Реабилитация ревизиониста: дело Берии
Многие годами считали, что Берия был не только "великим марксистом-ленинцем", но и "самым верным преемником Сталина". Это стало возможным, в значительной степени, благодаря "исследованиям" некоторых историков-ревизионистов. На самом деле, поскольку наши друзья-ревизионисты не прилагают усилий для проведения анализа, они не знают, что сегодня, на основе последних исследований - которые опираются на первоисточники - большинство историков отбросили мнение о Берии как о "сталинисте", представив его таким, каким он был, - либералом, опередившим Хрущева в его реформаторских планах. Добавим, кстати, что ЦРУ уже зафиксировало это в своих отчётах за июль 1953 года!
Другие, чтобы оправдать свою субъективистскую привязанность к Берии, прибегают к настоящим варварствам, как, например, следующее:
"Защитников фигуры Берии практически нет, поскольку о нём мало что известно из-за мракобесия, продвигаемого власть имущими, уничтожения и сокрытия улик. Работа Билла Бланда и Гровера Фурра заслуживает внимания, поскольку, несмотря на то, что это очернённая фигура, которую никто не защищает, они смогли отстоять марксизм-ленинизм, правду о деле Берии и его великую роль как коммунистического лидера и образцового революционера". (Из стали; № 10, 2017)
"Я не знаю почти никого, даже в историческом плане, кто бы хорошо о нём отзывался, почти все называют его предателем, продажным и сомнительным человеком. На чем они это основывают, на том, что мне говорили раньше, на свидетельствах - даже если они якобы м-л - людей, которые провозгласили его, заключив договоры с Хрущёвым и Жуковым и ревизионистами всех мастей (...) Даже большинство м-л партий позволяют себе увлечься этими тенденциями, основанными на воздушных замках, потому что ничего нет. Я не собираюсь объявлять преступником того, кто погиб в результате заговора, в значительной степени организованного Хрущёвым". (Комментарий в Facebook (запрещён на территории России, является экстремистской организацией) Хуана Лукарелли - псевдоним Роберто Вакеро, лидера RC в этой социальной сети - от 18 апреля 2017 года).
Сначала вы говорите, что не знаете никого из историков, кто бы хорошо отзывался о Берии. Что ж, действительно, если вы Роберто и ваша начитанность равна начитанности страуса, вы не обладаете знаниями и привычкой подкреплять свои слова документами. Вполне возможно, даже наверняка, что вы не найдете сторонников Берии, но они есть. Историк Билл Бланд или маоист Гровер Фурр - яркие тому примеры.
Среди критиков Берии мы находим не только "буржуазных историков" и "различных оппортунистов", но и известных марксистов-ленинцев, известных своими превосходными историческими анализами и тем, что они были в авангарде в деле разоблачения ревизионистских деятелей. Сюда можно отнести Энвера Ходжу в его работе 1980 года "Хрущёвцы", который также неоднократно имел непосредственные контакты с Берией и советским руководством. Мы могли бы даже использовать старые труды Винсента Гуисса в его работе "Империализм и антиимпериализм" от 2007 года.
Сказать, что "я не собираюсь привлекать к ответственности того, кто погиб в результате заговора, в значительной степени организованного Хрущевым", - это метафизическое мышление. Точно так же мы не должны осуждать фракции и деятелей в любой борьбе ревизионистских блоков. Более того, когда победителем становится известный ревизионист, мы должны просто поддержать побеждённого, не подвергая сомнению его политико-идеологические позиции. Но марксисты-ленинцы не действуют таким образом. Марксисты-ленинцы анализируют интересы конкурирующих сил и только потом делают заявление. Делать это без достаточной информации, поддерживать или осуждать фракцию или деятеля без достаточной информации - это черта последователей и идеалистов.
Говорить, что "ничего нет", чтобы доказать оппортунизм и ревизионизм Берии, означает, что вы не приложили ни малейших усилий, чтобы провести исследование. Что ничего нет?! Надо быть либо совсем уж имбецилом, либо оппортунистом высшего порядка, чтобы говорить такое.
Известно, что в критические моменты после смерти Сталина в марте 1953 года Берия произнес ряд высказываний, подразумевающих его антисталинизм:
«В конце заседания Пленума был объявлен бюллетень о состоянии здоровья СТАЛИНА, из которого было видно, что СТАЛИН доживает последние дни своей жизни, он все еще не приходил в сознание.
Всматриваясь в лица членов Президиума ЦК, я делал следующие выводы о их теперешнем отношении к СТАЛИНУ:
МОЛОТОВ — был серьезно задумчив и видимо тревожно переживал события;
ВОРОШИЛОВ — выглядел явно растерянным. По его внешнему виду было трудно понять был ли он в тревоге, опечален или вообще не имел своего определенного мнения. Таким его можно было и раньше наблюдать в процессе работы при СТАЛИНЕ, а может быть он еще и не верил в неизбежную смерть СТАЛИНА, а потому, на всякий случай, решил пока подождать и выждать;
МАЛЕНКОВ, ХРУЩЕВ, БЕРИЯ и БУЛГАНИН были в приподнятом настроении и видимо лучше других знали о скорой кончине СТАЛИНА. Их суждения и критика государственных порядков, существовавших при СТАЛИНЕ говорили о том, что они на 100 % уверены в скорой смерти СТАЛИНА, а потому уже не боялись высказать своего мнения, как это бывало при СТАЛИНЕ.
БЕРИЯ сидел рядом с БУЛГАНИНЫМ и заметно старался придать своему лицу доброжелательное выражение. При внимательном наблюдении, хотя его глаза и были прикрыты очками, все же в них можно было рассмотреть хищность и холодную жестокость. Всем своим видом и развязанностью он, видимо, старался подчеркнуть и дать понять: хватит, мол, сталинских порядков, натерпелись при СТАЛИНЕ, теперь у нас все будет по-иному». (Г. Жуков; После смерти Сталина. Запись воспоминаний Г. Жукова).
Как обычно, Берия занимает видное место в рассказах различных свидетелей и историков, которые возлагают на него возможную ответственность за внезапную смерть Сталина. Помимо предположений о том, был ли он причиной смерти Сталина, ясно лишь то, что он был непосредственно ответственен за реабилитацию предателей в СССР, а также за заговоры в различных коммунистических партиях по всему миру с целью смены их руководства:
«Можно ли считать "ошибкой" или признаком "паранойи" то, что Сталин сместил их с занимаемых позиций? Нет, потому что неоспоримо, что Никита Хрущёв, Анастас Микоян, Лаврентий Берия, Николай Булганин, Георгий Маленков, Климент Ворошилов, Лазарь Каганович в той или иной степени были вовлечены в эти заговоры, более или менее сознательно, будь то в Советском Союзе или в странах народной демократии. (...) Сразу же после его убийства на первый план вновь вышло прежнее ревизионистское руководство, отстранённое на пленуме Политбюро в декабре 1952 года. Спустя всего лишь месяц участники «ленинградского дела», осуждённые за подрывную деятельность в экономике, были признаны невиновными, а заговорщики, причастные к «делу врачей», реабилитированы. Никита Хрущёв, Анастас Микоян и Лаврентий Берия были причастны ко всем этим реабилитациям, и это не оставляет сомнений в том, что они также были непосредственно вовлечены в эти убийства. Антикоммунисты и коммунисты сходятся в этом: Абдурахман Авторханов, буржуазно-ревизионистский историк, пришел к выводу, что Лаврентий Берия, Никита Хрущев, Анастас Микоян, Георгий Маленков и Николай Булганин стояли во главе заговора, в результате которого был убит Сталин [см. работу Абдурахмана Авторханова: «Загадка смерти Сталина: заговор Берия» 1976 г. – Примечание В.Г.]. Вячеслав Молотов, который в своих мемуарах считал роль Николая Булганина ограниченной, считал этот сценарий весьма вероятным, упоминая, что сам Лаврентий Берия делал настораживающие намёки во время похорон Сталина». (Винсент Гуисс; Империализм и антиимпериализм, 2007).
Реформы Берии в СССР в марте-июне 1953 года были передовым отрядом, использованным Хрущевым для клеветы на Сталина в частном порядке перед остальными коммунистическими кадрами и руководством всего мира. Оба они требовали реформ и прокладывания пути к тому, что должно было вылиться в будущий 20-й съезд КПСС в 1956 году:
"Берия: Есть еще один способ улучшить ситуацию. Личное вмешательство Председателя Совета Министров или Первого секретаря партии в вопросы Министерства внутренних дел. Товарищ Ракоши это делает. Это вмешательство не всегда было уместным. Даже товарищ Сталин допустил ошибку в этом вопросе. Он давал прямые указания по допросу задержанных и т.д., в результате чего товарищ Ракоши был бы ещё более склонен совершать такие ошибки". (Стенограмма беседы советских руководителей с делегацией Венгерской рабочей партии в Москве, 13 июня 1953 года)
Подобная клевета легко опровергается, если обратиться к официальным и неофициальным историческим документам, касающимся репрессий.
С самого начала партия пыталась установить ограничения с помощью различных законов. Это было очень четко выражено:
«Во-первых, работники НКВД совершенно забросили агентурно-осведомительную работу, предпочитая действовать более упрощенным способом, путем практики массовых арестов, не заботясь при этом о полноте и высоком качестве расследования. Работники НКВД настолько отвыкли от кропотливой, систематической агентурно-осведомительной работы и так вошли во вкус упрощенного порядка производства дел, что до самого последнего времени возбуждают вопросы о предоставлении им так называемых «лимитов» для производства массовых арестов. (…) Во-вторых, крупнейшим недостатком работы органов НКВД является глубоко укоренившийся упрощенный порядок расследования, при котором, как правило, следователь ограничивается получением от обвиняемого признания своей вины и совершенно не заботится о подкреплении этого признания необходимыми документальными данными (показания свидетелей, акты экспертизы, вещественные доказательства и проч.). Часто арестованный не допрашивается в течение месяца после ареста, иногда и больше. При допросах арестованных протоколы допроса не всегда ведутся. Нередко имеют место случаи, когда показания арестованного записываются следователем в виде заметок, а затем, спустя продолжительное время (декада, месяц и даже больше), составляется общий протокол, причем совершенно не выполняется требование статьи 138 УПК о дословной, по возможности, фиксации показаний арестованного. Очень часто протокол допроса не составляется до тех пор, пока арестованный не признается в совершенных им преступлениях. Нередки случаи, когда в протокол допроса вовсе не записываются показания обвиняемого, опровергающие те или другие данные обвинения. Следственные дела оформляются неряшливо, в дело помещаются черновые, неизвестно кем исправленные и перечеркнутые карандашные записи показаний, помещаются не подписанные допрашиваемым и не заверенные следователем протоколы показаний, включаются не подписанные и не утвержденные обвинительные заключения и т. п. Органы Прокуратуры со своей стороны не принимают необходимых мер к устранению этих недостатков, сводя, как правило, свое участие в расследовании к простой регистрации и штампованию следственных материалов. Органы Прокуратуры не только не устраняют нарушений революционной законности, но фактически узаконивают эти нарушения. (…) Такого рода безответственным отношением к следственному произволу и грубым нарушениям установленных законом процессуальных правил нередко умело пользовались пробравшиеся в органы НКВД и Прокуратуры — как в центре, так и на местах, — враги народа. Они сознательно извращали советские законы, совершали подлоги, фальсифицировали следственные документы, привлекая к уголовной ответственности и подвергая аресту по пустяковым основаниям и даже вовсе без всяких оснований, создавали с провокационной целью «дела» против невинных людей, а в то же время принимали все меры к тому, чтобы укрыть и спасти от разгрома своих соучастников по преступной антисоветской деятельности. (…) В целях решительного устранения изложенных недостатков и надлежащей организации следственной работы органов НКВД и Прокуратуры, — СНК СССР и ЦК ВКП(б) постановляют: 1. Запретить органам НКВД и Прокуратуры производство каких-либо массовых операций по арестам и выселению. В соответствии со ст. 127 Конституции СССР аресты производить только по постановлению суда или с санкции прокурора. Выселение из погранполосы допускается в каждом отдельном случае с разрешения СНК СССР и ЦК ВКП(б) по специальному представлению соответствующего обкома, крайкома или ЦК нацкомпартий, согласованному с НКВД СССР. 2. Ликвидировать судебные тройки, созданные в порядке особых приказов НКВД СССР, а также тройки при областных, краевых и республиканских Управлениях РК милиции. Впредь все дела в точном соответствии с действующими законами о подсудности передавать на рассмотрение судов или Особого Совещания при НКВД СССР. 3. При арестах, органам НКВД и Прокуратуры руководствоваться следующим: а) согласование на аресты производить в строгом соответствии с постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 17 июня 1935 года; б) при истребовании от прокуроров санкций на арест — органы НКВД обязаны представлять мотивированное постановление и все, обосновывающие необходимость ареста материалы; в) органы Прокуратуры обязаны тщательно и по существу проверять обоснованность постановлений органов НКВД об арестах, требуя в случае необходимости производства дополнительных следственных действий или представления дополнительных следственных материалов; г) органы Прокуратуры обязаны не допускать производства арестов без достаточных оснований. Установить, что за каждый неправильный арест, наряду с работниками НКВД, несет ответственность и, давший санкцию на арест, прокурор. 4. Обязать органы НКВД при производстве следствия в точности соблюдать все требования Уголовно-процессуальных Кодексов. В частности: а) заканчивать расследование в сроки, установленные законом; б) производить допрос арестованных не позже 24-х часов после их их ареста; после каждого допроса составлять немедленно протокол в соответствии с требованием статьи 138 УПК с точным указанием времени начала и окончания допроса. Прокурор при ознакомлении с протоколом допроса обязан на протоколе делать надпись об ознакомлении с обозначением часа, дня, месяца и года.» (Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) "Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия". 17 ноября 1938 г.)
По инициативе Сталина было развеяно параноидальное подозрение в отношении членов партии, критиковались руководители, допускавшие клевету в отношении честных кадров, а также те, кто после выявления их проступков не исправлял свои ошибки:
«Такой замаскированный враг - гнусный двурушник - всячески стремится создать в парторганизациях обстановку излишней подозрительности, при которой каждого члена партии, выступившего в защиту другого коммуниста, оклеветанного кем-либо, немедленно обвиняют в отсутствии бдительности и в связях с врагами народа. Такой замаскированный враг - подлый провокатор - в тех случаях, когда парторганизация начинает проверять поданное на коммуниста заявление, всячески создает провокационную обстановку для этой проверки, сеет вокруг коммуниста атмосферу политического недоверия и тем самым, вместо объективного разбора дела, организует на него поток новых заявлений. Партийные организации и их руководители вместо того, чтобы вскрыть и разоблачить провокационную работу такого замаскированного врага, нередко идут у него на поводу, создают ему обстановку безнаказанности за клевету на честных коммунистов и сами встают на путь массовых необоснованных исключений из партии, наложений взысканий и т. п. Больше того, даже после разоблачения врагов, пробравшихся в партийный аппарат и клевещущих на честных коммунистов, наши партийные руководители часто не принимают мер к ликвидации последствий вредительства в партийных организациях в отношении неправильных исключений коммунистов из партии». (Постановление Пленума ЦК ВКП(б) «Об ошибках парторганизаций при исключении коммунистов из партии, о формально-бюрократическом отношении к апелляциям исключенных из ВКП(б) и о мерах по устранению этих недостатков». 11, 14, 18, 20 января 1938 г.)
Было несколько случаев, когда Сталин вступался за обвиняемых. Иногда безуспешно, несмотря на то, что он настаивал на осторожности:
"Странная история падения, взлёта и падения Авеля Енукидзе, секретаря Центрального исполнительного комитета Советов. Как известно, он подвергся нападкам на Пленуме ЦК в июне 1935 года, когда Ежов осудил его за расхлябанность и защиту врагов на службе кремлевского аппарата. (...) Дело Енукидзе казалось первым политическим нападением на "старого большевика" без оппозиционного прошлого (...) Ежов фактически начал резкую атаку на Енукидзе, дополненную "показаниями" арестованных подчиненных последнего. Ежов утверждал, что эти кремлевские заговорщики планировали убийство Сталина в рамках троцкистско-зиновьевского заговора - по его словам, это привело к недавнему убийству Кирова - и что вялое отношение Енукидзе к ним делает его по меньшей мере халатным. Во-вторых, он обвинил Енукидзе в том, что тот использовал официальные средства для поддержки семей некоторых старых большевиков, сосланных сталинским режимом. Енукидзе защищался, указывая, что, хотя в его аппарате, конечно, были враги, то же самое можно сказать обо всех советских ведомствах, включая сам НКВД. Он отметил, что его личный контроль над сотрудниками был не лучше и не хуже, чем у других высокопоставленных руководителей. Более интересна реакция пленума на обвинения Ежова. Ежов завершил свое выступление официальным предложением об исключении Енукидзе из Центрального комитета партии. Но несколько выступавших вслед за Ежовым призвали к более жестким санкциям. Берия, Шкирятов и Акулов, например, говорили, что официально предложенного и одобренного исключения из ЦК недостаточно; Енукидзе должен быть исключен из партии. (...) Он призывал не только к исключению Енукидзе из партии, но и к его аресту и осуждению. (...) Со своей стороны, комментарии Сталина к выступлениям ограничивались критикой использования Енукидзе государственных средств для помощи ссыльным. (...) Вмешательства Сталина никогда не касались политической стороны обвинений. Вмешательства Сталина] не касались политической стороны обвинений, не поддерживали террористическую атаку Ежова - или жесткие меры, предложенные Ягодой - и в целом были невраждебными замечаниями. (...) На июньском пленуме ЦК 1936 года дело Енукидзе всплыло вновь. Молотов, председательствовавший на заседании, сказал, что в начале 1936 года Енукидзе подал заявление о приеме в партию. (...) После того как Сталин выступил в его поддержку, пленум проголосовал за его прием. (...) Однако, в результате последнего противоречия, Енукидзе так и не был принят в партию. (...) Енукидзе подал заявление о выдаче партийного билета в первичную партийную организацию в Харькове и был принят. Но через два месяца его прием был аннулирован Харьковской городской партийной организацией. Главным событием между одобрением его повторного приема и отказом стало восхождение Ежова к руководству тайной полицией. Сталин, очевидно, снова изменил свое мнение о Енукидзе, и возможно, что новая власть Ежова осенью 1936 года дала ему возможность осуществить свою первоначальную атаку раз и навсегда. Енукидзе был арестован и расстрелян в 1937 году". (Дж. Арч Гетти; Сталинский террор: новые перспективы, 1933)
В других случаях вмешательство Сталина могло спасти человека от трагической судьбы, в чём он признается спустя годы:
"Редакторы "Октября" были не единственными, кто напал на третий том рукописи "Тихого Дона". В начале 1931 года один из видных деятелей спецслужб [вероятно, имеется в виду Евдокимов] сказал Михаилу Шолохову: "Ваш "Тихий Дон" ближе к властям, чем к нам! (...) Первая встреча со Сталиным состоялась в январе 1930 года, во время которой обсуждалась коллективизация, что заставило его обратить внимание на современную сцену. "Разговор, - говорил он, - был для меня очень выгодным и побудил меня воплотить в жизнь новые творческие идеи". (...) Газета [Новый мир] потребовала изменить название романа и удалить части, описывающие раскулачивание кулацкого дома. (...) Шолохов отказался делать сокращения, которые требовал Новый мир, и снова обратился за советом к Сталину. Сталин, по его словам в 1955 году, прочитал рукопись романа и сказал: "Мы не боимся раскулачивать кулаков, почему же мы должны бояться писать это сейчас!". Роман был опубликован. (...) В своем интервью Прийме в 1967 году Шолохов отрицал, что Сталин оказывал на него какое-либо политическое давление во время работы над "Тихим Доном" Он, однако, сказал, что допускал, что с ним были разногласия по поводу некоторых исторических фигур, фигурировавших в "Тихом Доне", но он сказал, что Сталин никогда не вмешивался в его творческие замыслы." (...) Конечно, с середины 1938 года НКВД начал широкомасштабную операцию против Шолохова. (...) [Его обвинили в] подготовке восстания казаков на Дону, Кубани и Тереке против советской власти. (...) В 1972 году Прийма смог процитировать Шолохова, который в 1969 году сказал ему, что: "Сталин все внимательно изучил, и все обвинения против меня были разбиты". (Герман Ермолаев; Михаил Шолохов и его искусство, 1982)
Сталин всегда выступал за внутрипартийную демократию, с демократически избранными должностными лицами и, прежде всего, за то, чтобы партия контролировала органы безопасности, а не наоборот:
"Демократия не проявляется в самой Коммунистической партии Югославии. Коммунистическая партия Югославии, в большинстве своем, не избрана, а создана по принципу кооптации. Критика и самокритика внутри не существует или почти не существует. Характерным является тот факт, что организационным секретарем Центрального комитета партии является министр государственной безопасности. Другими словами, партийные кадры де-факто находятся под наблюдением министра государственной безопасности. Согласно марксистской теории, партия должна контролировать все государственные органы, включая также Министерство государственной безопасности, в то время как в Югославии все наоборот: партия де-факто контролируется Министерством государственной безопасности. Как видно, это объясняет, почему массовая инициатива партии в Югославии не находится на должном уровне. Понятно, что мы не можем считать такую форму организации коммунистической партии марксистско-ленинской и большевистской". (Письмо Центрального комитета ВКП(б) Центральному комитету Коммунистической партии Югославии; 27 марта 1948 года).
Сталин всегда предостерегал от случаев, когда следует проявлять осторожность, когда есть обвинения, но еще нет убедительных доказательств:
"Товарищ Чепичка поговорил с нами и подробно проинформировал нас о деятельности товарищей Сланского и Геминдера. Мы по-прежнему считаем, что оскорбительные заявления, не подкрепленные фактами, не могут служить для обвинения руководителей, известных своей положительной работой. Наш опыт борьбы с врагом подсказывает, что обвинители часто прибегают к клевете на честных людей, пытаясь таким образом посеять взаимное недоверие между партийными лидерами - так они борются против партии. Вы правы, что действуете осторожно, не доверяя заявлениям участников процесса по вопросу о Сланском и Геминдере. Учитывая то, что мы получили от наших советских сотрудников, нам ясно, что Сланский допустил многочисленные ошибки в продвижении и направлении людей в руководство. Он оказался недальновидным и самоуверенным. В результате заговорщики и враги получили свободу действий, чтобы вредить партии и народу. Поэтому нам кажется, что пост генерального секретаря не может занимать человек, который плохо понимает народ и часто ошибается в распределении кадров. Поэтому я считаю правильным освободить товарища Сланского от должности генерального секретаря". (Письмо Иосифа Сталина Клементу Готвальду, доставленное 24 июля 1951 года)
Сталин всегда утверждал, что советские советники по вопросам безопасности в других странах должны быть вспомогательными по отношению к национальному руководству этих стран и никогда не заменять его:
"Что касается положительной оценки работы товарища Боярского и его желания продолжать работу в качестве советника чехословацкого министерства национальной безопасности, то у нас другое мнение. Опыт работы Боярского показал, что он не обладает достаточной квалификацией для выполнения обязанностей советника. Поэтому мы решили отозвать его из Чехословакии. Если вам действительно нужен советник по государственной безопасности - а если вы так решите, - мы постараемся найти более сильного и опытного советника. В любом случае мы по-прежнему считаем, что наш советник должен направляться и строго контролироваться в своей работе руководством Центрального Комитета Коммунистической партии Чехословакии, и ни в коем случае он не должен подменять собой чехословацкую национальную безопасность". (Письмо Иосифа Сталина Клементу Готвальду, переданное 24 июля 1951 года)
Значит ли это, что Сталин и остальные члены большевистской партии не несли ответственности за то, что НКВД пошел на такие крайности? Значит ли это, что партия не была причастна к согласию на осуществление некоторых из этих ошибочных исключительных мер? Несомненно, каждый нес свою долю ответственности. Партия и Сталин виновны либо в бездействии, либо в молчаливом согласии.
Согласно воспоминаниям Юрия Жданова, на одном из совещаний в 1947 году Сталин был раздражен последователями партии и, несмотря на то, что был одним из самых активных деятелей по исправлению ошибок и злоупотреблений, зашел так далеко, что обвинил себя и других лидеров в ошибках чисток:
«Сталин неожиданно сказал: «Война показала, что в стране не было столько внутренних врагов, как нам докладывали и как мы считали. Многие пострадали напрасно. Народ должен был бы нас за это прогнать. Коленом под зад. Надо покаяться».
Наступившую тишину нарушил мой отец: — Мы, вопреки уставу, давно не собирали съезда партии. Надо это сделать и обсудить проблемы нашего развития, нашей истории.
Отца поддержал Н.А. Вознесенский. Остальные промолчали.
Сталин махнул рукой:
— Партия ... Что партия ... Она превратилась в хор псаломщиков, отряд аллилуйщиков ... Необходим предварительный глубокий анализ.
Судьбы партии беспокоили Сталина. Отсюда его несогласие с военным историком Разиным о партийности во-енной науки, отсюда утверждение, что разница между партийными и беспартийными стала у нас формальной.
Вернувшись домой и рассказав о случившемся мате-ри, отец вздохнул: «Не дадут». (Юрий Жданов; Взгляд в прошлое: Воспоминания очевидца, 2004)
Андрей Жданов был еще одной ключевой фигурой в противостоянии с региональными лидерами или службами безопасности, которые не соблюдали правила или субъективно злоупотребляли ими:
"Имя Андрея Жданова постоянно ассоциируется с движениями по "оживлению партии". Его ленинградская организация выпустила множество резолюций, призывающих к повышению уровня политического образования и участия населения в работе партийных комитетов. В 1934 году он участвовал в работе комиссии Политбюро по чрезмерным арестам и взял на себя ответственность за восстановление членства в партии тех, кто был исключен в ходе чисток 1933-36 годов. Его идея заключалась в том, что провинившихся членов партии следует обучать, а не исключать. (...) Кампания против бюрократической практики в региональных партийных организациях также привлекла внимание всей страны в 1935 году, когда в широко разрекламированной атаке Жданов обвинил Саратовский крайком [партийное руководство] в [осуществлении] "диктатуры" и "репрессий". (Дж. Арч Гетти; Государство и общество при Сталине: конституции и выборы в 1930-е годы, 1991).
С этой целью он продвигал ряд мер, гарантирующих демократизацию системы:
"а) Перестроить партийную работу на основе полного и безоговорочного применения принципов демократизма внутри партии, в соответствии с ее уставом.
б) Покончить с практикой кооптации при назначении членов партийных комитетов и восстановить, в соответствии с уставом, выборный характер руководящих органов партийных организаций.
в) Запретить на выборах по выдвижению партийных органов голосование по спискам и проводить выборы по раздельному выдвижению, гарантируя всем членам партии неограниченное право оспаривать и критиковать кандидатов.
г) Ввести систему тайного голосования при выборах кандидатов в партийные органы.
д) Провести выборы по назначению партийных органов во всех партийных организациях, начиная с партийных комитетов первичных организаций и заканчивая территориальными и провинциальными комитетами и Центральными комитетами национальных коммунистических партий, установив крайний срок для завершения этих выборов - 20 мая.
е) Обязать все партийные организации строго соблюдать в соответствии с их уставами сроки выборов своих органов: в первичных организациях - один раз в год, в районных и городских организациях - один раз в год, в краевых, областных и республиканских организациях - один раз в полтора года.
ё) Обеспечить в первичных организациях партии строгое соблюдение системы выборов партийных комитетов на общих собраниях заводов, не допуская подмены их конференциями.
ж) Покончить с установившейся в ряде первичных партийных организаций практикой фактического отказа от общих собраний, заменяя их собраниями в заводских секциях и конференциями". Подготовка партийных организаций к выборам в Верховный Совет СССР по новой избирательной системе и соответствующая реорганизация политической работы партии; Постановление, принятое Пленумом Центрального Комитета ВКП(б) в связи с докладом Андрея Жданова, 27 февраля 1937 года).
Но это не положило конец всем бесчинствам НКВД, так как есть свидетельства того, что Берия, как новый глава НКВД, находился под давлением, чтобы следовать директивам и постановлениям, которые знаменовали восстановление социалистической законности, что не умаляет того факта, что он проводил клеветническую работу, которую осуждали многие должностные лица:
«Казалось бы, что решение ЦК партии от 17. ХI. 1938 г. должно было мобилизовать все внимание на немедленное выправление преступной линии мерзавца Ежова и его преступной клики, которая буквально терроризировала советских людей, честных, преданных граждан, старых партийцев и целые партийные, организации. В действительности происходит другое. Пришедший на смену т. Вышинскому т. Панкратьев не может обеспечить проведение в жизнь этого важнейшего решения ЦК партии в силу своей неавторитетности в прокурорской среде, а особенно в глазах работников НКВД. Странно говорить, но факт, что т. Берия не только не горит желанием освободить ни в чем не повинных людей, а наоборот, ведет определенную линию на создание тормоза в этой работе и свой авторитет использует для поддержания «чести мундира». (…) Здесь, в Особом совещании, решающее значение и окончательное слово принадлежит не представителю надзора — Прокурору, а т. Берия и его окружению, которое всеми силами и средствами срывает требования Покуратуры о прекращении дел. (…) Достаточно взять на проверку дела, прошедшие на последних заседаниях Особого совещания, поговорить с прокурорами, которые непосредственно готовили эти дела, и станет ясно, что линия, проводимая т. Берия, не имеет ничего общего с партийными директивами». (Письмо прокуроров члену Политбюро ЦК ВКП(б) А. А. Жданову от 28 октября 1939 года)
Этот документ разрушает рассуждения ревизионистов, которые защищают Берию как "восстановителя порядка", в то время как именно Сталин, Жданов и вся партия добивались эффективного контроля над НКВД и оказывали давление на Берию, как нового руководителя ведомства, чтобы он выполнял распоряжения, принятые партией:
"В 1939 году НКВД арестовал более 44 000 человек, что составляет примерно десятую часть от числа арестованных в 1938 году. Большинство этих арестов было произведено в Западной Украине и Беларуси [в результате захвата этих территорий у Польши в сентябре 1939 года и арестов польских чиновников и сепаратистов]. В том же году после пересмотра дел задержанных в 1937-1938 годах было освобождено около 110 000 человек" (Хаустов, В. и Л. Самуэльсон; НКВД и репрессии, 1936-1938, 2006).
На съезде 1939 года Жданов объяснит, почему массовые чистки не могли иметь положительного характера:
"Необходимость в методе массовой чистки отпала. Это доказывается тем, что важнейшая работа по очищению рядов партии от врагов народа, предателей, изменников и фашистских агентов, была проведена после окончания массовых чисток". (Андрей Жданов; ВКП(б). Доклад т. Жданова на XVIII съезде Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков), 18 марта 1939 года).
Он добавляет:
«Новые методы подрывной деятельности враждебных элементов, пробравшихся в партию, заключались в двурушничестве, в прикрытии своей подрывной деятельности внешним согласием с линией партии, внешней готовностью бороться за ее решения. Известно, что созданием шумихи, показной активности, подхалимства, созданием атмосферы лести, торжественных речей, приветствий и т. д., враждебные элементы широко пользовались для того, чтобы обмануть и усыпить бдительность некоторых наших руководителей. Следовательно, по отношению к враждебным элементам, пробравшимся в партию: маскирующим свое вражеское лицо средствами двурушничества и обмана партии, метод массовых чисток оказался мало действительным и не достигающим цели». (Изменения в уставе ВКП(б). Доклад т. Жданова на XVIII съезде Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков)
Исходя из этих стратегий, классовые враги, элементы, враждебные советской власти, использовали следующую тактику/технику:
- 1) Клевета на кадры под предлогом недостаточной бдительности:
«Враг, изменив тактику, уцепился за бдительность и спекулировал на этом, стремясь под прикрытием фальшивых речей о бдительности перебить как можно больше честных коммунистов, имея в виду посеять взаимное недоверие и дезорганизовать наши ряды. Клевета на честных работников под флагом "бдительности" является в настоящее время наиболее распространенным способом прикрытия, маскировки враждебной деятельности. Неразоблаченные осиные гнезда врагов ищите прежде всего среди клеветников». (Изменения в уставе ВКП(б). Доклад т. Жданова на XVIII съезде Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков))
- 2) Биологический подход к очищению:
«Довольно широко у нас укоренилась теория своеобразного "биологического" подхода к людям, к членам партии, когда о коммунисте судят не по его делам, а по делам его родственников ближних и дальних, когда недостаточная идеологическая выдержанность и социальная направленность какой-нибудь прабабушки может испортить карьеру потомков на целый ряд поколений. (Смех). Подобный подход ничего общего с марксизмом не имеет. Мы должны исходить из того положения, которое неоднократно развивалось и подчеркивалось товарищем Сталиным, что сын за отца не ответчик, что нужно судить о члене партии по его делам. У нас же на практике, к сожалению, распространенным явлением является определение делового и политического лица работника не по его собственной работе, а по физиономии его родственников и предков - ближних и дальних». (Изменения в уставе ВКП(б). Доклад т. Жданова на XVIII съезде Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков))
В случае СССР было показано, что Берия не только не продвигал защиту социалистической законности, но даже помогал увековечить худшие пороки, которые НКВД взрастил в эпоху Ягоды и Ежова. Его лучшие заслуги были связаны с жестким контролем, который партия осуществляла в некоторые периоды. Доказательством того, что Берии нельзя доверять, стало дальнейшее вмешательство партии в дела его подчинённых, таких как Рапава, Барамия и другие, обвиненных в растрате в 1951 году по "Мингрельскому делу" в Грузии. См. российские архивы и партийные постановления 1951-52 годов по этому вопросу. Конечно, после смерти Сталина Берия взял на себя ответственность восстановить их всех на своих постах в середине апреля 1953 года.
В других странах, если нарушения законности имели место в сталинские годы, на что так старались указать Берия и Хрущев, вина лежала не на сталинских советах по безопасности, которые по своей сути были правильными, а на руководстве соответствующих правящих партий, которые несли ответственность за коллективное принятие решений и контроль за их выполнением. Все остальное - трусливая попытка "умыть руки".
Не будем забывать, что, например, в случае с Румынией, руководство вокруг Дея использовало службы государственной безопасности для подавления марксистов-ленинцев в конце 1950-х годов, в чем сам Дей признался Хрущеву в 1960-х годах, заявив, что ему "не нужно было перегруппировывать партийные ряды, потому что он уже избавился от всех сталинистов в 1952 году".
Если посмотреть на расшифровку исторических документов того времени, то хрущевцы инициировали все реформы в правительствах социалистических стран. Реформы, которые, в конечном счёте, политически привели бы к вырождению этих коммунистических партий под влиянием оппортунистических и других ранее вычищенных элементов; экономически - к быстрой реставрации капитализма под зависимостью нового социал-империалистического СССР; культурно - к возрождению буржуазного образа мышления и действия, который усиливал всё вышеперечисленное. Но всё это гораздо глубже.
Нельзя понять реставрацию капитализма в социалистическом лагере без изучения встреч советского руководства с венгерским руководством, которые, как мы видели выше, Молотов и Берия способствовали созданию атмосферы антисталинских реформ:
"Берия: Индустриализация была чрезмерно интенсивной, особенно крайнее развитие тяжелой промышленности и военной промышленности в ущерб сельскохозяйственным инвестициям и производству. Ошибка усугубляется быстрыми темпами коллективизации сельского хозяйства, выходящими за рамки допустимого в существующих экономических и политических условиях, что не только отрицательно сказалось на сельскохозяйственном производстве, но и испортило отношения государства и партии с крестьянством. (...) Реальность, эффективность и аспекты экономического сотрудничества в других странах социалистического лагеря должны быть решающими факторами при пересмотре инвестиций. В соответствии с этим неэффективные инвестиции должны быть прекращены, а там, где этого требует правильное использование экономических ресурсов страны, они не должны прекращаться. Инвестиции в сельское хозяйство должны быть увеличены. Развитие сельскохозяйственных коллективов, безусловно, должно быть замедлено. Индивидуальным фермерам должна быть оказана большая поддержка - удобрения, механизированное земледелие, контракты на производство (...) Пересмотр народнохозяйственных планов и рекомендации по перестройке должны быть завершены к 1 августа 1953 года". (Стенограмма беседы советских руководителей с делегацией Венгерской рабочей партии в Москве, 16 июня 1953 года).
В июне 1953 года Имре Надь, ранее подвергшийся чистке за свои титоистские теории, стал премьер-министром Венгрии при активной поддержке советского ревизионистского руководства. Имре Надь позже признал, что:
"Положения июньской резолюции 1953 года и советы советских товарищей оказались своевременными и справедливыми". (Имре Надь; Коммунизм, который не забывает человека, 1957)
Как признает буржуазный историк Франсуа Фейто, согласованные экономические меры, принятые совместно социал-империалистами и их когортой ревизионистов в бывших странах народной демократии, заключались в следующем:
"Отказ от чрезмерной индустриализации, выбор в пользу приоритетного развития легкой промышленности, сокращение коллективизации и отмена антикулацких мер". (Франсуа Фейто; История народных демократий; Том II, после Сталина, 1953-1971, 1992).
Это приведёт к тому, что венгерская экономика:
"В 1956 году было распущено более 60% венгерских колхозов, представлявших теперь только 10% обрабатываемой земли после контрреволюции венгерских титоистов. В Польше число колхозов также сократилось на шесть в период между 1956 и 1957 годами, причем в последнем году 87% земли находилось в руках частных крестьян. Если пробуржуазные элементы в странах народной демократии были заинтересованы в опоре на советское ревизионистское руководство, то советские ревизионисты были заинтересованы в поддержке коренных ревизионистов с целью превращения бывших стран народной демократии в неоколонии и продолжали бы поддерживать их до тех пор, пока эти ревизионисты не противодействовали бы их интеграции в сферу влияния советского социал-империализма. К 1956 году было распущено более 60% венгерских колхозов, которые после контрреволюции венгерских титоистов составляли лишь 10% обрабатываемой земли. В Польше число колхозов также сократилось на шесть в период между 1956 и 1957 годами, причем в последнем году 87% земли находилось в руках частных крестьян. Если пробуржуазные элементы в странах народной демократии были заинтересованы в опоре на советское ревизионистское руководство, то советские ревизионисты были заинтересованы в поддержке коренных ревизионистов с целью превращения бывших стран народной демократии в неоколонии и будут продолжать поддерживать их до тех пор, пока эти ревизионисты не будут противодействовать их интеграции в сферу влияния советского социал-империализма. (Винсент Гуисс; Империализм и антиимпериализм, 2007)
Как видно отсюда, Берия был прямым соучастником первых антисталинских шагов и ревизионистского пути политико-экономических реформ. Он сотрудничал с Хрущевым и другими оппортунистами в тех частных визитах к руководству других правящих коммунистических партий. В ходе этих визитов он использовал шантаж, подкуп, клевету и запугивание, чтобы сковать народные демократии в путы ревизионистского предательства и социал-империалистической гегемонии.
Но на этом его международные заблуждения не заканчиваются. Другой часто комментируемый вопрос - это его позиция в отношении Германской Демократической Республики (ГДР). Советское руководство во главе с Маленковым, Молотовым, Берией, Хрущевым и компанией отказалось от последовательной позиции по германскому вопросу, чтобы сосредоточиться на шовинистических великодержавных позициях, превратив германский вопрос в простой товар, предмет торга с другими империалистическими государствами:
«25 апреля 1953 года, в ответ на речь Эйзенхауэра от 16 апреля, "Правда" заявила, что объединение Германии возможно до заключения мирного договора, тем самым дистанцируясь от настойчивого требования Сталина об участии обеих Германий в таком договоре. Месяц спустя, 25 мая, "Правда" пошла дальше в этом направлении, объявив, что Москва поставит воссоединение Германии в центр своей европейской политики, и призвала к "скоординированной" политике четырех держав для решения этой проблемы». (Джеймс Рихтер; Пересмотр советской политики в отношении Германии в Бериевское межцарствие, 1992).
В последующие месяцы ясности в этом вопросе не было:
"Разногласия в Президиуме не позволили руководителям прийти к решению. (...) Молотов сообщает, что Берия вновь пытался добиться согласия на воссоединение Германии. (...) Маленков выступал за воссоединение в качестве нейтральной страны, поскольку считал разделение Германии искусственным и противоречащим историческому развитию этой страны. (...) Молотов, с другой стороны, сосредоточился на предательском характере предложения Берии". (Джеймс Рихтер; Пересмотр советской политики в отношении Германии в период Бериевского междуцарствия, 1992).
Некоторые историки-ревизионисты, защищающие Берию, утверждают, что эта позиция верна, поскольку Сталин сам неоднократно предлагал империалистическим странам объединение Германии. Это верно и логично, поскольку такое разделение было искусственным и антиисторическим, и действительно, такие предложения были очень распространены, особенно в 1945-47 годах. Но как только холодная война развернулась во всем своем великолепии, эта позиция стала бессмысленной, ибо было доказано, что, хотя коммунисты должны продолжать пропаганду среди немецких масс за объединение, они должны ясно понимать, что империалисты не намерены его разрешать. Поэтому Сталин советовал не питать иллюзий относительно мирного и добровольного воссоединения, призывая восточных немцев укреплять своё независимое государство:
"Товарищ Сталин сообщает, что в последней беседе В. Пик поднял вопрос о перспективах развития Германии в связи с советскими предложениями по мирному договору и политикой американцев и англичан в Германии. Товарищ Сталин считает, что, какие бы предложения по германскому вопросу мы ни сделали, западные державы не согласятся с ними и ни в коем случае не оставят Западную Германию. Думать, что нам удастся достичь компромисса или что американцы примут проект мирного договора, было бы ошибкой. Американцам нужна армия в Западной Германии, чтобы держать в своих руках всю Европу. Они говорят, что держат там армию против нас. На самом деле, однако, задача их армии там - контролировать Европу. Американцы втянут Западную Германию в пакт НАТО. Они будут создавать западногерманские войска. Аденауэр находится в кармане у американцев. Все бывшие фашисты и генералы тоже там. На самом деле в Германии создается независимое государство. И вам тоже нужно организовать независимое государство". (Беседа Иосифа Сталина с руководством СЕПГ, 7 апреля 1952 года)
При предложении Берии о "нейтральной и мирной капиталистической Германии" у Хрущева, Молотова, Маленкова уже были веские основания обрушиться на него с резкой критикой и избавиться от него в своих попытках прихода к абсолютной власти.
«Маленков: Надо сказать, что при обсуждении германского вопроса Берия не предлагал исправить этот курс на форсирование строительства социализма, а отвергал любой курс на социализм в ГДР и предлагал курс на единую буржуазную Германию. В свете всего того, что мы теперь знаем о Берии, эта точка зрения должна быть переоценена. Это однозначно характеризует его как переродившегося буржуа.
Хрущёв: Берия наиболее ярко проявил себя как подстрекатель, агент империалистов во время обсуждения германского вопроса, когда встал вопрос об отказе от строительства социализма в ГДР и уступках Западу. Это означало сдачу 18 миллионов немцев под власть американских империалистов. Он сказал: "Мы должны создать нейтральную, демократическую Германию". Может ли буржуазно-демократическая Германия быть действительно нейтральной? Возможно ли это? Берия сказал: "Давайте заключим договор". И чего стоит этот договор? Мы знаем, чего стоят договоры (...) Берия не наивен, он не дурак. Он умный, хитрый и коварный. Он вел себя не как коммунист, а как подстрекатель, одному Богу известно, может быть, он получал приказы от иностранных агентов шпионажа. (...)
Молотов: Для большинства из нас истинное политическое лицо Берии проявилось, когда в мае он дошел до обсуждения германского вопроса.» (Стенограмма Пленума ЦК КПСС о взглядах Берии на германский вопрос, 2 июля 1953 года).
Хотя мы видим здесь попытку прощупывания, Хрущев позже воспользуется предложением Берии, чтобы на основании этих заявлений заклеймить его как иностранного агента.
В июле 1953 года Маленков заявит, что Берия даже предложил ему возобновить отношения с Югославией:
"Маленков утверждал в своей речи, что Берия обратился к нему незадолго до его ареста с планом, который Маленков отверг, - попытаться нормализовать отношения с Югославией через Министерство внутренних дел. Партийные лидеры далее сообщили, что среди бумаг Берии было письмо Александру Ранковичу, главе югославской тайной политики, в котором предлагались тайные переговоры по улучшению отношений между двумя странами, которые могли бы даже включать встречу Берии с югославским лидером Тито." (Джеймс Рихтер; Пересмотр советской политики в отношении Германии в период Бериевского междуцарствия, 1992)
Фактически, Маленков сам согласился с этим предложением и 8 августа 1953 года объявил о намерении нормализовать отношения между СССР и Югославией. Это лишь доказывает, что Маленков, как и многие другие, лишь способствовал беспринципной борьбе за власть.
Мы действительно спрашиваем, у кого это чудовище может быть кумиром?
По поводу обвинений в злоупотреблении властью во время арестов и допросов несколько его подчинённых сказали в своём последнем слове:
«Председатель Конев: Подсудимый Кобулов, вам предоставляется последнее слово.
Кобулов: Только ознакомившись со всеми материалами дела, я убедился в том, что Берия — старый враг, втершийся в партию. Даже он вынужден был здесь на судебном следствии признать свое участие в мусаватистской контрразведке в качестве ее агента. Мое несчастие в том, что ранее я принимал Берия за честного человека и безоговорочно выполнял его преступные распоряжения. Сейчас мне видно, что многие из указаний Берия являлись преступными. Я принимал участие в выполнении этих указаний и поэтому должен отвечать перед судом, но в то время, когда я получал его указания, я не думал о том, что они преступны. Сознательно преступлений я не совершал. Я слепо доверял Берия, который занимал особое положение в государстве, и выполнял все указания Берия. Прошу суд переквалифицировать мое обвинение со статей о контрреволюционных преступлениях на другие статьи, которых я заслуживаю.
Председатель Конев: Подсудимый Деканозов, вам предоставляется последнее слово.
Деканозов: Действительно, я был близок к Берия. Главнейшие черты характера Берия это — карьеризм, честолюбие, выпячивание своей роли в государстве. Однако все это как-то проходило мимо меня. Я и другие лица, близкие к Берия, смотрели на его отрицательные черты сквозь пальцы.
Мною совершены некоторые преступления, но они не являются преступлениями контрреволюционными. Я виновен в избиении Борового и сейчас очень рад, что он жив. Отрицаю свою виновность в деле Кедрова, Голубева и Батуриной. Здесь была большая провокация со стороны Берия, и расправа, совершенная над Батуриной, Кедровым и Голубевым, является преступлением Берия. Это дело носит неприятный характер, так как, арестовывая Батурину, Кедрова и Голубева, Берия рассчитывал нанести удар по другим лицам, занимавшим более высокое общественное положение. Проводя наблюдение за Кедровым, Голубевым и Батуриной, я лишь выполнял преступное распоряжение Берия.
Я признаю факты своего морального разложения. Во время суда, когда исследовались вопросы, связанные с моим моральным обликом, я выглядел очень плохо и хотя некоторые факты преувеличены, но и то, что мною совершено, я считаю для себя совершенно недопустимым.
Прошу суд учесть, что контрреволюционных преступлений я не совершал и осудить меня по другим статьям уголовного кодекса.
Председатель Конев: Подсудимый Влодзимирский, вам предоставляется последнее слово.
Влодзимирский: О том, что в НКВД, а затем в МГБ и МВД совершались преступления, я узнал лишь при ознакомлении с делом. Еще раз заявляю, что близким человеком Берия я не был. Подтверждаю, что я участвовал в избиении арестованных, но, поступая так, я полагал, что Берия отдает распоряжения об избиениях, предварительно согласовав их.
Заключения о расстреле 25 арестованных я подписал, датировав их задним числом, по распоряжению Меркулова.
Постановление об аресте Константина Орджоникидзе было подписано мною на основании распоряжении Кобулова.
Я еще раз прошу суд оценить объективно все доказательства, собранные в отношении меня, и изменить квалификацию моего обвинения.
Председатель Конев: Подсудимый Мешик, вам предоставляется последнее слово.
Мешик: Я признаю себя виновным в том, что оказался пособником ряда преступлений Берия, не зная о том, что он враг. В этом я виновен. Я хочу, чтобы мне вынесли самую суровую кару с этой формулировкой. Я не хочу снисхождения, а судите меня за то, в чем я виноват. Однако я не признаю себя виновным в совершении преступлений во время работы на Украине». (Сухомлинов Андрей Викторович; Кто вы, Лаврентий Берия? Неизвестные страницы уголовного дела, 2004)
Если они якобы знали, что их расстреляют, как утверждают сторонники Берии, то почему они признавали эти преступления и отвергали другие? Это избирательная защита правды? Как и их начальник. В своём заключительном слове Берия будет защищаться от одних обвинений и признавать другие:
«Я уже показывал суду, в чем я признаю себя виновным. Я долго скрывал свою службу в муссаватистской контрреволюционной разведке. Однако я заявляю, что, даже находясь на службе там, не совершил ничего вредного. Полностью признаю свое морально-бытовое разложение. Многочисленные связи с женщинами, о которых здесь говорилось, позорят меня как гражданина и как бывшего члена партии. Признаю, что я ответственен за перегибы и извращения социалистической законности в 1937–1938 гг., но прошу суд учесть, что контрреволюционных антисоветских целей у меня при этом не было. Причина моих преступлений в обстановке того времени. Не считаю себя виновным в попытке дезорганизовать оборону Кавказа в период Великой Отечественной войны. Прошу Вас при вынесении приговора тщательно проанализировать мои действия, не рассматривать меня как контрреволюционера, а применить ко мне те статьи Уголовного кодекса, которые я действительно заслуживаю». (Млечин Леонид Михайлович; Кремль-1953. Борьба за власть со смертельным исходом, 2018)
Суд над ним должен был состояться 23 декабря того же года по обвинению в государственной измене, шпионаже и злоупотреблении властью. Он и его приближенные должны были быть расстреляны в тот же день.
Молотов, спустя годы, отрицал, что грузин был иностранным агентом, как утверждалось в 1953 году, но называл Берию "более правым, чем сам Хрущев" и не исключал, что он был инициатором смерти Сталина, согласно комментариям, сделанным им на его похоронах:
"Я не исключаю, что Берия был инициатором смерти Сталина. Судя по тому, что он говорил мне и что я чувствовал... 1 мая 1953 года на трибуне Мавзолея, когда он делал мне подобные намеки. Он хотел пробудить во мне желание соучастия. Он сказал мне: "Я заставил его исчезнуть". Он пытался вовлечь меня в это. "Я вас всех спас! (...) Я считаю Хрущёва правым, а Берию - гораздо более правым. Они оба были правыми. Как и Микоян. Но они были разными личностями. Хрущёв был правым и совершенно гнилым, а Берия был ещё более правым и ещё более гнилым. (...) Хрущёв был, конечно, реакционным типом, которому удалось проникнуть в партию. Он не верил ни в какой коммунизм, я в этом уверен. Я считаю Берию врагом. Он проник в партию с коварными целями. Берия был беспринципным человеком. (...) Я считаю Берию агентом империализма. Агент - не значит шпион" (Феликс Чуев; Мемуары Молотова: политика Кремля изнутри, 1993).
Понятно, что в своих мемуарах Молотов преувеличивал всё, что касалось Хрущёва, который был непосредственно виноват в его падении с руководящей должности, но... что Молотов, ныне ушедший из политики, получил от лжи о характере Берии и его ответственности за смерть Сталина? Абсолютно ничего. Кто-то мог бы подумать, что спустя годы после событий, ознаменовавших его закат, Молотов мог бы поразмыслить и прийти к выводу, что было ошибкой поддерживать Хрущёва и других в расправе над Берией, но он по-прежнему твёрдо верил, что чистка Берии не была ошибкой, за исключением обвинения его в шпионаже, потому что он действительно был более правым и гнилым, чем Хрущёв!
С этого момента Берия использовался в качестве козла отпущения, чтобы проложить дорогу Хрущёву. Не имея возможности прямо обвинять Сталина, Хрущев нашел в Берии причину югославско-советского "недопонимания", чтобы получить повод для реабилитации и примирения с югославским ревизионизмом. Тито сделал то же самое с чисткой Милована Джиласа. Таким образом, Хрущёв и Тито подписали мир в 1954 году. Аналогичным образом, при реабилитации таких очищенных деятелей, как Имре Надь и Янош Кадар в Венгрии или Владислав Гомулка и Гжегож Корчиньский в Польше, Хрущёв снова использовал письмо Берии для оказания давления на руководство, заявив, что Берия открыто или тайно вмешался, чтобы запутать секретные службы этих стран и повлиять на осуждение этих оппортунистов. Таким образом, ему удалось заставить большинство руководителей принять эту историю из-за недостатка мужества или страха, как в случае с Ракоши.
То, что Хрущёв сделал с Берией, не было бы исключительным в тактике украинца для достижения своих целей. С Маленковым и Жуковым он поступил точно так же, и как только они были использованы для разработки заговора против других соперничающих ревизионистов и изжили свою полезность, они были выброшены, понижены в должности и, наконец, исключены из партии. Рим не платит предателям".
Конечно, есть много других вопросов, требующих анализа в отношении Берии, особенно в отношении ответственности Хрущёва и Берии, а также взаимного страха перед знанием о нарушениях друг друга, но для краткости мы не будем останавливаться на них, поскольку считаем, что этих свидетельств более чем достаточно, чтобы показать, что Берия играл антисталинскую и откровенно контрреволюционную роль.