Путь изгнанника. Часть первая

Леса здесь дышали сыростью и старой, замшелой гнилью. Туман, словно седой волк, облизывал корни сосен, а тропа, петлявшая меж болот, вела в деревушку, где мохнатые от мха избы, покосившись, будто готовились прилечь. Даккар шёл молча, плащ цвета воронова крыла развевался за ним, как тень, при свете качающихся фонарей. За спиной эльфа топал Гримуальд, оживший кобольд с кожей, напоминающей потрескавшуюся глину, и глазами-бусинками, полными вечного беспокойства.

— Опять в эту гнилую дыру, господин? — кобольд дернул за поводок упрямого пони, груженного костяными амулетами. — В прошлый раз нам чуть головы не свернули! «Нежить, мол, накличете!» А потом — «спасибо, да что ж вы раньше не пришли!» Ха-ха, типично!

Даккар не обернулся. Его лицо, бледное и остроконечное, будто высеченное из лунного света, оставалось неподвижным. Лишь золотистые ресницы дрогнули:

— Ты можешь вернуться к болотным жабам, Грим. Их болтовня тебе по нраву.

Кобольд фыркнул, поправил мешок с травами, пахнущими смертью и полынью:

— Жабы хоть честные. Не тычут вилами в спину, едва дело сделано...

В деревне их встретили закрытыми ставнями на окнах да шепотом из-за заборов. Староста, мужик с бородой, спутанной, как корни столетнего дуба, вышел вперед, жмурясь от страха:

— Т-Тэп тебя принес, колдун? Опять мертвяки шастают?

— Нет, — Даккар остановился, скрестив руки на груди. — Это я пришел, чтобы спросить: вам помощь нужна или нет?

Толпа зашепталась. Гримуальд вылез из-за спины хозяина, оскалив желтые зубы:

— Дураки! Кого боитесь? Нас?! Мы-то добрые... Ну, почти. Мертвецов в землю запихиваем, чтоб вам спокойно спать. А вы — «ой, эльф проклятый!» Да вы бы без него...

— Заткнись, Грим, — Даккар взмахнул рукой. Кобольд схватился за горло, силясь выдавить звук, но лишь закатил глаза. Эльф повернулся к старосте: — Ведьмино болото. Кто полез туда в последний месяц?

Толпа ахнула. Бабка в платке вытолкнула вперед парнишку с лицом, белым от ужаса:

— Ванька... Он грибы собирал! Да говори же, дурак!

— Я н-ничего! — Ванька упал на колени. — Только... камень нашел! Красивый, с узорами! А потом... голоса...

Даккар вздохнул. Всегда так: любопытство, страх, проклятие. Цикл, старый как мир.

— Веди, — бросил он. — Пока не стало хуже.

Болото чавкало под ногами, словно живое. Туман цеплялся за одежду, шепча на забытом языке. Ванька дрожал, указывая на полузатопленную пещеру. У входа — камень, покрытый рунами, похожими на сплетение змей.

— Здесь... — прошептал парень. — Они приходят ночью... Скелеты в ржавых кольчугах. Стражники, говорят, князя Гостомысла...

Гримуальд фыркнул:

— Ох уж эти князья! Вечно им покоя нет. То золото закопают, то кости лезут...

Даккар коснулся камня. Холод пронзил пальцы, в ушах зазвучал вой. Тёмная магия — древняя, зацикленная на боли.

— Уходите, — приказал он. — Оба.

Когда шаги затихли, эльф закрыл глаза. Слова заклинаний, острые как клинки, поползли по воздуху. Земля задрожала. Из пещеры выползли тени — скелеты с мечами, обвитые болотными травами. Их глазницы полыхали синим.

— Слуги тьмы! — Гримуальд прыгнул за валун. — Господин, они ж нас...

— Молчи, — Даккар шагнул вперед. Его руки вспыхнули черным пламенем. — Вы незваные гости здесь. Пора домой.

Скелеты ринулись в атаку. Эльф взмахнул пальцами — и тени из-под его ног ожили, сплетаясь в цепи. Мертвецы застыли, кости скрипели в тисках тьмы. Заклинание Даккара нарастало, смешивая эльфийские слова со старосканнийскими проклятиями. Воздух звенел, как натянутая струна.

— Êav! Epägītæ! — его голос гремел. — Ложись, прах, не тревожь живых!

Скелеты рассыпались в пыль. Камень треснул, испуская крик, похожий на плач ребенка. Тишина.

Гримуальд высунулся:

— Все? Или сейчас баба Яга вылезет?

Даккар упал на колено, дыхание прерывисто. Темная магия высасывала силы, но это была цена.

— Камень... был могилой стражника, — проговорил он. — Его душа привязана к кладу. Глупость... порождает чудовищ.

Кобольд подбежал, суя в руки хозяина флягу с отваром:

— Пей, а то помрешь тут. А кто мне заплатит за страдания?

Эльф усмехнулся. Всегда один и тот же спектакль.

На обратном пути деревня встретила их молчанием. Староста сунул Даккару мешок с монетами, не глядя в глаза. Эльф бросил его Гриму:

— Купи себе новую куртку. Эта воняет болотом.

— О, великодушие! — кобольд захихикал. — А вы, люди, хоть «спасибо» скажите! Он же...

— Не надо, — Даккар повернулся к лесу. — Они не для этого платят.

Он ушел, не оглядываясь. За спиной шептались: «Колдун... нежить... демоны...». Гримуальд догнал его, бормоча:

— И зачем мы им помогаем? Нас же сроду не полюбят.

Даккар остановился. Где-то вдалеке кричала иволга, словно насмехаясь.

— Любовь — бардам, — сказал он. — Наша работа — чтобы у них была возможность их сказки петь.

Туман сгущался, поглощая фигуры. Где-то в чаще завыл ветер — костяной, холодный, но уже бессильный.

***