Корейский ревизионизм: от маоистских корней до институционализации «идей чучхе». Часть VII

Оглавление:

35. Краткий обзор истории Северной Кореи и её мнимого «антиревизионизма».

Раздел III. Эпилог и важное послание корейскому народу.

36. Жалкие попытки уйти от критики ревизионизма Северной Кореи у Олариеты и прочих.

Краткий обзор истории Северной Кореи и её мнимого «антиревизионизма»

«Факты говорят о том, что предполагаемое «полное противостояние» ревизионизму со стороны лидеров Северной Кореи, безусловно, привело к тому, что в 1967 году Ким Ир Сен назвал оппортунистической концепцию Хрущева о «государстве всего народа», но это не привело к тому, что он осудил буржуазный и империалистический характер ревизионистского Советского Союза. Таким образом, оппортунизм был в некотором роде отделен от своей материальной и экономической основы и для корейцев сведён к господству сознания! В 1964-1966 годах Ким Ир Сен отверг Коммунистическую партию Советского Союза и Коммунистическую партию Китая, поскольку, по его мнению, обе они несли ответственность за раскол международного коммунистического движения. Очевидно, он сделал это не в марксистско-ленинском смысле, а в смысле продвижения «корейского пути к социализму», руководствуясь идеями «чучхе».. После этой краткой «антиревизионистской борьбы» 1960-х годов Трудовая партия Кореи продолжила свою политику «неприсоединения», но, как ни парадоксально, всё больше сближаясь со всем миром! Факты говорят о том, что в 1975 году Ким Ир Сен посетил с официальными визитами Китай, Алжир, Болгарию и даже Югославию! Ким Ир Сен, со своей стороны, в 1980 году снова посетил Югославию для участия в похоронах Тито. В 1978 году Дэн Сяопин и Хуа Гофэн посетили Северную Корею. Сразу после этого северокорейские ревизионисты осудили агрессию Вьетнама против Камбоджи как «гегемонистское вмешательство», а не как империалистическую агрессию, воздержавшись от осуждения последующей агрессии Китая против Вьетнама. 80-е годы стали периодом широкого развития отношений с буржуазно-ревизионистскими странами: углубления уже установленных в некоторых случаях дружеских отношений, примирения в других. В период с 1981 по 1990 год имели место частые китайско-корейские визиты. В 1984 году Пхеньян примирился с Вьетнамом и Афганистаном. Экономическое и военное сотрудничество с социал-империалистическим Советским Союзом углубилось. В 1984 году социал-империалистический Советский Союз увеличил уже и без того значительную экономическую «помощь» КНДР, а та, в свою очередь, предоставила Советскому Союзу свободу действий на своих военно-морских базах. В том же году корейские ревизионисты совершили тур по разнообразным ревизионистским центрам Восточной Европы: Польше, Германской Демократической Республике, Болгарии и, конечно же, Югославии. В 1984-1987 годах отношения с советскими ревизионистами значительно развились. В декабре 1985 года и в октябре 1986 года ревизионисты Северной Кореи совершили официальные визиты в Советский Союз, где встретились с Михаилом Горбачевым, который пообещал удвоить экономическую помощь в период с 1986 по 1990 год. В 1986-1988 годах социал-империалистический Советский Союз составлял более половины внешней торговли Северной Кореи. В 1989-1991 годах, с ликвидацией влияния советского социал-империализма и самого советского социал-империализма, северокорейские ревизионисты вновь обратились к Пекину и осудили курс Горбачёва.

Эти политические перипетии, очевидно, легче понять, если учесть экономический кризис, в котором оказалась Северная Корея в 1960-х годах. Экономические данные свидетельствуют о том, что с 1973 года в торговом балансе страны наблюдался дефицит, а также образовался внешний долг. В 1976 году внешний долг Северной Кореи уже достиг 1,2 миллиарда долларов, из которых чуть менее половины было задолжано странам Совета экономической взаимопомощи. В 1979 году внешний долг Северной Кореи уже составлял 2 миллиарда долларов. В 1981 году была принята «реформа планирования», которая предоставляла предприятиям большую автономию в вопросах управления в отношении плана. 8 сентября 1984 года был принят закон, разрешающий создание совместных предприятий с участием иностранного капитала, а 26 ноября 1988 года было создано министерство, ответственное за управление предприятиями с иностранным участием. В 1987 году внешний долг Северной Кореи достиг 4 миллиардов долларов! В октябре 1991 года была создана первая «специальная экономическая зона» в Раджин-Сонбоне, где иностранные инвесторы пользуются большими преимуществами, такими как освобождение от налогов на 5 лет [хронологические данные взяты из антимарксистского доклада Рене Лефора «Доклад о Северной Корее» от сентября 2003 года]. Полуколониальная торговая зависимость сменилась полуколониальной финансовой зависимостью.

Можно ли сказать, что за этой якобы «полной оппозицией» северокорейского руководства ревизионизму стоит что-то большее? Только совершенно пустая псевдореволюционная риторика! Поэтому мы не можем согласиться с утверждением [сторонников корейского ревизионизма — прим. автора.], что:

«Это был крах социализма в Советском Союзе в 1991 году». (Союз коммунистических революционеров Франции; 60 лет Трудовой партии Кореи; «Intervention communiste», № 69, сентябрь-октябрь 2005 г.)

Экономические трудности КНДР, поскольку эти трудности обусловлены полуколониальной структурой её экономики, не могут, конечно, говорить о том, что «КНДР продолжает своё движение вперёд по пути социализма»:

«Корейская Народная Демократическая Республика продолжает своё движение впереё по пути социализма». (Союз коммунистических революционеров Франции; Трудовая партия Кореи, 60; «Intervention communiste», n° 69, сентябрь-октябрь 2005 г.).

Мы не можем идти на компромисс, если только не считаем шагом вперёд полное превращение страны в полуколонию, зависящую от иностранного капитала!» (Винсент Гуисс; Советский социал-империализм: от генезиса до краха, 2007).

Раздел III. Эпилог и важное послание корейскому народу

Читатель, внимательно читающий эти строки, постепенно сможет понять, что корейский ревизионизм, кимирсенизм, чучхе, идеи чучхе, или как бы читатель ни хотел это называть, является лишь ещё одной разновидностью китайского ревизионизма, возглавленного Мао Цзэдуном и Коммунистической партией Китая. Азиатские ревизионистские течения в целом — вьетнамское, камбоджийское, непальское и т. д. — основывались на ревизионизме этой фигуры и партии из-за их злополучного и прискорбного влияния на коммунистические партии всего мира в результате пропаганды, которую буржуазия и её агент, ревизионизм, без устали распространяли, представляя Мао Цзэдуна как коммуниста. Точно так же мы с удивлением наблюдали, как корейский ревизионизм вырос и превратился в первоклассного обманщика, который в порыве, не знаем уж, наглости или глупости, пытается навязать миру свои открытия и псевдозаконы, провозглашая свою доктрину оригинальной и превосходящей все существующие, как «вершину» человеческой мысли. Как мы убедились, корейский ревизионизм легко разоблачается, если к этому проявить интерес.

Мы знаем, что ни один северокореец никогда не прочитает эту работу и не узнает о её существовании, как и южнокореец, но мы пишем это для того, чтобы указать, что стратегия и тактика жителей ревизионистской страны всегда должны следовать тому, что Ходжа написал в своей статье о необходимости восстановления диктатуры пролетариата.

Мы не можем, как это делают мнимые «марксисты-ленинисты», полагать, что люди поймут опасность той или иной реакционной идеологии, если мы не уделим хотя бы минимальное время и внимание объяснению и опровержению её идей, и мы не можем оставаться сторонними наблюдателями этой борьбы. Марксисты-ленинцы всех времён всегда объясняли, что нет борьбы с империализмом без борьбы с оппортунизмом; что нет победного завершения установления и поддержания диктатуры пролетариата без борьбы с оппортунизмом; что нет экономического строительства социализма без борьбы с оппортунизмом; что невозможно создать здоровую пролетарскую культуру без борьбы с идеями, чуждыми пролетарской культуре. Точно так же, как истинный марксист-ленинист не остаётся в стороне от полемики по разоблачению ревизионизма, будь то национального или иностранного, и точно так же, как нельзя претендовать на полумерную борьбу с этим ревизионизмом, поскольку, не понимая, что означают эти ревизионизмы, и не противопоставляя им всю нашу теорию и практику марксистско-ленинской доктрины, рано или поздно придется пойти на примирение с этими ревизионизмами и даже принять их уклоны:

«Наша партия считает, что открытая полемика необходима, так как является школой для всех коммунистов и помогает им различить правду от неправды. Ревизионисты были бы очень довольны даже если бы мы говорили о них в общих терминах, лишь бы не разоблачали их открыто и не называли вещи своим настоящим именем. Но ревизионизм и измена не тень, а живая действительность, они подрывают дело социализма и борьбу народов. Марксисты должны бороться с этой действительностью, а не с тенью, если они не желают стать на донкихотские позиции. Наша партия считает, что нельзя позволять ни на минуту хрущевским ревизионистам использовать обстановку затишья для того, чтобы закрепить свои позиции и беспрепятственно продолжать свою предательскую деятельность. Ослабить даже в малейшей степени борьбу с современным ревизионизмом, под каким бы то ни было предлогом, означает отступить от принципов. А принципы никогда не могут и не должны быть принесены в жертву из-за минутной выгоды экономического или всякого другого характера. По мнению нашей партии положение таково, что каждый, кто считает себя коммунистом и революционером, не может стоять в стороне и ждать пока его не атакуют ревизионисты, ограничиваясь лишь тем, что приветствует борьбу, которую другие ведут против ревизионизма. Время не ждет. Марксисты-ленинцы должны находиться в наступлении, а не в обороне, должны атаковать, а не отступать. Они не боялись и не бояться ревизионистов, их угроз и давления. Боязнь чужда марксистам-ленинцам, они не признают ее, как в борьбе с империализмом, так и в борьбе с ревизионизмом. Лишь ревизионисты боятся империализма и марксизма-ленинизма. Бояться ревизионистов означает, еще больше бояться империализма и не верить в силу и торжество марксизма-ленинизма. (…) В борьбе с современным ревизионизмом, как и во всех других вопросах, единственно правильной является принципиальная позиция. Принципами нельзя торговать, в деле отстаивания принципов нельзя остановиться на полпути, никогда не следует придерживаться колеблющейся, оппортунистической позиции. Борьба между марксизмом-ленинизмом и ревизионизмом является отражением классовой борьбы между пролетариатом и буржуазией, между социализмом и капитализмом. В этой борьбе не может быть средней линии. Линия „золотой середины", как это доказано многолетним историческим опытом, это линия примирения противоположностей, того, что никогда нельзя примирять, это неустойчивая и временная позиция. Средняя линия не может служить также для того, чтобы скрывать отклонения от марксистско-ленинских принципов, ибо борьба с ревизионизмом, если она не исходит из идеологических мотивов, а лишь из некоторых экономических и политических противоречий, если она ведется на националистической и шовинистической основе, это блеф, у которого ноги коротки. Кто придерживается такой линии в борьбе с ренегатами марксизма-ленинизма, тот рискует рано или поздно сам скатиться на их позиции». (Энвер Ходжа; Отчётный доклад о деятельности ЦК АПТ, представленный V съезду Албанской партии труда, 1 ноября 1966 г.)

Мы, марксисты-ленинцы, опираемся на нашу научную доктрину, которая, если её понять и уметь применять, может в ходе объективного исследования разоблачить любую старую или новую антимарксистскую теорию; кроме того, как уже было доказано:

«Никаким личинам, никаким фальсификациям, никаким отклонениям от научной теории марксизма-ленинизма не суждено долго жить. Они рано или поздно будут выведены на свет, так как идут вразрез с идеалами рабочего класса и народов, борющихся за свое освобождение, подлинную демократию и социализм, за общество без эксплуататоров и эксплуатируемых». (Энвер Ходжа; Отчётный доклад о деятельности ЦК АПТ, представленный VIII съезду Албанской партии труда, 1 ноября 1981 г.)

Зная это, можно с уверенностью сказать, что, как и в других случаях исторического развития с псевдосоциалистическими правительствами и псевдокоммунистическими лидерами в истории, идеологическая пропаганда, которую они годами насаждали массам, не спасёт идеологов «чучхе», когда корейский рабочий класс и остальные трудящиеся массы осознают, что эти лидеры являются лишь землянами, имеют недостатки, которые являются большим, чем просто недостатками - следствием их эксплуататорских интересов, и что большая часть ежедневных страданий, которые они испытывают, является виной этих «вождей», которые являются представителями национальной буржуазии, эксплуатирующей их. Когда это произойдёт, а это обязательно произойдёт, их фигуры, уходя в историю, будут сведены к абсолютному уровню инфантилизма, мистицизма и смехотворности, которые несёт в себе их убогая «чучхейская» пропаганда. Фактически, когда корейский ревизионизм умрёт, надеемся, что это произойдёт не поздно, он останется в истории, получив сомнительную честь быть одним из самых жалких и прискорбных ревизионистских течений, которые когда-либо знала история.

Эта задача по убеждению корейских масс не будет лёгкой, как мы уже сказали. Следует иметь в виду, что в своей пропаганде северокорейские ревизионисты действуют так, чтобы оградить себя от возможных обвинений в предательстве коммунизма, марксизма-ленинизма:

«Все свои контрреволюционные действия, направленные на взятие власти в свои руки, и попытки к закреплению этой власти, ревизионисты стараются замаскировать, создавая и внушая рабочему классу иллюзию о том, будто у власти стоит его «марксистско-ленинская» партия, что именно она управляет всем этим развитием и преобразованием «по верному пути социализма и коммунизма». Это самая опасная маска, с помощью которой ревизионисты стремятся предотвратить решающий удар рабочего класса. Поэтому они пытаются внушить рабочему классу, что любая критика, любое выступление или противодействие их ревизионистскому курсу является антимарксистским уклоном, преступлением против ленинизма, против социализма, против партии рабочего класса. Этот опиум ревизионисты преподносят с помощью лживой, от начала до конца вымышленной печати и пропаганды, преподносят его таким путем, что выхолащивают в теории и на практике всякую революционную характеристику партии, преподносят его в сопровождении якобы марксистского толкования всякого своего политического, экономического и административного шага в направлении реставрации капитализма. Такое лживое толкование их внешней политики, их связей, союзов и сделок с капиталистами нужно ревизионистам еще и для усыпления бдительности трудящихся масс своих стран». (Энвер Ходжа; «Рабочий класс в ревизионистских странах должен выйти на поле боя и восстановить диктатуру пролетариата», 24 марта 1968 г.)

Тем не менее, такие работы, как та, которую мы выкладываем для вас, опровергают все аргументы о правдоподобности представления «Чучхе» как идеологии рабочего класса. Корейские революционеры не должны сдаваться, их борьба ещё не проиграна, борьба за пролетарскую революцию как в Южной Корее, так и в Северной Корее ещё не решена:

«Уже более столетия марксизм-ленинизм руководит пролетариатом в битвах за низвержение капитализма и победу социализма. Его победоносное знамя долгое время развевалось во многих странах, и рабочие, крестьяне, народная интеллигенция, женщины и молодежь вкушали плоды той свободной, справедливой и равноправной человеческой жизни, за которую боролись Маркс, Энгельс, Ленин и Сталин. И если социализм свергнут в Советском Союзе и в других странах, где победила контрреволюция, то это не говорит о поражении марксизма-ленинизма и о его неполноценности, как утверждают буржуа и ревизионисты». (Энвер Ходжа; «Еврокоммунизм — это антикоммунизм», 1980)

Разумеется, революция не является прямым триумфальным шествием:

«Великие вожди пролетариата, Маркс и Ленин, подчеркивали и указывали, что революция не есть триумфальное шествие по прямой линии. У нее будут удачи, но и неудачи, она пробивается вперед зигзагообразно и постепенно идет на подъем. История развития человеческого общества показывает, что замена одной общественной системы другой, более высокой системой, реализуется не за день, а охватывает целую историческую эпоху. Буржуазные революции, сменившие феодальную эксплуататорскую систему капиталистической системой, также во многих случаях и во многих странах не смогли избегнуть контрреволюции. Свидетельство этому — Франция, где буржуазной революции, хотя она была самой глубокой и самой коренной революцией тех времен, не удалось сразу установить и закрепить капиталистический строй. После первой победы, одержанной в 1789 году, буржуазии и трудящимся массам пришлось снова неоднократно подниматься на революцию, чтобы свергнуть феодальную монархию Бурбонов и феодальную систему вообще, и окончательно установить буржуазный строй. Эпоха пролетарских революций только что нача­лась. Наступление социализма является исторической необходимостью, вытекающей из объективного развития общества. Победа его неминуема. Совершенные контрреволюции, возникающие препятствия могут еще некоторое время продлить существование старой эксплуататорской системы, но они не в силах остановить шествие человеческого общества к своему социалистическому будущему». (Энвер Ходжа; «Еврокоммунизм — это антикоммунизм», 1980)

Рабочий класс Кореи и остальные трудящиеся массы Кореи должны чётко понимать следующее:

«В нынешних условиях, когда ревизионистские клики взялись за полную ликвидацию в своих странах всех завоеваний социализма, рабочему классу этих стран должно быть ясно, что данная, стоящая у власти ревизионистская партия уже не является партией пролетариата, а орудием в руках предавших их руководителей для восстановления капитализма и для одурачивания масс. Сегодня уже нет места для иллюзий, колебаний и ожидания. Рабочий класс в ревизионистских странах теперь находится перед исторической необходимостью снова выйти на поле боя, вступить в беспощадную и до конца последовательную борьбу за свержение и разгром клик предателей, снова совершить пролетарскую революцию, восстановить диктатуру пролетариата. Это, конечно, требует решимости, смелости, жертв, возрождения революционного духа и революционных традиций времен Ленина и Сталина. Это требует, в первую очередь и прежде всего, чтобы настоящие революционеры организовались в новые, марксистско-ленинские партии, которые должны будут мобилизовать, организовать и повести их к победе всеобщего восстания пролетариата и других трудящихся масс». (Энвер Ходжа; «Рабочий класс в ревизионистских странах должен выйти на поле боя и восстановить диктатуру пролетариата», 24 марта 1968 г.)

В случае Северной Кореи мы знаем, что даже не может идти речи о восстановлении диктатуры пролетариата и социализма, поскольку Северная Корея никогда не была под властью диктатуры пролетариата и социализм там так и не был построен, но эти слова, намекая на дегенерацию и узурпацию коммунистической партии и призывая народ к немедленной реакции и сопротивлению, чтобы создать настоящую коммунистическую партию без таких элементов и немедленно осуществить революцию, которая положит конец господству буржуазно-ревизионистской клики, точно отражают позицию, которую должны занять корейцы, если они хотят выбраться из тупика, в котором они находятся, без всякого сентиментализма по отношению к партии, поскольку её руководящие круги попирают её богатую историю, мифологическую культуру и доброе имя:

«Другая беда, большая, но не неустранимая, состоит в том, что пришедшие к власти современные ревизионисты воспользовались пролетарской революцией и диктатурой пролетариата, став сверхдержавой или крупными государствами, подобно Советскому Союзу. Со своей стороны ревизионистские партии, большие или малые, злоупотребляют, приписывая себе прошлое и борьбу, которую пролетариат их стран вёл прежде марксистско-ленинским путём. Советские ревизионисты твердят: „мы ленинцы“, „мы бережём Ленина“, хотя они попрали и предали его учение. Так поступают и остальные ревизионисты. Они стремятся умерить и уничтожить любовь и уважение пролетариата к своим великим вождям — Марксу, Энгельсу, Ленину и Сталину, и к их революционному учению, поставить под сомнение его веру в них. При таких обстоятельствах самая большая беда заключается в том, что у пролетариата существует сложившееся в его сознании правильное представление о первом социалистическом государстве, основанном Лениным с победой Октябрьской социалистической революции, о Советском Союзе, ставшем первым могучим государством пролетариата и колоссальной опорой для всего мирового пролетариата. Но это государство больше не существует, ибо ревизионисты превратили его в антипролетарское государство. Такое положение может вызывать и вызывает шатания, вызывает неуверенность в победе, ибо волей-неволей сложился культ „великого пролетарского государства“. Это ослабляет единство пролетариата и притупляет его остриё в борьбе с капиталистической буржуазией и изменниками марксизма-ленинизма». (Энвер Ходжа; Отчётный доклад о деятельности ЦК АПТ, представленный VIII съезду Албанской партии труда, 1 ноября 1981 г.)

Наш долг марксистов-ленинцев-интернационалистов — вновь осудить ревизионизм как врага народов в целом и, в частности, корейского народа:

«В эти важные для судеб революции моменты все марксисты-ленинцы и мировой пролетариат не могут молча наблюдать за тем, что происходит в ревизионистских странах. Пролетарский интернационализм требует от всех революционеров, чтобы они подняли голос и новели до конца принципиальную борьбу за разгром стоящих у власти ревизионистских клик, чтобы они оказали всю свою поддержку рабочему классу и народам, находящимся ныне под ревизионистским господством, с тем чтобы свергнуть эти клики предателей и снова водрузить знамя революции и социализма». (Энвер Ходжа; «Рабочий класс в ревизионистских странах должен выйти на поле боя и восстановить диктатуру пролетариата», 24 марта 1968 г.)

В капиталистических странах ревизионистского толка, то есть в тех странах, которые прикрывались видимостью того, что после прихода к власти там было построено «социалистическое» общество, но на самом деле, как и в других фундаментальных вопросах, подвергли марксизм-ленинизм ревизии и не следовали обязательным принципам построения социалистического общества, застряв в капитализме, в этих странах, как капиталистических странах, не удаётся избежать их законов развития. По этой причине в настоящее время в некоторых из них в большей степени, чем в других, наблюдаются серьёзные потрясения из-за чрезмерных расходов на армию, безработицы, инфляции, социального неравенства, неопределённости в отношении выплаты долгов, недовольства из-за нехватки основных продуктов, разочарования и гнева из-за антиреволюционной внутренней и внешней политики правительства, апатии из-за отсутствия перспектив улучшения уровня жизни и многое другое. Всё это, в свою очередь, отражается в таких явлениях, как экономические забастовки, забастовки, столкновения трудящихся масс с силами и органами государства, борьба за власть в правительстве, резкие изменения в экономической политике, подъём и падение высокопоставленных правительственных чиновников. Там, как и в странах, сохраняющих капиталистические производственные отношения всех видов, мы являемся свидетелями явлений и противоречий между правительством и трудящимися массами, противоречий, которые обостряются в моменты большой остроты и кризиса в руководстве этих правительств:

«Нищета и неуверенность широких трудящихся масс, как и проводимая капиталистическими и буржуазно-ревизионистскими режимами реакционная, антинародная политика, внутренняя и внешняя, усиливали и неуклонно усиливают недовольство широ­ких слоев населения. Это тяжелое положение вызвало среди этих слоев неудержимое возмущение, выражающееся в забастовках, в выступлениях протеста, в демонстрациях, схватках с репрессивными органами буржуазного и ревизионистского строя, а во многих случаях и в настоящих восстаниях. Все более и более растет враждебность народных масс к правящим режи­мам. Правительства империалистических, капиталистических и ревизионистских стран, стремясь сохранить себе и в этой кризисной обстановке максимальные прибыли, смяг­чить недовольство и гнев масс и заставить их забыть о революции, выступают со всякого рода обманными обещаниями и предложениями. Между тем бедные беднеют еще больше, богатые обогащаются еще больше, пропасть между бедными и богатыми общественными слоями, между развитыми капиталистическими странами и неразвитыми странами беспрерывно углубляется. (…) Буржуазия и господствующие клики вынуждены все чаще сменять лошадей правительственных карет с целью надуть трудящихся, обманывая их надеждами на то, что новые будут лучше старых, уверяя их в том, что виновны в кризисе и невыходе из него старые, тогда как новые улучшат положение и т.д. и т.п. (…) В то же время буржуазия в капиталистических и ревизионистских странах усиливает свои жестокие орудия насилия — армию, полицию, секретную службу, судебные органы, контроль своей диктатуры над любым движением и выступлением пролетариата. (...) Повсюду в этих странах усилились гнет и эксплуатация, все они страдают болезнями капитализма, распрями и конфликтами в борьбе за власть и привилегии, ведущейся в рядах руководителей и высших слоев, везде бурлит недовольство и гнев народных масс. И в этих странах, следовательно, существуют большие возможности для революции. Закон революции и там одинаков, он действует, как в любой другой буржуазной стране. (…) Но все эти политические и военные средства — нечто иное, как паллиативные лекарства, которые не лечат и не могут вылечить тяжело больную капиталистическо-ревизионистскую систему». (Энвер Ходжа; «Империализм и революция», 1978)

То есть, реформы, проводимые нынешними ревизионистскими правительствами, являются лишь временными мерами, рана будет продолжать кровоточить, поскольку эти реформы не затрагивают капиталистическую и буржуазную основу их систем.

Учитывая историческую судьбу ревизионистов, не следует исключать, что рабочий класс и трудящиеся массы, в данном случае корейские, разочарованные идеей коммунизма, столь попранной этими обманщиками, будут использованы для осуществления смены режима в сторону западной буржуазной демократии.

Объективные условия для революции явно существуют во многих из этих стран, и, как мы видим, во многих других они быстро формируются, но субъективный фактор является тем, чего больше всего не хватает этим народам. Мы не пессимистично смотрим на положение марксистов-ленинцев в этих странах.

Но мы не перестаём настаивать на необходимости для этих марксистско-ленинских революционеров организоваться. Поэтому в этих странах рабочий класс и трудящиеся массы не имеют и срочно нуждаются в марксистско-ленинской коммунистической партии, которая воспользуется конъюнктурой событий и возглавит их в предстоящей революции. Если этот субъективный фактор не будет решён в ближайшее время, возможно, что многие из этих ситуаций социальных и политических волнений будут использованы другими фракциями национальной буржуазии или иностранной империалистической буржуазии для того, чтобы подстегнуть и увидеть рождение режима, более соответствующего требованиям иностранных империалистических держав, заинтересованных в смене режима на буржуазную демократию по образцу западных республик.

Напомним также, что западная буржуазия использовала пороки советского ревизионизма, чтобы охарактеризовать принадлежащее ей ревизионистско-капиталистическое общество как «пример поражения социалистического общества», в то время как советская ревизионистская буржуазия использовала иллюзии масс в бывшем Советском Союзе о прошлом и воспоминания о своих старых коммунистических героях, которые уже ушли из жизни, чтобы провозгласить, что «он всегда будет лучше, чем западное капиталистическое общество»:

«Это важный вопрос для нашей борьбы, поскольку многие рабочие считают, что Советский Союз по-прежнему является социалистическим государством, даже если критикуют некоторые аспекты его внутренней и внешней политики. (...) Необходимо положить конец этой двойной игре буржуазии и ревизионизма: одни дискредитируют социализм, используя вырождение советского общества, другие утверждают, что «русский социализм» по-прежнему лучше, чем капитализм. Необходимо положить конец этому, ведя борьбу на обоих фронтах, более эффективно разоблачая советский ревизионизм и утверждая и противопоставляя ему подлинный социализм как более совершенную систему. Анализ Партии труда в этом отношении чрезвычайно ценен». (Журнал L’émancipation; Читая доклад, представленный Энвером Ходжой на VIII съезде Албанской партии труда, 1982 г.)

В любом случае, долг марксистов-ленинцев состоит в том, чтобы объяснить массам несовершенство обоих капиталистических режимов, ревизионистского режима «Чучхе» и классической западной буржуазной демократии по сравнению с подлинным марксистско-ленинским социализмом, объяснить различия между буржуазным обществом «Чучхе» и буржуазным обществом западного типа с подлинным социалистическим обществом, объяснить им, почему последнее является насущной необходимостью, которая позволит решить как самые простые, так и самые важные проблемы трудящихся масс.

Некоторые колеблющиеся оппортунисты, называющие себя «марксистами-ленинцами», призывают к солидарности и состраданию по отношению к буржуазно-капиталистическим режимам ревизионистского типа, таким как Куба, Вьетнам, Китай, КНДР и многим другим, и просят марксистов-ленинцев и их партии воздержаться от осуждения этих правительств, лидеров и партий в своих публикациях. Однако мы находим ряд личностей и теорий, которые свидетельствуют об антимарксизме этих разношёрстных защитников ревизионистских режимов:

• 1) Те, кто говорят, что не следует критиковать эти режимы, поскольку, по их мнению, несмотря на их нынешний ревизионизм, эти страны являются социалистическими; то есть те, кто считают, что, несмотря на то, что у власти находятся ревизионисты и существует ревизионистская партия, можно построить социализм, как когда-то говорили сторонники советского ревизионизма в 70-80-е годы;

• 2) Те, кто говорят, что не следует критиковать эти режимы, поскольку они являются альтернативой «классическому капитализму» и что, напротив, их следует всячески поддерживать. Если следовать этой линии мышления, то следовало бы также поддерживать «скандинавскую модель», «социализм XXI века» или другие реформистские или анархистские движения, которые также являются альтернативой более «кровавому» капитализму, как, например, неолиберализм, в каком случае поддержка этих моделей закончилась бы, в последней стадии наиболее реакционной капиталистической экономической модели? В фашистском корпоративизме? Остальные модели были бы «приемлемыми» и « заслуживающими поддержки»?

• 3) Те, кто говорят, что их не следует критиковать, потому что они являются оплотом антиимпериализма. Однако в своей антиимпериалистической линии мышления они упускают из виду классовую сущность, отрицают, что истинный антиимпериализм может быть осуществлен только рабочим классом, находящимся у власти, с марксистско-ленинской позиции, согласно которой подлинный антиимпериализм государства неразрывно связан и может быть гарантирован только через социальную революцию, то есть пролетарскую революцию, кроме того, в таком утверждении они игнорируют, как ни в чём не бывало, очевидность того, что эти режимы в лучшем случае борются с одним или несколькими империализмами, но связаны с другим или многими другими, и часто переходят из одного империалистического блока в другой, в зависимости от того, что удобно буржуазной или мелкобуржуазной клике, находящейся у власти.

• 4) Те, кто говорят, что падение этих режимов будет ударом по марксистско-ленинскому движению, глубоко заблуждаются: падение буржуазно-капиталистических правительств, которые в своей политике, экономике и культуре стремились укоренить ревизионизм, никогда не может нанести ущерб марксистско-ленинской идеологии и её целям. Напротив, эти режимы, стремящиеся замаскировать свои буржуазно-капиталистические идеи под пролетарско-марксистскую форму, своими действиями дискредитируют истинный коммунизм; напротив, чем дольше будут существовать эти международные центры ревизионизма, тем больше времени, инструментов и ресурсов у них будет для распространения буржуазно-ревизионистской идеологии на местном и международном уровнях, и, следовательно, марксистам-ленинцам будет всё труднее опровергать эти мистификации, которые были внушены трудящимся массам их страны и других стран, клише, которые, как мы утверждали и доказывали, были привиты как "неотъемлемая часть теории и практики марксизма-ленинизма".

Жалкие попытки уйти от критики ревизионизма Северной Кореи у Олариеты и прочих

«Я никогда не был на Кубе, а о Северной Корее и говорить не стоит. Я не могу высказывать своё мнение, потому что я не знаю, и я не могу высказывать мнение о том, чего я не знаю, и я считаю, что все мы должны быть честными и признаться, что мы там не были — по крайней мере, в Северной Корее очень немногие. (...) Я восхищаюсь многими вещами в Корее и на Кубе, я их поклонник и никогда не буду говорить о них плохо». (Хуан Мануэль Олариета; Куба и Северная Корея, 6 сентября 2015 г.)

Это излюбленный аргумент всех оппортунистов в отношении той или иной страны: «Поскольку ты не оттуда, ты не можешь высказывать своё мнение» или его вариант «Поскольку ты не был там, ты не можешь высказываться». Говорить так в эпоху цифровых технологий, когда существует огромное количество прямых и косвенных источников информации об этих странах, означает проявить лень или оппортунизм, но не критическую и объективную марксистско-ленинскую позицию. Эта мысль отражает мелкобуржуазную трусость, которая боится, что, заняв определённую позицию, потеряет симпатии. Коммунистическая партия Испании (восстановленная) и другие мелкие партии, такие как Коммунистическая партия народов Испании (PCPE), из-за своей изолированности стремятся завоевать симпатии ревизионистской публики, поддерживающей Северную Корею, которая также не является очень многочисленной. Тоже самое и с партиями СНГ.

Но давайте проанализируем оправдания, которые приводит Олариета, чтобы не критиковать эти страны. Разве потому, что мы не были в уже несуществующем Советском Союзе, мы не можем высказываться о нем и проводить анализ, соответствующий реальной ситуации того времени? Разве потому, что мы никогда не были во Франции, мы не можем говорить о французах и их нынешних проблемах? По этой логике мы не могли бы критиковать соседнюю страну, потому что мы не оттуда и не были там. Разве нет доступных работ главных лидеров этих капиталистическо-ревизионистских течений? Существует множество работ на русском и английском языках Фиделя и Рауля Кастро, Гевары, Ким Ир Сена, Ким Чен Ира, Ким Чен Ына. Разве в этих странах нет газет и информационных агентств, ориентированных также на внешний мир? Есть официальные, такие как Granma или Центральное телеграфное агентство Кореи, и неофициальные, такие как Cubadebate или блог Алехандро Као де Беноса, из которых можно извлечь более чем достаточную информацию. Разве нет иностранных средств массовой информации, которые собирают объективные факты, помогающие проанализировать кубинский или корейский вопрос? Есть, и даже такие благосклонные, как Russia Today или Hispan TV. Разве нет других СМИ, не столь благосклонных или враждебных к этим режимам, из которых мы могли бы извлечь объективную и достоверную информацию? Конечно, и эти СМИ не только публикуют данные об этих странах, но и мы можем применить это к любому ревизионистскому режиму, из них мы можем критиковать важные темы, такие как уровень иностранных инвестиций в Северной Корее через китайские и российские источники, любое испанское СМИ может освещать переговоры между МВФ и Вьетнамом, собирать заявления по поводу такого события, мы также можем видеть, как кубинские лидеры восхваляют Ватикан и его руководителей, как они представляют Китай и Россию в качестве гарантов народов, как это делает КПИ (в). Информация есть, чего нет, так это желания анализировать, и в данном случае они предпочитают смотреть в другую сторону, потому что в глубине души они разделяют их уклоны.

Конечно, не будем спрашивать Олариету, что он думает об отношениях между Ким Ир Сеном и Каррильо, потому что этот демагог, скорее всего, даже не знает о них. Но читатель должен знать, что режим чучхе открыто поддерживал еврокоммунизм. См. главу 31 этой работы.

«Если Северная Корея падёт, она станет тем, чем сегодня является Южная Корея: придатком США, страной без собственной культуры и собственной инициативы». (Хуан Мануэль Олариета; Куба и Северная Корея, 6 сентября 2015 г.)

Давайте поговорим о вопросе разделения Кореи. Какова была позиция северокорейского режима в последние десятилетия по столь важному вопросу? Позиция уступчивости, ставки именно на слияние с южнокорейской моделью, включая её политиков и компании, контролируемые США, ради достижения воссоединения:

«Требования и интересы различных классов и слоёв нации различаются между собой, но главная задача, стоящая сегодня перед нашей нацией, — это национальное воссоединение, и все должно быть подчинено делу национального воссоединения. (…) Мы будем сплачиваться под знаменем великой национальной консолидации и с правящей верхушкой, и с деятелями правящей и оппозиционных партий, и с крупными капиталистами, и с военачальниками Южной Кореи, если они дорожат общими интересами нации и желают объединения страны». (Ким Чен Ир; «Осуществим самостоятельное и мирное воссоединение Родины на основе великой консолидации всей нации»: Письмо к национальному симпозиуму, посвященному 50-летию исторической Совместной конференции представителей политических партий и общественных организаций Северной и Южной Кореи, 18 апреля 1998 г.)

В 1998 году было объявлено, что вся «цель» заключается в вопросе национального воссоединения, и что в этой цели Ким Чен Ир из Севера протягивает руку капиталистам Юга, чтобы сформировать новое государство, в котором будут гарантированы их экономические владения и где они будут политически представлены своими партиями, которые элегантно и без проблем объединятся с остальными партиями Севера. Какое прекрасное объединение капиталистов, не правда ли?

Обратите внимание на следующее: корейские ревизионисты вновь заявляли, что, конечно же, они гарантируют экономическую власть южнокорейской буржуазии в предполагаемом объединённом государстве. А как же иначе? Они сами признавали, что на Севере проводили «политику защиты» капиталистов!

«Мы считаем, что Север и Юг смогут способствовать великому национальному воссоединению, несмотря на различия в своих идеях и системах, политических взглядах и религиозных убеждениях, если все примут патриотическую позицию и будут стремиться к национальному воссоединению. (...) Вера в коммунизм, национализм или капитализм не должна быть препятствием для великого национального воссоединения. Мы не противостоим националистам и капиталистам в Южной Корее. Большинство капиталистов Южной Кореи являются национальной буржуазией. Мы проводим политику защиты национальной буржуазии. В интересах национального воссоединения мы будем объединяться и сотрудничать с людьми всех происхождений в Южной Корее, включая националистов и национальную буржуазию». (Ким Хан Гир; Современная история Кореи, 1979)

Существующие контакты между Южной и Северной Кореей уже указывают на это:

«2 апреля 2007 года газета Libération вышла под заголовком «В капиталистической кроличьей норе Северной Кореи» с репортажем о Кэсонской специальной экономической зоне - огромном индустриальном центре, строительство которого началось в 2003 году в нескольких километрах от границы с Южной Кореей. Северокорейские строители рассчитывают, что к 2012 году Кэсонская зона свободной торговли раскинется на 16 000 гектаров, где будет создано 1800 иностранных компаний, в которых будут работать 350 000 человек, производя в Северной Корее 0,6 миллиарда долларов в год. В начале 2007 года уже было создано 15 южнокорейских компаний, в которых работало 11 000 северокорейцев». (Винсент Гуисс; Империализм и антиимпериализм, 2007)

Подлинное воссоединение может произойти при этих буржуазных правительствах, но подлинная независимость Кореи должна быть осуществлена под руководством марксизма-ленинизма, и это является долгом истинных марксистов-ленинистов обеих Корей. В противном случае любое объединение Кореи под эгидой «идей чучхе» или любой другой разновидности буржуазной идеологии окажется пустышкой, а эксплуатация наёмных рабочих и неоколониальная подчинённость империализму будут продолжаться.

Вспомним текущую ситуацию зависимости Северной Кореи:

«С 2000 года Северная Корея расширила свои отношения с Китаем и Россией Путина. Доля Китая в общем объёме внешней торговли Северной Кореи выросла с 20 до 37% в период 1995-2004 годов, в то время как общий объем внешней торговли Северной Кореи за тот же период увеличился на 52%. Если доля Южной Кореи в торговле осталась на уровне около 18%, то доля Японии значительно снизилась с 19% до 7%». (Винсент Гуисс; Империализм и антиимпериализм, 2007)

Они отправляют своих работников на работу в империалистические страны, чтобы погасить долги:

«Подобно тому, как Китай в настоящее время отправляет рабочих на работу в некоторые страны Восточной Европы, Северная Корея отправляет рабочих на работу в Россию. В 2004 году во Владивостоке было зарегистрировано 262 000 граждан Китая и 13 000 граждан Северной Кореи. В последние годы в среднем 10 000 северокорейских рабочих ежегодно пересекают границу по рабочей визе. Эти практики являются давними для Северной Кореи, поскольку она уже отправляла эмигрантов-рабочих в качестве средства погашения долга перед социал-империалистическим Советским Союзом: в соответствии с соглашением, заключённым между Ким Ир Сеном и Брежневым в 1966 году, ежегодно в районе Владивостока на строительных и лесозаготовительных работах трудилось в среднем от 15 000 до 20 000 эмигрантов, то есть рабочих, занятых в секторах, наиболее нуждающихся в дешёвой рабочей силе и где условия труда были наиболее тяжёлыми. Однако внешний долг Северной Кореи так и не был погашен: этому помешала дауэсизация Северной Кореи, и в 1991 году внешний долг перед социал-империалистическим Советским Союзом достиг 8 миллиардов долларов. (…) Многие буржуазные экономисты говорят об «экономических реформах», проведённых Северной Кореей в 80-х годах, Китаем в 1978 году, Вьетнамом в 1986 году, Кубой в 1992 году или ревизионистским Советским Союзом в 1991 году. Все они по сути одинаковы: не только интеграция в международное разделение труда в сфере товарного производства, но и большая открытость для иностранного капитала! Согласно китайской статистике, объём прямых иностранных инвестиций Китая в Северную Корею вырос с 1,1 до 14,1 млн долларов в период с 2003 по 2004 год. В 2006 году Ким Чен Ир и Ху Цзиньтао с энтузиазмом говорили о «успехах» в «взаимовыгодном сотрудничестве в области экономики и торговли». Ху Цзиньтао заверил северокорейцев в своей поддержке их стремления найти «путь развития, соответствующий реалиям их страны», а Ким Чен Ир в ответ высоко оценил «социалистическую модернизацию с китайской спецификой», (…) В 1996 году внешний долг Северной Кореи составлял 12 миллиардов долларов. Ситуация не выглядит так, как будто она может улучшиться, поскольку только в 2004 году дефицит внешнего торгового баланса Северной Кореи составил 0,9 миллиарда долларов, что равно 3/4 её экспорта, и эта ситуация вполне сопоставима с ситуацией на Кубе». (Винсент Гуисс; Империализм и антиимпериализм, 2007)

Олариета также с гордостью сообщает нам, что Северная Корея сумела сохранить свою культуру. Это правда, корейские ревизионисты использовали всё ретроградное в национальной феодальной культуре, чтобы удержать власть. Безусловно, в Северной Корее были очень хорошо защищены патриархальные концепции и культ личности лидеров:

«Мы называем своего вождя отцом-вождем и партию матерью-партией потому, что партийные организации во главе с вождём являются основой нашей общественно-политической жизни. (…) Высоко ценить отца-вождя и быть ему преданным - это моральный долг всех корейцев (...) Мы называем преданность вождю высшим проявлением коммунистической морали». (Ким Чен Ир; "Прочно установить чучхейскую систему взглядов на революцию", 10 октября 1987 г.)

Следовательно, опираясь на ревизионистскую пропаганду партии и религиозное мировоззрение народа – конфуцианство, буддизм и чондоизм, которые поддерживает сама партия, создается представление о том, что лидер является «отцом», а партия – «матерью» общества, добавляя к этому, как мы уже видели, реакционный патриархальный оттенок, согласно которому отец стоит на ступень выше матери в иерархии власти, — тем самым создавая представление, что бороться с лидером — всё равно что поднять руку на отца. Корейские ревизионисты признают, что они использовали местную религию и философию, поэтому и не искореняют их:

«Что касается уважения к фигуре вождя, то оно не отличается от того, которое испанцы могут испытывать к королевской семье, поскольку его образ должен уважаться. В азиатских странах фигура многих вождей также неприкосновенна. Разница заключается в том, что в стране с сильным конфуцианским влиянием, такой как Корея, по культуре и традиции фигуры Отца и Вождя неразделимы». (Алехандро Као де Бенос; Ответ Джону Систиаге, 2013)

Но было бы ли приемлемо корейское утверждение, если бы мы на мгновение приняли самые реакционные религиозные и культурные черты и сочли приемлемым, чтобы «Вождь», как высший руководитель партии, был чем-то вроде «Отца» внутри партии? Если говорить о марксистско-ленинской организации, то аргументация этих софистов была бы столь же несостоятельной и столь же антимарксистской. В марксистско-ленинской партии мы не рассматриваем проблемы и отношения как в семье или группе друзей. Какая критика и самокритика может существовать в «партии чучхе», которая рассматривает и структурирует партию как семью — причем по патриархальным принципам? Как может быть, что КПИ (в), которая здесь, в Испании, жалуется на законы, защищающие фигуру короля, мирится с подобными практиками в КНДР?

«Суть идеологических и духовных качеств коммуниста, революционера, трудящегося — это истинная верность и преданность Вождю, которые никогда не должны меняться, независимо от обстоятельств». (Ким Чен Ир; «Повысим роль интеллигенции в революции и строительстве социализма», 20 сентября 1990 г.)

Следует знать, что этот нездоровый культ личности может мешать — как это и происходит на самом деле, что подтверждают корейские ревизионисты — коллективному руководству партии и её органами. Следует сказать, что такое несправедливое отношение к личностям исторически осуждалось всеми марксистами-ленинцами, поскольку, помимо прочего, оно создает среди масс анархическую идею о том, что «историю делают герои».

Олариета предпочитает молчать, пока в этих странах очерняют имя коммунизма и его символику. Мы же, напротив, громко об этом заявляем, и в этом заключается разница между слепой и трусливой позицией и революционной.

Корейские ревизионисты заходят так далеко, что заявляют: чтобы понять их режим, нужно понять религии, которые господствовали там на протяжении веков:

«Чтобы понять Северную Корею, необходимо иметь представления о буддизме, конфуцианстве и традиционной культуре, поскольку её политическая идеология не противоречит, а находится под влиянием этой мудрости предков». (Boltxe; интервью с Алехандро Као де Беносом, 23 января 2013 года).

Можете ли вы представить себе Ленина, заявляющего, что для понимания социалистического Советского Союза необходимо понять «вклад» православного христианства, или Энвера Ходжу, утверждающего, что для понимания социалистической Албании необходимо понять ислам?

Корейский ревизионизм, в свою очередь, обратился к китайскому ревизионизму и, подобно ему, принял идею о том, что, увековечив религию, он получит инструмент, который позволит ему легче контролировать рабочие массы, не подвергая сомнению его новоприобретённую политическую власть.

Данная работа является переводом обширного анализа от Bitácora marxista-leninista 2016 года (первоначально написана в 2015, но была отредактирована ими в следующем году). Совместно с членами их администрации, мы перевели и дополнили данную работу на русский язык, исправили ошибки, добавили 3 новые главы.

Оригинал на испанском языке. Главы в виде записей на сайте.