«Империализм...» Ленина устарел? (А.В. Бузгалин)

Прежде чем предложить несколько кратких тезисов, указывающих на правомерность позитивного ответа на по-ставленный в подзаголовке вопрос, я думаю, будет полезно напомнить об основных характеристиках капитализма начала ХХ века, данных В.И. Ульяновым-Лениным. Опираясь на очные и за-очные диалоги с Николаем Бухариным, Рудольфом Гильфердингом, Розой Люксембург (Бухарин, 1918; Hilferding, 1910; Luxemburg, 1913), равно как и на анализ большого объема статистики и иных источников (обращу внимание читателя на подготовительные материалы к цитируемой ниже брошюре — так называемые «Тетради по империализму»), В.И. Ленин сформулировал ряд при-знаков империализма [1]. Позволю себе привести пространную цитату из Лени-на, ибо многие из современных ученых Ленина не читали, априори зная, что это бесполезно и, более того, вредно:

«...слишком короткие определения, — пишет Ленин, — хотя и удобны, ибо подытоживают главное, — все же недостаточны, раз из них надо особо выводить весьма существенные черты того явления, которое надо определить. Поэтому, не забывая условного и относительного значения всех определений вообще, которые никогда не могут охватить всесторонних связей явления в его полном развитии, следует дать такое определение империализма, которое бы включало следующие пять основных его признаков: 1) концентрация производства и капитала,дошедшая до такой высокой ступени развития, что она создала монополии,играющие решающую роль в хозяйственной жизни; 2) слияние банкового капитала с промышленным и создание, на базе этого «финансового капитала», финансовой олигархии; 3) вывоз капитала, в отличие от вывоза товаров, приобретает особо важное значение;4) образуются международные монополистические союзы капиталистов,делящие мир, и 5) закончен территориальный раздел земли крупнейшими капиталистическими державами» (Ленин, 1969. С. 386–387)

Прежде чем обратиться к комментариям, хотел бы подчеркнуть, что ленинская характеристика империализма системна, и признаки не просто постулируются, но и выводятся из общего генетического основания — характеристики монополии как подрыва товарного производства. Причем это выведение всякий раз сопровождается обращением к фактической стороне дела, проверяя на оселке практики теоретические построения, основанные на восхождении от абстрактного к конкретному. И это само по себе есть интереснейший научный результат.

Но не будем спешить и начнем с анализа того, в какой мере выделенные Лениным черты капитализма ХХ века актуальны для современной эпохи, про-водя его на основании той же методологии (методологии марксизма), что использовал Ленин.

Тотальный рынок и манипулирование его акторами со стороны корпораций-сетей как результат развития тенденции подрыва свободной конкуренции монополиями.

Исходный пункт ленинского анализа — прогресс производительных сил генерирует новый виток роста обобществления производства, при-водящего к росту концентрации и трансформации ряда свойств рынка и капитала. Через сто лет ситуация изменилась, но парадоксальным образом,вследствие реверсии — попятного движения, регресса — исторического процесса, во многом стала возвращаться к тому, что было раньше. Безусловно,прогресс технологий привел к тому, что формы процесса обобществления изменились. Где-то — незначительно (промышленные производства в странах периферии и полупериферии), где-то — существенно. Последнее для нас важнее, поэтому акцентируем эти изменения.

Пока все еще господствующие в мировом (! — не только в наиболее развитых секторах) общественном производстве технологии, характерные для конца 4-го и 5-го укладов, породили новые формы обобществления, во многом отличные от тех, что развивались 100 лет назад. На смену огромным комбинатам с десятками тысяч рабочих при-ходят гибкие транснациональные производственно-сбытовые сети, в которые включены уже сотни тысяч работников. Производство высокотехнологичных изделий (компьютеров, смартфонов) основывается на соединении в едином комплексе креативной деятельности программистов, массового индустриального труда на сборочных предприятиях и ручного труда чернорабочих (в том числе детей) в странах периферии [2]; розничные торговые сети и сети фастфуда — это кооперация тысяч менеджеров и маркетологов в штаб-квартирах, десятков тысяч индустриальных рабочих, занятых в сферах логистики и трата, и сотен тысяч работников у прилавка или кассового аппарата...

Эти транснациональные сети производства (в широком смысле слова, в единстве собственно производства, обмена, распределения и потребления) породили новые формы рынка и капитала. Отмеченная Лениным тенденция подрыва свободной конкуренции вследствие монополизации транс-формировалась в систему отношений, в рамках которых сети корпораций, каждая из которых формально не является монополистом, манипулируют остальными акторами рынка, формируя «поля зависимости».

В результате формируется система полицентричного регулирования определенных подпространств экономики, а конкуренция развивается как борьба между центрами манипулирования. Основными инструментами этой борьбы являются не качество, издержки и т.п., а рыночная власть, маркетинг, пиар и иные подобные им механизмы. Более того, такой рынок становится тотальным, выходя за пределы собственно экономических отношений и подчиняя себе политику, культуру, образование, науку, межличностные отношения и т.п., о чем уже доводилось писать, обосновывая свои выводы соответствующим анализом источников (Бузгалин, 2018; Бузгалин, Колганов, 2019. С. 141–246).

Эти изменения в общем и целом продолжают логику тех процессов, которые охарактеризовал Ленин, — логику подрыва свободной конкуренции и роста власти крупного капитала.

Есть, однако, и изменения, которые в работах этого автора не отражены — это изменения в содержании производства и труда, обусловленные генезисом 6-го технологического уклада и связанные с возрастанием роли творческой деятельности. Этот процесс формирует новые пределы капитала и новые формы их преодоления, основанные на подчинении капиталу креативного работника.

Но эта тема лежит за пределами проблематики данного текста и была раскрыта нами в упомянутых выше публикациях. В данном тексте для нас важен следующий шаг ленинского анализа.

Финансиализация и неолиберальная глобализация как результат нарастания господства финансового капитала.

Прогресс обобществления производства и рост власти крупного капитала, частично регулирующего рынок, не может возникнуть без прогресса финансового капитала и, в свою очередь, приводит к усилению роли последнего. Так Ленин теоретически выводит следующую фундаментальную черту империализма — господство финансового капитала — и подтверждает ее убеди-тельными фактами.

Это второй тезис Ленина, который оказывается архиактуален (используем любимое ленинское выражение) для XXI века. То, что одной из важнейших черт сегодняшнего капитализма является финансиализация, общеизвестно. Гораздо менее очевидным является ответ на вопрос, каковы причины этого процесса и в чем его содержание.

Ответ Ленина, данный сто лет назад, — сращивание промышленного и банковского капитала — вот «тайна» финансового капитала — был адекватен для той эпохи. Этот ответ недостаточен для понимания современных форм, но он дает методолого-теоретический ключ к ответу на вопрос о природе финансиализации XXI века. Ключ для марксиста очевиден: надо исследовать изменения в системе производственных отношений, вызываемые и подкрепляемые прогрессом производительных сил. Если очень коротко суммировать выводы авторов, продолжающих сегодня марксистскую традицию исследования финансов (Kotz, 2015; Lapavitsas, 2009; Lapavitsas, Levina, 2010; Minsky, 1986; Harvey, 1982; Файн, 2019; Мавродес, 2019; Сифакис-Капитанакис, 2019; Рязанов, 2016), и дополнить их разработками автора и его постоянного соавтора А.И. Колганова, то получится следующая картина. Охарактеризованный выше прогресс обобществления плюс развитие информационных технологий, с одной стороны, и перенакопление капитала в реальном секторе вкупе с отказом от дальнейшей социализации экономики, с другой стороны, создали возможность и необходимость приоритетного развития капитала в сфере финансового посредничества и предпосылки для всестороннего подчинения экономики и общества финансовому капиталу. Результатом стало не просто сращивание промышленного и банковского капитала, а подчинение общественного производства (и, шире, общества) новому типу капитала — виртуальному фиктивному финансовому капиталу (Колганов, 2019).

Следствием господства транснационального финансового капитала стал процесс неолиберальной глобализации (Амин, 2019), который стал развитием, углублением и одновременно некоторой трансформацией последних трех признаков империализма, выделяемых Лениным в приведенной выше цитате.

Гегемония транснациональных корпораций и раздел мира среди сверхдержав: угроза нового передела мирового экономико-политического пространства.

Третий тезис Ленина, который особо актуален сегодня, я бы сформулировал не как совокупность признаков, а как некоторую устойчивую закономерность:начиная с ХХ века сложилась система, для которой типично мировое господство монополистического капитала, сопровождаемое борьбой за передел мира между крупнейшими государствами. На современном языке принято говорить о транснациональных корпорациях и геополитэкономическом (Desai, 2013) соперничестве сверхдержав, но сущность феномена от этого не изменяется, и эта сущность была достаточно четко отражена в работах Ульянова.

Здесь, пожалуй, уместно задать вопрос о судьбе еще одного, едва ли не наиболее известного тезиса Ленина об империализме как кануне социалистической революции. В мире, где социализм как бы отсутствует (автор не случайно здесь использует постмодернистскую аллюзию: социализм в 2020 году — это, с одной стороны, симулякр, а с другой — устойчиво возрождающийся тренд...), это предсказание Ленина выглядит ошибочным. Но я позволю себе не согласиться с такой оценкой. И дело здесь не только в том, что не про-шло и двух лет после этого вывода, как в Российской империи началась социалистическая революция. Дело еще и в том, что весь ХХ век был периодом не-прерывных попыток продвижения к социализму, и некоторые из них дали, как минимум, неоднозначные результаты (автор имеет в виду в данном случае 70 лет развития СССР и процессы, продолжающиеся в Китае и Вьетнаме).

Более того, даже если считать, что успешное строительство социализма «по Ленину» не увенчалось успехом, следует признать, что «почему-то» человечество почти сто лет пыталось и до сих пор пытается пойти по пути созидания общественной системы и экономики, диалектически отрицающей ту, что сложилась в мире в начале ХХ века. Остается теоретический вопрос: почему?

Ответ Ленина известен: эти устремления имеют объективные основания, и эти основания — противоречия капитализма вообще и его монополистической стадии в частности.

Сегодня, в начале XXI века, этот ответ остается актуальным, но он недостаточен.

Новый виток спирали «отрицания отрицания» (империализм — социальный капитализм — неолиберальный капитализм): вызовы гегемонии глобального капитала XXI века.

Недостаточен, ибо последние 100 лет капиталистическая система двигалась по спирали отрицания отрицания, и результат этого движения — современный поздний капитализм — похож на то, что описал Ленин, но при этом и отличен от портрета, созданного Ульяновым. Выше мы уже указали на три родовых сходства и отличия. Теперь время показать, как мир пришел к этому результату, и сделать на этом основании определенный вывод о трендах будущего.

Первое отрицание. Формирование в начале ХХ века системы отношений монополистического капитализма, характеризовавшегося столь глубокими внутренними (концентрация и перенакопление капитала, обострение классовой борьбы) и внешними (колониализм, борьба за передел мира) противоречия-ми, привело к мировой войне и серии попыток создания качественно нового общества.

Попытки самоотрицания этой системы были многоплановы. Во-первых, чреда революций, нацеленных на создание качественно новых экономики и общества, часть из которых (Россия, Китай, Куба и т.д.) закончилась времен-ной победой, часть (Германия, Венгрия и др.) — поражением. Во-вторых, пере-ход к фашистской модели капитализма (во всем многообразии его разновидностей) в Италии, Германии, Испании и т.п. (а к 1941 году — во всей Европе) с последующим поражением этой модели монополистического капитализма. В-третьих, начало (во многом в результате Великой депрессии 1929–1932 гг.) процесса активной социализации капитализма: «Новый курс» Рузвельта и послевоенные реформы в Западной Европе — это только некоторые из примеров.

В конечном итоге результатом первого отрицания стало формирование мировой геополитэкономической системы, в которой развивались (1) две качественно различные политико-экономические системы; (2) был преодолен колониализм (хотя сохранилась «периферия») и (3) в капиталистических странах «ядра» активно расширялся общественный сектор, росло произво общественных благ, капитал и рынок ограничивались, а значительная часть прибыли капитала использовалась на удовлетворение нужд общества в целом.

Конец ХХ века стал периодом отрицания этой системы.

Второе отрицание привело к на-стоящему времени к результатам, о которых я мельком упомянул в начале статьи и которые — по спирали «отрицания отрицания» — воспроизводят в новом виде то, о чем писалось в начале прошлого века.

Эти результаты и были сформулированы выше: (1) тотальный рынок корпораций-сетей, манипулирующих обществом (а не только рынком), как «наследник» подрыва свободной конкуренции монополиями; (2) виртуальный фиктивный финансовый капитал, господствующий не только над реальным сектором, но и над всеми сферами общественной жизни в результате финансиализации всего — от производства до образования (Яковлева, 2018), — как продолжение тенденции господства финансового капитала начала прошлого века; (3) гегемония транснациональных корпораций, использующих национальные и наднациональные финансовые инструменты и машины насилия, равно как и политические, идеологические и массмедийные институты в борьбе за новый передел мира.

Следствия всего этого тоже хорошо известны. В результате отрицания первых шагов по отрицанию капитализма(в результате неолиберальной волны демонтажа «государства всеобщего благосостояния») в мире активизировались процессы десоциализациии сокращения общественного сектора, усилился рост неравенства (при-чем не только в сфере доходов, но и в распределении богатства, доступе к ресурсам (Piketty, 2014; Stiglitz, 2016, 2013) и т.п., что вызывает рост социальных противоречий и становится импульсом для новых вызовов (Fine, Saad-Filho, 2017; Harvey, 2014; Чэнь Хун, Цзян Бо, 2019). Мир встает перед новой развилкой: с одной стороны —рост влияния правоконсервативных, авторитарно-националистических политико-экономических сил, причем не только на «периферии», но и в странах «ядра»; с другой — активизируются процессы социально-экономического протеста. Все более активно растет запрос на перемены, причем везде: от Чили до Франции (Айат, 2019; Белло, 2019), от России (Латов, 2019) до Китая, где также подспудно ищут варианты нового курса. Более того, в мире сформировались новые геополитэкономические игроки, претендующие на передел рынков и сфер гегемонии, и это противоречие также является неким «возвратом» к ситуации накануне Первой мировой войны. Каждый из этих пунктов, повторю, обоснован в десятках и сотнях работ, ряд из которых упоминается в настоящем тексте.

Таковы результаты гегемонии глобального капитала XXI века. И они не случайно во многом схожи с результатами господства монополистического капитала начала ХХ столетия. И для их понимания нам весьма и весьма полез-но ленинское наследие.

Примечания:

1) Не лишним будет в этой связи напомнить, что в 2007 г. в ранее упоминавшейся книге «Ленин. Перезагрузка» появился текст, где были более чем положительно рассмотрены знаменитые ленинские признаки империализма как сугубо актуальные для капитализма 2000-х (Labica, 2007).

2) В данном случае автор упоминает об использовании детского труда на кобальтовых шахтах Африки, что является частью технологического процесса производства современных высокотехнологичных изделий хорошо известными транс-национальными корпорациями (cм.: На Apple, Google и Tesla подали в суд из-за гибели детей в кобальтовых шахтах Африки / Meduza. 16 декабря 2019 г. https://meduza.io/news/2019/12/16/na-apple-google-i-tesla-podali-v-sud-iz-za-gibeli-detey-v-kobaltovyh-shahtah-afriki; IRAdvocates Files Forced Child Labor Case Against Tech Giants Apple, Alphabet, Dell, Microsoft and Tesla for Aiding and Abetting Extreme Abuse of Children Mining Cobalt in DRC / International Rights Advocates. iradvocates.org. 12/15/2019. http://www.iradvocates.org/press-release/iradvocates-files-forced-child-labor-case-against-tech-giants-apple-alphabet-dell).

Источники:

1. Айат С. (2019). «Моральная экономика», власть и «жёлтые жилеты» // Альтернативы. № 1. С. 48–56.
2. Амин С. (2019). Финансовая глобализация: войдет ли в нее Китай? // Вопросы политической экономии. № 1. С.23–33.
3. Белло Э. (2019). Чили: власть против народа // Альтернативы. № 4. С. 55–58.
4. Бузгалин А.В., Колганов А.И. (2019). Глобальный капитал. В 2-х тт. 5-е изд. Т. 2. Теория. Глобальная гегемония капитала и ее пределы («Капитал» re-loaded). М.: ЛЕНАНД.
   
5. Бухарин Н.И. (1918). Мировое хозяйство и империализм (экономический очерк). Петроград.
6. Колганов А. И. (2019). Эволюция денег как момент эволюции финансового капитала // Вопросы экономики. №8. С. 67–84. https://doi.org/10.32609/0042-8736-2019-8-67-84.
   
7. Латов Ю.В. (2019). Идеологические векторы и скаляры действий сторонников перемен // Социологические исследования. №12. С. 15–28. https://doi.org/10.31857/S013216250007738-4
8. Ленин В.И. (1969). Империализм, как высшая стадия капитализма // Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.27. М.: Политиздат. С. 299–426.
9. Мавродес С. (2019). Гипотеза финансиализации в марксизме: шаг вперед или ложный путь? // Вопросы политической экономии. № 1. С. 68–81.
10. Рязанов В.Т. (2016). Циклические и системные причины кризиса в России: роль социализации финансов в их преодолении // Вопросы политической экономии. № 2. С.88–106.
    
11. Сифакис-Капитанакис К. (2019). Новые акторы глобальных финансов и финансиализация капитализма // Вопросы политической экономии. № 1. С.82–93.
    
12. Файн Б. (2019). Финансиализация: марксистский взгляд // Вопросы политической экономии. № 1. С.34-49.
    
13. Чэнь Хун, Цзян Бо (2019). Трудности экономического развития капиталистиче-ской экономики с момента мирового финансового кризиса 2008 г. // Вопросы политической экономии. № 3. С. 67–74.
14. Яковлева Н.Г. (2018). Образование в России: общественное благо или коммерческая услуга? // Социологические исследования. № 3. С. 149–153. doi: 10.7868/S0132162518030182.
15. Desai R. (2013). Geopolitical Economy: After US Hegemony, Globalization and Em-pire (The Future of World Capitalism). London: Pluto Press.
16. Fine B. and Saad-Filho A. (2017). Thirteen Things You Need to Know About Neoliber-alism. Critical Sociology, Vol. 43, № 4-5, pp. 685–706.
17. Harvey D. (1982). The Limits to Capital. Oxford: Basil Blackwell; Chicago: University of Chicago Press.
18. Harvey D. (2014). Seventeen Contradictions and the End of Capitalism. Oxford Uni-versity Press.
19. Hilferding R. (1910). Das Finanzkapital. Eine Studie über die jüngste Entwicklung des Kapitalismus. Vienna: Wiener Volksbuchhandlung, (Marx-Studien, vol. III).
20. Kotz D. M. (2015). The Rise and Fall of Neoliberal Capitalism. Harvard University Press. Cambridge, Massachusetts and London, England.
21. Lapavitsas C., Levina I. (2010). Financial Profit: Profit from Production and Profit upon Alienation, Research on Money and Finance, Discussion Papers 24, November. https://marxismocritico.files.wordpress.com/2012/10/rmf-24-lapavitsas-levina.pdf(accessed Febtuary 04, 2020).
22. Lapavitsas C. (2009). Financialized Capitalism: Crisis and Financial Expropriation, Historical Materialism, Vol. 17, № 2, pp. 114–148.
23. Luxemburg R. (1913). Die Akkumulation des Kapitals. Ein Beitrag zur ökonomischenErklärung des Imperialismus. Berlin: Buchhandlung Vorwärts Paul Singer G.m.b.H.
24. Minsky H.P. (1986). Stabilizing an Unstable Economy. New Haven: Yale University Press.
25. Piketty T. (2014). Capital in the Twenty-First Century / Translated by Arthur Goldhammer. Harvard University Press.
26. Stiglitz J.E. (2013). The Price of Inequality: How Today’s Divided Society Endangers Our Future. New York, NY: W. W. Norton & Company.
27. Stiglitz J.E. (2016). The Great Divide: Unequal Societies and What We Can Do About Them. New York, NY: W. W. Norton & Company.