Империализм и антиимпериализм. Часть III

Как обратили внимание албанские марксисты-ленинцы, «массовые» смерти в 1948–1956 годах при зачастую весьма подозрительных обстоятельствах таких выдающихся марксистов-ленинцев, как Жданов (умерший от «естественных причин» в возрасте 52 лет — его смерть вывела на свет дело о заговоре врачей), Димитров (умерший в Москве в 1949 году в возрасте 67 лет, когда он проходил там курс лечения), Сталин (умерший в марте 1953 года в возрасте 73 лет, когда он готовил новые чистки, связанные с делом о заговоре врачей, обнародованным в январе 1953 года; якобы от последствий кровоизлияния в мозг, вызванного на самом деле отравлением, причем его убийцы даже не оказывали ему медицинской помощи в течение двух дней), Готвальд (умер в марте 1953 года в возрасте 56 лет от «пневмонии», подхваченной в Москве во время похорон Сталина), и Берут (внезапно заболевший после XX съезда КПСС и умерший в Москве в марте 1956 года в возрасте 63 лет), несомненно, позволяют понять суть ревизионистского государственного переворота в Советском Союзе и странах народной демократии в период 1948–1956 годов.

Ничто нас не удивляет, главное во всём этом: это произошло в тот момент, когда обострялись международные противоречия с империалистическими странами, когда в народных демократиях борьба с националистическими и ликвидаторскими течениями принимала широкие масштабы, параллельно с обострением классовой борьбы за социалистическую индустриализацию, ограничение и ликвидацию буржуазных элементов в экономике, и, с другой стороны, в тот момент, когда в Советском Союзе с созданием социалистического лагеря вновь активизировались старые националистические уклоны, рассматривавшие Советский Союз как «центр», а народные демократии — как «периферию». Свидетельство Энвера Ходжи в его работе «Хрущёвцы» 1980 года также неопровержимо подтверждает тот факт, что за кулисами и ещё до смерти Сталина, а после его смерти уже открыто, советские ревизионисты вели себя как империалисты, стремившиеся превратить страны народной демократии в страны, зависимые от Советского Союза.

С 1956 года Энвер Ходжа не поддавался манипуляциям титовцев, таких как Имре Надь или Владислав Гомулка, и, не веря в то, что коммунистические партии были «лунами Сталина» — то есть спутниками Советского Союза Сталина, — понимал, как под предлогом «некоторых экономических ошибок» дошло до того, что были отстранены от власти выдающиеся коммунисты:

«Только при таком положении, когда в стране господствуют антимарксистские и антиреволюционные настроения, направленные против народной власти и социалистического лагеря, как это фактически имело место в Венгрии, могут быть отстранены от руководства такие коммунисты, как Ракоши и другие товарищи, у которых такое активное и богатое революционное прошлое». (Энвер Ходжа; «О некоторых вопросах, связанных с отношениями между странами социалистического лагеря»; Выступление на заседании Политического бюро ЦК Албанской партии Труда, Избранные произведения, том II, 3 ноября 1956 г.)

Он также не повёлся на нападки на сельскохозяйственные кооперативы:

«Гомулка выступил против сельскохозяйственных кооперативов, заявив, что они якобы не рентабельны. Мы не вмешиваемся в их дела , но хотим отметить, что не разделяем подобного взгляда. Допущенные в Польше ошибки в деле коллективизации сельского хозяйства нельзя приписывать самой системе и объявить её негодной. Если бы вина заключалась в самой коллективизации, тогда и в нашей стране сельскохозяйственные кооперативы не оправдали бы себя». (Энвер Ходжа; «О некоторых вопросах, связанных с отношениями между странами социалистического лагеря»; Выступление на заседании Политического бюро Центрального комитета Албанской партии Труда: Избранные произведения, том II, 3 ноября 1956 г.)

В отличие от китайских ревизионистов, Энвер Ходжа считал:

«Люди, как Янош Кадар, Райк и им подобные стремились ликвидировать Венгерскую партию трудящихся. Они никогда не были марксистами, мы знаем, какие интриги плели они в сотрудничестве с кликой Тито, поэтому Ракоши занимал в отношении их правильную позицию». (Энвер Ходжа; «О некоторых вопросах, связанных с отношениями между странами социалистического лагеря»; Выступление на заседании Политического бюро Центрального комитета Албанской партии Труда: Избранные произведения, том II, 3 ноября 1956 г.)

По его словам:

«Поскольку нам известно, Берут был одним из выдающихся руководителей мирового пролетариата и польского народа.». (Энвер Ходжа; «О некоторых вопросах, связанных с отношениями между странами социалистического лагеря»; Выступление на заседании Политического бюро Центрального комитета Албанской партии Труда: Избранные произведения, том II, 3 ноября 1956 г.)

Вспоминая о влиянии «секретного доклада» Никиты Хрущёва на XX съезде Коммунистической партии Советского Союза в 1956 году, «Le Monde Diplomatique» подчёркивала:

«Его влияние на Восточный блок было неоднородным. В Албании Энвера Ходжи это было встречено с открытой ностальгией по сталинским временам». (Le Monde diplomatique; октябрь 2006 г.)

То, что только Энвер Ходжа сумел противостоять давлению советских ревизионистов, было обусловлено, прежде всего, здоровой и динамичной экономической и социальной ситуацией, на которой опиралась социалистическая Албания. 28 мая 1950 года Народное собрание Албании закрепило в законодательном порядке важные преобразования, произошедшие в экономической, политической и социальной жизни за предыдущие пять лет. В переизданной конституции 1946 года в дальнейшем указывалось, что Народная Республика Албания является:

«Государством трудящихся рабочих и крестьян». (Албанская партия Труда; История социалистического строительства в Албании, 1975)

В котором Албанская партия Труда была:

«Организованным авангардом рабочего класса и всех трудящихся масс в их борьбе за создание фундамента социализма, а также ядром, руководившим другими рабочими, общественными и государственными организациями». (Албанская партия Труда; История социалистического строительства в Албании, 1975)

В период 1954–1960 годов, в отличие от других стран народной демократии, в Албании не было победы ревизионистов и удара по социалистическому строительству, а, напротив, произошло полное претворение социалистических преобразований во всех сферах экономики как в городах, так и в сельской местности. К 1960 году социалистические производственные отношения характеризовались следующими показателями:

«Создание экономической базы социализма также в сельской местности привело к преобразованию основных средств производства и обращения в общественную или групповую собственность. Таким образом, многоукладная экономика была ликвидирована и заменена единой социалистической экономической системой, охватывавшей тяжёлую и лёгкую промышленность, сельское хозяйство и транспорт, банки и торговлю. Эта система обеспечила к концу второго пятилетнего плана 99 % общего промышленного производства, 80 % сельскохозяйственного производства, 100 % оптовых продаж и 90 % розничной торговли. Эта система обеспечивает 90 % национального дохода. Эти показатели свидетельствуют о том, что основная экономическая база социализма в городе и деревне была построена». (Албанская партия Труда; История социалистического строительства в Албании, 1975)

Итак, именно в тот момент, когда внезапные смерти Иосифа Сталина и других марксистов-ленинцев показались Энверу Ходже подозрительными, уже на собственном опыте ощутив интриги хрущёвцев и их ревизионистских союзников в народных демократиях, а также видя примирение советских ревизионистов с Тито и с представителями компрадорской буржуазии третьего мира, такими как Неру, он заявил:

«Сразу же после смерти Сталина умер Готвальд. Странная, скоропостижная смерть! Тем,которые знали Готвальда, никогда не могло и в голову приходить, что тот здоровый, сильный и живой мужчина умрет .. . от гриппа или простуды, схваченной, дескать, в день похорон Сталина». (Энвер Ходжа; Хрущёвцы, 1980)

Что касается отстранения от власти Матьяша Ракоши, то это было воспринято как тревожный знак. А что касается внезапной смерти Болеслава Берута после XX съезда Коммунистической партии Советского Союза в 1956 году:

«Немного времени спустя после этой встречи страшная весть: Берут скончался... и он как Готвальд... «от насморка». Большое горе и чудо!» (Энвер Ходжа; «Хрущёвцы», 1980)

Поэтому Энвер Ходжа написал в своих мемуарах:

«А после смерти Сталина их наступление, направленное на разрушение социализма в остальных странах, становилось все более мощным. Хрущев, как и в Советском Союзе, стал подстрекать в Болгарии, Чехословакии, Польше, Румынии, Венгрии, а также в Албании антимарксистских, замаскированных и изобличенных элементов. Хрущев и его сообщники стремились поставить под свой контроль этих людей там, где они стояли в руководстве, а там, где нет — протащить их путём ликвидации надёжных руководителей интригами, путчами или же покушениями, какое хотели совершить на Сталина (и, пожалуй, вполне вероятно, что они совершили его)». (Энвер Ходжа; «Хрущёвцы», 1980)

Поэтому он всегда проявлял большую осторожность во время встреч с хрущёвским руководством в 50-е и 60-е годы.

Для достижения своих империалистических целей советские ревизионисты должны были избавиться от правительств, возглавляемых марксистами-ленинцами, которые, хотя и отставали от Албании в вопросах социалистических преобразований, преследовали ту же цель: изолировать силы реакции и ликвидировать их, укрепляя при этом социалистический сектор экономики. Для советского ревизионистского руководства марксисты-ленинцы из стран народной демократии превратились в классовых врагов, в то время как национальная буржуазия стала союзником, по крайней мере временно, при условии, что она была компрадорской [которая подчинялась их неоколониалистским империалистическим желаниям — примечание автора перевода], то есть обязывалась эксплуатировать своих рабочих во имя ревизионистского Советского Союза, а не во имя какого-либо другого иностранного капитала!

В период, когда Иосиф Сталин и Андрей Жданов стояли во главе Советского Союза, шовинистические и националистические уклоны пресекались и искоренялись. После их гибели они получили свободу действий. Лучшим доказательством пролетарского интернационализма Сталина является то, что он прислушивался к албанским и болгарским марксистам-ленинцам и поддерживал их против югославских шовинистов и националистов, чья страна имела больший экономический вес, чем Албания и Болгария вместе взятые. Но Сталин не руководствовался никакими империалистическими интересами, а преследовал единственную цель, соответствующую интересам международного коммунистического движения. Напротив, лучшим доказательством ревизионистской измены Никиты Хрущёва был разрыв союзных отношений с подлинными коммунистами в пользу сотрудничества с буржуазно-националистическими режимами, прикрывавшимися маской «социализма» [см. пример советских ревизионистов в случае поддержки «арабского социализма» в Египте Насера, примирения c «социалистическим самоуправлением» и «неприсоединением» Югославии Тито или продвижения «польского пути к социализму» Польши Владислава Гомулки, на фоне публичного осуждения, выносившегося ими местным марксистам-ленинцам, боровшимися с этими псевдомарксистами — примечание автора перевода].

Сегодня очевидно, что советские ревизионисты и их коллеги из бывших стран народной демократии вступили в сговор против марксистов-ленинцев, стоящих во главе социалистических стран: в 1946–1948 годах ведущие руководители Ленинграда поддерживали весьма дружеские отношения с югославскими ревизионистами. Так, Милован Джилас и Александр Вознесенский давно разделяли общие идеи и тезисы, к которым присоединился Евгений Варга, которого Иосиф Сталин подверг критике в своей брошюре «Экономические проблемы социализма в СССР» 1952 года.

[Милован Джилас был известным югославским ревизионистом, отрицавшим социалистический реализм, искажавшим роль коммунистической партии как таковой, отстаивавшим мирную интеграцию эксплуататорских классов и ряд других типичных уклонов югославского ревизионизма; с другой стороны, Александр Вознесенский был известным советским ревизионистом, который в своей книге: «Военная экономика СССР в период Отечественной войны» 1947 года наметил то, что спустя годы стало экономическими реформами Никиты Хрущёва: использование закона стоимости для распределения производственных ресурсов и продукции, усиление материального стимулирования, уделение большего внимания лёгкой промышленности в ущерб тяжёлой, отрицание объективного характера законов политической экономии и т. д.:

«Наиболее элементарным законом издержек производства и распределения продуктов является преобразованный в советской экономике закон стоимости. В социалистической экономике закон стоимости означает необходимость вести денежный, а не только натуральный учёт и планирование издержек производства, т. е. затрат общественного труда на производство общественной продукции. (...) Государственный план в советской экономике использует закон стоимости для осуществления необходимых пропорций в производстве и распределении общественного труда и продукта, подчинённых задачам укрепления и развития социалистического строя. (...) Закон стоимости действует не только в производстве, но и в обмене продуктов. Как известно, обмен продуктов происходит с помощью цен, которые и в социалистической экономике являются не чем иным, как денежным выражением стоимости продукта или его издержек производства, а в конечном счёте — выражением затрат общественно-необходимого труда. (...) Закон стоимости действует не только в распределении продуктов, но также и в распределении самого труда между отраслями народного хозяйства СССР. (...) При планировании и организации производства на советских промышленных предприятиях в период военной экономики необходимо учитывать следующие отличительные черты: (...) соблюдение хозяйственного расчёта, ведение счёта прибылей и убытков, уменьшение издержек производства. Всемерное развитие через систему премирования личных стимулов повышения выпуска продукции в сочетании с общественными принципами и задачами является весьма серьёзным источником увеличения производства. (...) Научный социализм не отрицает значения в социалистической экономике закона стоимости, рыночных цен, счёта прибылей и убытков. (...) Счёт прибылей и убытков в советской экономике не только не противоречит социалистической системе хозяйства, но является существенным стимулом развития социалистического производства, так как он способствует увеличению прибылей, а следовательно, и накоплению, без которого производство и воспроизводство развиваться не могут». (Александр Вознесенский; «Военная экономика СССР в период Отечественной войны»; 1947)

В Советском Союзе Вознесенский будет осуждён как ревизионист, а Джилас станет одним из идеологов титоизма, пока не попадёт в опалу в конце 50-х годов — Примечание автора перевода]]

В то время как в январе 1948 года югославскую делегацию в Москве приняли с осторожностью, в Ленинграде её, напротив, встретили очень радушно.

[Милован Джилас скажет по поводу этого визита в Ленинград:

«Я был хорошо знаком со старшим братом Вознесенского, профессором университета, которого только что назначили министром образования Российской Федерации. У меня состоялось несколько весьма интересных дискуссий со старшим Вознесенским во время Панславянского конгресса в Белграде зимой 1946 года. Мы пришли к согласию не только в отношении узости и необъективности господствовавших теорий «социалистического реализма», но также и в том, что касалось возникновения нового явления в социализме (то есть коммунизме), с созданием новых социалистических государств, и с изменениями в капитализме, которые теоретически еще не обсуждались. (...) Наши встречи с ленинградскими официальными лицами добавили к восхищению человеческую теплоту. Все до одного они были простыми, образованными, напряженно работающими людьми, которые взвалили на свои плечи и продолжали нести в сердцах трагическое величие города. Но они вели одинокий образ жизни и были рады встретить людей из другого климата и культуры. Мы легко и быстро установили с ними хорошие отношения – как люди, которые испытали подобную же судьбу. Хотя нам никогда и в голову не приходило жаловаться на советских руководителей, мы тем не менее обратили внимание на то, что эти люди подходили к жизни граждан и своего города – наиболее важного культурного и промышленного центра на огромной территории России – проще и человечнее, чем это было в Москве. Мне казалось, что я смогу очень быстро найти общий политический язык с этими людьми, просто используя язык человеческий». (Милован Джилас: «Беседы со Сталиным», 1963) — примечание автора перевода]

В этом контексте, параллельно с осуждением титоизма Коминформом в июне 1948 года, Иосиф Сталин получил от доктора Лидии Тимашук, сотрудницы органов государственной безопасности, письмо, в котором обвинялись несколько советских врачей в том, что они сознательно применяли противопоказанные методы лечения, которые привели к смерти Александра Щербакова в 1945 году и Андрея Жданова в 1948 году. Сталину было ясно, что когда в 1949 году в Ленинграде был раскрыт антисоветский центр, это не было случайностью, а означало, что в Советском Союзе готовился массовый заговор со стороны буржуазно-националистических титоистов и сионистов. Было очевидно, что убийство Андрея Жданова, который был организатором Коминформа, приобрело особое политическое значение. В конце 1950 года расследование приняло такой оборот, что подозрения пали на врача Якова Этингера, который «лечил» нескольких коммунистических лидеров — в том числе Андрея Жданова и Георгия Димитрова, и хотя прямых доказательств его причастности к убийству не было, было ясно, что у него, тем не менее, было несколько политических мотивов: для Якова Этингера московские процессы 30-х годов были «сфабрикованными судебными процессами»; он также высказывал свои мысли о «невиновности» Тито и видел явный «антисемитизм» в антикосмополитических и антисионистских кампаниях! Короче говоря, мотив убийства Андрея Жданова и Георгия Димитрова был в этом. Когда в 1952 году расследование «Дела врачей» дошло до организаторов, заговорщики оказались в ещё более тяжёлом положении, особенно после XIX съезда Коммунистической партии Советского Союза 1952 года. Иосиф Сталин выступил там с краткой речью во время этого съезда, но непосредственно перед его началом марксисты-ленинцы опубликовали свою последнюю работу, уже упомянутую здесь: «Экономические проблемы социализма в СССР». Эта работа стала сильным ударом по ревизионистам в Советском Союзе, где они проявляли растущую тенденцию к примирению с империализмом, равно как и по ревизионистам в странах народных демократий, которые проявляли тенденции к интеграции кулаков. Марксисты-ленинцы из стран народной демократии — такие как Клемент Готвальд, Болеслав Берут, Матьяш Ракоси и Энвер Ходжа — признали с трибуны советского съезда, что, опубликовав исследование «Экономические проблемы социализма в СССР», Сталин совершил:

«Неоценимую услугу для всех коммунистических партий, находящихся у власти». (Франсуа Фейто; «История народных демократий»; Том I, «Эпоха Сталина, 1945–1952», 1992)

Через несколько недель после XIX съезда КПСС в 1952 году в Праге, Чехословакии, начался процесс над чешскими титовцами, в ходе которого чешские ревизионистские лидеры, в частности Рудольф Сланский, бывший генеральный секретарь Коммунистической партии Чехословакии и бывший министр иностранных дел, были обвинены в пропаганде буржуазного космополитизма и защите чешской национальной буржуазии. Они были приговорены к смертной казни за свою троцкистскую, титоистскую и сионистскую линию, а также за подрывную деятельность в экономике. Чистки проводились и в других странах народной демократии, с большим или меньшим успехом, в зависимости от того, кто находился у власти — марксисты-ленинцы или ревизионисты.

[Существует ряд примеров чисток, направленных против истинных марксистов-ленинцев в 1948–1953 годах: 1) в Румынии под руководством Георгиу-Дежа: есть ряд признаков, указывающих на то, что чистки, проведённые в 1952 году против таких членов партии, как Анна Паукер и Василе Лука, известных марксистов-ленинцев и участников критики Коминформом французов, итальянцев, а затем югославов, были чистками, организованными затаившимися и ещё не выявленными ревизионистами — такими, как сам Георгиу-Деж и Мирон Константинеску; сам Георгиу-Деж утверждал перед Никитой Хрущёвым в 1956 году и позже, будто в Румынии не было необходимости в «десталинизации», поскольку он был пионером в устранении «сталинистов» в 1952 году, имея в виду Анну и Луку; для получения дополнительной информации см. документ: «Заметки о ревизионизме Румынской коммунистической партии: Сборник документов» от 2014 года; 2) в ревизионистском Китае во главе с Мао Цзэдуном: в середине 50-х годов вместе с другими ревизионистами он объединил силы, чтобы постепенно отстранить от власти и, наконец, в 1954 году осудить Гао Ганга, марксиста-ленинца, высоко ценимого Сталиным, который осмелился критиковать бухаринские методы китайского руководства, выступавшего за «мирную интеграцию» и «перевоспитание» эксплуататорских классов; 3) в неправящих коммунистических партиях: следует отметить исключение марксиста-ленинца Хуана Комореры из Объединённой социалистической партии Каталонии (PSUC) сторонниками ревизионистского руководства Коммунистической партии Испании (PCE) во главе с Сантьяго Каррильо, который хотел превратить PSUC в каталонское отделение PCE и привести линию PSUC в соответствие с ревизионистской линией PCE. Можно сказать, что ревизионистские элементы, по-видимому, сделали это, воспользовавшись международным импульсом того времени, связанным с борьбой против титоистского уклона, космополитизма и сионизма. Деж, Мао и Каррильо присоединились к волне осуждения югославского ревизионизма в 1948 году и даже иногда использовали термин «титоистский» против своих врагов, но после смерти Сталина они стали одними из главных поклонников и союзников титоизма — примечание автора перевода]

В Советском Союзе, хотя Иосиф Сталин и хранил молчание на протяжении большей части XIX съезда КПСС 1952 года, вскоре после этого произошла резкая перемена: на следующем пленарном заседании Политбюро в декабре 1952 года он подверг резкой критике Анастаса Микояна, а также Вячеслава Молотова и Климента Ворошилова; он упрекнул Анастаса Микояна, как министра внешней торговли, в его теневых махинациях — Энвер Ходжа, как он также сказал, был свидетелем его спекулятивных действий — а Вячеслава Молотова и Климента Ворошилова — в уступчивости империализму. На этом пленарном заседании, на котором присутствовали более 200 членов КПСС, было решено заменить 10 членов Президиума Политбюро на 25 новых, менее заражённых ревизионистской идеологией. Анастас Микоян, Лаврентий Берия, Георгий Маленков и Вячеслав Молотов были отстранены.

[Сам Сталин объяснял смену деятелей на руководящих постах, о которой говорит Винсент Гуисс, так:

«Спрашивают, почему мы освободили от важных постов министров видных партийных и государственных деятелей. Что можно сказать на этот счет? Мы освободили от обязанностей министров Молотова, Кагановича, Ворошилова и других и заменили их новыми работниками. Почему? На каком основании? Работа министра – это мужицкая работа. Она требует больших сил, конкретных знаний и здоровья. Вот почему мы освободили некоторых заслуженных товарищей от занимаемых постов и назначили на их место новых, более квалифицированных, инициативных работников. Они молодые люди, полны сил и энергии. Мы их должны поддержать в ответственной работе». (Иосиф Сталин; Речь на заседании Политбюро ЦК КПСС, 16 октября 1952 г.)

И вот какую критику в адрес нескольких членов партии имеет в виду Винсент Гуисс. Первая направлена против Молотова:

«Нельзя не коснуться неправильного поведения некоторых видных политических деятелей, если мы говорим о единстве в наших делах. Я имею в виду товарищей Молотова и Микояна. Молотов – преданный нашему делу человек. Позови, и, не сомневаюсь, он, не колеблясь, отдаст жизнь за партию. Но нельзя пройти мимо его недостойных поступков. Товарищ Молотов, наш министр иностранных дел, находясь под «шартрезом» на дипломатическом приеме, дал согласие английскому послу издавать в нашей стране буржуазные газеты и журналы. Почему? На каком основании потребовалось давать такое согласие? Разве не ясно, что буржуазия – наш классовый враг и распространять буржуазную печать среди советских людей – это, кроме вреда, ничего не принесёт. Такой неверный шаг, если его допустить, будет оказывать вредное, отрицательное влияние на умы и мировоззрение советских людей, приведет к ослаблению нашей, коммунистической идеологии и усилению идеологии буржуазной. Это первая политическая ошибка товарища Молотова. А чего стоит предложение товарища Молотова передать Крым евреям? Это – грубая ошибка товарища Молотова. Для чего это ему потребовалось? Как это можно допустить? На каком основании товарищ Молотов высказал такое предложение? У нас есть Еврейская автономия – Биробиджан. Разве этого недостаточно? Пусть развивается эта республика. А товарищу Молотову не следует быть адвокатом незаконных еврейских претензий на наш Советский Крым. Это – вторая политическая ошибка товарища Молотова. Товарищ Молотов неправильно ведет себя как член Политбюро. И мы категорически отклонили его надуманные предложения. Товарищ Молотов так сильно уважает свою супругу, что не успеем мы принять решение Политбюро по тому или иному важному политическому вопросу, как это быстро становится известным товарищу Жемчужиной. Получается, будто какая-то невидимая нить соединяет Политбюро с супругой Молотова, Жемчужиной, и её друзьями. А ее окружают друзья, которым нельзя доверять. Ясно, что такое поведение члена Политбюро недопустимо». (Иосиф Сталин; Речь на заседании Политбюро ЦК КПСС, 16 октября 1952 г.)

Следующий удар по Микояну:

«Теперь о товарище Микояне. Он, видите ли, возражает против повышения сельхозналога на крестьян. Кто он, наш Анастас Микоян? Что ему тут не ясно?

Мужик – наш должник. С крестьянами у нас крепкий союз. Мы закрепили за колхозами навечно землю. Они должны отдавать положенный долг государству. Поэтому нельзя согласиться с позицией товарища Микояна.

А.И. Микоян на трибуне оправдывается, ссылаясь на некоторые экономические расчеты.

Сталин (прерывая Микояна): Вот Микоян – новоявленный Фрумкин. Видите, он путается сам и хочет запутать нас в этом ясном, принципиальном вопросе». (Иосиф Сталин; Речь на заседании Политбюро ЦК КПСС, 16 октября 1952 г.)

В качестве любопытного факта приведу две записи, опровергающие утверждение о том, что Иосиф Сталин сам продвигал «культ личности»:

«Молотов: [Поднимается на трибуну и полностью признает свои ошибки перед Центральным Комитетом, но указывает, что он является и всегда будет верным учеником Сталина].

Сталин (прерывая Молотова): Чепуха! Нет у меня никаких учеников. Все мы ученики великого Ленина». (Иосиф Сталин; Речь на заседании Политбюро ЦК КПСС, 16 октября 1952 г.)

Или об обвинениях в болезненной «жажде власти»:

«Голос с места: Надо избрать товарища Сталина Генеральным секретарем ЦК КПСС.

Сталин: Нет! Меня освободите от обязанностей Генерального секретаря ЦК КПСС и председателя Совета Министров СССР.

Г.М. Маленков на трибуне: Товарищи! Мы должны все единогласно и единодушно просить товарища Сталина, нашего вождя и учителя, быть и впредь Генеральным секретарем ЦК КПСС». (Иосиф Сталин; Речь на заседании Политбюро ЦК КПСС, 16 октября 1952 г.) — Примечание автора перевода]

По словам Никиты Хрущёва, Сталин якобы бросил в лицо бывшим членам Политбюро:

«Вы слепцы, котята, что же будет без меня – погибнет страна, потому что вы не можете распознать врагов». (Никита Хрущёв; Секретный доклад на XX съезде КПСС, 25 февраля 1956 г.)

Можно ли считать «ошибкой» или признаком «паранойи» тот факт, что Сталин отстранил их от занимаемых постов? Нет, потому что нельзя отрицать, что Никита Хрущёв, Анастас Микоян, Лаврентий Берия, Николай Булганин, Георгий Маленков, Климент Ворошилов, Лазарь Каганович в той или иной степени были вовлечены в эти происки, более или менее сознательно, будь то в Советском Союзе или в странах народной демократии. Вячеслав Молотов был не в состоянии противостоять этому, хотя он был единственным из нового Политбюро, кто пытался сопротивляться титоистскому повороту Никиты Хрущёва в 1955 году, и единственным, кто никогда не отрекался от своего революционного прошлого. Роль каждого из них ещё предстоит выяснить, что требует наличия исторических документов и, следовательно, несколько отличается от того, к чему имели доступ наши товарищи из бывших социалистических стран. Ясно одно: сам Вячеслав Молотов не был решительным и верил, что партию можно спасти изнутри. Что же он имел в виду под «спасением», о котором он говорил, — вопрос открытый, тем более если учесть другие мнения Вячеслава Молотова, например, о фигуре Александра Вознесенского, о котором он говорил:

«Это был очень способный, влиятельный человек, и мы ошиблись, расстреляв его». (Феликс Чуев; «140 бесед с Молотовым. Второй после Сталина», 1995)

Точно так же Вячеслав Молотов отзывался об Алексее Кузнецове, входившем в группу Александра Вознесенского, связанную с югославскими ревизионистами в деле о ленинградском антисоветском центре, следующим образом:

«Из всех, кого я знал, он был одним из лучших». (Феликс Чуев; «140 бесед с Молотовым. Второй после Сталина», 1995)

Достаточно также перечитать доклады на XX съезде КПСС 1956 года — и не только доклады Никиты Хрущёва, Анастаса Микояна, Георгия Маленкова и Николая Булганина, но и доклады Вячеслава Молотова, Дмитрия Шепилова, Лазаря Кагановича и Климента Ворошилова, чтобы понять, что даже последние последовали за Хрущёвым в провозглашении его «нового курса» и критиковали «культ личности», «разрыв между теорией и практикой», доходя даже до того, что одобряли «мирное сосуществование», а также новую внешнюю политику примирения с Тито – включая Вячеслава Молотова – и союза с буржуазно-компрадорскими националистическими режимами Индии и Бирмы – снова включая Вячеслава Молотова. Сам Молотов не видел связей, которые объединяли ревизионистов с империализмом через буржуазный национализм.

[С нашей стороны следует добавить, что Вячеслав Молотов, несмотря на весь свой огромный вклад, в частности его выдающиеся статьи 1930-х годов, или его революционную деятельность в последующий период, включая защиту Сталина и его первоначальную позицию против реабилитации титоизма в годы правления Хрущёва — позицию против Тито, которая, по словам Винсента Гуисса, впоследствии изменилась, — вёл более чем сомнительную антиревизионистскую борьбу: также было показано, что он совершал серьезные ошибки, не отличавшие его от других советских ревизионистов — включая определённые ошибки, которые он приписывает Сталину, — в интервью, собранных Феликсом Чуевым: «140 бесед с Молотовым. Второй после Сталина»)», опубликованные в 1995 году, видно, как он открыто признаёт, что после своего исключения из партии он посылал письма с просьбой о возвращении, отсутствие идеологических убеждений в борьбе против Хрущёва, а также то, как он воспевал таких советских ревизионистов, как Юрий Андропов, когда тот пришёл к власти - примечание автора перевода)]

Хотя, возможно, и верно, что Вячеслав Молотов не был противником Сталина как личности, он, тем не менее, был слеп и не понимал его политики! При этом мы видим, что Иосиф Сталин не был никаким параноиком, а был хорошим марксистом-ленинцем, обладавшим чрезвычайной ясностью ума! Неудивительно, что Молотов, говоря о своей «антипартийной» группе, которая поставила перед собой цель отстранить Хрущёва от должности генерального секретаря, в конце концов признал:

«У нас программы никакой не было, единственное – снять Хрущёва, назначить его министром сельского хозяйства». (Феликс Чуев; «140 бесед с Молотовым. Второй после Сталина», 1995)

Из этого видно, насколько Сталин был прав, сняв их с должностей в конце 1952 года! С такой «программой» оппортунистическая политика была бы прикрыта марксистско-ленинской маской! Хрущёв, таким образом, представляется им не столь уж плохим. Кроме того, Энвер Ходжа совершенно справедливо отмечал в отношении Вячеслава Молотова и других бывших товарищей Сталина, что:

«Они утратили революционный дух, превратились в трупы большевизма, не были больше марксистами-ленинцами». (Энвер Ходжа; «Хрущёвцы», 1980)

[Энвер Ходжа так отзывался об этом периоде и об этих бывших марксистах-ленинцах и революционерах:

«Этот период богат уроками для марксистов-ленинцев, ибо он указывает на крах «бюрократической легальности», представляющей собой большую опасность для марксистско-ленинской партии, указывает на методы, к которым прибегали ревизионисты, чтобы воспользоваться этой «бюрократической легальностью», указывает на то, как честные руководители с немалым стажем, утратив классовый, революционный дух, попадают в западню интриганов и идут на попятную, пасуют перед шантажом и демагогией ревизионистских предателей, прикрывающихся революционной фразеологией». (Энвер Ходжа; Хрущёвцы, 1980) — примечание автора перевода]

В январе 1953 года дело о "заговоре врачей" получило широкую огласку. 13 января в "Правде" появилась анонимная статья, написанная, несомненно, самим Иосифом Сталиным. В этой статье подчёркивалось, что хотя в Советском Союзе эксплуататорские классы ликвидированы, в нём остались не менее враждебные элементы, движимые буржуазными взглядами и моралью.

[В этой великолепной статье анонимный автор, который, по словам Винсента Гуисса, наверняка был Сталиным, подвергает критике:

• (1): отсутствие бдительности и недовольство собой кадров:

"Товарищ Сталин неоднократно предупреждал о том, что наши успехи имеют и свою теневую сторону, что они порождают у многих наших работников настроения благодушия и самоуспокоенности. Такого рода настроения далеко еще не преодолены. Ротозеев у нас еще не мало. Именно это ротозейство наших людей и составляет питательную почву для злодейского вредительства.

В СССР безраздельно господствуют социалистические отношения. Советский народ одержал беспримерную в истории победу в Великой Отечественной войне. В невиданно короткий срок ликвидировал тяжелые последствия войны. На всех участках хозяйственного и культурного строительства мы имеем успехи. Из этих фактов некоторые люди делают вывод, что теперь уже снята опасность вредительства, диверсий, шпионажа, что заправилы капиталистического мира могут отказаться от своих попыток вести подрывную деятельность против СССР.

Но так думать и рассуждать могут только правые оппортунисты, люди, стоящие на антимарксистской точке зрения «затухания» классовой борьбы. Они не понимают или не могут понять, что наши успехи ведут не к затуханию, а к обострению борьбы, что чем успешнее будет наше продвижение вперед, тем острее будет борьба врагов народа, обреченных на гибель, доведенных до отчаяния." (Подлые шпионы и убийцы под маской профессоров-врачей; газета "Правда").

• (2): теории о затухании классовой борьбы после экономического строительства социализма и исчезновении эксплуатируемых классов:

"Разоблачая оппортунистическую теорию о «затухании» классовой борьбы по мере наших успехов, товарищ Сталин предупреждал:

«Это — не только гнилая теория, но и опасная теория, ибо она усыпляет наших людей, заводит их в капкан, а классовому врагу дает возможность оправиться для борьбы с советской властью». (О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников: Доклад на Пленуме ЦК ВКП(б) 3 марта 1937 года; Иосиф Сталин).

В СССР эксплуататорские классы давно разбиты и ликвидированы, но еще сохранились пережитки буржуазной идеологии, пережитки частнособственнической психологии и морали, — сохранились носители буржуазных взглядов и буржуазной морали — живые люди, скрытые враги нашего народа. Именно эти скрытые враги, поддерживаемые империалистическим миром, будут вредить и впредь." (Подлые шпионы и убийцы под маской профессоров-врачей; газета "Правда").

Как мы видим, в этой статье 1953 года, якобы написанной Сталиным, осуждаются те же методы и теории, которые осудил бы Энвер Ходжа и которые взяли бы на вооружение элементы, развязавшие контрреволюцию после смерти Иосифа Сталина. - примечание автора перевода)].

В последующие недели появились статьи, призывавшие рабочих к революционной бдительности с целью разоблачения националистических и сионистско-буржуазных элементов. 24 и 25 января вышли статьи, посвящённые памяти Валериана Куйбышева, убитого в 1935 году, всего через год после убийства Сергея Кирова. Буржуазия и её союзники - троцкисты и хрущёвцы - обвинили Иосифа Сталина в том, что он приказал убить Сергея Кирова, чтобы избавиться от «конкурента». Вячеслав Молотов в данном случае доказал, что эти обвинения были необоснованными: во-первых, Сергей Киров не был «конкурентом», борющимся за руководство, во-вторых, сам выводы расследования, которое распорядился провести сам Никита Хрущёв, были засекречены, так как не привели к желаемому выводу о виновности Иосифа Сталина; наконец, следует сказать, что для Сталина сам Сергей Киров был одним из наиболее ценимых им лидеров:

«То, что Хрущёв бросил тень на Сталина, будто бы тот убил Кирова, – это гнусность. Мы дружили с Кировым. Так, как к Кирову, Сталин на моей памяти относился потом только, пожалуй, к Жданову. После Кирова он больше всех любил Жданова». (Феликс Чуев; «140 бесед с Молотовым. Второй после Сталина», 1995)

Продолжая тему «заговора врачей», в статьях от 24 и 25 января содержался призыв к советскому населению использовать выборы в местные советы для разоблачения враждебных элементов. В течение января-февраля 1953 года «Правда» регулярно сообщала о результатах этой борьбы, ведущейся в Советском Союзе и в странах народной демократии. Государство Израиль, в то время разъярённое разоблачением интриг своей сионистско-буржуазной организации и её агентов в социалистических странах, разорвало отношения с Советским Союзом в феврале 1953 года. Западная буржуазия воспользовалась тогда возможностью представить классовую борьбу, ведомую марксистами-ленинцами в Советском Союзе и в странах народной демократии, как проявление волны антисемитизма, чтобы тем самым усилить параллели между нацизмом и коммунизмом. Однако не все осуждённые врачи были евреями, как и не все осуждённые титоисты в народных демократиях были евреями. Доля осуждённых еврейского происхождения, безусловно, была значительной в общем числе — 6 из 9 врачей в деле «заговора врачей» 1953 года и 11 из 14 ревизионистов в деле Пражского процесса 1952 года, но это не указывает на «антисемитизм» «сталинистов», а на социальный принцип осуждённых, их социальное происхождение, которое, как в случае с Львом Троцким, постоянно стремилось обострить классовую борьбу. Если бы это было не так, то почему же Матьяш Ракоши, имевший еврейское происхождение, никогда не подвергался угрозе со стороны этой предполагаемой волны «антисемитизма»? Странный «антисемитизм» Иосифа Сталина, не так ли? Неудивительно, что на самом деле, как подчёркивал сам Иосиф Сталин:

«Любой еврей-националист — это агент американской разведки. Евреи-националисты считают, что их нацию спасли США. Среди врачей много евреев-националистов». (Иосиф Виссарионович Сталин; Выступление перед Политбюро, 1 декабря 1952 г.)

Если внимательно прочитать эти фразы, становится ясно, что Сталин далёк от того, чтобы говорить о «превосходстве» или «исторической миссии» какой-либо расы: Сталин ни разу не упоминал о «еврейской расе», а говорил о существовании заговора, возглавляемого сионистско-буржуазными элементами, близкими к американскому империализму! Антисионизм — это не тот «антисемитизм», каким его нам представляют, если только не считать классовую борьбу «расизмом»! Несомненно, это дело рук эксплуататоров, поскольку буржуазия, ради своей антикоммунистической пропаганды, нуждается в этой грубой лжи. Когда буржуазия и её лакеи-троцкисты и ревизионисты жалуются на «ленинградское дело» 1949 года, «дело врачей» 1953 года или любой из политических процессов в странах народной демократии как «последние преступления и интриги Сталина» и даже видят в них «антисемитские кампании», они пытаются уйти от классового характера и замаскировать вполне реальные преступления и заговоры против марксистско-ленинских лидеров и против самого социализма.

[Антисемитизм Иосифа Сталина — это ещё один легко опровергаемый буржуазный миф. Во время Гражданской войны в России 1918–1921 годов большевиков обвиняли в том, что они являются заговорщиками-евреями, и только после окончания войны и клеветнических обвинений Льва Троцкого в адрес советского правительства в антисемитизме буржуазия начала говорить о распространении антисемитизма при Сталине. Но реальность была иной. Сам Иосиф Сталин с самого начала был революционером, который боролся за права всех национальных меньшинств в Российской империи:

«Стонут постоянно преследуемые и оскорбляемые евреи, лишенные даже тех жалких прав, которыми пользуются остальные российские подданные, — права жить везде, права учиться в школах, права служить и т. д. ». (Иосиф Виссарионович Сталин; «Российская социал-демократическая партия и её ближайшие задачи», 1901 г.)

Сам он, спустя годы, дал следующее определение тому, как он рассматривал антисемитизм со своей точки зрения:

«Национальный и расовый шовинизм есть пережиток человеконенавистнических нравов, свойственных периоду каннибализма. Антисемитизм, как крайняя форма расового шовинизма, является наиболее опасным пережитком каннибализма. Антисемитизм выгоден эксплуататорам, как громоотвод, выводящий капитализм из-под удара трудящихся. Антисемитизм опасен для трудящихся, как ложная тропинка, сбивающая их с правильного пути и приводящая их в джунгли. Поэтому коммунисты, как последовательные интернационалисты, не могут не быть непримиримыми и заклятыми врагами антисемитизма. В СССР строжайше преследуется законом антисемитизм, как явление, глубоко враждебное Советскому строю. Активные антисемиты караются по законам СССР смертной казнью». (Иосиф Виссарионович Сталин; «Об антисемитизме; Ответ на запрос Еврейского телеграфного агентства из Америки», 1930 г.)

И вот как он описывал преступления нацизма, связанные с его антисемитизмом, сравнивая его с царизмом в России:

«По сути дела гитлеровский режим является копией того реакционного режима, который существовал в России при царизме. Известно, что гитлеровцы так же охотно попирают права рабочих, права интеллигенции и права народов, как попирал их царский режим, что они так же охотно устраивают средневековые еврейские погромы, как устраивал их царский режим. Гитлеровская партия есть партия врагов демократических свобод, партия средневековой реакции и черносотенных погромов». (Иосиф Виссарионович Сталин; Доклад на торжественном заседании Московского Совета депутатов трудящихся с партийными и общественными организациями г. Москвы 6 ноября 1941 г.) — примечание автора перевода]

Параллельно с обострением классовой борьбы, предвещавшим начало 1953 года, велась широкомасштабная кампания против бюрократии и буржуазного национализма; эти враждебные элементы, понимая, что их конец близок, активизировали свои подрывные действия за кулисами. 17 февраля 1953 года «Известия» объявили о «преждевременной» смерти молодого генерала Косынкина, коменданта Кремля и личного охранника Иосифа Сталина. Вскоре за ним последовал сам Сталин, несмотря на «отличное состояние здоровья ещё несколько недель назад», по словам Вячеслава Молотова. 1 марта 1953 года Сталин «заболел», хотя о его «болезни» объявили 3 марта, а он скончался 5 марта. Официально он стал жертвой «кровоизлияния в мозг», хотя нет сомнений, что это было отравление, до такой степени, что буржуазный журнал Historama пишет:

«Сталин не умер в течение 48 часов после приёма этого специального яда, как это обычно бывает с его жертвами. Его крепкое здоровье позволило ему продержаться четыре дня». (Historama; Сталин перед лицом истории, № 20, 1973)

Сразу же после его убийства на первый план вновь вышло прежнее ревизионистское руководство, отстранённое на пленуме Политбюро в декабре 1952 года. Спустя всего лишь месяц участники «ленинградского дела», осуждённые за подрывную деятельность в экономике, были признаны невиновными, а заговорщики, причастные к «делу врачей», реабилитированы. Никита Хрущёв, Анастас Микоян и Лаврентий Берия были причастны ко всем этим реабилитациям, и это не оставляет сомнений в том, что они также были непосредственно вовлечены в эти убийства. Антикоммунисты и коммунисты сходятся в этом: Абдурахман Авторханов, буржуазно-ревизионистский историк, пришел к выводу, что Лаврентий Берия, Никита Хрущев, Анастас Микоян, Георгий Маленков и Николай Булганин стояли во главе заговора, в результате которого был убит Сталин [см. работу Абдурахмана Авторханова: «Загадка смерти Сталина: заговор Берия» 1976 г. – Примечание В.Г.]. Вячеслав Молотов, который в своих мемуарах считал роль Николая Булганина ограниченной, считал этот сценарий весьма вероятным, упоминая, что сам Лаврентий Берия делал настораживающие намёки во время похорон Сталина.

Таким образом, мы видим, что Сталин и марксисты-ленинцы народных демократий сначала боролись со своими противниками политически, а затем, если те продолжали свою подрывную деятельность, в ходе публичных процессов, где виновные имели полную возможность защищаться, заявлять о своей «невиновности» и даже разоблачать перед лицом буржуазного мира «пытки», жертвами которых они якобы стали впоследствии. Вячеслав Молотов, с другой стороны, категорически утверждал, что ни он, ни Иосиф Сталин никогда не одобряли и не применяли пытки. Ревизионисты же, бессильные в идеологической борьбе, имели в качестве единственного оружия против марксистов-ленинцев закулисные интриги, заговоры и убийства!

Это урок истории, который нельзя забывать! Как говорил Энвер Ходжа, ревизионисты склонны приписывать другим свою собственную гнилость! Кроме того:

«Оставаться равнодушным к присутствию шпионов, предателей и тайных агентов в коммунистическом движении — это всё равно что отмывать грязное бельё буржуазии и её преступления, верить в то, что буржуазия ведёт честную идеологическую борьбу против социализма, на уровне тех кабинетных игр в выборы, которые время от времени показывают нам по телевидению. Придерживаться такого скептицизма означает, в конечном счёте, полное незнание того, что такое социализм и какие перемены он вносит в многотысячелетний мир угнетения и эксплуатации». (L'Emancipation; Руки прочь от Албании, 1982)

Политические процессы над предателями и диверсантами являются, таким образом, одной из форм классовой борьбы.

Кроме того, поучительно выслушать свидетельства очевидцев той эпохи — рабочих из социалистических стран, — которые совершенно иначе оценивают политические процессы, проводимые ревизионистами и буржуазией, по сравнению с политическими процессами в социалистических странах под руководством «сталинистов». В 2004 году «Радио Прага» сообщило, что во время празднования 108-й годовщины со дня рождения Клемента Готвальда коммунисты в Праге собрались, чтобы почтить его память. Один пожилой коммунист вспоминал:

«Он был простым рабочим, который возглавил государство. Он был хорошим человеком и хорошим коммунистом. Он нравился всем нам, и именно поэтому мы сегодня здесь, даже несмотря на то, что его уже нет с нами». («Радио Прага»; 108-я годовщина со дня рождения Клемента Готвальда, 2004 г.)

Несмотря на ложь ревизионистов и буржуазии, другой коммунист, лично знавший его, рассказывал:

«Он не был жестоким человеком, напротив, были люди, которые поступали с ним несправедливо». («Радио Прага»; 108-я годовщина со дня рождения Клемента Готвальда, 2004 г.)

20-летний студент пояснил:

«Я считаю, что после победы над фашизмом правящий режим был жестоким только по отношению к тем, кто убивал полицейских или подрывал фабрики, и тому подобное». («Радио Прага»; 108-я годовщина со дня рождения Клемента Готвальда, 2004 г.)

Затем он без колебаний ответил журналисту, который спросил его, считает ли он, что коммунистический опыт можно повторить в его стране:

«Да, я так считаю. Я считаю, что это единственное решение для рабочего класса и для молодёжи. Единственный выход — это антикапиталистическая революция». («Радио Прага»; 108-я годовщина со дня рождения Клемента Готвальда, 2004 г.)

А буржуазный журналист «Радио Прага» воскликнул, что, хотя эти заявления и торжества не нашли поддержки у нынешней коммунистической партии Чехии [ревизионистской — примечание В. Г.]:

«Подобные демонстрации и празднования уже не вызывают насмешки в Праге». («Радио Прага»; 108-я годовщина со дня рождения Клемента Готвальда, 2004 г.)

И мы понимаем, почему чешская буржуазия и её ревизионистские союзники , которые по общему соглашению с остальной международной буржуазией провозгласили 10 лет назад «конец истории», полагая, что полвека фальсификации истории и лживой пропаганды о «преступлениях большевиков», а также несколько десятилетий правления ревизионистско-буржуазных сил должны были оказаться достаточными для того, чтобы рабочие возненавидели коммунизм!

Во всех странах Восточной Европы мы видим, что коммунисты поднимают знамя марксизма-ленинизма. Это не тот «марксизм-ленинизм», который ревизионисты стерилизовали на протяжении полувека, а марксизм-ленинизм Маркса, Ленина, Сталина и остальных их последователей в народных демократиях. В настоящее время задача коммунистов во всех частях мира, как в бывших социалистических странах, так и в других буржуазных странах, состоит в том, чтобы активизировать борьбу против «левого» крыла социал-демократии, которое сегодня очень часто воплощается в этих ревизионистских «коммунистических партиях», которые очень часто играют на «ностальгии», чтобы замаскировать свою предательскую линию; это является непреложным условием при построении подлинно коммунистических партий, ведущих классовую борьбу. Первый этап — это извлечение всех уроков из реставрации капитализма в социалистических странах, сопровождавшей ревизионистский государственный переворот:

«Перед нами стоит задача всегда тщательно изучать эти вопросы, эти горькие в истории коммунистического и рабочего движения факты и события и как можно правильнее и объективнее установить их причины и последствия, прийти к правильным убедительным выводам и не допустить, чтобы такая беда когда-либо случилась с нашей страной». (Энвер Ходжа; «Когда сегодняшнее стоит на стальном фундаменте, будущее гарантировано». Из речи на встрече с руководящими работниками Гирокастринского района: Избранные произведения, Том V, 18 марта 1978 г.)

Главный вывод заключается в том, что Сталин был абсолютно прав, когда ещё в 30-е годы утверждал, что чем ближе остатки эксплуататорских классов будут чувствовать свой конец, тем более острые формы борьбы они будут применять! Эти враждебные элементы, по сути буржуазные националисты, воспользовались ослаблением органов советской власти и ВКП(б) в результате истребительной войны, развязанной немецким империализмом во время Второй мировой войны. Уместно вспомнить слова Иосифа Сталина, сказанные в 1946 году после военной победы над фашистским оккупантом:

«Ведь только за первые шесть месяцев войны на фронтах в боях погибло более 500 тысяч коммунистов, а всего во время войны - более трех миллионов. Это были лучшие из нас, благородные и кристально чистые, самоотверженные и бескорыстные борцы за социализм, за счастье народа. Их нам сейчас не хватает... Если бы они были живы, многие наши сегодняшние трудности уже были бы позади». (Иосиф Виссарионович Сталин; Выступление на встрече с творческой интеллигенцией, 1946)

Ни в один другой период своей истории, даже в годы царских гонений, ВКП(б) не несла в своих рядах столь тяжёлых и многочисленных потерь: это была настоящая кровавая расправа, унесшая жизни многих из самых отважных представителей советского народа, многих из наиболее подготовленных коммунистических кадров. Конечно, вопреки лживым фильмам международной буржуазии, таким как американский «Сталинград» 2003 года, Сталин не посылал сознательно советских солдат и хороших коммунистов на убой. Потери советских бойцов в боях, кстати, вполне сопоставимы в количественном плане с потерями фашистских армий — 8,6 миллиона с обеих сторон — несмотря на высокую степень механизации фашистских армий, что свидетельствует о том, что советские бойцы были хорошо обеспечены тяжёлой техникой, оружием и боеприпасами. Тем не менее эти потери были не менее тяжёлыми, тем более если прибавить к ним многочисленные жертвы среди гражданского населения.

Таким образом, этот факт стал объективным фактором ослабления ВКП(Б) не только в количественном, но и, прежде всего, в качественном отношении. И мы понимаем в этих обстоятельствах опасения, высказанные Иосифом Сталиным относительно уровня подготовки коммунистических кадров, особенно в тот момент, когда социалистический лагерь только что расширился, и где националистические уклоны возобновились и приобрели громадные и значительные масштабы.

Тогда, как и сейчас, теоретическая бедность значительной части коммунистических кадров делала их убеждения хрупкими и непоследовательными, а их работу — спонтанной и эмпирической. Это не позволяло им развивать и обогащать марксистско-ленинскую теорию, не позволяло им понимать происходящие изменения на национальном и международном уровнях, а также перспективы развития в ближайшем будущем. Именно это и составляет основной субъективный фактор буржуазного ревизионизма, направленного против революции в бывших социалистических странах, и полного поворота бывших коммунистических и рабочих партий в сторону социал-демократии. Иосиф Сталин осознавал окружавшие его опасности и явно начал бороться за укрепление теоретической и политической подготовки коммунистических активистов во всем мире, о чем свидетельствует его забота о разработке «Учебника по политической экономии».

Беда международного коммунистического движения заключалась в том, что приверженность коммунизму зачастую носила скорее эмоциональный, чем принципиальный характер, даже при жизни Сталина. И именно эту «религиозность» используют ревизионисты для борьбы с теорией и практикой научного социализма. Когда возникла острая необходимость устранить эти слабости и поднять понимание марксизма-ленинизма на высокий научный уровень, они столкнулись с огромным сопротивлением — как пассивным (равнодушием и бездействием), так и активным (враждебностью) — со стороны многих руководителей партийного аппарата, государства и экономики. В остальной части международного рабочего движения уклоны часто также формировались постепенно, будь то в коммунистических партиях империалистических стран — в виде социал-шовинизма — или зависимых стран — в виде национализма «третьего мира». В Советском Союзе враждебные элементы, такие как хрущёвцы, безусловно, составляли меньшинство, но эти элементы пользовались поддержкой многих инертных элементов. Вячеслав Молотов был типичным представителем этих инертных элементов, чьё понимание новых событий было поверхностным и которые поэтому были склонны проявлять нестабильность.

В 70-е годы Вячеслав Молотов упрекал Иосифа Сталина в том, что тот совершил большую ошибку, которой впоследствии воспользовался Никита Хрущёв, поскольку, по мнению Молотова, Сталин утверждал в своей работе «Экономические проблемы социализма в СССР» 1952 года, что:

«Из этого следует, что сфера приложения сил главных капиталистических стран (США, Англия, Франция) к мировым ресурсам будет не расширяться, а сокращаться, что условия мирового рынка сбыта для этих стран будут ухудшаться, а недогрузка предприятий в этих странах будет увеличиваться». (Иосиф Виссарионович, Сталин; «Экономические проблемы социализма в СССР», 1952)

А Молотов заявил:

«Сейчас ничего подобного не произошло». (Феликс Чуев; «140 бесед с Молотовым. Второй после Сталина», 1995)

Однако то, что научный прогноз Иосифа Сталина не оправдался, не является чем-то невероятным, и на самом деле это отнюдь не провал Сталина. Посмотрим: Сталин сделал такое заявление, исходя из одного условия — что Советский Союз будет продолжать оказывать странам народной демократии и Китаю первостепенную помощь, направленную на:

«Достижение общего экономического подъёма». (Иосиф Виссарионович Сталин; Экономические проблемы социализма в СССР, 1952)

Который характеризуется тем, что:

«В результате мы имеем высокие темпы развития промышленности в этих странах. Можно с уверенностью сказать, что при таких темпах развития промышленности скоро дело дойдет до того, что эти страны не только не будут нуждаться в завозе товаров из капиталистических стран, но сами почувствуют необходимость отпускать на сторону избыточные товары своего производства». (Иосиф Виссарионович Сталин; Экономические проблемы социализма в СССР, 1952)

Речь шла просто о том, чтобы в любой стране, будь то социалистическая — как существующие в народных демократиях — или антиколониальная — как Китай, — была предоставлена возможность построить мощную промышленность по производству средств производства, которая избавила бы их от угрозы «дауэсизации».

[Имеются в виду те, кто пытается применить схему, аналогичную плану, применённому к Германии, потерпевшей поражение в Первой мировой войне, со стороны победивших держав: он включал широкое вмешательство иностранного капитала стран-победителей в Германию, чтобы та, в свою очередь, могла выплатить военные репарации; это, в свою очередь, включало импорт промышленности, а не её создание в самой стране. Таким образом, Сталин нападал на тех, кто хотел, чтобы Советский Союз был страной, вечно импортирующей промышленность, вместо того, чтобы создавать её самостоятельно, на тех, кто хотел, чтобы он был придатком капиталистической системы, зависящим от всех видов продукции из-за рубежа:

«Я хочу сказать, что здесь Сокольников выступает по сути дела сторонником дауэсизации нашей страны. (...) Всякому известно, что мы вынуждены сейчас ввозить оборудование. Но Сокольников превращает эту нужду в принцип, в теорию, в перспективу развития. Вот в чём ошибка Сокольникова. (...) Что такое аграрная страна? Аграрная страна, это-такая страна, которая вывозит сельскохозяйственные продукты и ввозит оборудование, но сама этого оборудования (машины и пр.) не производит или почти не производит своими собственными силами. Если мы застрянем на той ступени развития, на которой нам приходится ввозить оборудование и машины, а не производить их собственными силами, то мы не можем быть гарантированы от превращения нашей страны в придаток капиталистической системы. Именно поэтому мы должны держать курс на развитие у нас производства средств производства. Неужели Сокольников не может понять этой элементарной вещи? (…) Мы должны поставить дело так, чтобы помыслы и стремления хозяйственников были направлены в эту именно сторону, в сторону превращения нашей страны из страны, ввозящей оборудование, в страну, производящую это оборудование. Ибо в этом основная гарантия хозяйственной самостоятельности нашей страны. Ибо в этом гарантия того, что наша страна не будет превращена в придаток капиталистических стран. Сокольников не хочет понять этой простой и очевидной вещи. Они, авторы плана Дауэса, хотели бы ограничить нас производством, скажем, ситца, но нам этого мало, ибо мы хотим производить не только ситец, но и машины, необходимые для производства ситца. Они хотели бы, чтобы мы ограничивались производством, скажем, автомобилей, но нам этого мало, ибо мы хотим производить не только автомобили, но и машины, производящие автомобили. Они хотят ограничить нас производством, скажем, башмаков, но нам этого мало, ибо мы хотим производить не только башмаки, но и машины, производящие башмаки. И т. д. и т. п. Вот в чём разница двух генеральных линий, и вот чего не хочет понять Сокольников. Отказаться от нашей линии-значит отойти от задач социалистического строительства, значит - стать на точку зрения дауэсизации нашей страны.». (Иосиф Виссарионович Сталин; Доклад на XIV съезде ВКП(б), 18–31 декабря 1925 г.) — примечание автора перевода]

Таким образом, была бы сломлена монополия отдельных империалистических держав на владение средствами производства, социалистические экономики окончательно вышли бы из состава мирового капиталистического рынка, а бывшие зависимые страны, в том числе и несоциалистические, получили бы возможность избавиться от эксплуатации со стороны иностранного капитала и самим занять своё место на мировом капиталистическом рынке.

Перспектива была ясна: укрепить страны социалистического лагеря и способствовать обострению межимпериалистических противоречий путём сокращения возможностей для империалистического капитала и его рынков, помогая зависимым странам строить собственную промышленность, ускоряя революцию в наиболее могущественных империалистических странах. Мы полагаем, что такая ситуация неизбежно привела бы в скором времени к «обострению общего кризиса мировой капиталистической системы». Как оказалось, хрущёвские ревизионисты положили конец этой перспективе сразу после смерти Сталина и других марксистско-ленинских лидеров стран народной демократии.

Стремясь выбрать «путь наименьшего сопротивления», когда они не были явно мотивированы шовинистическими и социал-империалистическими амбициями, советские ревизионисты впоследствии выступили против построения промышленности по производству средств производства и превратили бывшие социалистические страны в зависимые государства. Было неизбежно, что эти условия привели к расширению торговых и финансовых возможностей для империалистических стран [включая возможности для расширения их торговли и капитала в этих бывших социалистических странах, таких как, например, Польша; см. работу Энвера Ходжи: «Что скрывается за забастовками рабочих балтийских портов Польши?» 1980 года, чтобы понять, что означало для ревизионистско-капиталистической Польши введение сильного экономического вмешательства со стороны ревизионистского Советского Союза и других западных империалистических стран — примечание автора перевода]. Лидеры империалистических стран, следовательно, могли только аплодировать, когда увидели, как хрущёвцы отказались от интернационалистских задач мировой социалистической революции в пользу зарождения и развития социал-империалистического Советского Союза: который, без сомнения, был новым поднимающимся конкурентом, но, конечно же, был бесконечно менее опасным врагом, чем реальность социалистического лагеря, целью которого было укрепление социалистических стран и помощь зависимым странам в том, чтобы не дать их ограбить и обобрать по купонам, и таким образом ускорить революционный процесс в империалистических метрополиях!

Поэтому Энвер Ходжа подчеркнул, что:

«В странах СЭВ Советский Союз проводит типично неоколониалистскую политику. Экономика этих стран превратилась в придаток советской экономики». (Энвер Ходжа; «Империализм и революция: Избранные произведения», 1978)

И что, как и любая другая империалистическая держава, социал-империалистический Советский Союз:

И что, как и любая другая империалистическая держава, социал-империалистический Советский Союз:

«Ныне борется за новые рын­ки, за сферы влияния, за сферы приложения своих капиталов в других странах, за завладение источниками сырья, за распространение своего неоколониализма на Африку, Азию, Латинскую Америку и другие районы». (Энвер Ходжа; Империализм и революция, 1978)

Маскируя свои империалистические цели с помощью:

«Ревизионистско-империалистические „теории" о „социалистическом содружестве", о „социалистическом разделении труда", об „ограниченном суверенитете", о „социалистической экономической интеграции" и т.д.». (Энвер Ходжа; Империализм и революция, 1978)

И что:

«С этой целью они состряпали и теории о „некапиталистическом пути развития", о „социалистической ориентации" и т.д.». (Энвер Ходжа; Империализм и революция, 1978)

Стараясь выдавать себя за страну:

«Проводящую ленинскую и интернационалистскую политику, за союзника, друга и защитника молодых национальных государств, неразвитых стран и т.д.». (Энвер Ходжа; Империализм и революция, 1978)

В связи с этим албанские коммунисты пришли к выводу: [«Взгляды и действия ревизионистов, стремящихся саботировать и задушить национально-освободительные движения народов бывших колониальных стран, тесно связаны с их экспансионистской политикой, с неоколониализмом социал-империалистического Советского Союза»]. (Лламбро Фило; «Некапиталистический путь развития» и «социалистическая ориентация» — «теории», которые саботируют революцию и открывают путь к неоколониалистской экспансии, 1987) и поэтому следует следующий логический вывод — примечание автора перевода]:

«Взгляды и тезисы советских ревизионистов не были чисто идеологическими искажениями или ошибочными оценками ситуации. Именно идеологические и политические механизмы [сознательные — примечание автора перевода], специально разработанные для целей социал-империалистической политики, составляют теоретическую основу этой политики». (Лламбро Фило; «Некапиталистический путь развития» и «социалистическая ориентация», «теории», которые саботируют революцию и открывают путь для неоколониалистской экспансии, 1987)

[Исторически сложилось так, что многие страны Азии, Латинской Америки, но прежде всего Африки развивались в XX веке в период: 1) распада классической колониальной системы; 2) расцвета явления неоколониализма; 3) хрущёвско-брежневских контрреволюционных преобразований в Советском Союзе. В этом контексте многие страны, отдалявшиеся от старых империалистических держав, обращались к социал-империалистическому Советскому Союзу: то из соображений выгоды, то из-за незнания о контрреволюционном процессе, происходившем в этой бывшей социалистической и интернационалистской стране. Необходимо учитывать фактор отсутствия марксистско-ленинского мировоззрения в этих национально-освободительных движениях; как бы ни называли себя некоторые из этих движений, их недостаток знаний был настолько велик, что государственные перевороты, смены националистическо-буржуазных клик или народные революции, происходившие без влияния или существования коммунистической партии в этих странах, представлялись как подлинные «социалистические» революции. Это привело к тому, что эти движения стали лёгкой добычей для демагогии теорий советских ревизионистов:

«В этом контексте теории «некапиталистического пути развития» и «социалистической ориентации» являются ещё одним оружием в идеологическом арсенале советских социал-империалистов, которые скрывают, оправдывают и готовят почву и пути для неоколониальной экспансии в странах Африки, Азии и Латинской Америки». (Лламбро Фило; «Некапиталистический путь развития» и «социалистическая ориентация» — «теории», которые подрывают революцию и открывают пути для неоколониальной экспансии, 1987)

Чтобы изучить это явление создания псевдосоциалистических режимов в колониальных и полуколониальных странах под прикрытием советских империалистическо-ревизионистских теорий, см. работу Нести Карагуни: «Реакционная сущность советской ревизионистской теории «социалистической ориентации», 1984 г. — примечание автора перевода]

Было очевидно, что в интересах компрадорской буржуазии зависимых стран было использовать демагогию советских ревизионистов и притворяться, будто они занимают антиимпериалистические и прогрессивные позиции, чтобы отвлечь массы от подлинной борьбы против империализма и за социалистическую революцию:

«Точно так же обе стороны заинтересованы в том, чтобы представлять существующие между ними неоколониальные отношения как «дружественные союзы», «построенные на интернационалистических основах» и т. п.». (Лламбро Фило; «Некапиталистический путь развития» и «социалистическая ориентация» — «теории», которые саботируют революцию и открывают путь к неоколониальной экспансии, 1987)

В рамках этих мистификаций обе стороны запустили:

«досоциалистические и социалистические формы организации труда и обработки земли» , а также «государственный сектор экономики», где якобы применялись «социалистические формы управления».

[Точная фраза, на которую ссылается Винсент Гуисс, звучит следующим образом:

«Советские ревизионисты рассматривают создание и развитие государственного сектора экономики и постепенное внедрение социалистических форм управления этим сектором, постепенное вовлечение крестьянства в досоциалистические и социалистические формы организации труда и обработки земли как ещё одно воплощение «некапиталистического пути развития». Всё это, по их мнению, представляет собой качественные изменения в сфере экономических отношений, и если случайно в странах «социалистической ориентации» государственный и коллективный секторы станут доминирующими, то тогда мы уже сможем говорить о победе социалистических отношений и о строительстве социалистического общества. Советские ревизионисты спекулируют на прогрессивных мерах, принятых во многих странах по национализации иностранного капитала. Национализированные предприятия составляют государственный сектор экономики. Этот сектор включает в себя многие другие предприятия, созданные под руководством этих новых государств». (Лламбро Фило; «Некапиталистический путь развития» и «социалистическая ориентация» — «теории», которые саботируют революцию и открывают путь для неоколониалистской экспансии, 1987) — примечание автора перевода]

Но, как напоминали албанские марксисты-ленинцы:

«Марксизм-ленинизм учит нас, что содержание государственного сектора в экономике напрямую зависит от характера политической власти». (Лламбро Фило; «Некапиталистический путь развития» и «социалистическая ориентация», «теории», которые саботируют революцию и открывают путь к неоколониальной экспансии, 1987)

Следовательно:

«В странах, где доминирует национальная буржуазия, государственный сектор представляет собой форму осуществления капиталистической собственности на средства производства. Там мы видим действие всех законов и всех капиталистических отношений производства и распределения материальных благ, угнетения и эксплуатации трудящихся масс». (Лламбро Фило; «Некапиталистический путь развития» и «социалистическая ориентация», «теории», которые саботируют революцию и открывают путь к неоколониальной экспансии, 1987)

И поэтому, вместо того чтобы наносить удар по буржуазным производственным отношениям, этот сектор государства стремится укрепить существующие производственные отношения:

«Буржуазное государство бывших колониальных стран, в условиях глубокой отсталости и слабости местной буржуазии, выступает в качестве фактора, способствующего накоплению и концентрации необходимых финансовых средств и материальных резервов, полезных для развития тех отраслей экономики, которые требуют большей доли капитала, отраслей, которые не могут быть профинансированы отдельными капиталистами» (Лламбро Фило; «Некапиталистический путь развития» и «социалистическая ориентация» — «теории», которые саботируют революцию и открывают путь для неоколониалистской экспансии, 1987)

Это традиционный путь индустриализации, при котором государственный сектор объединяет те отрасли экономики, которые требуют наиболее крупных инвестиций и нуждаются в поддержке всего класса национальной буржуазии. В этих условиях, при господстве советского социал-империализма, торговые отношения были вытеснены расширением сферы экспорта капитала, который осуществлялся посредством кредитов и государственных займов, а вскоре после этого — через создание совместных предприятий.

Это путь, диаметрально противоположный тому, которым шёл Советский Союз Иосифа Сталина. Энвер Ходжа подчеркнул, что Сталин никогда не считал страны народной демократии «находящимися под господством Советского Союза» ни в экономическом, ни в политическом плане, а рассматривал их как «свободные, независимые и суверенные государства, как близких союзников Советского Союза»; фактически в 1947 году «создание совместных предприятий с братскими странами народной демократии» было признано ошибкой и быстро исправлено:

«Политика Иосифа Сталина в отношении всех великих политических, идеологических и экономических проблем совершенно противоположна политике хрущевских и других современных ревизионистов. Политика Сталина была принципиальной и интернационалистской, тогда как политика советских ревизионистов является капиталистической политикой, направленной на порабощение других народов, попавших или попадающих в их ловушку». (Энвер Ходжа; «Со Сталиным» (воспоминания), 1984)

Империалистические страны, с другой стороны, делают всё, что в их силах, чтобы удержать страны в сфере своего влияния в таком состоянии зависимости: также в другие времена титоистские, хрущёвские и маоистские ревизионисты делали всё, чтобы убедить албанцев, что тяжелая промышленность не будет рентабельной, что лучше довольствоваться развитием производства, «на котором Албания базировалась»: то есть подчиняться рабскому подчинению в рамках «международного разделения труда».

В псевдосоциалистических или бывших социалистических странах, где у власти находились ревизионисты, а не пролетариат, такой «дилеммы» не было: они просто рассчитывали извлечь выгоду из этой «социалистической торговли», как, например, в случае с экспортом сахара на Кубе. Если Куба выбрала интеграцию в сферу влияния советского социал-империализма, то это произошло просто потому, что кубинские власти считали, что для их безопасности более ценен мощный союзник — перед лицом угрозы вторжения со стороны США —, обладающий военной мощью и способностью к вмешательству.

Если использования марксистско-ленинских тезисов недостаточно, чтобы доказать, что страна является социалистической, особенно когда эти тезисы превращаются ревизионистами в жёсткие догмы, оторванные от реальной жизни, то отсутствие обращений к марксизму-ленинизму, с другой стороны, доказывает, что эта страна также не может быть социалистической.

Современные марксисты-ленинцы должны постараться серьёзно переосмыслить ложные высказывания ревизионистов. Это позволит им не попасть в ловушки современных псевдосоциалистов. Необходимо перечитать речи, называющие себя «антиимпериалистическими», «антиколониальными», «пацифистскими», «интернационалистскими» и даже «марксистско-ленинскими», принадлежащие лидерам современного ревизионизма, чтобы раскрыть за всей этой красивой риторикой неоколониальные цели советского социал-империализма:

«Важным достижением революционных сил, серьёзным поражением империализма является социалистическая ориентация ряда молодых государств Африки и Азии. Эти страны добились первых успехов в осуществлении глубоких социально-экономических преобразований». (Леонид Брежнев; «За укрепление сплочённости коммунистов, за новый подъём антиимпериалистической борьбы»; Выступление от имени КПСС на Московской конференции коммунистических и рабочих партий, 7 июня 1969 г.)

На той же конференции Леонид Брежнев утверждал, что:

«Освобождение этих прогрессивных стран от колониального ига и их экономическое сотрудничество с социалистическими странами делают возможным их развитие по некапиталистическому пути, что является синонимом демократии и социального прогресса». (Леонид Брежнев; «За укрепление сплочённости коммунистов, за новый подъём антиимпериалистической борьбы»; Выступление от имени КПСС на Московской конференции коммунистических и рабочих партий, 7 июня 1969 г.)

В 1971 году социал-империалист Брежнев, обращаясь к чехословацким рабочим и напомнив им о торговом обмене сырьём, «забыв», разумеется, упомянуть о характере этой «помощи», которая исключала развитие промышленности по производству средств производства, заявил:

«Развитие взаимовыгодного экономического сотрудничества предусмотрено в экономических планах наших государств, и такое сотрудничество распределяется по пятилетним планам. Мы надеемся, что в ближайшие годы мы сможем сделать значительные шаги к экономической интеграции социалистических стран на пути специализации и сотрудничества, всегда движимых производством». (Леонид Брежнев; «Наш курс - мир и социализм», 1971)

Конечно, советский социал-империализм умел скрывать свои неоколониальные амбиции, прикрываясь маской «антиимпериализма», особенно когда речь шла о том, чтобы очернить своего партнёра и соперничать с американским империализмом: как видно из этого советского документа 1971 года, речь шла о «освобождении от колониального ига» зависимых стран, и дело в том, что советский социал-империализм видел в них путь к «независимости», «социальному прогрессу» и «дружбе и сотрудничеству с социалистическими странами», приводя Египет Гамаля Абделя Насера в качестве примера этих «прогрессивных государств, которые разорвали колониальные узы» и установили отношения с ревизионистским Советским Союзом.

Суть заключалась в том, что советские ревизионисты:

«Спекулируя лозунгом антиимпериализма, они стремятся воспользоваться авторитетом, которым до недавнего времени обладал Советский Союз, и используют его экономический и военный потенциал для проникновения в национально-освободительные движения различных стран и регионов с целью достижения цели неоколониальной экспансии советского социал-империализма». (Агим Попа и Вангел Мойсиу; [Энвер Ходжа] Великий пролетарский интернационалист, 1985)

Советские ревизионисты также не колебались в своих словесных осуждениях «неоколониализма», угрожавшего молодым национальным государствам «сковать их цепями нового рабства»:

«Народы этих стран постепенно осознают, что неоколониализм не менее опасен, чем колониализм». (Леонид Брежнев; «За укрепление сплочённости коммунистов, за новый подъём антиимпериалистической борьбы»; Выступление от имени КПСС на Московской конференции коммунистических и рабочих партий, 7 июня 1969 г.)

Леонид Брежнев, конечно, воздерживался от чёткого определения того, что он сам понимал под неоколониализмом, поскольку был одним из его скрытых сторонников. Албанские марксисты-ленинцы действительно отмечали, что экономические и политические связи, связывающие страны «социалистической ориентации», в конечном итоге приводят к тому же результату, что и во всех странах, зависимых от иностранного капитала и от тех важных положений, которые он там занимает [«Трудящиеся массы там подвергаются двойному угнетению со стороны иностранного и местного капитала, связанных между собой и взаимозависимых. Они становятся жертвами нищеты, безработицы и более острой политической реакции. Именно по этой причине внутренние противоречия между противоборствующими классами и противоречия между народом и классами новых колонизаторов продолжают обостряться. Многие из этих стран сейчас стоят на пороге этапа национально-освободительной, антиимпериалистической и демократической борьбы». (Лламбро Фило; «Некапиталистический путь развития» и «социалистическая ориентация» — «теории», которые саботируют революцию и открывают путь для неоколониальной экспансии, 1987) — примечание автора перевода]:

«Иностранный капитал занимает важные позиции в ряде стран Африки и Азии, контролирует и доминирует там в ряде ключевых отраслей экономики». (Лламбро Фило; «Некапиталистический путь развития» и «социалистическая ориентация», «теории», которые саботируют революцию и открывают путь к неоколониальной экспансии, 1987)

Таким образом, все «антиимпериалистические», «антиколониалистские» и «антинеоколониалистские» речи в мире ничего не стоят, если они не связаны с экономической необходимостью свержения всех эксплуататорских классов и построения социализма, и если это «социалистическое строительство» продвигается удерживающими власть эксплуататорскими классами в качестве обманчивого лозунга, оно будет оторвано от необходимости строить социализм по принципу опоры на собственные силы.

Советские ревизионисты были готовы на всё, чтобы диверсифицировать и расширить свои экономические связи, в том числе поддерживать:

«социалистическую Югославию, которая, как мы считаем, заинтересована во взаимовыгодном сотрудничестве». (Леонид Брежнев; «Наш курс - мир и социализм», 1971)

Но поскольку «ничто не даётся даром», Леонид Брежнев воспользовался случаем, чтобы еще раз показать себя марксистом, затронув вопрос о Югославии Тито. Он утверждал:

«Нельзя считать приемлемым всё то, что составляет специфику нынешнего устройства общественной жизни в Югославии». (Леонид Брежнев; «Наш курс - мир и социализм», 1971)

Тем самым он хотел сказать следующее:

«Неприемлемое выходит за рамки конкретных форм социализма в каждой стране и конкретных форм организации». (Леонид Брежнев; «Наш курс - мир и социализм», 1971)

Его первоочередной заботой было, после того как он для галочки заявил, что:

«Существуют общие законы в социалистическом строительстве, а также общие принципы и признаки, без которых там не может быть социализма». (Леонид Брежнев; «Наш курс - мир и социализм», 1971)

Уточнить и пообещать титоистским ревизионистам, что, несмотря на последнее:

«Мы не хотим противопоставлять практику социалистического строительства в разных странах, не хотим навязывать другим свои конкретные методы развития». (Леонид Брежнев; «Наш курс - мир и социализм», 1971)

Другими словами: пусть каждый строит у себя такой социализм, какой хочет, мы, советские ревизионисты, не будем к этому придираться; «общие принципы и признаки» социализма в любом случае будут зависеть от субъективной оценки каждого или от того, что буржуазия обычно называет «социальными достижениями» и что вы без особого труда сможете использовать для обмана своих рабочих!

Народ, угнетающий другой народ, не может быть свободным: ведь международная эксплуатация труда, как тень, следует за эксплуатацией на национальном уровне.

Двойственная и центристская позиция китайского руководства в отношении Сталина объясняется следующим образом: не желая отчитываться перед Сталиным об использовании советской помощи и о буржуазно-демократическом характере социальных преобразований в Китае, а также опасаясь разоблачения своего предательского курса перед рабочими, как это произошло с Тито в 1948 году, китайские ревизионисты были в восторге от того, что Никита Хрущёв подверг критике «произвол» Сталина, особенно в сфере отношений «с братскими партиями», и таким образом «исправил ошибки, допущенные Сталиным в ходе построения социализма». Однако китайские лидеры быстро разочаровались, когда обнаружили, что гарантии, данные Хрущёвым в отношении права строить «свой социализм», то есть не отчитываясь ни перед кем, имели в качестве противовеса изменение характера советской помощи: произошёл переход от интернационалистской помощи, направленной на мощную поддержку социалистического преобразования экономики, к ревизионистской «помощи», целью которой было включение Китая в «международное разделение труда», что было неприемлемо для китайской национальной буржуазии. Китайские ревизионисты, стремившиеся к чему-то иному, чем неоколонизация, таким образом разоблачили социал-империалистический характер Советского Союза, но с позиций национализма, которые неизбежно приводили и должны были привести к конфликту с марксистско-ленинскими позициями албанских коммунистов, как только собственные империалистические амбиции Китая стали обнажаться.

Неудивительно, что с 60-х годов — как свидетельствуют внутренние документы — албанские коммунисты пришли в ярость, видя, как китайские ревизионисты, без каких-либо предварительных согласований, заняли странную и колеблющуюся позицию по отношению к ревизионистскому Советскому Союзу, то стремясь к примирению с Москвой, то разжигая противоречия с целью продвижения своих территориальных претензий — что широко использовалось советскими ревизионистами для того, чтобы затмить марксистско-ленинскую критику со стороны маленькой социалистической Албании.

Советские ревизионисты рассматривали:

«Совершенствование сотрудничества». (СЭВ, «Вчера и сегодня»; Информационное агентство «Новости», 1973)

А также:

«Развитии экономической интеграции». (СЭВ, «Вчера и сегодня»; Информационное агентство «Новости», 1973)

Что всё больше подталкивало страны Совета экономической взаимопомощи (СЭВ) к уверенности в том, что:

«Увеличение их экономического потенциала способствует укреплению мира и международной безопасности». (СЭВ, «Вчера и сегодня»; Информационное агентство «Новости», 1973)

Не вдаваясь сейчас в анализ экономических и социальных последствий замены колониального господства, унаследованного от довоенного периода, на социал-империалистический неоколониализм, следует отметить, что новое неоколониальное иго советского социал-империализма превратило эти страны в простых поставщиков сырья. С развитием промышленного капитализма в этих странах быстро развивались отдельные отрасли промышленности, но эти страны остались без промышленности по производству средств производства, которая является единственным способом осуществления социалистических преобразований во всей экономике, и вместо этого получили кабальную привязку этих стран к «международному разделению труда», что превращало их в простые пешки в руках соперничающих империалистических держав. Социалистическая Албания, стремясь остаться действительно социалистической, свободной и независимой страной, вышла из Совета экономической взаимопомощи в 1961 году.

Ревизионисты пытались доказать, что:

«Международное социалистическое разделение труда не имеет ничего общего с чудовищным международным разделением труда, которое при капитализме обрекает слаборазвитые страны на роль сырьевых поставщиков для империалистических государств». (СЭВ, «Вчера и сегодня»; Информационное агентство «Новости», 1973)

Что ещё больше углубляет пропасть между богатыми и бедными странами. Но они утверждали:

«Успехи, достигнутые во всех отраслях народного хозяйства, науки и техники в странах Совета экономической взаимопомощи, а также практическая деятельность этой организации свидетельствуют о больших возможностях, которые открывает социалистическое международное разделение труда, практикуемое социалистическими странами». (СЭВ, «Вчера и сегодня»; Информационное агентство «Новости», 1973)

И тем не менее, если мы действительно остановимся и посмотрим на практические результаты СЭВ, и если, следовательно, попытаемся пойти дальше, чем просто восхищаться обманчивыми речами ревизионистов, когда те пытались приукрасить неоколониальную реальность ревизионистского Советского Союза, то нельзя отрицать, что «международное «социалистическое» разделение труда» имело точно такие же последствия, как и «международное разделение труда» в условиях «классического капитализма»: оно отвергало «автаркическое» экономическое развитие [так они называли попытку страны опираться на собственные силы — примечание автора перевода] и приводило к превращению наиболее отсталых в экономическом отношении стран в придатки экономики наиболее влиятельных стран. Как же могло произойти такое расхождение между восторженными теоретическими прогнозами и катастрофическими практическими результатами? В чём же заключается эта пресловутая разница? Она заключается в том, что страны Совета Экономической Взаимопомощи специализировались на некоторых видах производства, важных главным образом для экспорта. Даже когда речь шла о высокотехнологичной продукции, оборудовании, станках и т. д. ни одна из стран СЭВ, за исключением Советского Союза, по принципам «социалистического» международного разделения труда, не считалась достаточно крупной, чтобы иметь диверсифицированную промышленность, особенно в тех отраслях тяжёлой промышленности, которые считались рентабельными.

Конечно же, мы не будем просить Польшу прекратить выращивать лимоны, а Кубу — полностью отказаться от производства сахара! В этом смысле сохранится определённая форма международного разделения труда даже при коммунизме, пока будут существовать — а они неизбежно будут существовать — человеческие общества, разбросанные по разным климатическим зонам. Но если в сфере производства определенных потребительских товаров неизбежно сохраняется некая форма международного разделения труда, то все социалистические страны, тем не менее, должны быть способны самостоятельно производить основные средства труда, необходимые для продвижения их экономики вперёд, то есть тяжёлое промышленное оборудование, в значительной степени не зависящее от географических и климатических условий, которое бы обеспечивало социалистическую экономику, способную развиваться во всех сферах, полагаясь в основном на собственные силы, а не постоянно закупая средства производства у других стран, будь то социалистические или несоциалистические: кроме того, отказ от приучения рабочих к зависимости от внешней помощи может мобилизовать их на задачи построения экономики и социалистического общества, не говоря уже о том, что высокая степень технологичности и производство средств производства, изготовление которых остаётся прерогативой экономически более мощных стран, является неизбежным двигателем задолжённости экономически более слабых стран. Сколько стоит отсталой стране продавать тонны сахара или железной руды, чтобы приобрести тракторы и завод по производству тракторной техники с высококвалифицированной и очень дорогой рабочей силой? Не лучше ли ей приобрести оборудование, которое позволит ей создать машиностроительную промышленность, способную производить все виды промышленного оборудования?

Чтобы избежать этого торгового дисбаланса, который существует даже тогда, когда товары продаются строго по их стоимости, производительность труда и оплата труда должны быть одинаковыми в обеих странах. Однако такое равенство невозможно, если одна из стран экономически отстаёт от другой, поскольку это отставание зависит от объёма производимого богатства на душу населения. Чтобы наверстать это отставание, необходимо быстро и в значительной степени повысить уровень производства на душу населения. Но стремиться достичь этого исключительно путём торгового обмена, как это делают буржуазные националисты и ревизионисты, невозможно: нужно покупать слишком много фабрик и сельскохозяйственной техники, а экспорт, ограниченный из-за низкой производительности труда, не способен покрыть эти расходы. А тем временем уровень жизни в странах, пользующихся этими экспортными товарами, которые отсталые страны производят с низкими затратами, растёт несравненно быстрее! Решением этой сложной проблемы, единственной вещью, которая может помочь разорвать этот порочный круг, является построение промышленности по производству средств производства; это «гордиев узел» проблемы, без разрубания которого ни одна из основных задач экономико-социального строительства социализма не может быть выполнена.

Именно поэтому, вопреки тому, что утверждал Никита Хрущёв в 1961 году, ни в коем случае не:

«Американские империалисты лидируют в плане красивых фраз о своей помощи». (Никита Хрущёв; Доклад о программе КПСС, 1961)

Их фразы действительно были рассчитаны на то, чтобы приукрасить грабёж зависимых стран, но, без сомнения, лучшую «награду» за лицемерие должны были получить советские ревизионисты.

В октябре 1945 года в своём докладе, представленном на IV пленуме ЦК Коммунистической партии Албании, Энвер Ходжа настаивал на первостепенной важности наличия прочной и диверсифицированной экономики:

«Если мы не сумеем улучшить государственный экономический сектор, то обязательства перед нашим народом и перед государствами, с которыми мы поддерживаем торговые связи, станут причиной нашей экономической зависимости. Об этом никогда не следует забывать, учитывая горький опыт прошлого». (Энвер Ходжа; Доклад, представленный на IV пленуме ЦК КПА, 17 октября 1945 г.)

В феврале 1946 года, то есть в момент провозглашения Народной Республики Албания, в своём докладе, представленном на V пленуме Центрального комитета Коммунистической партии Албании, Энвер Ходжа подчеркнул, что построение социализма неизбежно предполагает создание тяжёлой промышленности, способной обеспечить материальную основу, необходимую для реорганизации и подъёма всей экономической и социальной жизни:

«Существование нашего государства и его будущее тесно связаны с существованием и укреплением государственного и кооперативного секторов хозяйства. Укрепление государственного сектора достигается не только путём национализации рудников и шахт, национализации банков, установления контроля над частным сектором и монополии на внешнюю торговлю; для укрепления государственного сектора необходима еще организация всех этих отраслей хозяйства и создание тяжёлой государственной промышленности, которая послужила бы главной опорой для создания лёгкой промышленности и развития народного хозяйства страны в целом». (Энвер Ходжа; Доклад, представленный на V пленуме ЦК КПА, 21 февраля 1946 г.)

Однако в то время Албания не производила ни грамма стали! Вот некоторые из основных факторов, которые явно определяют разницу. Ленин отмечал, что существуют общие законы революции и социалистического строительства, действующие для всех стран, независимо от их исходного уровня экономического развития; и в отличие от ревизионистов — под какой бы маской они ни выступали — диалектико-материалистическое мировоззрение говорит нам, что экспроприация буржуазии и ведущая роль промышленности по производству средств производства являются необходимыми условиями для построения социализма.

В качестве условия для создания экономической базы, необходимой для ликвидации капиталистических производственных отношений в городе и деревне и развития социалистических производственных отношений в условиях капиталистическо-империалистической блокады, Ленин и Сталин всегда настаивали на необходимости построить мощную тяжёлую промышленность по производству средств производства, поскольку это — единственный способ прорвать капиталистическую блокаду и обеспечить пропорциональное и ускоренное развитие экономики в соответствии с учением Маркса о расширенном воспроизводстве. Албанские коммунисты никогда не стремились — как Бухарин, Тито, Мао Цзэдун и другие ревизионисты — «интегрировать» национальную буржуазию в социализм через её участие в государственном секторе. Они следовали ленинским учениям, которые заключались в национализации всей крупной промышленности и в том, чтобы разрешить — по строгим правилам и только на этапе восстановления разрушенной национальной экономики — развитие мелкого частного капитала — в сельском хозяйстве, ремёслах и лёгкой промышленности, никогда не забывая при этом, что как только будет создана база для тяжёлой промышленности, экономика в целом должна быть реорганизована, и в ней должны восторжествовать социалистические производственные отношения. Именно таким курсом следовали марксисты-ленинцы как в России, так и в Албании. Претендовать на то, чтобы идти «специфическим» путем, отличным от этого, — значит идти по пути, отличному от того, который ведёт к построению социализма!

Можем ли мы стремиться «строить социализм», в то время как мы попадаем под «международное разделение труда» под предлогом «торговых договоров между странами»? Для марксистов-ленинцев это немыслимо и невозможно: есть одна важнейшая вещь, которую Иосиф Сталин продемонстрировал в своей борьбе 20-х годов против троцкистских капитулянтов, — это то, что принцип «опоры на собственные силы» является главной основой социалистической экономики, от которой зависит всё остальное, включая социальную революцию. Сталин решительно доказал, что построение социализма в условиях капиталистическо-империалистической блокады, очевидно, не могло осуществляться за счёт использования иностранного капитала и инвестиций или за счёт грабежа ресурсов и эксплуатации труда в колониальных странах, а должно было опираться на внутренние ресурсы страны, что возможно только тогда, когда промышленность сосредоточена в руках социалистического государства.

«Опираться на собственные силы» — это не значит отказываться от мировой революции, как десятилетиями вопили «марксистские» агенты неоколониализма и буржуазного космополитизма, какими объективно были троцкисты в Советском Союзе 1920-х годов, а, напротив, означает защищать зародыш международной социалистической революции и дать ему возможность укрепиться, и таким образом своим примером служить плацдармом для международной социалистической революции. Кроме того, отрекаться от этого фундаментального принципа, продолжая при этом провозглашать «верность социализму», — значит встать в лагерь врагов социализма.

Бездна, разделявшая интернационалистскую помощь Сталина и закабаляющую помощь советских ревизионистов, помогла албанским коммунистам осознать ревизионистскую предательскую суть: в отношении последних у них сразу же возникло такое же тревожное ощущение, как и в отношении экономической помощи, предоставленной Тито. Таким образом, албанские коммунисты стали тем бастионом, с которого были разоблачены империалистические амбиции советских ревизионистов. В главе «Не марксисты-ленинцы, а торговцы-перекупщики» из книги Энвера Ходжи «Хрущёвцы» 1980 года рассказывается, как в 1953 году советская «помощь» должна была служить предлогом для превращения Албании в аграрный придаток, который должен был импортировать нефть, гидроэлектроэнергию и т. д. и, прежде всего, не создавать тяжёлую промышленность, которую хрущёвцы считали «невыгодной».

[Приводим цитату из работы Энвера Ходжи, на которую ссылается Винсент Гуисс:

«Никита Хрущёв: Итак, когда речь идет об экономических вопросах, как мы, так и вы должны вести подсчеты карандашом, и, если у вас будут выгодные источники нефти, мы предоставим вам кредиты. Но, ведя подсчеты именно так, получается, что выгоднее будет давать вам из нашей нефти... Во всем надо исходить из выгодности. Возьмем индустрию. Я разделяю ваше мнение о том, что Албания также должна иметь свою индустрию. Но какую? Я думаю, что вы должны развивать пищевую — консервную промышленность, промышленность по переработке рыбы, фруктов, масел и т.д. Вы хотите развивать и тяжёлую промышленность. Над этим надо хорошенько подумать (…) Что касается промышленности по переработке минералов, по производству металлов, то это вам невыгодно. Металлы есть у нас, так что мы можем давать вам сколько угодно. Если мы дадим вам продукцию одного только дня, этим вы можете удовлетворить все ваши потребности. То же самое и с сельским хозяйством. Вам, — продолжил он, — надо выращивать те культуры, которые больше всего произрастают и которые более выгодны». (Энвер Ходжа; Хрущёвцы, 1980) — примечание автора перевода]