Империализм и антиимпериализм. Часть IV

Но некоторые, возможно, скажут: если отвергать любую помощь из принципа, как мы сможем отличить подлинную интернационалистскую помощь от кабальной «помощи» империалистического характера? Здесь метод оценки такой помощи, основанный на анализе взимаемых процентных ставок, является недостаточным и вводящим в заблуждение для определения характера «помощи», поскольку эти факторы отражают лишь количественный аспект — насколько она угнетающая. То, что определяет подлинно интернационалистский характер помощи, — это, следовательно, качественный аспект, поэтому первая цель, которая из этого вытекает, заключается в следующем: либо превращение «получающей помощь» страны в неоколониальный придаток — при необходимости через переходный период, в ходе которого она будет интегрирована в «международное разделение труда», что будет наращивать внешний долг и приводить к экономической и политической зависимости, — либо же стремление помочь этой стране самостоятельно производить средства производства, необходимые для её экономики, что позволит рабочим этой страны всё в большей степени самостоятельно управлять своими делами. И, безусловно, если взять за основу этот критерий – на самом деле единственный критерий, который мог бы выбрать материалист, – то нельзя отрицать, что Советский Союз Сталина оказал ценную и щедрую интернационалистскую помощь странам социалистического лагеря после Второй мировой войны, помогая им построить промышленность по производству средств производства, которая должна была в будущем облегчить им проведение собственных крупных социально-экономических преобразований, и тем самым конкретно помогая им уберечься от грабительских устремлений мирового империализма в отношении этих стран. С другой стороны, мы видим, на чем основывались марксисты-ленинцы, осуждая советский социал-империализм: для советских ревизионистов торговля провозглашалась «справедливой, равноправной и возможной» до тех пор, пока ревизионистский Советский Союз обладал монополией на средства производства и стремился поощрять рабскую экономическую специализацию в странах Восточной Европы и остальных странах своей неоколониальной сферы, что ставило его в один ряд с империалистическими державами. Даже сырьё, импортируемое Советским Союзом из этих стран, оплачивалось по ценам, превышавшим мировые!

Приведём пример:

«Удерживая под своим контролем рынки этих стран, а также их производственные отрасли, Советский Союз заставляет их закупать советское сырьё по завышенным ценам и продавать ему свои товары по заниженным ценам. Благодаря таким «ножничным» ценам Советский Союз зарабатывает на этих странах миллиарды и миллиарды рублей. Только за последние 15 лет таким надёжным способом он получил от этих стран более 15 миллиардов рублей. Согласно официальной статистике, Советский Союз продаёт железную руду своим странам-сателлитам по цене на 80–100 % выше, чем Федеративной Республике Германии. Нефть им продается на 25–36 % дороже, чем Японии и Италии, и даже на 100 % дороже, чем Федеративной Республике Германии, Швейцарии, Франции, Испании и т. д.». («Zëri i Populitt»: «Неоколониалисты из Кремля угнетают и грабят народы», 1975)

Торговые соглашения между ревизионистским Советским Союзом и Кубой в полной мере отражают характер специализации, продвигаемой советским социал-империализмом — несмотря на громкие «антиимпериалистические» речи их лидеров, поскольку условия этих соглашений предусматривали экспорт сельскохозяйственной продукции — сахара — и сырья, производимого добывающей промышленностью — меди, никеля — в обмен на импорт машин и потребительских товаров. Конечно, эта «специализация» не была случайностью, а отражала экономическую необходимость для советского ревизионистского руководства: найти рынки сбыта для промышленных товаров и обеспечить себя сырьём по низкой цене.

Бессмертной заслугой албанских марксистов-ленинцев, несмотря на чрезвычайно сложные внутренние и внешние условия, является то, что они осознали эту истину с самого начала построения социализма, и сумели использовать её в качестве ориентира на протяжении более 40 лет как для решения задач построения социалистической экономики и общества, так и для разоблачения хищнических целей империалистов и социал-империалистов, а также предательской роли буржуазно-националистических режимов зависимых стран. Игнорировать эти конкретные проблемы — значит игнорировать всё, что касается применения фундаментальных учений марксизма-ленинизма к строительству социалистического общества, и значит встать на сторону неоколониализма. Сознательно это делается или нет, не имеет большого значения: результат в любом случае один и тот же, поскольку законы товарного производства сами разбивают злополучные «справедливые» утопии мелких буржуа и ревизионистов.

Не может быть «справедливой и взаимовыгодной торговли», даже между социалистическими странами, до тех пор, пока производство средств производства остаётся монополией некоторых стран! Это та истина, которую должен усвоить каждый настоящий коммунист и антиимпериалистический активист.

Именно поэтому политическая линия, отстаиваемая Сталиным в этой области, была абсолютно справедливой и представляла собой единственную подлинную интернационалистскую помощь, которую социалистическая страна могла оказать другим отрядам мирового пролетариата, победоносно сбросившим иго капитализма и империализма, поскольку эта помощь была направлена на создание в каждой социалистической стране тяжёлой промышленности по производству средств производства, что гарантировало бы полную экономическую и политическую независимость бывших колониальных стран перед лицом всеобъемлющего империалистического окружения, что, в свою очередь, обеспечивало бы построение социалистических производственных отношений во всех отраслях экономики. Как же тогда оценивать следующие заявления?:

«Коммунистические партии Вьетнама и Кубы выступили против ревизионизма, причём для корейцев эта оппозиция была даже абсолютной». (Союз коммунистических революционеров Франции; 200 тезисов за революционную коммунистическую идентичность, 2003)

Мы здесь ещё не упомянули Вьетнам и Кубу: в этих странах противостояние ревизионизму отсутствует — даже на уровне словесных формулировок и теории; они лишь поднимают знамя «третьего мира», не опираясь при этом ни на какие классовые критерии. Рассмотрим случай Северной Кореи. Энвер Ходжа сообщает, что Ким Ир Сен, по-видимому, сначала хотел противостоять «новому курсу», провозглашённому после XX съезда КПСС в 1956 году, но быстро сдался под совместным давлением советских и китайских ревизионистов. Почему же, несмотря на эту мнимую «абсолютная оппозицию» Северной Кореи ревизионистскому Советскому Союзу, сама Северная Корея поддерживала хорошие отношения с советскими ревизионистами — прежде всего брежневцами — и даже согласилась на свою интеграцию в сферу влияния советского социал-империализма? «Полная оппозиция» — это марксистско-ленинская оппозиция, которая не может довольствоваться словами [теорией — примечание автора перевода], а должна выражаться в делах [применять её на практике — примечание автора перевода].

Факты не лгут. Факты свидетельствуют о том, что так называемая «абсолютная оппозиция» северокорейских лидеров ревизионизму, безусловно, выразилась в том, что Ким Ир Сен в 1967 году назвал хрущёвскую концепцию «общенародного государства» оппортунистической, но это не привело его к тому, чтобы осудить буржуазный и империалистический характер ревизионистского Советского Союза. Таким образом, оппортунизм был в некотором роде отделён от своей материальной и экономической основы и для корейцев сведен к сфере сознания! В 1964–1966 годах Ким Ир Сен осуждал Коммунистическую партию Советского Союза и Коммунистическую партию Китая – по его мнению, обе они несли ответственность за раскол международного коммунистического движения – очевидно, не в марксистско-ленинских целях, а с целью продвижения «корейского пути к социализму», руководствуясь идеологией «чучхе». После этой краткой «антиревизионистской борьбы» 1960-х годов Трудовая партия Кореи продолжила свою политику «неприсоединения», но, как ни парадоксально, всё больше сближаясь со всем миром! Факты говорят о том, что в 1975 году Ким Ир Сен совершил официальные визиты в Китай, Алжир, Болгарию и даже Югославию! Ким Ир Сен, со своей стороны, вновь посетил Югославию в 1980 году на похороны Тито. В 1978 году Дэн Сяопин и Хуа Гофэн посетили Северную Корею. Сразу после этого северокорейские ревизионисты осудили вторжение Вьетнама в Камбоджу как «гегемонистское вмешательство» — а не как империалистическую агрессию — воздержавшись от осуждения последующего вторжения Китая во Вьетнам. 80-е годы стали периодом широкого развития отношений с буржуазно-ревизионистскими странами: углубления уже сложившейся дружбы в одних случаях, примирения — в других. Таким образом, в период с 1981 по 1990 год в Китае и КНДР наблюдались частые взаимные визиты представителей этих двух стран. В 1984 году Пхеньян примирился с Вьетнамом и Афганистаном. Экономическое и военное сотрудничество с социал-империалистическим Советским Союзом тогда углубилось. В 1984 году социал-империалистический Советский Союз увеличил и без того значительную экономическую «помощь» Северной Корее, а та, в свою очередь, позволила Советскому Союзу свободно действовать на своих военно-морских базах. В том же году корейские ревизионисты совершили тур по разнообразным ревизионистским странам Восточной Европы: визиты в Польшу, ГДР, Болгарию и, конечно же, Югославию. 1984–1987 годы отмечены значительным развитием отношений с советскими ревизионистами. В декабре 1985 года и в октябре 1986 года ревизионисты Северной Кореи совершили официальные визиты в Советский Союз, где встретились с Михаилом Горбачёвым, который пообещал удвоить экономическую помощь в предстоящий период с 1986 по 1990 год. В 1986–1988 годах на долю социал-империалистического Советского Союза приходилось более половины внешней торговли Северной Кореи. В 1989–1991 годах, с ликвидацией влияния советского социал-империализма и самого советского социал-империализма, северокорейские ревизионисты вновь отправились в Пекин и осудили курс Горбачёва.

Эти политические перипетии, очевидно, легче понять, если учесть экономический кризис, в котором оказалась Северная Корея в 1960-х годах. Экономические данные свидетельствуют о том, что с 1973 года в торговом балансе страны наблюдался дефицит, а также образовался внешний долг. В 1976 году внешний долг Северной Кореи уже достиг 1,2 миллиарда долларов, из которых чуть менее половины было задолжано странам Совета экономической взаимопомощи. В 1979 году внешний долг Северной Кореи уже составлял 2 миллиарда долларов. В 1981 году была принята «реформа планирования», которая предоставляла предприятиям большую автономию в вопросах управления в отношении плана. 8 сентября 1984 года был принят закон, разрешающий создание совместных предприятий с участием иностранного капитала, а 26 ноября 1988 года было создано министерство, ответственное за управление предприятиями с иностранным участием. В 1987 году внешний долг Северной Кореи достиг 4 миллиардов долларов! В октябре 1991 года была создана первая «специальная экономическая зона» в Раджин-Сонбоне, где иностранные инвесторы пользуются большими преимуществами, такими как освобождение от налогов на 5 лет [хронологические данные взяты из антимарксистского доклада Рене Лефора «Доклад о Северной Корее» от сентября 2003 года — примечание В. Г.]. Полуколониальная торговая зависимость сменилась полуколониальной финансовой зависимостью.

[Мы рекомендуем наш подробный анализ: «Корейский ревизионизм: от маоистских корней до институционализации «идей чучхе», написанный на основе материалов «Bitácora» (M-L), где мы рассматриваем как экономические отношения с Советским Союзом, так и идеологическую поддержку советских ревизионистских лидеров — отношения и поддержку, которые никогда не прерывались. Также мы рассматриваем внутреннюю историю Северной Кореи и её международные отношения, помимо отношений с советскими, — её отношения с китайскими, югославскими и еврокоммунистическими ревизионистами — примечание автора перевода]

Можно, таким образом, сказать: что может остаться после этой мнимой «тотальной оппозиции» северокорейского руководства ревизионизму? Только совершенно пустая псевдореволюционная фразеология! Поэтому мы также не можем согласиться с утверждением [сторонников корейских ревизионистов — примечание автора перевода], что:

«Причиной стал крах социализма в Советском Союзе в 1991 году». (Союз коммунистических революционеров Франции; “60-летие Трудовой партии Кореи”; Intervention communiste, № 69, сентябрь-октябрь 2005 г.)

Именно это породило экономические трудности Северной Кореи, поскольку эти трудности вытекают из полуколониального строения её экономики; и, конечно же, мы не можем также утверждать, что:

«Корейская Народная Демократическая Республика продолжает своё движение вперёд по пути социализма». (Союз революционных коммунистов Франции; «60 лет Трудовой партии Кореи»; «Intervention communiste», № 69, сентябрь–октябрь 2005 г.)

Мы не можем с этим согласиться, если только не считать полное превращение страны в полуколониальную, зависимую от иностранного капитала, шагом вперёд! Мы вернёмся к этому превращению чуть позже:

«Албанская партия Труда имела большие заслуги и проявила мужество перед лицом хрущёвцев, но также допустила сектантские и левые ошибки в своей борьбе с ревизионизмом: утверждение, что Албания была «первым атеистическим государством в мире» или что она окончательно победила ревизионизм. Контрреволюция погрузила Албанию в хаос через несколько месяцев, тогда как в Советском Союзе на этот процесс ушло 30 лет». (Союз коммунистических революционеров Франции; 200 тезисов за революционную коммунистическую идентичность, 2003)

В этой цитате содержится множество попыток приблизиться к реальности и множество ошибок. Во-первых, заслуги Албанской партии Труда нельзя сводить только к борьбе с ревизионизмом Никиты Хрущёва; они заключаются также в многогранной борьбе на протяжении 40 лет против современного ревизионизма, что является первоочередным условием для дальнейшего продвижения социалистической революции в Албании. Нам также кажется ложным осуждать культурную революцию в Албании, направленную против религии, как проявление левизны; напротив, эта мера была инициативой трудящихся масс, и в частности — коммунистической молодёжи. Кроме того, поскольку государство было провозглашено атеистическим по воле народа, у албанских марксистов-ленинцев не оставалось сомнений в том, что борьба с религией, религиозными предрассудками и идеалистическими представлениями была далека от завершения даже в 70-е и 80-е годы.

[Энвер Ходжа говорил с присущей ему сдержанностью:

«Партия должна воспитывать людей дифференцированно, в зависимости от их идейно-политического и культурно-просветительного уровня. Она не должна думать, что чувства, чаяния, желания всех людей в нашей стране одинаковы, что слово партии одинаково воздействует на всех. Партия не должна исходить из того, что, если кто-либо чуть-чуть приподнял или чуть-чуть понурил голову, это значит, что он отклоняется от линии партии. (...) Этим самым мы боремся и с пережитками прошлого, и никогда не следует считать, что они уже преодолены. Возьмем, к примеру, религию. В партии и в парткомах и тем более в народе есть люди, которые думают. что с влиянием религии и ее пережитками было уже покончено с закрытием церквей и мечетей. Такое мнение является ошибочным и вредным. С закрытием этих религиозных учреждений атавистическое влияние религиозных предрассудков не уничтожено, а только ослаблено. Правда, благодаря партийной пропаганде и культурному и идеологическому развитию широких масс, достигнуты заметные успехи в деле атеистического воспитания людей, особенно молодого поколения. От старых поколений мы также получили в наследство хорошие традиции равнодушного и критического отношения к религиозным учреждениям, которые, как свидетельствует наша история, вообще поддерживали оккупантов, байрактаров, баев, помещиков и кулаков. Тем не менее, мы должны учитывать, что у широких народных масс нет такого высокого культурного уровня, чтобы с философской точки зрения понять нелепость религии и тот факт, что именно марксистско-ленинская наука доказала ее нелепость и разоблачила идеалистическую философию, на которую опирается религия. Поэтому все должны отдавать себе отчет в том, что не легко уничтожить влияние религии. Пройдет несколько поколений и все-таки партии придется продолжать борьбу с религиозными предрассудками, которые будут проявляться в различных формах в соответствии со стадиями развития нашей страны, учитывая при этом также влияние извне, ибо нельзя не считаться с влиянием и давлением извне в этой области». (Энвер Ходжа; «Когда сегодняшнее стоит на стальном фундаменте, будущее гарантировано». Из речи на встрече с руководящими работниками Гирокастринского района: Избранные произведения, Том V, 18 марта 1978 г.)

Подобные высказывания Энвера Ходжи и других членов АПТ быстро опровергают абсурдную теорию о том, что албанские марксисты-ленинцы перестали бороться с религией после провозглашения государства атеистическим — примечание автора перевода]

Что касается безосновательного утверждения о том, будто албанские марксисты-ленинцы провозгласили победу и почивали на лаврах, то оно лишено всякого основания: сам Энвер Ходжа часто напоминал о постоянной угрозе капиталистической реставрации до тех пор, пока существует империалистическо-ревизионистскаое окружение. Например, в 1976 году он настаивал на активном и многогранном характере этого империалистическо-ревизионистского окружения.

[Ниже мы приводим некоторые цитаты из работы, которую рекомендует Винсент Гуисс:

«Поэтому, раскрыв и разгромив в определенное время отдельные враждебные элементы или враждебную группу, мы не должны дать себя усыпить и думать, что с врагами уже покончено. Поскольку классовая борьба продолжается, поскольку существует враждебное буржуазное давление изнутри и извне, постоянно сохраняется и угроза появления новых врагов и их деятельности, направленной против социализма. Партия и народ должны всегда быть во всеоружии, характеризоваться бдительностью и революционностью, они должны вести решительную и непримиримую классовую борьбу и закрыть врагам все доступы, через которые они могут пролезть и навредить нам». (Энвер Ходжа; Отчётный доклад на VII съезде Албанской партии Труда; Избранные произведения, том V, 1 ноября 1976 г.)

Энвер Ходжа, в частности, говорил в связи с империалистическо-ревизионистским окружением:

«Между внутренним и внешним фронтами борьбы классовых врагов существует очень тесная связь и взаимодействие. Их объединяет антикоммунистическая идеология и испытываемая ими нужда в оказании друг другу поддержки в борьбе против партии и социалистического строя. Важно не только осознание этого факта, который будет существовать до тех пор, пока будут существовать само империалистическо-ревизионистское окружение и следы капитализма внутри страны, но особенно то, что это взаимодействие может усилиться и стать весьма опасным в случае проявления с нашей стороны благодушия и отсутствия бдительности, в случае, если мы не будем вести решительной борьбы против него. (...) Империалистическо-ревизионистское окружение вовсе не пассивное и не носит чисто географический характер, оно является угрожающим и действующим окружением, ведущим против нас борьбу во всех областях и направлениях. Однако еще есть такие люди, которые это окружение понимают поверхностно и упрощенно, недооценивают то угрозу военной агрессии, то трудности, вытекающие из экономической блокады, то угрозу иностранной идеологической диверсии. Такой подход к этому вопросу весьма вреден». (Энвер Ходжа; Отчётный доклад на VII съезде Албанской партии Труда; Избранные произведения, том V, 1 ноября 1976 г. - примечание автора перевода]

Спустя годы, вспоминая о новых успехах, достигнутых Албанской партией Труда, он продолжал предупреждать:

«Все эти достижения радуют наш народ, и это естественно, однако нам нельзя считать, что достигнуто уже все и впасть в эйфорию. Напротив, нам надо все закрепить, достижения надо хранить и неуклонно двигать вперёд». (Энвер Ходжа; «Это сотворенное нами чудо есть дело народа, ваше дело, есть правильная линия партии», 30 сентября 1983 г.)

Что:

«Не следует забывать, что враг не дремлет, не следует забывать, что одержанные нами победы достигнуты благодаря правильной, марксистско-ленинской линии, верности идеалам социализма и коммунизма, проведению положений наших великих классиков — Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина — о классовой борьбе внутри страны и в партии, а также против внешних врагов — империалистов и социал-империалистов, мировой реакции и их агентур. Партия призывала и призывает: «Труд и бдительность» для блага народа и будущего грядущих поколений! Да здравствует партия! Слава марксизму-ленинизму!» (Энвер Ходжа; «Синоптическая таблица агентурной деятельности врага Мехмета Шеху»; Речь, произнесённая на IV пленуме Центрального комитета Албанской партии Труда, 24 сентября 1982 г.)

Он также настаивал на том, что международная обстановка характеризовалась следующим:

«Кризисы капиталистического и ревизионистского мира, его заговоры против нашей страны, давление, шантаж и блокады, которые он устраивал и может усилить в любое время». (Энвер Ходжа; «Партия всегда выступала организованной силой, спасительной для страны и социализма»; выдержки из заключительной речи на VII пленуме Центрального комитета Албанской партии Труда, 21 сентября 1983 г.)

Что для марксистов-ленинцев:

«Должны побуждать всю партию и народ быть во всеоружии, быть начеку и трудиться не покладая рук, быть вполне мобилизованными на труд и хранить бдительность». (Энвер Ходжа; «Партия всегда выступала организованной силой, спасительной для страны и социализма»; выдержки из заключительной речи на VII пленуме Центрального комитета Албанской партии Труда, 21 сентября 1983 г.)

В конце концов:

«Только путем выполнения и перевыполнения планов, только путём соблюдения режима экономии и подходя к делу по-хозяйски, на основе научной организации и управления мы сможем отразить политическое и экономическое давление капиталистического и ревизионистского мира, обеспечить и поддер­живать тот уровень материального благосостояния, который сделает социалистическую Албанию и единство партии и народа более сильными, людей — более счастливыми, а будущее грядущих поколений — более надежным». (Энвер Ходжа; «Партия всегда выступала организованной силой, спасительной для страны и социализма»; выдержки из заключительной речи на VII пленуме Центрального комитета Албанской партии Труда, 21 сентября 1983 г.)

Кроме того, они считали, что:

«Укрепление и совершенствование руководящей роли партии — это постоянная и жизненно важная задача». (Албанская партия Труда; Партия Труда о строительстве и жизни партии: Энвер Ходжа; Доклад на VI съезде Албанской партии Труда, 1 ноября 1971 г.)

Восстановление капитализма в Албании полностью подтвердило обоснованность этих предупреждений.

К чему же сводится вопрос о «левых ошибках» Албанской партии Труда? Неужели они пытаются ложно обвинить партию в этих «левых ошибках», чтобы замаскировать реабилитацию ревизионистских тезисов и тем самым поставить под сомнение общие уроки антиревизионистской борьбы Албанской партии Труда? У нас нет никаких сомнений в этом, когда мы видим, что они говорят:

«Вмешательство войск Варшавского договора в 1968 году было необходимым и справедливым шагом, призванным предотвратить победу контрреволюции в Чехословакии». (Союз коммунистических революционеров Франции; 200 тезисов за революционную коммунистическую идентичность, 2003)

О какой «контрреволюции» мы здесь говорим? Разве вооружённое вмешательство советского социал-империализма в суверенную страну не было ничем иным, как очередным проявлением его агрессивной и империалистической политики, направленной на превращение Чехословакии в колонию советских ревизионистов? [см. работу Энвера Ходжи: «Акт, узаконивающий превращение Чехословакии в колонию советских ревизионистов» 1968 года — примечание В. Г.]

Разве когда Югославия Тито открыто связала себя с англо-американскими империалистами, Сталин послал туда советские танки, или же он счёл, что это внутреннее дело, за которое ответственность лежит на народах Югославии? Это не помешало тому, чтобы демагогия Тито была разоблачена на международном уровне. Однако если бы в тот момент в Чехословакии мы исходили из того, что можно было бы действовать в защиту социализма — если бы мы предположили, что экспорт революции служит международным интересам революции, — то не было бы вмешательства с целью установления власти буржуазно-ревизионистской компрадорской клики, которая собиралась подчиняться приказам советского социал-империализма!

Советские социал-империалисты, несмотря на псевдоинтернационалистскую фразеологию, которую они использовали для оправдания своих империалистических целей, и ярлыки с социалистической окраской, которые они навешивали на устанавливаемые ими буржуазные компрадорские клики, тем не менее признают, что в Чехословакии:

«Антисоциалистические силы призывали ориентировать внешнюю политику на Запад и сделать её более независимой от политики Советского Союза и других социалистических стран с целью отделить внешнюю политику Чехословакии от общей политики стран социалистического сообщества». («Советские исследования»; «Защита социализма — высший интернационалистский долг», приложение к № 246, сентябрь 1968 г.)

Кроме того, несмотря на свои громкие заявления о «защите социализма», социал-империалисты стремились скрыть истинный смысл событий в Чехословакии: простые межимпериалистические противоречия были направлены на подавление прозападного и неприсоединившегося крыльев чехословацкой буржуазной компрадорской клики. Отношения внутри «социалистического сообщества» не имели ничего общего с отношениями между социалистическими странами: «общая политика» определялась уже не коллективным органом, каким в то время был Коминформ, а разрабатывалась советской ревизионистской кликой, навязывавшей свои взгляды в ходе двусторонних встреч.

Серьёзным пересмотром общих уроков антиревизионистской борьбы является также утверждение, что:

«Советское государство, даже разложившееся под влиянием ревизионизма, тем не менее оставалось опорой против мирового империализма и разрушения международного движения». (Союз коммунистических революционеров Франции; Тактика и стратегия URCF, 2005)

Утверждать это — значит отрицать капиталистический и империалистический характер ревизионистского Советского Союза: процесс восстановления капитализма не растянулся на «30 лет»! Кроме того, разве ревизионистский Советский Союз не поддерживал, напротив, мировой империализм — то есть международное сообщество эксплуататоров — обманывая народы зависимых стран и поддерживая социал-шовинистские партии империалистических метрополий? Без всякого сомнения! Это значит забывать, говоря об империалистических державах, что:

«Мы не можем опираться на одну, чтобы бороться с другой». (Сево Тарифа; «Идеологическая агрессия и борьба с ней», 1980)

К 1965 году советские марксисты-ленинцы, вынужденные буржуазной ревизионистской властью работать в подполье, опубликовали прокламацию под названием «Программа советских революционных коммунистов (большевиков)». В этом документе они нападали на ревизионистов как на элементы, создавшие почву для бюрократов-номенклатурщиков, над которыми не осуществлялся никакой народный контроль, а напротив, все истинные марксисты-ленинцы подвергались репрессиям. Так, после XX съезда Коммунистической партии Советского Союза в 1956 году:

«Сразу после XX Съезда, во время общих собраний первичных организаций КПСС, массово звучало требование рядовых членов партии к Центральному Комитету дать действительно марксистскую оценку деятельности Сталина». (Программное заявление советских революционных коммунистов (большевиков), 1965 г.)

Ревизионистское руководство:

«Было вынуждено прибегнуть к травле отдельных членов партии и роспуску ряда партийных организаций, которые действовали согласованно». (Программное заявление советских революционных коммунистов (большевиков), 1965 г.)

В буржуазном государстве единственный реальный контроль, который осуществляется, — это контроль органов власти над низовыми инстанциями и подданными. При капитализме механизмы народного контроля посредством выборов уничтожаются, во-первых, экономическим господством буржуазии, которое придаёт ей чисто формальную независимость в буржуазно-демократическом государстве, и, во-вторых, отсутствием послевыборного контроля над избранными органами, что ещё больше укрепляет хватку буржуазии над буржуазно-демократическим государством — будь то напрямую через её представителей, то есть посредством коррупции чиновников, или же через лобби и различные формы давления. Напротив, в социалистическом государстве народный контроль — это не пустое обещание, а реальность, неотделимая от существования социалистического общества.

[Сталин говорил о двух видах контроля в социалистическом обществе, одним из которых был контроль сверху:

«Нужна ли вообще такая проверка? Безусловно, нужна. Нужна, во-первых, потому, что только такая проверка дает возможность распознать работника, определить его действительные качества. Нужна, во-вторых, потому, что только такая проверка дает возможность определить достоинства и недостатки исполнительного аппарата. Нужна, в-третьих, потому, что только такая проверка дает возможность определить достоинства и недостатки самих заданий. Некоторые товарищи думают, что проверять людей можно только сверху, когда руководители проверяют руководимых по результатам их работы. Это неверно. Проверка сверху, конечно, нужна, как одна из действительных мер проверки людей и проверки исполнения заданий. Но проверка сверху далеко еще не исчерпывает всего дела проверки». (Иосиф Сталин, О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников: Доклад на Пленуме ЦК ВКП(б) 3 и 5 марта 1937 г.)

С другой стороны, существует второй тип контроля, описанный далее — примечание автора перевода]

Этот контроль заключается в следующем:

«Проверка снизу, когда массы, руководимые, проверяют руководителей, отмечают их ошибки и указывают пути их исправления. Этого рода проверка является одним из самых действительных способов проверки людей». (Иосиф Сталин, О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников: Доклад на Пленуме ЦК ВКП(б) 3 и 5 марта 1937 г.)

Основная трудность, на которую обращали внимание Ленин и Сталин, заключается в следующем: административные органы государства и экономики создают благоприятную почву для бюрократических и технократических элементов, сохранивших пережитки буржуазного менталитета и склонных занимать должности там, где сосредоточена экономическая и политическая деятельность. Таким образом, речь идёт о постоянной опасности, которая затрагивает не только тех, кто ещё не избавился от пережитков буржуазной идеологии, но и, вероятно, затрагивает работников, назначенных для осуществления этого контроля. Иосиф Сталин также предупреждал с трибуны XVI съезда ВКП(б) в 1927 году:

«Что борьба с элементами бюрократизма необходима, и она, эта задача, будет стоять перед нами все время, пока имеется у нас государственная власть, пока существует государство – это тоже факт». (Иосиф Виссарионович Сталин; Доклад на XV съезде ВКП(б), 1927 г.)

Таким образом, количественное расширение и качественное совершенствование рабочего контроля над административным аппаратом являются единственной гарантией сохранения и укрепления диктатуры пролетариата. Очевидно, что чистки были направлены именно на борьбу с необуржуазными элементами, стремившимися ускользнуть от народного контроля, как это правильно установили наиболее серьёзные антикоммунистические буржуазные историки:

«Фактические данные указывают на то, что «ежовщину» — большую чистку — следует переосмыслить. Она не была результатом окаменелой бюрократии, устранявшей инакомыслящих и уничтожавшей старых радикальных революционеров. Более того, вполне возможно, что чистки были как раз противоположным явлением. На основании имеющихся данных вполне можно утверждать, что чистки были радикальной и даже истерической реакцией против бюрократии. Чиновники, занимавшие высокие посты, были уничтожены как сверху, так и снизу в хаотичной волне волюнтаризма и революционного пуританства». (Дж. Арч Гетти и Роберт Т. Мэннинг; «Истоки Большой чистки: переосмысление Коммунистической партии, 1933–1938», 1985)

С того момента, как этот контроль «снизу» подавляется, бюрократизированные элементы захватывают политическую и экономическую власть, превращаясь в отдельный необуржуазный класс. Экономические и социальные факты неопровержимо подтверждают буржуазный характер ревизионистского Советского Союза. Ревизионистам хрущёвцам-брежневцам, которые боролись против марксизма-ленинизма под предлогом борьбы с «догматизмом», «сектантством» и «сталинизмом», советские марксисты-ленинцы отвечали:

«Имел ли место догматизм в сталинские годы? Да, имел место. Мы даём ответ на данный вопрос, нисколько не боясь признать этого факта. Догматизм был естественным и неизбежным результатом всё того же нашего всеобщего невежества, периода обучения марксизму широких масс. Мы используем догматически любое оружие до того момента, пока не овладеем им в совершенстве. Свободное и творческое владение приходит вместе с мастерством. То же самое можно сказать и о владении диалектическим мышлением. Это ясно каждому, кто сколько-нибудь хочет что-либо понять. Этот первоначальный догматизм должен быть преодолен, но это вовсе не значит, что мы должны торговать марксизмом, как это делают оппортунисты, чтобы заменить его буржуазным свободомыслием. Буржуа свободен в своем мышлении, потому что оно у него абсолютно пустое». (Программное заявление советских революционных коммунистов (большевиков), 1965 г.)

В ревизионистском Советском Союзе «зарплаты» и материальные блага представителей «бюрократической власти» приводили к тому, что:

«Народ инстинктивно чувствует реальное положение дел и говорит о том, что бюрократы уже долгое время живут при коммунизме». (Программное заявление советских революционных коммунистов (большевиков), 1965 г.)

Для советских марксистов-ленинцев:

«Превращение бюрократов из обслуги государства в хозяев СССР действительно произошло». (Программное заявление советских революционных коммунистов (большевиков), 1965 г.)

А также:

«Бюрократия превратила популистскую демагогию в опору своего благополучия». (Программное заявление советских революционных коммунистов (большевиков), 1965 г.)

Имея возможность:

«в окончательном отходе от социалистического образа жизни и социалистической сознательности». (Программное заявление советских революционных коммунистов (большевиков), 1965 г.)

И:

«подавление всего живого, активного и свежего». (Программное заявление советских революционных коммунистов (большевиков), 1965 г.)

В этом документе они также высмеивали притязания ревизионистов, которые:

«хвалятся такими великими достижениями СССР». (Программное заявление советских революционных коммунистов (большевиков), 1965 г.)

Не было никаких сомнений в том, что эти успехи были достигнуты не благодаря им, а вопреки ревизионистскому руководству:

«результатом инерции того движения, которое было раньше». (Программное заявление советских революционных коммунистов (большевиков), 1965 г.)

И в лицо ревизионистам бросали следующее:

«спросите оппортунистов, была ли у них хотя бы одна инициатива, не увенчавшаяся позорным провалом». (Программное заявление советских революционных коммунистов (большевиков), 1965 г.)

С осуждением хрущёвской кампании против культа личности говорилось:

«в ходе которых использовалась подмена социального объяснения форм диктатуры пролетариата субъективистской концепцией о власти одного человека в социалистическом обществе. Нужно полностью, напрочь забыть положения исторического материализма, чтобы утверждать что-либо подобное». (Программное заявление советских революционных коммунистов (большевиков), 1965 г.)

Они добавляли:

«Картина, представленная оппортунистами, может быть внедрена в сознание мелкого буржуа, она придется по вкусу буржуазному интеллигенту, который всегда ставит на первое место свою личность и благодаря этому готов сводить все на свете к воле личности». (Программное заявление советских революционных коммунистов (большевиков), 1965 г.)

Это, без сомнения, было настоящим ударом по самолюбию буржуазных идеологов как «правых», так и «левых». На самом деле концепция личностной диктатуры по своей сути является буржуазной и антимарксистской: в обществе, разделённом на антагонистические социальные классы, государство всегда является инструментом господства одного класса над другим!

«Марксизм учит нас, что в обществе, разделённом на антагонистические классы — и как это было продемонстрировано в советском обществе 60-х годов, — государство может быть лишь инструментом господствующего социального класса, а любое утверждение о том, что оно представляет интересы «всего народа», является лишь демагогией». (Билл Бланд; «Процессы восстановления капитализма в Советском Союзе: после захвата власти хрущёвскими ревизионистами», 1991)

В 2005 году российские марксисты-ленинцы определяли Хрущёва и Брежнева как:

«Представителей, действовавших в интересах мелкой и крупной буржуазии». («Российские марксисты-ленинцы о восстановлении капитализма в Советском Союзе»; Бюллетень «Боевого коммунистического коллектива», № 18, ноябрь–декабрь 2006 г.)

Для них также было очевидно, что ревизионистский Советский Союз превратился в:

«Социал-империалистическую страну, эксплуатировавшую как свой рабочий класс, так и рабочий класс бывших социалистических стран и других отсталых стран». («Российские марксистско-ленинские коммунисты о восстановлении капитализма в Советском Союзе»; Бюллетень «Боевого коммунистического коллектива», № 18, ноябрь–декабрь 2006 г.)

Активно участвуя в:

«Разделении мира на сферы влияния». («Российские марксистско-ленинские коммунисты о восстановлении капитализма в Советском Союзе»; Бюллетень «Боевого коммунистического коллектива», № 18, ноябрь–декабрь 2006 г.)

И эти товарищи добавили, что:

«Отсутствие марксистско-ленинского понимания социал-империалистического характера Советского Союза [послесталинского — примечание В. Г.] сдерживает организацию классовой борьбы и коммунистического движения». («Российские марксисты-ленинцы о реставрации капитализма в Советском Союзе»; Бюллетень «Боевого коммунистического коллектива», № 18, ноябрь–декабрь 2006 г.)

На наш взгляд, здесь сказано всё самое главное.

Единственная «интернационалистская» поддержка со стороны советских ревизионистов заключалась в финансовой и политической поддержке ревизионистско-буржуазных клик компрадорского типа в странах, входящих в сферу их влияния! Можно ли назвать «антиимпериализмом» тот факт, когда поддерживается один империализм с целью ослабления более сильного империалистического конкурента? Да? Тогда любая империалистическая страна проводит «антиимпериалистическую» политику, поскольку стремится укрепить свои позиции перед лицом более сильных империалистических конкурентов!

Албанские марксисты-ленинцы отмечали, что империалисты и социал-империалисты очень искусно представляют экспорт капитала — будь то в форме займов или прямых инвестиций — как «щедрую», «братскую» и даже «интернационалистскую» помощь, оказываемую другим странам. Они отмечали, что на самом деле все обстоит с точностью до наоборот:

«Предполагаемые кредиты и помощь не способствуют развитию национальной экономики этих стран и никоим образом не гарантируют их экономическую и политическую независимость». (Албанская партия Труда; «Аспекты построения социализма в Народной Республике Албании и кризис капитализма», 1978)

Напротив, они направлены на то, чтобы:

«Заставить страну принять колониальное и неоколониальное рабство и утратить свою экономическую и политическую независимость». (Албанская партия Труда; «Аспекты построения социализма в Народной Республике Албании и кризис капитализма», 1978 г.)

Кроме того, они, опираясь на собственный опыт, видели, как империалисты и ревизионисты, идя по пятам за троцкистами, любили интерпретировать принцип «опора на собственные силы» как:

«Иногда как «сдвиг в сторону узких националистических позиций» и «отход от позиций интернационализма», а в других случаях как «отступление» или «автаркическое развитие». (Албанская партия Труда; «Аспекты построения социализма в Народной Республике Албании и кризис капитализма», 1978 г.)

Но это означало бы:

«Смотреть на вещи с империалистической и ревизионистской точки зрения. Империалисты и ревизионисты считают изолированной ту страну, которая закрывает свои двери перед захватом в виде закабаляющих кредитов и займов, перед туристами и шпионами, перед декадентской культурой и её вырождением. С этой точки зрения мы действительно являемся и останемся изолированной страной». (Албанская партия Труда; «Аспекты построения социализма в Народной Республике Албании и кризис капитализма», 1978 г.)

Для албанских марксистов-ленинцев:

«Принцип «опоры на собственные силы», благодаря своему универсальному характеру, имеет очень широкую сферу применения. Он может быть применен ко всем сферам жизни: в экономике, культуре, науке, искусстве, международных отношениях, в укреплении обороноспособности родины и т. д.». (Албанская партия Труда; Опора на собственные силы — принцип универсального значения для революции и построения социализма, 1978)

Принцип «опираться на собственные силы» действительно является наиболее ярким проявлением классовой борьбы на международном уровне и основополагающим принципом, который определял борьбу за построение социализма в условиях враждебной международной обстановки, в окружении империалистическо-ревизионистского блока. В экономической сфере он заключается в удовлетворении потребностей ускоренного расширенного воспроизводства за счёт общественного богатства; это расширенное воспроизводство, очевидно, невозможно при сохранении наёмного рабства, будь то со стороны местной национальной буржуазии или империалистической буржуазии: когда буржуазия находится у власти, труд распределяется не в соответствии с общественной полезностью и рентабельностью всей экономики, а в соответствии с максимальной нормой прибыли, которую она может немедленно извлечь из развития той или иной отрасли экономики. В частности, в социалистической Албании правильное применение этого принципа привело в начале 80-х годов к появлению диверсифицированной промышленности, которая обеспечивала диверсифицированную и профицитную энергетическую базу, добычу полезных ископаемых и их переработку в металлургической промышленности, создание машиностроительной промышленности, способной производить готовые машины — такие как тракторы, — а также передовое сельское хозяйство, способное прокормить всё население. Кроме того, более 90 % предметов повседневного потребления производилось отечественной промышленностью, которая также обеспечивала 95 % запасных частей, необходимых для технического обслуживания производственного оборудования.

Что касается того, является ли принцип опоры на собственные силы чем-то «второстепенным», «национальной спецификой» или же это универсальный принцип марксизма-ленинизма и вопрос первостепенной важности в деле построения социализма, то историческая практика дала на этот вопрос однозначный ответ: устранить эксплуатацию человека человеком в одной стране невозможно, если эта страна подвергается эксплуатации со стороны других. Иными словами, построение социализма невозможно до тех пор, пока трудящиеся зависят от эксплуататорского класса в процессе производства и воспроизводства своей непосредственной жизни, независимо от того, действует этот класс в национальном или международном масштабе! Это азы марксизма и материалистического мировоззрения, господа ревизионисты!

Именно поэтому статья 28 Конституции Народной Социалистической Республики Албании гласила:

«В Народной Социалистической Республике Албании воспрещается предоставление концессий, создание иностранных или же совместных с капиталистическими, буржуазными и ревизионистскими монополиями и государствами компаний и других экономических и финансовых учреждений, а также получение кредитов от них». (Конституция Народной Социалистической Республики Албания, 1976 г.)

Если сравнить эту позицию с реальностью в социалистических странах после смерти Иосифа Сталина, то станет совершенно ясно, как марксистско-ленинские лидеры стран Совета экономической взаимопомощи скатились к капитулянтским, буржуазно-националистическим и контрреволюционным позициям.

[Примером мнимого марксиста-ленинца, разоблачившегося как буржуазный националист и контрреволюционер, является Георгиу-Деж, который, подобно Тито в Югославии, стал одним из первопроходцев, открывших в 60-е годы двери Румынии для притока иностранного капитала, предав суверенитет своей страны, строительство социализма, нарушив марксистско-ленинский принцип «опоры на собственные силы» — примечание автора перевода]

Советский социал-империализм, безусловно, был слабее своего американского конкурента как в торговой сфере, так и в сфере зарубежных инвестиций, но его империалистические амбиции, конечно же, ни в коей мере не являлись оплотом международного революционного движения. Этот тезис не имеет ничего общего с марксизмом: в этой игре на грани мы должны были бы признать, что следовало бы поддержать «ослабленный» французский империализм против других империалистических конкурентов, поскольку он служил опорой против «мирового империализма» и способствовал росту «коммунистического движения»! Именно такой политикой руководствовались торезианские социал-шовинисты, и мы обсудим это более подробно! Мы никогда не должны забывать, следуя примеру Карла Маркса, что если эксплуататоры и разъединены между собой в борьбе за максимальную прибыль, то они умеют отложить эти противоречия на второй план, когда речь идёт о противостоянии общему врагу: революционному рабочему движению. Пример Албании служит тому доказательством!

Мы не согласны с товарищами, утверждающими, что процесс реставрации Советского Союза растянулся на 30 лет — с 1956 по 1991 год. Напротив, этот процесс был особенно быстрым, как было доказано в моей работе «Общее описание марксизма» 2006 года, и как в своё время доказали махинации социал-империализма как на внутреннем, так и на внешнем фронтах. Если прибыль официально была объявлена регулирующим фактором производства в 1965 году [как показывает работа В. Хадова «Советский Союз: экономическая реформа в действии» 1968 года — примечание В. Г.], чего уже само по себе было достаточно для определения буржуазного характера Советского Союза, то на самом деле прибыль регулировала экономику гораздо раньше, то есть с конца 1950-х годов, поскольку социалистическая собственность подвергалась атакам в промышленности с 1957 года — это был государственный монополистический капитализм, который использовал в своих интересах слой технократов, освобождённых от народного контроля, — а также в сельском хозяйстве в том же году, где средства производства свободно обращались:

«Превращение средств производства в товары было явно осуществлено резолюцией №1150 Совета Министров СССР от 22 сентября 1957 г., согласно которой предприятия должны были действовать, ориентируясь на рентабельность». (Виджай Сингх; «Сталин и вопрос «рыночного социализма» в Советском Союзе после Второй мировой войны», 1994)

Марксисты-ленинцы с самого начала вели неустанную борьбу против титоизма, вплоть до того, что в 1978 году посвятили целый труд разоблачению обманчивого характера югославского социализма. В своей работе «Югославское самоуправление - капиталистическая теория и практика» Энвер Ходжа продемонстрировал свои знания основ марксистско-ленинской политической экономии и подверг резкой критике концепции и демагогию югославских ревизионистов, чья система самоуправления вызвала восторг у ревизионистской буржуазии. Ещё ранее, например в 1962 году, албанские марксисты-ленинцы доказали, что:

«Югославия — это страна, зависимая от крупных монополий западного капиталистического мира». (Албанская партия Труда; «Банкротство югославского социализма и новые маневры белградских ревизионистов»; статья, опубликованная в газете «Zëri i Popullit», 17 мая 1962 г.)

И что сами титовские лидеры были вынуждены признать:

«Тяжёлую ситуацию в югославской экономике». (Албанская партия Труда; «Банкротство югославского социализма и новые маневры белградских ревизионистов»; статья, опубликованная в газете «Zëri i Popullit», 17 мая 1962 г.)

Конечно же, не:

«Выявлять причины и указывать пути их устранения». (Албанская партия Труда; «Банкротство югославского социализма и новые маневры белградских ревизионистов»; статья, опубликованная в газете «Zëri i Popullit», 17 мая 1962 г.)

В течение 1980-х годов албанские марксисты-ленинцы, наблюдая обострение проблем национального угнетения в Югославии, указывали:

«Нынешние события свидетельствуют о верности прогнозов товарища Энвера Ходжи, а именно о том, что Югославию, эту многонациональную капиталистическую страну, ждёт мрачное будущее из-за противоречий, порождённых капиталистической системой самоуправления и шовинизмом». (Хариллак Кекези; Семинар, посвящённый политической мысли Албанской партии Труда и товарища Энвера Ходжи по международным вопросам, 1985 г.)

[Действительно, Энвер Ходжа, так же как предсказал, что китайский ревизионизм стремится превратить Китай в империалистическую сверхдержаву, и указал на опасность, которую представлял для восточноевропейских ревизионистов приток иностранного капитала в их собственные ревизионистские режимы, также он смог предвидеть, что в Югославии из-за нерешения национального вопроса в марксистско-ленинском духе будет неизбежен рост буржуазных национализмов в рамках капиталистической системы «самоуправления»:

«Нынешняя Югославия отличается всеми черта­ми буржуазной страны, она страдает типичными для капитализма тяжелыми и хроническими язвами, такими как глубокие экономические кризисы, безработица, конкуренция, анархия и инфляция, острые социальные и политические конфликты, национальные распри. Это положение привело к созданию и укреплению буржуазно-националистических группировок и тенденций, к обострению борьбы за гегемонию между ними и между республиками. На нынешней югославской политической арене господствуют «великосербские» и «великохорватские» кланы. Первым приклеен ярлык информбюроистов, но фактически они были и остаются такими же заклятыми врагами Информбюро, как и сами югославские и советские хрущевские руководители. Югославские ревизионисты зажали народы и рабочий класс Югославии в сильные клещи, в тиски внутренней буржуазии и иностранного капитализма, который становится хозяином их дома. От этого положения их не могут избавить ни рекламируемые ревизионистами экономические и политические реформы, ни иллюзии и надежды на те или иные националистические группировки. У зла корни глубоки, оно может быть устранено лишь в том случае, если народы Югославии марксистско-ленинским путем разорвут клещи, в тисках которых они оказались». (Энвер Ходжа; Доклад на VI съезде Албанской партии Труда; Избранные произведения, том IV, 1 ноября 1971 г.)

Ещё один пример:

«Рабочее самоуправление», имеющее в своей основе идеологию анархо-синдикализма, породило республиканский национализм, который выработал даже особые законы и положения, защищающие его узкие интересы. Экономическая монополия республик, состоящая из монополии их предприятий и трестов, фактически уже превращена в политическую силу и в республиканский национализм, проявляющийся не только в каждой республике, но и в каждом крае, в каждой общине, на каждом предприятии. Каждый индивид, каждая группа, каждая республика стремятся возможно больше и быстрее нажиться за счет друг друга. (...) Югославский федеративный союз был создан не на марксистско-ленинских основах, поэтому неизбежно должны были появиться, как и появились, национальные антагонизмы. Сама эта система носит в себе такие противоречия, она вскармливает сепаратизм наций и народностей, республик и краев. Многочисленные кредиты мирового капитализма также сделали свое в этом направлении. Использование этих кредитов в целях удовлетворения буржуазных и высокомерных вкусов и прихотей правящей касты, неравномерное, не основанное на правильных критериях распределение между разными республиками — все это привело к созданию в республиках и краях экономических и социальных диспропорций, которые еще больше углубляют национальные антагонизмы». (Энвер Ходжа; Доклад на VIII съезде Албанской партии Труда; Избранные произведения, том VI, 1 ноября 1981 г. - примечание автора перевода)

В конце 1990 года бывшие союзники титовской Югославии [то есть западные империалисты — примечание В. Г.] действительно собирались использовать эти противоречия, чтобы превратить югославский империализм, экономика которого была полуколонизирована, в буржуазно-компрадорскую страну, лишив тем самым великосербскую буржуазию её зон влияния!

В отличие от китайских ревизионистов, албанские марксисты-ленинцы критиковали предательство ревизионистов, не отделяя его от идеологического разоблачения и оценки их политики с точки зрения экономических и социальных результатов. Это было очевидно и в случае с разоблачением советских ревизионистов: в 1964 году, то есть до официального провозглашения «экономической реформы» Косыгина в 1965 году, Энвер Ходжа не ограничивался развенчанием ревизионистских теорий, но подчёркивал, что своими «экономическими реформами» группа Хрущева восстанавливала капитализм, поскольку:

«Группа Хрущёва сменила социалистический принцип оплаты по труду материальным стимулом, фетишизированным и возведенным им в абсолют, подорвала плановое и централизованное ведение хозяйства, она поощряет капиталистический принцип борьбы за прибыли, поддерживает свободную капиталистическую конкуренцию, разрушает общенародную коллективную собственность и раздробляет её, как она поступила и с машинно-тракторными станциями». (Энвер Ходжа; Открытое письмо членам Коммунистической партии Советского Союза, 5 октября 1964 г.)

[Энвер Ходжа вполне справедливо заявлял, что эти проревизионистские и капиталистические реформы были теми же, которые в своё время проводили югославские ревизионисты в 40-х и 50-х годах, и, как и у тех, они в значительной степени были вдохновлены современными действиями империалистических стран:

«С приходом к власти Н. Хрущев принял ряд мер и провел ряд реформ в области экономики, особенно в области сельского хозяйства, вокруг которых он поднял большой шум. Однако каковы подлинная цель и подлинный смысл этих мер и реформ? Они противоречат принципам социализма и коммунизма и представляют собой попытку внедрять в советскую социалистическую экономику организационные формы и методы управления, заимствованные у опыта титовской Югославии и капиталистических стран». (Энвер Ходжа; Открытое письмо членам Коммунистической партии Советского Союза, 5 октября 1964 г.) — примечание автора перевода]

Спустя несколько лет Энвер Ходжа дал блестящее обобщение многогранной деятельности Сталина и экономических и социальных преобразований, осуществлённых под его руководством.

[Винсент Гуисс имеет в виду следующие цитаты:

«Сталинские пятилетки развития народного хозяйства и культуры превратили первую в мире страну социализма в могучую социалистическую державу. Руководствуясь ленинскими положениями о преимущественном развитии тяжелой промышленности в деле социалистической индустриализации, Большевистская партия во главе со Сталиным дала стране мощную промышленность для производства средств производства, гигантскую машиностроительную промышленность, способную обеспечить быстрое развитие всего народного хозяйства и несокрушимую оборону. Тяжелая социалистическая индустрия была создана внутренними силами, без кабальных кредитов и займов извне. Сталин разъяснил, что при создании тяжелой индустрии советское государство не могло пойти путем капиталистических стран — получать займы извне или грабить другие страны. После коллективизации сельского хозяйства в СССР создалось современное социалистическое сельское хозяйство, основанное на прочной сельскохозяйственной механике и производстве социалистической тяжелой индустрии, что решило проблему зерновых и других главных земледельческих и животноводческих продуктов. Сталин разработал ленинский кооперативный план и руководил его проведением в жизнь в борьбе с врагами социализма, кулачеством, бухаринскими предателями и трудностями, вызванными отсутствием опыта и частнособственнической психологией крестьян. Хозяйственное укрепление и поднятие культурного уровня способствовали укреплению государства диктатуры пролетариата. Находясь во главе Большевистской партии, Сталин мастерски организовал советское государство, усовершенствовал его работу и развивал базис и надстройку общества в соответствии с политической и экономической обстановкой, а также внешней обстановкой, включая захватнические стремления буржуазно-капиталистических государств, мешавших построению нового государства пролетариев». (Энвер Ходжа; «Со Сталиным» (воспоминания), 1984) — примечание автора.

Очень важно не полагаться исключительно на официальные речи и заявления. Так же как хрущёвцы не стали ждать 1956 года, чтобы начать следовать своему «новому курсу», так и они не стали ждать 1965 года, чтобы «начать» восстанавливать капитализм:

«Многие товарищи считают, что разрушение социалистической экономической базы было инициировано «экономическими реформами» 1965–1967 годов и что, кроме того, эти реформы привели лишь к «деформации» социализма, но не разрушили его экономическую базу. Эти товарищи допускают серьёзную концептуальную ошибку, отвергая по сути сталинские тезисы о планах построения коммунизма и, следовательно, несмотря на свой сталинизм, отвергают позиции самого Сталина». («Коммунистическая инициатива»; «Историческое значение XX съезда КПСС 1956 года»; Выступление на заседании Международного комитета за восстановление Советского Союза, Рим, июль 1995 года)

Об этом неопровержимо свидетельствует обвал темпов расширенного производства общественного продукта, произошедший вскоре после смерти Иосифа Сталина.

Что изменилось с тех пор в ревизионистском Советском Союзе?

Речь шла исключительно о методах управления государственно-монопольной собственностью: восстановление наёмного труда и товарного производства неизбежно приводило к возникновению серьёзных диспропорций в общественном производстве, что, в свою очередь, вызывало противоречия между буржуазно-ревизионистскими сторонниками «жёсткого» и «гибкого» управления буржуазно-ревизионистской собственностью, как и в любом современном буржуазном государстве. Собственность осталась капиталистической по своему характеру, будь то частная или государственно-монополистическая, и порождала те же проблемы, что и в любом буржуазном обществе:

«Начиная с 1964 года и в последующий период в различных регионах страны объявляли о «избытке рабочей силы» — эвфемизме, обозначавшем безработицу». (Билл Бланд; «Процессы реставрации капитализма в Советском Союзе: после захвата власти хрущевскими ревизионистами», 1991)

[Такие явления, как безработица и задолжённость перед Западом, были как раз ещё одним свидетельством того, что Советский Союз и остальные ревизионистские страны его сферы влияния прошли тот же капиталистический путь, что и Югославия Тито, что привело к тем же последствиям; что касается безработицы:

«Последствия этого курса видны в каждодневной жизни советского народа. На рынке не хватает товаров первой необходимости, возросли инфляция, безработица, текучесть рабочей силы, наблюдается объявленное и необъявленное повышение цен на различные товары. Расширился частный сектор хозяйства, распахнулись двери перед иностранным монополистическим капиталом, процветают черный рынок, спекуляция, злоупотребления, взяточничество и мошенничество. Нынешняя советская действительность показывает, что дело идет не к «уничтожению классовых различий», и «созданию нового социального единства», как это пропагандируют хрущёвско-брежневские ревизионисты, а к глубокой социальной поляризации между новым буржуазным классом, состоящим из прослойки бюрократов и технократов, и широкими трудящимися массами, находящимися в положении чисто производительной силы. Пропасть между ними все ширится по мере роста степени эксплуатации трудящихся и увеличения прибылей буржуазии. Это положение вызвало к жизни и целую идеологию и политику, оправдывающую и отстаивающую эту новую систему капиталистической эксплуатации». (Энвер Ходжа; Доклад на VIII съезде Албанской партии Труда, 1 ноября 1981 г.)

Что касается внешнего долга:

«В СЭВ также имеются очень большие и непреодолимые противоречия. Его полному разрушению мешает только наличие советской военной силы, которая вершит закон в странах-участницах Варшавского Договора. Советский Союз и его союзники по уши в долгах у Соединенных Штатов Америки, Федеративной Республики Германии и других капиталистических стран. Экономика стран СЭВ находится в состоянии полного банкротства и тяжелого кризиса. Там, как и на Западе, растут инфляция и безработица, кривая цен поднимается ввысь, отсутствуют потребительские товары минимальной повседневной необходимости». (Энвер Ходжа; «О международном положении», февраль 1982 г.) — примечание автора перевода]

Начиная с середины 70-х годов ослабление советского социал-империализма как нельзя лучше продемонстрировало, что не всегда именно буржуазно-ревизионистские государства руководили своей экономикой, а именно колебания мировой экономики диктовали им свои условия. События 1991 года, с другой стороны, были неизбежны и были предсказаны Энвером Ходжей ещё в 1973 году; он прекрасно понимал, что мировой экономический кризис не обойдёт стороной экономику ревизионистских стран. Материалистически обобщая экономические и социальные результаты, приведшие к восстановлению капитализма в бывших социалистических странах, он отметил, что экономический и социальный кризис вынудил ревизионистский Советский Союз Леонида Брежнева отправиться в Вашингтон, чтобы «выпрашивать доллары» и «приобретать передовые американские технологии».

[Винсент Гуисс ссылается на эту цитату:

«Именно Брежнев, хотя он и был представителем великой страны, съездил в Вашингтон за милостыней, проявляя при этом такое пресмыкательство, что унизил себя, до единого отчитавшись перед американскими сенаторами о советских евреях — о гражданах своего государства: сколько евреев он послал в Израиль, сколько готовится к отправке, сколько еще останется и что будет с ними. И зачем был допущен такой отвратительный скандал низкопоклонства? Да затем, чтобы вымолить долларов, и этими истекающими кровью долларами закупать передовую американскую технологию и в то же время найти рынок для продажи богатств советского народа американским миллиардерам. Этот вопрос ясен и в комментариях не нуждается. „Мудрецы“ скажут: „Это тактика, с помощью которой Советский Союз стремится догнать Соединенные Штаты Америки“. Как будто американский империализм на рынке выдает свою силу в качестве дани в целях ослабления самого себя и укрепления своих противников!» (Энвер Ходжа; «Народы не простят Китаю эти занимаемые им опасные позиции»; Размышления о Китае, Том II, 30 июня 1973 г.) — примечание автора перевода]:

В ответ тем, кто утверждал, что это «вряд ли будет достигнуто», Энвер Ходжа отвечал, что «наоборот», это легко объяснимо тем, что ревизионизм означает «разжигание националистических настроений» и что «Соединённые Штаты будут изо всех сил раздувать этот огонь».

[Винсент Гуисс ссылается на эту цитату:

«„Мудрецы“ скажут: „Это вряд ли будет достигнуто“. Наоборот, этого легко достигнуть, когда ты сходишь с колеи марксизма-ленинизма. Ревизионизм содержит в себе разжигание националистических настроений, а Соединенные Штаты Америки из всех сил раздуют этот огонь. (...) Хотят этого или нет ревизионисты, их путь к этому ведет; помощь и союз с Соединенными Штатами Америки основаны на лейтмотиве: „разделяй и властвуй“, ибо нелепо думать, что империализм может помогать тебе укрепляться, чтобы ты угробил его». (Энвер Ходжа; «Народы не простят Китаю эти занимаемые им опасные позиции»; Размышления о Китае, Том II, 30 июня 1973 г.) — примечание автора перевода]:

Для Энвера Ходжи было очевидно, что Соединённые Штаты не намеревались уничтожить социализм в Советском Союзе — капитализм там уже давно был восстановлен, — а стремились «развалить Советский Союз как опасную капиталистическую державу и соперника». И разве не именно это и произошло? В отличие от китайских ревизионистов, руководствовавшихся националистическими соображениями и тактикой, призванными оправдать их союз с американским империализмом, албанские марксисты-ленинцы никогда не утверждали, что Советский Союз был самой опасной империалистической державой. Он, безусловно, был опасен, поскольку обладал значительным экономическим и военным потенциалом, уступая лишь самим Соединённым Штатам, но при этом был более уязвим в ряде аспектов. Ещё в 1976 году Энвер Ходжа заметил, что в условиях экономического кризиса в империалистическом мире межимпериалистические противоречия чрезвычайно обострились, и в то время как советский социал-империализм усиливал своё порабощение стран, входящих в его сферу влияния, американский империализм прилагал огромные усилия, чтобы ослабить его, расколоть его сателлитов и привлечь их на свою сторону.

[Винсент Гуисс ссылается на эту цитату:

«Глубокий кризис, охвативший обе сверхдержавы и их союзников, способствует ослаблению агрессивных союзов. Он потряс многие государства мира и вызвал подозрение в агрессивных действиях американского империализма и советского социал-империализма. Это подозрение вызвало трещины в союзах и рост недоверия к ним. Теперь очевидно, что американские империалисты и советские социал-империалисты не могут осуществлять гегемонизм над своими партнерами по НАТО и Варшавскому договору. Глубокие трещины в военных, экономических и политических группировках вызывают у сверхдержав тревогу. Центробежные силы в западных буржуазных и восточных ревизионистских государствах становятся заметнее. Советский социал-империализм следит за попытками своих «союзников» оторваться. Политическая вражда и идеологические разногласия существуют везде, проявляясь в различных формах, особенно в экономических вопросах. Все проявления недовольства прикрываются теорией «ограниченного суверенитета» и «экономической интеграции», что означает сохранение советского диктата. Трения между ревизионистскими странами и Советским Союзом разжигаются американским империализмом. США прилагают усилия для ослабления социал-империализма, раскола сателлитов и привлечения их на свою сторону. Это соответствует желанию советских сателлитов, которые надеются развивать эту тенденцию с помощью США. Зная экономическую слабость Советского Союза и его нужду в технологии и высвобождении фондов для вооружения, США пытаются воспользоваться этим. Они предоставляют кредиты советскому правительству и другим ревизионистским странам, побуждая западные капиталистические государства вкладывать капиталы в этих странах. Это облегчается экономической экспансией западного капитала в кризисные периоды. Несмотря на попытки держать сателлитов под военным, политическим и экономическим ярмом, Советский Союз вынужден разрешать им контакты с США и крупными капиталистическими странами Западной Европы, вымаливать и получать кредиты. Вместе с кредитами проникает политическое и экономическое опекунство, что тревожит социал-империалистов». (Энвер Ходжа; Доклад на VII съезде Албанской партии Труда, 1 ноября 1976 г.) — примечание автора перевода]

В 1981 году Энвер Ходжа приступил к материалистическому анализу противоречий советского ревизионистского общества, и этот анализ открывал мрачные перспективы для советских ревизионистов и их стран-вассалов [анализ и прогнозы Энвера Ходжи в отношении Советского Союза и остальных стран, находившихся под его влиянием, на которые ссылается Винсент Гуисс, содержатся в докладе на VIII съезде Албанской партии Труда» 1981 года — примечание автора перевода].

Говоря о ревизионистских странах, Энвер Ходжа пришёл к следующему выводу:

«В этих странах в различных формах реставрирован капитализм, возрождается и набирает силу класс новых эксплуататоров. Если страна, подвергающаяся такому регрессу, большая по своей территории, по численности населения и экономической мощи, то ёе государство вырождается в социал-империалистическое государство, и, наоборот, если страна небольшая, то она превращается в сателлит мирового капитализма, в государство, где властвуют иностранные капиталы и неоколониализм, эксплуатирующие богатства страны и пот народа». (Энвер Ходжа; «Пролетарская демократия — это истинная демократия», Речь, произнесённая на заседании Генерального совета Демократического фронта Албании, 20 сентября 1978 г.)

Вот систематизация, имеющая характер всеобщего закона и никоим образом не изменяющая последующего анализа советского социал-империализма: в условиях империализма одни империалистические страны развиваются быстрее других, и соотношение сил между империалистическими странами не остается неизменным. И именно так обстояло дело в межимпериалистическом соперничестве между США и ревизионистским СССР:

Во-первых, эти цифры показывают, что в период 1950–1990 годов объём советской внешней торговли вырос на 68%!

Национальный доход рос гораздо медленнее: достаточно отметить, что в период 1965–1980 годов он увеличился всего на 2 %!

Для сравнения: в 1954 году советский национальный доход увеличился в 15 раз по сравнению с уровнем 1913 года, несмотря на разрушения, нанесённые двумя империалистическими мировыми войнами. Общий объём внешней торговли вырос с 1,3 до 3,3 миллиарда рублей в период 1924–1950 годов.

В то время как в течение всего периода социализма внешняя торговля развивалась параллельно с национальным доходом и в меньших или приблизительно равных ему масштабах, со второй половины 1950-х годов она стала развиваться гораздо более быстрыми темпами, а с 1973 года — ещё быстрее, по примеру всех своих империалистических конкурентов.

Это прекрасно иллюстрировало ориентацию на рыночный «социализм»! Если до начала 1970-х годов экономика советского социал-империализма всё ещё находилась на стадии подъёма, то со второй половины 1970-х годов она начала вступать в фазу упадка по сравнению со своим американским конкурентом. На пике своего развития, в начале 1970-х годов, объём внешней торговли социал-империалистического Советского Союза составлял 33 % от объёма торговли Соединённых Штатов. В 1980 году он составил чуть более 30 %, а в 1990 году — 25 %.

Таким образом, до начала 70-х годов советские ревизионисты сумели укрепить свои торговые позиции в отношении зависимых стран — за пределами стран СЭВ, но спустя несколько лет их относительная доля в торговле с этими странами сократилась примерно до трети, в то время как их торговая зависимость от империалистических конкурентов не переставала расти, вынуждая их усиливать эксплуатацию стран, входящих в СЭВ, что усугубляло там экономический и социальный кризис. В ревизионистском Советском Союзе ситуация была настолько серьёзной, что:

«Советский Союз пытается экспортировать продукцию, чтобы оплатить импорт». (Пьер Жорж; «Экономика Советского Союза», 1981)

Динамика производства советской стали также является ещё одним весьма показательным свидетельством серьёзного экономического кризиса, который переживал социал-империалистический Советский Союз со второй половины 70-х годов.

Напомним, что в начале 60-х годов советские ревизионисты прогнозировали производство стали в объеме 250 миллионов тонн к 1980 году! [См. работу Ю. Лунганцова: «Коммунизм и планирование»; «Советские исследования», приложение к № 170 за май 1962 г. — Примечание В. Г.]:

Если взять период 1928–1952 годов, то производство стали увеличилось более чем в 8 раз, что соответствует среднегодовому росту на 9 %. Однако следует иметь в виду, что эти 24 года не были полностью посвящены приоритетному развитию сталелитейной промышленности. Действительно, сначала необходимо было удовлетворить потребности, связанные с созданием машиностроительной промышленности, затем — механизации сельского хозяйства, что в 1928–1932 годах потребовало задействования имеющихся промышленных мощностей для срочного производства станков и сельскохозяйственного оборудования в целях содействия социалистической коллективизации сельских районов, в результате чего расширение мощностей сталелитейной промышленности на несколько лет отошло на второй план. 10 из 24 лет (1937–1947) были также посвящены подготовке к империалистической войне и ликвидации её последствий. Лишь в 1948 году промышленное производство вернулось к довоенному уровню. Если принять во внимание все эти объективные факторы, бросается в глаза одно: стремительное развитие сталелитейной промышленности. Ежегодный рост производства стали составлял 25 % в течение второго пятилетия и 17 % в 1948–1952 годах. В период 1955–1990 годов, когда находящиеся у власти ревизионисты пользовались благоприятными внутренними условиями (социалистические преобразования в основном завершены) и внешними условиями (хрущёвское «мирное сосуществование»), производство стали увеличилось лишь чуть более чем в 3 раза, демонстрируя рост в среднем на 5 % в год в период 1955–1978 годов, а затем фактически демонстрируя стагнацию в период 1978–1990 годов! Провал ревизионистов становится ещё более очевидным, если учесть, что при темпах роста 1948–1952 годов потребовалось бы всего 10 дополнительных лет, чтобы превысить уровень производства, которого ревизионисты достигли лишь в 1986 году!

Очевидно, что экономически ослабленная многонациональная империалистическая страна переживает кризис экономического упадка иначе, чем однородная по национальному составу империалистическая страна. Таким образом, албанские марксисты-ленинцы были абсолютно правы, когда видели в национальных противоречиях один из основных факторов распада сферы влияния советского социал-империализма:

«В результате проведения этой ревизионистской и капиталистической политики кремлевских правителей национальный вопрос в Советском Союзе стал одним из самых острых и тревожных внутренних вопросов». (Наташа Илириани; «Некоторые проявления национального угнетения в Советском Союзе сегодня», 1986)

Это происходит в условиях восстановления товарного производства и эксплуатации периферии центром.

[Приводим важный отрывок, касающийся отношений между республиками в рамках несуществующего больше ревизионистско-капиталистического Советского Союза:

«Истинная причина национальных противоречий, существующих сегодня в Советском Союзе, кроется в ревизионистском курсе, начатом Хрущёвым и продолженном его последователями. Этот курс привёл к реставрации капитализма и породил множество язв, характерных для капиталистического общества, таких как неравномерное развитие и национальный гнёт в многонациональном государстве. Чтобы достичь своей стратегической цели, хрущёвцы выступили против фундаментальных тезисов марксистско-ленинской теории о товарном производстве и действии закона стоимости при социализме. На этой основе они реформировали весь экономический механизм, что привело к разрушению централизованного, планового и пропорционального развития экономики. Хрущёвцы, старые и новые, стремятся создать впечатление, что экономика управляется по плану, хотя на деле они дали полную свободу действию всех экономических законов и категорий капиталистического способа производства, в том числе закона неравномерного развития стран и регионов капиталистического государства. Превращение социалистических отношений в капиталистические стало основным источником возникновения и углубления заметных диспропорций в экономическом развитии между республиками и особенно между ними и РСФСР. В результате доминирования русского народа во всей политико-экономической жизни Советского Союза РСФСР была развита гораздо лучше других республик. Чтобы усугубить это неравенство в капиталистическом развитии, они активно использовали «международное разделение труда». Скрывая свои истинные цели и ставя во главу угла экономического развития экономические законы капитализма, советские ревизионисты обеспечили нерусским республикам одностороннее развитие, превратив их в источники сырья для российской метрополии, развивая ограниченное число отраслей, в основном легкую промышленность и некоторые сельскохозяйственные культуры, для выращивания которых в этих республиках были «очень благоприятные климатические условия». (…) Экономический кризис усугубил положение нерусских республик. По данным «Правды» (1982), падение производства в нерусских республиках сильнее, чем в прошлом. (...) Доход на душу населения в некоторых союзных республиках на 16–50 % ниже, чем в РСФСР». (Наташа Илириани; «Некоторые проявления национального угнетения в Советском Союзе сегодня», 1986)

В очередной раз, как мы уже отмечали в ходе перевода данного материала, эти классические явления капиталистических обществ, обрушившиеся на ревизионистско-капиталистический Советский Союз, были тем, что уже переживали югославские народы под властью ревизиониста Тито:

««Братство» и «единство» народов, о которых так много говорят в Югославии, никогда не трактовались на правильных основах экономического, политического, социального и культурного равенства народностей и наций. (…) Сама югославская печать признает, что в Косове доходы на душу населения в 6 раз ниже, чем в Словении, примерно в 5 раз ниже, чем в Хорватии, и в 3,5 раза ниже, чем в Сербии. Так, например, край Косовы с албанским населением почти в три раза большим, чем население Республики Черногории, по сравнению с остальными краями Югославии, отличается резко выраженной экономической, политической, социальной и культурной отсталостью. Между большими республиками и остальными республиками также имеют место недопустимые различия во всех областях жизни. Это положение — самое узкое место, до основания расшатывающее федерацию югославских ревизионистов. Надежды на разрешение старых и новых межнациональных разногласий в Югославии — бесперспективны». (Энвер Ходжа; «Югославское "самоуправление" — капиталистическая теория и практика» — примечание автора перевода]

В начале 80-х годов ситуация стала невыносимой для советского социал-империализма и стран, входивших в его сферу влияния: первый стал зависимым от передовых технологий своих империалистических конкурентов, в то время как его «страны-мастерские» страдали от растущей конкуренции со стороны «стран-мастерских» своих империалистических конкурентов, в частности из Юго-Восточной Азии. Все они были глубоко задолжали империалистическим странам и должны были отчитываться перед Международным валютным фондом и Всемирным банком. Так, во Вьетнаме политика «реформироваться или умереть», разрешавшая иностранные инвестиции, привела в 1986 году к созданию «рыночной экономики социалистической ориентации». Этот процесс долговой кабалы был мастерски проанализирован албанскими товарищами, которые установили, что в 1981 году объём долгов, накопленных ревизионистскими странами перед западными империалистическими странами, превысил 80 миллиардов долларов:

«Ситуация в некоторых странах, в том числе в Польше и Румынии, настолько критическая, что они уже не в состоянии выплачивать проценты по своим кредитам и обратились к буржуазии с просьбой о новых кредитах для их погашения, продлевая сроки выплаты, чтобы не объявить себя банкротами. Что касается Советского Союза, то перед лицом требований международной монополистической буржуазии о погашении займов и выплате процентов у него не осталось иного выхода, как продать свои запасы золота, платины и алмазов на мировом рынке. Предоставляя такую помощь и кредиты ревизионистским странам, международная буржуазия обеспечивает себе значительные экономические и политические выгоды. Таким образом, она находит новые рынки в период кризиса, реализует свои товары и увеличивает свой капитал. Если в 1979 году ревизионистские страны выплатили западным кредиторам около 5 миллиардов долларов в виде процентов, то к 1980 году эта сумма достигла 7 миллиардов долларов, а в настоящее время составляет около 8,5 миллиардов долларов». (Хасан Банджа и Люльзим Хана; Вырождение Совета Экономической Взаимопомощи в капиталистическую организацию, 1986)

В условиях товарного производства было неизбежно, что все отрасли промышленности, производительность которых отставала от конкурентов, в конечном итоге пришли в упадок. Отсюда и распад ревизионистского советского блока, и деиндустриализация стран Восточной Европы, когда ревизионисты разрешили свободный приток иностранного капитала.

Буржуазная контрреволюция в Советском Союзе развернулась ещё в 50-е годы, но промышленный и технический потенциал огромной страны, наделённой мощной промышленностью по производству средств производства, унаследованной от социалистического периода, а также преобразование этих отраслей в государственно-монополистический капиталистический сектор подтолкнули номенклатурную необуржуазию к превращению Советского Союза в империалистическую державу международного масштаба, стремящуюся установить и расширить свои зоны влияния.

Не сумев вытеснить своего главного конкурента с империалистических позиций и опираясь на обширный внутренний и внешний экономический потенциал как в сфере торговли, так и в сфере инвестиций, советский социал-империализм с середины 70-х годов вступил в фазу относительного упадка, который усугублялся одновременно с массовым притоком капитала в зависимые страны, входившие в сферу влияния американского империализма — Южной и Центральной Америки, Южной Азии, — продукция которых остро конкурировала с товарами «стран-мастерских» СЭВ, где уровень заработной платы был заметно выше. Перед лицом этого нарастающего экономического коллапса ревизионистские лидеры были вынуждены рассмотреть вопрос о полном открытии экономики Советского Союза и стран Восточной Европы для мирового рынка — как в сфере торговли, так и в сфере инвестиций — в наивной надежде привлечь иностранные инвестиции:

«В настоящее время в Советском Союзе открыто говорят о развитии частного сектора, создаются совместные предприятия с иностранным капиталом, практически свободно осуществляются внешнеторговые операции и т. д». (Вангел Мойсиу; Антисоциалистическая сущность «перестройки» Горбачёва, проанализированная в свете учения товарища Энвера Ходжи, 1988 г.)

При этом игнорировались последствия разрушительного воздействия свободного действия закона стоимости. Ослабленный социал-империалистический Советский Союз превратился в полуколонию. Как таковой, он был вынужден подчиняться прихотям иностранных инвесторов, чтобы привлечь их; для этого ему приходилось снижать протекционистские барьеры. Отказ от буржуазных протекционистских мер явно ускорил и усугубил экономическую и социальную катастрофу в конце 80-х годов — в отличие от Китая, где массовый приток иностранного капитала вызвал стремительный экономический подъём, — поскольку стоимость рабочей силы в странах Восточной Европы была значительно выше, чем во многих странах в Латинской Америке и Юго-Восточной Азии, что неизбежно приводило к ликвидации целых отраслей промышленности этих стран и, следовательно, к их беспощадной полуколонизации. Тот факт, что российская буржуазия, столкнувшись сегодня с полуколонизацией большей части своей экономики, стремится вернуться к этатизму и буржуазному протекционизму, даже испытывая ностальгию по централизму сталинской эпохи, не означает никакого прогрессивного поворота, напротив. Как утверждала западная буржуазия, в 2000 году Россия Владимира Путина занялась «реабилитацией своего коммунистического прошлого», не отказываясь при этом от осуждения мнимых «преступлений Сталина»; современная российская монополистическая буржуазия испытывает некую ностальгию по советскому прошлому. В мае 2000 года, по случаю 55-й годовщины победы над нацизмом, Путин признал, что Сталин сыграл положительную роль, и воспользовался случаем, чтобы вернуться к советскому гимну. Конечно, это никого не должно вводить в заблуждение: только вторая социалистическая революция сможет принести народам бывшего Советского Союза подлинную свободу [Автор подразумевает под "социалистической революцией" коренное изменение социально-экономического строя, которое, причём, которое не должно быть насильственным. Сообщество не поддерживает экстремизм и призывает следовать законам РФ — примечение автора перевода]. Западная буржуазия, сегодня испуганная тем, что Россия Владимира Путина оплакивает крах советского социал-империализма и вновь заявляет о своих националистических и империалистических амбициях посредством ностальгии по советскому периоду, особенно под руководством Сталина, который олицетворял «сильную централизованную власть», отмеченную «авторитарным стилем управления», совершенно справедливо отмечает о Сталине следующее:

«Они просто забыли, что он [Сталин — примечание автора перевода] до конца своих дней оставался убежденным марксистом-ленинцем, несгибаемым и неумолимым по отношению к классовым врагам». (Dossider El Mundo; «Сталин — современное варварство», 2004)

Действительно, западная буржуазия до сих пор помнит кошмары, которые на протяжении трёх десятилетий доставляли ей советские марксисты-ленинцы, находившиеся у власти:

«В то время [во времена Сталина — примечание В. Г.] не заботились о нюансах, и всех, кто не придерживался строгой ортодоксии, объявляли врагами» (Manera de ver, «Холодная война», № 70, август–сентябрь 2003 г.)

Плакать сегодня по поводу «падения социализма в 1991 году» — значит плакать над гниющими останками ревизионизма. Утверждать, что события 1991 года стали результатом «заговора империализма» и «гонки вооружений», — значит отрицать ответственность буржуазно-ревизионистских лидеров, отрицать материалистическое понимание истории, означает отрицать, что определяющим фактором был внутренний экономический кризис, и, наконец, означает забывать, что ревизионисты потерпели крах именно потому, что товарно-денежное производство, которое они изначально создали внутри страны, привело к их гибели в условиях международного товарно-денежного производства — контекста, в котором они были исторически обречены на поражение перед лицом других, более могущественных империалистических конкурентов.

В соответствии с позицией «левой» социал-демократии, существуют «коммунисты», которые заявляют о своей приверженности марксизму-ленинизму и утверждают, что именно «гонка вооружений» привела к распаду Советского Союза. По их мнению, факторы распада Советского Союза носят преимущественно внешний характер. В отличие от них, для марксистов-ленинцев ключевым фактором событий 1991 года стало восстановление капитализма в советской экономике, начавшееся в 50-е годы, а последующие события являются результатом межимпериалистических противоречий. Для советской государственно-монополистической буржуазии растущая доля производства военно-промышленного комплекса в экономике, позволяющая обеспечить использование отклонения общественного продукта от производственной сферы, во всех отношениях схожа с экономикой милитаризации при империализме.

[Энвер Ходжа с тонкой прозорливостью отмечал по этому поводу:

«В условиях, когда плата за стоимость рабочей силы в размерах 35-40% образуется в децентрализованном порядке, от распределения прибылей, когда нормы выработки не единые и применяются также в децентрализованном порядке, когда материальный стимул в угоду новой буржуазии пользуется абсолютным приоритетом и когда инфляция, особенно в силу милитаризации экономики, поглощающей 1/3 национального дохода, неуклонно возрастает, общество по сути дела утратило настоящий контроль за мерой труда и потребления, являющихся двумя из главных ключей для социалистической экономики». (Энвер Ходжа; Доклад на VIII съезде Албанской партии Труда, 1 ноября 1981 г.) — примечание автора перевода]

Некоторые характеризуют события 1991 года как борьбу между капитализмом и социализмом, тогда как мы рассматриваем их как борьбу между империалистическими конкурентами. В Советском Союзе в период 1967–1987 годов годовой рост розничных и оптовых цен превышал 5 %.

[Ревизионистская линия нашла своё отражение в таких явлениях, как инфляция в экономике, но это было не единственное экономическое явление:

«Последствия этого курса видны в каждодневной жизни советского народа. На рынке не хватает товаров первой необходимости, возросли инфляция, безработица, текучесть рабочей силы, наблюдается объявленное и необъявленное повышение цен на различные товары. Расширился частный сектор хозяйства, распахнулись двери перед иностранным монополистическим капиталом, процветают черный рынок, спекуляция, злоупотребления, взяточничество и мошенничество». (Энвер Ходжа; Доклад на VIII съезде Албанской партии Труда, 1 ноября 1981 г.) — примечание автора перевода]

Стоимость жизни росла гораздо быстрее, чем росли зарплаты, как и в любой буржуазной стране, переживающей упадок.

[Ещё один важный факт, который следует учитывать при рассмотрении разницы в зарплатах в ревизионистском Советском Союзе:

«Разница в оплате между рабочими, и с одной стороны, и управляющими-бюрократами и технократами производства — с другой, беря за основу номинальную плату, превышает 1 к 10, тогда как вместе с доходами от распределения прибылей, всякого рода премиальных, бесчисленных привилегий и т.д., эта разница ещё больше возрастает. Этот разрыв в уровне заработной платы и образе жизни навряд ли отличается от разрыва в уровне заработной платы и образе жизни между буржуазными управляющими и рабочими в странах Запада». (Энвер Ходжа; Доклад на VIII съезде Албанской партии Труда, 1 ноября 1981 г.) — примечание автора перевода]

Так, «Литературная газета» в выпуске от 15 апреля 1987 года осуждала тревожный уровень инфляции:

«Жизнь становится всё дороже. Все это знают и постоянно об этом говорят. Только центральное статистическое управление этого не знает, хотя, казалось бы, оно должно знать всё. (...) Цены в последнее время растут, но не пропорционально заработной плате». («Литературная газета»; 15 апреля 1987 г.)

Разве чрезмерное раздувание военно-промышленного комплекса в ущерб развитию производственных отраслей в эпоху «мирного сосуществования» не было неизменной экономической необходимостью государственно-монополистического капитализма и его стремлением к накоплению за счёт развития непроизводительных отраслей — таких, как военная промышленность — вместо улучшения условий труда рабочих? Одним словом, дальнейшее распространение этих мифов означает оправдание ревизионизма за преступления, совершенные им против мирового пролетариата, и, следовательно, защиту последнего бастиона мировой буржуазии от международной социалистической революции. Борьба с империализмом, как говорил Ленин, — это пустая и ложная фраза, если она не неразрывно связана с борьбой против оппортунизма и ревизионизма. Сегодня подлинные марксисты-ленинисты не могут бороться с капитализмом, не борясь с иллюзиями, распространяемыми буржуазией и её ревизионистскими союзниками, относительно буржуазного характера ревизионистских стран, механизмов восстановления капитализма и, наконец, объективных причин ослабления и краха советского социал-империализма. Знание того, «когда?», «почему?» и «как?», — это не второстепенные вопросы и не простые детали. Об этом свидетельствуют 15 лет, прошедшие с момента краха ревизионизма и ослабления его движения теми, кто заявляет о своей приверженности марксизму-ленинизму.

Чтобы понять общий ход мировых событий за последние 50 лет XX века, необходимо подчеркнуть тот факт, что интернационалистская помощь, оказывавшаяся Советским Союзом странам народной демократии до 1952 года, не могла не оказать влияния на развитие мировых событий в последующие десятилетия и вплоть до сегодняшнего дня, в частности на процесс интернационализации производства и трансформацию экономической структуры мировой империалистической системы. Речь не идёт о формальных провозглашениях независимости буржуазно-компрадорских клик бывших колониальных стран, которые не могли коренным образом изменить структуру экономики зависимых стран, причём механизмы их экономической зависимости оставались нетронутыми. Фактически мы должны понимать, что советская интернационалистская помощь лежит в основе того явления, которое буржуазные и мелкобуржуазные экономисты назвали бы «глобализацией» и которое впоследствии сопровождалось бы «неолиберальной» политикой. До создания социалистического лагеря империалистические страны использовали зависимые страны прежде всего как источник поставок сельскохозяйственного и промышленного сырья, предназначенного для переработки в империалистических метрополиях; промышленность этих стран, таким образом, отставала, оставаясь наиболее устаревшей и примитивной.

Когда в 1950-е годы ревизионисты пришли к власти в Советском Союзе и остальных странах народной демократии, империалистические отношения зависимости были восстановлены на новой экономической основе, значительно превосходящей прежнюю в промышленном и техническом отношении. Сфера влияния советского социал-империализма приобрела новый облик, не утратив при этом «классической» колониальной функции. Однако задача развития производства средств производства была остановлена, а социалистическое строительство заброшено. Это помешало быстрому усугублению кризиса империализма, как предвидел Иосиф Сталин в 1952 году, посредством быстрого укрепления социалистического лагеря на основе экономических, социальных и политических планов. Восстановление капитализма в Советском Союзе и превращение бывших стран народной демократии в зависимые страны, таким образом, сорвали этот процесс. Было неизбежно, что новый русский буржуазный класс, восстановив наёмный труд и товарного производство в Советском Союзе, восстановит также с зависимыми странами отношения империалистического типа.

Однако этот поворот событий, тем не менее, наложил на социал-империализм неявную обязанность продолжать индустриализацию: необходимо было обеспечить функционирование мощной тяжелой промышленности, построенной при Сталине, без которой экономический кризис был неизбежен. И ни растущие военные расходы, ни средства, выделяемые на космическую программу, не смогли бы ассимилировать производимую этой промышленностью продукцию и способствовать поддержанию экономического роста. Кроме того, для политической и социальной стабильности стран, входивших в сферу влияния советского социал-империализма, требовалось продолжение индустриализации [«индустриализация» этих стран, входивших в сферу влияния советского ревизионистского блока, зависела прежде всего от импорта продуктов промышленности, создаваемой советскими ревизионистами — примечание В. Г.]. Если в этих странах развитие тяжёлой промышленности было отложено, то лёгкой промышленности, тем не менее, уделялось больше внимания: таким образом, страны, зависимые от СЭВ, превратились в производственные придатки советского социал-империализма. Именно эта новая экономическая структура, в которой зависимые страны превращались в фабрики по производству потребительских товаров, предназначенных для экспорта, предопределила структуру мировой экономики последних 30 лет.

По сравнению со своими западными империалистическими конкурентами советские ревизионисты обладали таким образом значительным производственным преимуществом, которое позволило им укрепить свои международные экономические позиции в 1960-е годы, пусть даже в относительном плане. Однако они сохраняли это производственное преимущество до тех пор, пока их технический уровень не начинал слишком сильно отставать от уровня наиболее могущественных империалистических стран, к которым им вскоре приходилось обращаться в поисках передовых технологий. Но это не было основной причиной их ослабления.

Кроме того, опираясь на авторитет социалистической страны, завоёванный в 20-е и 40-е годы, ревизионистский Советский Союз в то время представлял собой весьма привлекательное направление для буржуазно-националистических режимов «компрадорского» типа в зависимых странах, которые обретали политическую независимость и видели в нём гораздо менее алчного экономического партнёра, чем западные империалистические державы; советский социал-империализм тогда рассматривался как «альтернатива» гнёту своих империалистических конкурентов. Почему «менее алчный» или «альтернатива»? Из-за «интернационализма» его ревизионистских лидеров? Конечно же, нет: эта меньшая алчность проистекала, прежде всего, из конкуренции с соперничающими империалистическими державами, а цена рабочей силы в условиях советского социал-империализма по-прежнему была значительно ниже, чем у его западных конкурентов. Торговля с ревизионистским Советским Союзом была, таким образом, менее несбалансированной, что приводило к более медленному накоплению внешнего долга зависимыми странами. Таким образом, мы понимаем, что, несмотря на сохранение принципа империалистической эксплуатации, меньшие масштабы этого грабежа делали Советский Союз привилегированным «экономическим партнером» для буржуазно-националистических клик компрадорского типа, представляя его как «прогресс» или, по крайней мере, «меньшее зло» по сравнению с господством старых империалистических стран — если рассматривать это с точки зрения, при которой человек остаётся в рамках товарной производства и наёмного труда, — это давало преимущество в виде увеличения числа стран, входящих в сферу его влияния.