правительств этих стран от империализма:

"Буржуазия, стоящая у власти в этих странах, защищает именно то капиталистическое общество, которое пролетариат в союзе с бедными слоями города и деревни стремится свергнуть. Она представляет собой тот высший класс, который ради своих мелких интересов готов в любое время и в любой ситуации передать иностранному капитализму богатства страны, землю и недра, отдать в долг свободу, независимость и суверенитет страны. Этот класс, где бы он ни находился у власти, выступает против борьбы и чаяний пролетариата и его союзников, угнетённых классов и слоёв. Многие из государств, которые китайское руководство относит к "третьему миру", не выступают против американского империализма и советского социал-империализма. Называть эти государства "главной движущей силой революции и борьбы с империализмом", как проповедует Мао Цзэдун, - это ошибка величиной с Гималаи. (...) Большинство государств, которые якобы составляют "третий мир" или "неприсоединившихся стран", зависят от иностранного финансового капитала, который настолько силён, настолько велик, что оказывает решающее влияние на всю жизнь этих государств. Эти государства не обладают полной независимостью, напротив, они зависят от крупного финансового капитала, который определяет политику и распространяет идеологию, оправдывающую эксплуатацию народов. (Энвер Ходжа; Империализм и революция, 1978)

По этой причине албанские марксисты-ленинцы справедливо заключили, что поддержка таких теорий, как теория "трёх миров" или "Чаджусон", была бы не чем иным, как преступлением для международной классовой борьбы.

Целью этих теорий было также задержать как борьбу этих стран против империалистических держав - поскольку каждая из этих теорий защищала либо американский империализм, либо советский социал-империализм - так и задержать переход этих стран к социализму - поскольку они знали, что построение социализма во всех этих странах по этим теориям отдалит создателей этих теорий от новых социалистических стран и последних, а также затягивание перехода этих стран к социализму - поскольку они знали, что построение социализма во всех этих странах в соответствии с этими теориями оттолкнёт создателей этих теорий от новых социалистических стран, а последние будут в равной степени отчуждены от стран с империализмом, который извлёк выгоду из этих теорий для эксплуатации народов. Таким образом, всё было взаимосвязано:

"Этот классовый анализ, проведённый Лениным, и его тезисы об империализме сохраняют свою полную обоснованность и значение и сегодня. Подлинные революционеры полагались и полагаются сегодня на них при определении своей стратегии (....). ) В отношении бывших колониальных и зависимых стран, отрицая необходимость социалистической революции в этих странах, появились другие проповедники, которые, идя по стопам Второго Интернационала, отделяют глубокой пропастью борьбу за национальную независимость от борьбы за социализм и поднимают шум о перспективах пролетарской революции в так называемых странах "третьего мира", это белиберда, троцкизм и перескок через этап. Цель этих новых оппортунистов - отрицать главную роль пролетариата в антиимпериалистической революции, отвлечь народы этих стран от борьбы против буржуазии и реакционных проимпериалистических режимов, погасить в этих странах борьбу против империализма США и других западных империалистических держав в пользу союза с этими контрреволюционными силами, как эти оппортунисты и поступают сегодня". (Хюсни Капо; Без борьбы и разрыва с империализмом, оппортунизмом и ревизионизмом дело революции не может быть продолжено, ноябрь 1977 г.).

Как мы видели в начале статьи, тезисы Коминтерна для таких стран, как Корея или Китай, далеко не совпадали с тезисами Ким Ир Сена. Совершенно справедливо, что корейские ревизионисты будут в маоистском стиле нападать на Коминтерн за то, что он не позволил их идеям свободно развиваться во времена Ленина и Сталина. Для этого они прибегают к мифам буржуазной историографии о том, что Коминтерн и каждая партия в его секции были "агентством Москвы","что он не уважал национальные условия каждой страны", "что не было возможности большевистской критики и самокритики" и т.д. Эта завуалированная атака была также превентивным методом корейских ревизионистов, чтобы предотвратить появление другой организации такого же уровня, как Коминтерн или Коминформ, которая могла бы критиковать их отклонения:

«Давным-давно в международном коммунистическом движении существовал центр, а партия в каждой стране действовала как его филиал. Естественным было бы товарищеское сотрудничество партий социалистических стран на основе полного равенства и независимости, но некоторые из них, поскольку они не отказались от привычек, заложенных в их старых отношениях во времена Коминтерна - Коммунистического Интернационала, нанесли большой ущерб продвижению международного коммунистического движения. Одна из них, называющая себя "центром" последней, бессовестно совершала действия по передаче тех или иных указаний другим, оказывала давление и вмешивалась во внутренние дела тех, кто не следовал её ошибочной линии. В результате идеологическое единство и товарищеские отношения между социалистическими странами были сильно ослаблены, и они не смогли противостоять империализму своими объединёнными силами.» (Ким Чен Ир; Исторические уроки социалистического строительства и генеральная линия нашей партии, 3 января 1992 года).

Это то же самое требование, которое в свое время выдвигали югославские ревизионисты во главе с Тито, когда они говорили о Коминтерне, а затем о Коминформе. Но, пожалуй, еще больше она похожа на речь, которую венгерский сторонник Тито Имре Надь произносил в разгар нападок на Сталина и Коминтерна. И, чтобы связать тему китайско-корейского родства, это то же самое утверждение, которое китайские ревизионисты делают, говоря о Коминтерне:

"Китай, как объект мира, был известен китайцам, а не товарищам из Коминтерна, которые занимались китайским вопросом. Эти коминтерновские товарищи практически ничего не знали о китайском обществе, китайской нации и китайской революции". (Мао Цзэдун; речь, произнесённая на конференции расширенного состава Центрального комитета Коммунистической партии Китая, 1962 год)

Марксисты-ленинцы знали, что современные ревизионисты неизбежно оклевещут Коминтерн, несмотря на большую работу, проделанную каждой из его секций. Это была их судьба, поскольку Коминтерн был хранителем коммунистической идеологии и проводником мировой революции, а они пытались разрушить эту идеологию в пользу своего специфического ревизионизма. В эту работу по дискредитации Коминтерна внесли свой вклад различные антимарксистские идеологии: от троцкистов, анархистов, югославских ревизионистов, социал-демократов, китайских ревизионистов, еврокоммунистических ревизионистов до люксембуржцев. Энвер Ходжа умел оценивать эти международные организации пролетариата так же, как в своё время Коминтерн или Коминформ:

"В своё время Коминтерн проводил обширную деятельность, которая была очень полезной для организации и закалки коммунистических партий. Он был создан в то время, когда необходимо было глубоко внедрить марксизм-ленинизм как научную теорию в большую часть мирового пролетариата, в то время, когда необходимо было информировать революционные элементы, зараженные оппортунистическими идеями социал-демократии Второго Интернационала, и обеспечить их сознательность в борьбе за последовательное применение идей Маркса и Энгельса. Через формирование молодых марксистско-ленинских и рабочих партий по всему миру Коминтерн пытался помочь им стать независимыми от буржуазных партий и вовлечь их в борьбу против этих партий и против капиталистических властей. Таким образом, в эпоху Ленина и Сталина формировались и укреплялись марксистско-ленинские партии, переходя от несколько зачаточной стадии к более высокой стадии зрелости и революционной организации. Ревизионисты и буржуазия яростно нападали на великую работу Коминтерна именно потому, что он создал и развил коммунистические партии мира, которые воспитали миллионы рабочих для борьбы против буржуазии в своих странах, чтобы избежать увековечивания её господства". (Энвер Ходжа; доклад на 7-м съезде Албанской Партии Труда, 1 ноября 1976 года).

В частности, китайские ревизионисты придумали всевозможную ложь о Коминтерне Ленина, Сталина и Димитрова, чтобы умалить заслуги Коминтерна и превознести заслуги его лидеров. Китайские ревизионисты вышли на первый план, чтобы злословить о Коминтерне, чтобы повысить престиж своих ревизионистских деятелей, но были и те, кто должен был быть там, чтобы остановить такие ревизионистские рассуждения и клевету:

"Эдвард Хилл [австралийский сторонник китайского ревизионизма - примечание от автора статьи] говорит то же самое о Сталине. Он подменяет этих двух великих марксистов - Энгельса и Сталина - Мао Цзэдуном и указывает, что последний является марксистом-ленинцем масштаба Маркса и Ленина (...) Здесь кроется вся суть теории, которую Хилл выдвигает в своем материале в якобы дружеских выражениях, но которая на самом деле есть не что иное, как нападки, клевета и необоснованная критика не только против нашей партии, но и против Коминтерна, Энгельса, Сталина и Димитрова. То же самое касается и других вопросов, потому что в письме этого ревизионистского демагога раскрываются многие другие антимарксистские тезисы. (...) В письме, которое прислал нам Хилл, он обвиняет Коминтерна и Сталина в том, что они поставили коммунистические и рабочие партии мира до, во время и после Второй мировой войны на службу (большевистской) Коммунистической партии Советского Союза. Эти партии, по его словам, "не могли действовать и бороться на основе марксизма-ленинизма", который, как всем известно, правильно применяли Ленин, Сталин и партия большевиков. Для Хилла эти партии были не чем иным, как органами большевистской партии и Сталина. Этот тезис Хилла совпадает с теми, которые пропагандируются мировой реакционной буржуазией в целях борьбы с коммунистическими и рабочими партиями мира и дискредитации коммунизма". (Энвер Ходжа; Китайские делегаты начинают уезжать: Размышления о Китае, том II, 16 декабря 1976 г.)

Какую позицию занимало руководство Трудовой партии Кореи в междоусобной борьбе между ревизионистами в Коммунистической партии Китая в 1976 году?

В Китае после смерти Чжоу Эньлая в январе 1976 года и смерти Мао Цзэдуна в сентябре 1976 года разгорелась новая фракционная борьба, на этот раз между группой Хуа Гуфэна и группой "банды четырёх", которая закончилась ликвидацией последней. Разрешение маоистской "борьбы за линию" в партии будет решаться, как и во многих других случаях, путём расположения и действий армии в пользу той или иной стороны.

Эти противоборствующие группы были не первыми и не последними, кто претендовал на знамя "мысли Мао Цзэдуна". Хуа Гофэн поднялся до престижного поста премьер-министра, сменив на этом посту самого Чжоу Эньлая после его смерти - последний был его сторонником. После ликвидации "банды четырёх" в партии не осталось более влиятельной фигуры, но Дэн Сяопин, хотя и был вновь подвергнут остракизму, снова был реабилитирован, на этот раз группой Хуа Гофэна, что, хотя и временно, привело к формальному союзу этих двух направлений:

"В группе Чжоу Эньлая должно быть два течения: одно в пользу Дэн Сяопина, другое - в пользу Хуа Гофэна. Между этими двумя течениями сейчас разворачивается фракционная борьба. Существует сильное противостояние между следующими линиями: линия Дэна и линия Хуа, обе правые, одна экстремистская, направленная против Мао Цзэдуна по некоторым вопросам, а другая более умеренная, предположительно поддерживающая Мао Цзэдуна по некоторым другим вопросам. Одна линия требует полной реабилитации Дэна Сяопина, другая принимает её, но после: "он критикует сам себя и при условии, что его не назначат председателем Госсовета". Если Дэн Сяопин придет к власти, Хуа Гофэн будет поставлен на "почётную" должность и отодвинут в угол". (Энвер Ходжа; Похоже, что проамериканская фракция одержит победу в Китае; Размышления о Китае, том II, 3 января 1977 года).

В конечном итоге в борьбе фракций этот постоянно реабилитируемый старый лис - Дэн Сяопин - и влияние его группы оставили Хуа Гофэна, в частности, без какой-либо власти в новом десятилетии 1980-х годов. Это был ещё один поворот в запутанной истории Коммунистической партии Китая и её ревизионистских фракционных разборок. Но ближе к делу: если мы посмотрим на любую из конкретных теорий китайского ревизионизма, как ранних, так и более современных, мы увидим, что промежуточной фигурой между этими периодами является Дэн Сяопин, который был не более чем продолжателем многих отклонений, которые мы можем найти ранее в китайском ревизионизме, например, антимарксистская теория "принятия сельской местности в качестве основы национальной экономики", которая отрицает роль, которую марксизм отводит тяжелой промышленности в строительстве общества.

Ким Ир Сен, как хороший прагматичный ревизионист, принял новое руководство и его лидеров как "революционных" и "марксистско-ленинских", как он выразился в речи, произнесённой во время визита Хуа Гофэна в Северную Корею в 1978 году:

"Сегодня китайский народ под верным руководством Центрального комитета Коммунистической партии Китая во главе с мудрым руководителем Хуа Гофэном ликвидировал пагубные последствия "банды четырёх" и энергично продвигает социалистическую революцию и социалистическое строительство в единстве со всеми силами, которые могут быть объединены, поддерживая знамя продолжения революции под диктатурой пролетариата, правду и завет товарища Мао Цзэдуна". (Pekín Informa: Vol. 21, №19, 12 мая 1978 г.)

Но, несмотря на эти формальные заявления в угоду эклектичному и ревизионистскому Ким Ир Сену, истинным и известным всем марксистам-ленинцам в то время было то, что:

"Путь Мао Цзэдуна, Чжоу Эньлая, Дэна Сяопина и Хуа Гофэна - это путь капитализма, реакции и социал-империализма". (Энвер Ходжа; Китайская стратегия терпит неудачи, Размышления о Китае, том II, 31 декабря 1976 года).

Ким Ир Сен также хотел подчеркнуть перед революционерами всего мира роль ревизионистского Китая в "социалистическом строительстве" и его "антиимпериалистическую борьбу":

"Процветание и развитие социалистического Китая - это большой вклад в общее дело революционных народов Азии и мира против империализма и в победу социализма". (Pekín Informa: Vol. 21, №19, 12 мая 1978 г.)

Давайте проанализируем это:

• 1) "Социалистическая революция" и "социалистическое строительство", которые были явно противоположными:

"Китайские ревизионисты во главе с Хуа Гофэном, Дэном Сяопином и другими пытаются представить своё сотрудничество с крупными монополиями и развитыми капиталистическими странами, предоставленные кредиты и инвестиции иностранных капиталистов как "новый и выгодный путь", который они открыли для строительства социализма. (...) Они утверждают, что понятия "плановая экономика и рыночная экономика не противоречат друг другу", что "закон стоимости должен использоваться в качестве регулятора, так как он выше всех других экономических законов", что "производство должно меняться с ритмом, задаваемым рынком", что "единое распределение средств производства и единая закупка государством потребительских товаров не есть хорошо" и т.д. На этой основе китайские предприятия уже получили право вступать в прямые контакты с иностранными монополиями и оставлять себе и делить, как это уже делается по югославской модели, часть прибыли.

Капиталистический путь, по которому идут китайские ревизионисты во всех областях, и особенно в экономической области, нанес серьёзный ущерб развитию производительных сил в Китае. (...) В течение многих лет китайское сельское хозяйство не могло удовлетворить потребности страны в зерне и хлебе, и в качестве примера того, о чем мы говорим, только за период 1970-1978 годов Китай был вынужден импортировать 33 миллиона тонн зерна, заплатив за него более 4 миллиардов долларов. (...) Эти антимарксистские взгляды и практика не являются ни случайной аберрацией китайских ревизионистов, ни чем-то отдельным от всей политики и идеологии, которой они следуют и которую применяют. Однако для нас хорошо, что они так дерзки в своих действиях, потому что так они легче разоблачают себя перед народами и показывают без обмана весь процесс китайской экономики, которая катится по дороге капитализма. (...) Взгляды, пропагандируемые китайскими ревизионистами, и их капиталистическая практика во всех областях и особенно в экономической области были и остаются антимарксистскими и реакционными. И именно это показывает, что китайские ревизионисты при составлении своих экономических установок никогда не руководствовались учением научного марксизма-ленинизма, а руководствовались антинаучной "мыслью Мао Цзэдуна", которая находится на службе у старой и новой китайской буржуазии". (Томор Серова; Процессы капиталистического развития экономики Китая, 1980).

• 2) Линия "социалистического Китая" не играла положительной роли ни в прошлом при Мао Цзэдуне, Лю Шаоци и Чжоу Эньлае, ни позднее при Хуа Гофэне и Дэне Сяопине в борьбе "против империализма":

"В то время, когда Лю Шаоци находился у власти, а Дэн Сяопин был генеральным секретарём партии, был запущен знаменитый лозунг: "союз со всеми, включая советских ревизионистов, против американского империализма". По причинам, которые уже известны, мы не принимаем этот фронт против империализма США с советскими ревизионистами в качестве союзников. Этот лозунг и соответствующая ему китайская политика не имели долгой жизни, они тихо угасли. Теперь появился новый лозунг, выдвинутый Сяопином, но, естественно, с одобрения Мао Цзэдуна и Чжоу Эньлая: "фронт со всеми, включая империализм США, против советского социал-империализма". И снова мы выступаем против этого китайского лозунга и политики. Обе строки, первая и последняя, являются антимарксистскими. В первом случае мы должны были бы обнять и примириться с советскими ревизионистами и другими заклятыми врагами марксизма-ленинизма, социализма и революции. Наши взгляды на то, что империализм США и советский ревизионизм были и останутся заклятыми врагами народов, оказались справедливыми. Жизнь показала, что те, с кем китайцы призывали объединиться в антиимпериалистический фронт, были социал-империалистами. Поэтому наша линия была марксистско-ленинской, а китайская - ошибочной, либеральной и ревизионистской. И они обвинили в этом Лю Шаоци. Сегодня новая линия китайцев, повторюсь, либеральная, оппортунистическая и антимарксистская, а наша линия, противоположная их линии, - справедливая". (Энвер Ходжа; Джерард Форд был принят Мао Цзэдуном: Размышления о Китае, том II, 3 декабря 1975 г.)

Как и следовало ожидать, Ким Ир Сен, говоря о китайских ревизионистах, вновь подчеркнул призыв к единству этих стран, не упоминая, какие это страны и какие классовые различия между одним правительством и другим, потому что они должны были стать революционной антиимпериалистической силой:

"Только стоя в единстве, неприсоединившиеся страны могут расширять и развивать движение неприсоединения, великую революционную антиимпериалистическую силу нашего времени". (Pekín Informa: Vol. 21, №19, 12 мая 1978 г.)

Другими словами, для Ким Ир Сена союзные страны, такие как Югославия Тито, Марокко короля Хасана, Чили Пиночета, Египет Садата, Демократическая Республика Конго Мобуту и т.д., которые были большими достояниями американского империализма на своих континентах и которые были частью Движения неприсоединения, были, по мнению корейских и китайских ревизионистов,"революционной антиимпериалистической силой" конца 1970-х годов:

"Популярная "теория трёх миров", оценённая и проанализированная с точки зрения пролетарского класса, есть не что иное, как теория прекращения классовой борьбы, теория, которая охватывает фундаментальные противоречия нашей эпохи путаницей и дезорганизацией, приносящей только вред, создающей напрасные иллюзии в рядах пролетариата, в его народах и в марксистско-ленинских партиях. Прежде всего, необходимо помнить, что так называемая "теория трёх миров", как и ее теоретические сёстры-близнецы "неприсоединившиеся страны","развивающиеся страны" и т.д., не основана на классовых критериях, которые марксизм-ленинизм может дать в оценке всех этих стран. (...) Размывая классовые границы в разделении мира,"теория трёх миров" не формулирует никаких выводов в отношении революции. Напротив, она не учитывает революцию. Например, согласно этой "теории", среди стран так называемого "третьего мира", которые она классифицирует, есть зависимые страны, капиталистические страны, страны, открыто управляемые фашизмом, которые также являются капиталистическими, а также социалистические страны. Согласно этой теории, противоречие между социализмом и капитализмом как фундаментальное противоречие нашей эпохи на национальном и международном уровне не существует, оно устранено (...). Распространять эту "теорию" означает призывать международный пролетариат не бороться и отказаться от революции, в любом случае призывы под влиянием и логикой этой теории будут не призывами бороться за установление диктатуры пролетариата, а подчиниться эксплуатации крупных капиталистических монополий, это будет означать уклонение от призыва в честь освобождения народов, которые жаждут подняться на борьбу против правления реакционных режимов, таких как режимы Пиночета, шаха Ирана." (Неджмие Ходжа; Некоторые принципиальные вопросы революционной политики Албанской Партии Труда о развитии классовой борьбы, 27 июня 1977 года).

Поэтому вполне естественно, что Хуа Гофэн, по сути, лично публично поблагодарил корейских ревизионистов за защиту реакционных теорий о "третьем мире","неприсоединившихся странах", которые помогли Китаю стать сверхдержавой, с помощью теорий, скрывающих феодально-буржуазный и проамериканский характер этих стран, с которыми Китай поддерживал союз и укреплял себя:

"Высоко держа знамя пролетарского интернационализма, Трудовая партия Кореи и корейский народ энергично укрепляют узы единства с народами всех стран и особенно со странами третьего мира. Они активно поддерживают Движение неприсоединения и революционную борьбу народов всех стран". (Pekín Informa: Vol. 21, №19, 12 мая 1978 г.)

И Хуа Гофэн поблагодарил своих предшественников у власти за то, что они оставили открытым путь для этих отношений с корейскими ревизионистами - как они делали это с румынскими, испанскими или югославскими ревизионистами - особенно с Мао Цзэдуном и Чжоу Эньлаем:

"Китайская и корейская партии являются братскими марксистско-ленинскими партиями (...) Дружба и единство между двумя партиями, странами и народами совместно поддерживались председателем Мао Цзэдуном, его соратником премьером Чжоу Эньлаем и председателем Ким Ир Сеном, и они основывались на марксизме-ленинизме и пролетарском интернационализме". (Pekín Informa: Vol. 21, №19, 12 мая 1978 г.)

Ким Ир Сен никогда не мог критиковать ревизионизм Мао Цзэдуна, на котором он практически основывал всю свою раннюю ревизионистскую теорию, ни его преемников, таких как Хуа Гофэн или Дэн Сяопин. Вот почему мы не можем считать борьбу Ким Ир Сена против китайского ревизионизма чем-то большим, чем миф, надутый корейской пропагандой после смерти Ким Ир Сена. Мы, марксисты-ленинцы, всегда настаивали на этом, когда критиковали позицию Дэна Сяопина или других представителей китайского ревизионизма:

"Такого же характера и столь же вредными являются и взгляды тех, кто отделяет реакционную линию и проимпериалистическую политику нынешнего китайского руководства от Мао Цзэдуна, от Мао Цзэдунской мысли. С контрреволюционными взглядами Дэна Сяопина и Хуа Гофэна нельзя бороться и разоблачать, если не бороться и не разоблачать идеологическую основу их деятельности - мысль Мао Цзэдуна". (Энвер Ходжа; Еврокоммунизм - это антикоммунизм, 1980)

Когда советский ревизионистский блок распался, Северная Корея, как и Куба, потеряла своих основных торговых и кредитных партнеров. Это заставило Северную Корею искать новый империализм, к которому можно было бы обратиться, и это был китайский социал-империализм, с которым она уже расширяла отношения, особенно с конца 1970-х годов. Давайте рассмотрим лишь несколько важных фактов об экономике Северной Кореи и её связях с Китаем:

"Согласно китайской статистике, поток китайских прямых иностранных инвестиций в Северную Корею увеличился с 1,1 миллиарда долларов до 14,1 миллиарда долларов в период с 2003 по 2004 год. В 2006 году Ким Чен Ир и Ху Цзиньтао с энтузиазмом говорили об "успехах" во "взаимовыгодном экономическом сотрудничестве и освоении торговли". Ху Цзиньтао заверил северокорейцев в своей поддержке в их стремлении к "пути развития в соответствии с реальностью их страны", а Ким Чен Ир в ответ высоко оценил "социалистическую модель модернизации с китайскими особенностями". (...) Доля Китая в общем объёме внешней торговли Северной Кореи выросла с 20 до 37% за период 1995-2004 годов, в то время как общий объём внешней торговли Северной Кореи увеличился на 52% за тот же период. В то время как доля Южной Кореи в торговле оставалась на уровне около 18%, доля Японии, напротив, резко снизилась с 19% до 7%. Однако в 2005-2006 годах не только Япония страдала от конкуренции Китая в Северной Корее: южнокорейский империализм также начал страдать от этого". (Винсент Гуисс; Империализм и антиимпериализм, 2007)

Как мы знаем, северокорейцы восхваляют "особый китайский путь" и его теории в обмен на помощь, в 1970-х годах в основном восхвалялась "теория трёх миров", чтобы добиться принятия "Чаджусон", теперь, в 21 веке, настала очередь восхвалять социал-империалистическую политику Китая в обмен на инвестиции:

«Удивительное развитие на огромной территории Китая является результатом действий Коммунистической партии Китая, которая предложила новые линии и политику в соответствии с реальностью страны». (Синьхуа, 19 января 2006 г.)

Сколько бы ни кричали северокорейские представители, такие как Алехандро Као де Бенос и другие, что Северная Корея не согласна с капиталистической политикой Китая, что она выступает против неё, что существуют противоречия и так далее. Факты показывают, что экономическая зависимость Северной Кореи от Китая растёт с каждым днём, и что политически династия Кимов, далеко не осуждая капиталистический и империалистический характер Китая, всегда была его пособником и соучастником.