НОВО-ЧАЙКИНСКИЕ ЗАМЕТКИ (ЧАСТЬ 7)

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Часть 1: https://vk.com/@amper58-novo-chaikinskie-zametki-chast-1

Часть 2: https://vk.com/@amper58-novo-chaikinskie-zametki-chast-2

Часть 3: https://vk.com/@amper58-novo-chaikinskie-zametki-chast-3

Часть 4: https://vk.com/@amper58-novo-chaikinskie-zametki-chast-4

Часть 5: https://vk.com/@amper58-novo-chaikinskie-zametki-chast-5

Часть 6: https://vk.com/@amper58-novo-chaikinskie-zametki-chast-6

Глава 11. Неожиданная встреча с земляками на просторах Кузбасса

В этой части нашего рассказа непосредственно шахта «Ново-Чайкино» будет упомянута лишь однажды. Но, по мнению автора, для понимания предыстории возникновения в 1924 г. её одноимённого посёлка, нижеизложенная информация будет нелишней и познавательной.

Итак, в начале 20 века концепция города-сада Э. Говарда нашла свой отклик и в Российской Империи. Начало процессу было положено в 1904 г. публикациями в журналах «Зодчий» и «Городское дело», чему активно содействовал побывавший в Англии профессор А.К. Енш. Начиная с 1913 г. в разных уголках страны возникают «Общества городов-садов», занятые внедрением заморских идей о рациональном планировании как обычных населённых пунктов и дачных посёлков, так и поселений трудящихся различных промышленных компаний и производств. Одними из первых проектов явились «Царский лес» под Ригой (А.К. Енш); подмосковные Никольское (А.А.Веснин, 1908 г.) и Кратов (В.Н.Семёнов); позже – Новая Варшава (1913 г.); вновь строящиеся после пожара кварталы северной части г. Барнаула (1917 г.) и другие. Заинтересовала идея и государственные ведомства. Например, Министерство путей сообщения использовало говардовские идеи при строительстве многочисленных поселений для железнодорожников активно развивающейся транспортной сети Империи (фото 53).

Не остались в стороне и частные промышленные компании, в т. ч. – из сферы металлургической и угледобывающей промышленности.

И в этом месте, уважаемые читатели, позвольте сделать небольшое авторское отступление. Порой, знакомясь с материалами по какой-либо краеведческой теме, пытаясь свести полученную информацию воедино и облечь собственные соображения по её поводу в удобочитаемую статью, наталкиваешься на столь необычные совпадения, что невольно вспоминаешь банальный тезис о тесноте нашего мира. А также в очередной раз убеждаешься в том, что жизнь порой создаёт ситуации, куда затейливее писательских выдумок.

Нечто подобное случилось и на этот раз, когда при написании данного цикла я ознакомился с обширной публикацией М.Г. Мееровича под названием «Рождение и смерть советского города-сада». В её разделе, описывающем движение по возведению городов-садов в дореволюционной России, мне встретился следующий пассаж:

«К практическому возведению поселений-садов также прилагают усилия и частные промышленные объединения. Так, возникшее в 1912 г., с привлечением иностранного капитала, частное акционерное общество Каменноугольных копей и металлургических заводов в Кузбассе («Копикуз»), строит Кольчугинские и Кемеровские копи, ведёт исследование угольных месторождений Кузбасса и железнорудных месторождений Тельбесского района, проводит до г. Кузнецка отдельную ветку частной железной дороги и, в целях размещения рабочих, возводит при станции Кузнецк (у деревень Черноусово и Горбуново) город-сад. Проект выполняется в 1916 г. гражданским инженером А.Д. Крячковым, специально приглашённым для этой цели Управлением Кольчугинской железной дороги. В 1915-1917 гг. общество «Копикуз» осуществляет строительство железнодорожной ветки от станции Топки Кольчугинской железной дороги до деревни Щеглово» [2] (выделено мной). И, должен признаться, прочитав эти строки, касающиеся именно АО «Кузнецкие угольные копи», я испытал чувства, подобные пресловутому состоянию «дежа вю», т. е., встречи с чем-то или кем-то уже ранее знакомым…

Дело было в следующем. Во-первых, именно АО «Копикуз» имело прямое отношение к возникновению как самого г. Новокузнецка, так и металлургического комбината, о которых идёт речь в упомянутом в прошлой главе стихотворении В.В. Маяковского «Рассказ Хренова о Кузнецкстрое и о людях Кузнецка». И теперь к этому добавился не воображаемый, а вполне реально существовавший в тех краях город-сад!

Во-вторых, бессменным руководителем практической деятельности «Копикуза» с момента образования Общества и до его национализации в 1920 г., был не кто иной, как Иосиф Иосифович Федорович – личность хорошо знакомая интересующимся не только историей Донбасса в целом, но и непосредственно макеевской Гвардейки (фото 54).

Именно он, молодой выпускник-отличник Санкт-Петербургского горного института, в 1900 г. прибыл на Донбасс, где первым не только организовал обучение членов добровольных спасательных артелей, но и лично участвовал в спасении пострадавших при авариях шахтёров (что было отмечено золотой медалью «За спасение погибающих»). Именно он в 1907 г. был назначен заведующим только что созданной Центральной спасательной станции (первой в России), позже переросшей в нынешний Макеевский научно-исследовательский институт по безопасности работ в горной промышленности (МакНИИ). И именно он в 1909 г. возглавил Берестово-Богодуховский рудник (будущую шахту №6/14 треста «Красногвардейскуголь"), за год восстановил его и вновь сделал прибыльным после разрушительного пожара 1907 г., а также создал при нём районную Берестовскую горноспасательную станцию. В общем, рассказывать об этом замечательном человеке можно долго, и это планируется сделать в отдельной главе цикла по истории Берестово-Богодуховского рудника. Пока же, коснёмся тех аспектов его биографии, которые непосредственно относятся к теме нашего рассказа.

Итак, в 1913 г. И.И. Федорович принимает предложение занять пост управляющего (директора-распорядителя), а с 1918 г. – Председателя Правления акционерного общества «Кузнецкие каменноугольные копи» (сокращённо – «Копикуз»). Его уставной русско-французский капитал составлял 6 млн. руб., Правление находилось в Санкт-Петербурге, главная контора – в Томске, председателем правления был избран В. Ф. Трепов (фото 55).

Объём работ на неосвоенных землях Алтайского округа (а «Копикуз» сроком на 60 лет получил в концессию площадь в 176 тыс. кв. км, т. е., – две нынешних Кемеровских области), был огромен. На этом участке располагались принадлежавшие Обществу Кемеровский, Кольчугинский, Прокопьевский, Киселёвский, Тельбесские рудники, Абашевские, Крапивинские, Анжерские копи и захудалый Гурьевский металлургический завод. Чтобы заставить всё это рентабельно работать, а также создать новые эффективные предприятия только зарождающегося нового топливно-металлургического комплекса и сделать Кузбасс для Урала тем, чем уже стал Донбасс для европейской части России, требовались не только мощная материально-техническая и финансовая базы, но и специалисты высочайшего уровня. И Федорович убеждает акционеров не жалеть средств для создания соответствующих условий проживания и оплаты труда приглашаемых учёных, инженеров, управленцев и квалифицированных работников. В том числе, для участия в новом перспективном деле приглашаются и люди, знакомые И.И Федоровичу по его работе на прежних местах. В частности, руководство генеральным горно-геологическим исследованием бассейна самолично возглавил его петербургский педагог – легендарный академик Л. И. Лутугин, до того проводивший подобные изыскания по Донбассу; из Донбасса же приглашаются тамошний ведущий доменщик М.К. Курако, мастер по строительству доменных и коксовых печей А.Е. Ломаченко и другие (фото 56,57).

Не забывает Иосиф Иосифович и о рабочих. Так, из Донбасса были привезены 300 отобранных им опытных шахтёров, с каждым из которых он был знаком лично и помнил по именам. Все они были обеспечены жильём и получили ссуду для обзаведения домашним хозяйством; вдобавок, при рудниках «Копикуза» были открыты торговые лавки и базары.

Надо полагать, что среди вновь прибывших были и работники с его предыдущего предприятия – макеевского Берестово-Богодуховского рудника, а, возможно, – и с соседнего Чайкинского, располагавшегося буквально через дорогу (железную) к северо-востоку от ст. Щегловка. В общем, и на далёком Алтае мы встретили наших земляков, внёсших достойный вклад в дело промышленного становления Кузбасса. В свете вышесказанного, наличие во владениях «Копикуза» деревни со знакомым названием «Щеглово» (почти кальки с многочисленных донецко-макеевских «щегловок»), уже и не удивляет, и воспринимается если не как закономерное, то вполне непротиворечивое совпадение. Кстати, деревня эта вскоре вырастет в город Щегловск, а позже, после ряда переименований, превратится в нынешний областной центр Кемерово. Но о тамошнем строительстве речь пойдёт чуть ниже.

Однако, выделение участков под личную жилую застройку рабочим «Копикуза» окружные чиновники сочли нарушением договора в части нецелевого использования землеотводов, заподозрив в этом попытку извлечения прибыли из арендованной у государства территории. В переписке с властями по этому поводу, И.И. Федорович пытался разъяснить ситуацию и важность предпринятых социальных мер: «…мы полагаем, что наиболее трудной нашей задачей является вопрос привлечения рабочих к нашим предприятиям. На один лишь Кольчугинский рудник нам потребуется не менее 2000 человек. Значительную часть рабочих мы разместим в домах, сооружаемых нами, часть же предполагаем привлечь, при нашем кредите, к постройке собственных домов на небольших участках, отводимых нами в пределах отводов (выделено мной). Это будут наиболее желательные кадры горнорабочих специалистов, привязанных к предприятию… необходимо создать на местах добычи угля население, связанное с каменноугольным делом, достаточно опытное в этом деле, а не случайное, бродячее, обычно живущее в рудничных квартирах. Поэтому мы находим необходимым принять к тому меры, чтобы обеспечить копи достаточной рабочей силой и полагаем, что действуем как раз в интересах самого дела, так и не совершаем ничего противного договору…» [2].

В дальнейшее развитие программы обеспечения рабочих жильём, в 1916 г. вблизи ж. д. ст. Кузнецк (нынешний г. Новокузнецк) и начинается строительство посёлка. Его проект, разработанный местным архитектором А.Д. Крячковым согласно идеям города-сада Э. Говарда, предполагал возведение на небольших земельных наделах одноэтажных домиков 9-ти типов для семейных рабочих, а для холостяков – типовых двухэтажных домов вместимостью 21 комнату. В каких масштабах эта программа была осуществлена реально – сказать не могу. Но одно из построенных зданий – старый вокзал станции Кузнецк, сохранилось до сих пор (фото 58) [10].

Глава 12. Сад-Город, Кузнецкстрой и тов. Хренов

«Копикуз» наращивал свою мощь и расширял производство: открывались новые и реконструировались старые шахты, прокладывались ветки железных дорог, модернизировалось коксовое и химическое производство, а в 1917 г. было начато строительство нового металлургического завода на Ашмаринской площадке и т. д. Трудно перечислить в этой небольшой статье, как всё сделанное за 8 лет существования АО, так и не успевшее воплотиться из-за последующих революционных событий и Гражданской войны. Скажем только, что уже за первый год функционирования добыча угля возросла на 44%, а за период 1913-1917 гг. – в 15 раз(!). В социальной сфере активно развернулось строительство домов для ИТР, рабочих и служащих, а после 1914 г. – и для привлечённых к работам военнопленных. Посёлки возводились по заранее разработанным проектам: одинокие и сезонные рабочие селились в казармах по 50 человек; кадровые семейные рабочие занимали восьмиквартирные бараки; для служащих предназначались одноэтажные деревянные дома на двух хозяев с надворными постройками и огородом [6]. Однако проблема была очень далека от её решения – перенаселение, скученность, антисанитария были постоянными спутниками местного населения. Несмотря на принимаемые меры, жилья всё равно не хватало.

В этих условиях, немногочисленные дома первого кузбасского города-сада вскоре были поглощены потоком самостроя, стихийно возникшего около ж. д. станции Кузнецк вблизи болота с романтическим названием «Моховое». Этот район, поначалу вмещавший около 1000 жителей, получил в народе название-перевёртыш «Сад-Город». 7 января 1929 года Постановлением ВЦИК он был отнесен к категории рабочих поселков (фото 59).

Парадокс заключался в том, что, соответствуя первоначальному термину «сад-город» по смыслу, новое название было зеркально противоположно ему не только по написанию, но и по реальному содержанию. Вследствие расширения промышленного производства, посёлок стремительно разрастался – и отнюдь не за счёт возведения элегантных, благоустроенных и озеленённых коттеджей. И то, что получилось в реальности, совсем не походило на проектные задумки в стиле города-сада Э. Говарда. Корреспондент краевой газеты «Советская Сибирь» Кравков, посетивший в 1926 г. эти края, застроенные тонущими в грязи хибарами, констатировал: «Сад здесь воображаемый, а город – предполагаемый» [6] .

А в 1929 г. на противоположном от г. Кузнецка левом берегу реки Томь, развернулась дерзкая по замыслу и гигантская по размаху стройка Кузнецкого металлургического завода (в будущем - комбината), задуманного, но не воплощённого в жизнь ещё И.И. Федоровичем. Ряды рабочих пополнили тысячи и тысячи людей всевозможных специальностей: предприятие ведь возводилось практически на пустом месте, т. н. «Горбуновской площадке» – обширной заболоченной котловине, расположенной вблизи шахты «Прокопьевская» (фото 60, 61).

Прилегающие к Сад-Городу территории быстро заполняются полевыми кухнями, навесами и палатками. Землянка или барак – уже роскошь, ведь у них есть стены и крыша, в центре можно поставить сделанную из перевёрнутого ведра печь, а у стен соорудить нары. Тем, кому мест на них не хватало – спали просто на промерзающем зимой полу. И хотя, постепенно, у Кузнецкстроя формируются 4 района проживания трудящихся (разных типов строений и условий проживания, включая бараки и 3-4-этажные каменные дома), Сад-Город остаётся посёлком лачуг и землянок – в 1933 г. на одного его обитателя приходится менее 1 квадратного метра. Вот что писала в своём отчёте 1931 года экономист горсовета (и будущий первый директор музея КМК) Е.М. Полянская: «"Землянки - пример непланового строительства; как правило, без ведома строительных организаций. Отличаются разнообразием. Наряду с землянками возникает и ряд других построек, благодаря этнографической пестроте. Здесь встречаются украинские мазанки, южно-великорусские хаты с плетеными "пуньками" и чисто сибирские избы с открытым чердаком. На новое место переносится весь комплекс этнографических черт, занесенных с родины: внутреннее устройство избы, типы печи, рушники в переднем углу и др.

Землянки, как правило, группируются в Сад-Городе, на склоне гор за Верхней колонией и по берегам Абушки, причем жмутся к самой воде. В районе Соцгорода наблюдаются сколоченные из тёса избенки. Леса у стройки, ставшие ненужными, исчезают с невероятной скоростью» (фото 62,63) [8].

В самом начале строительства сюда из Москвы приезжает член центрального комитета профсоюза рабочих-металлистов Илиан (Ян) Петрович Хренов – тот самый человек, фамилия которого, благодаря стихотворению В.В. Маяковского, надолго пережила его самого. Сегодня о его жизни и деятельности мало кто знает, но в то время он был довольно известен: большевик с 1918 г., ветеран Гражданской войны, за участие в подавлении Кронштадтского мятежа 1921 г. был награждён золотыми часами. После войны, в первой половине 1920-х годов, окончил Петроградское Военно-морское инженерное училище, а затем Московский инженерно-экономический институт имени Орджоникидзе и продолжил работу уже на мирном поприще, в т.ч. – на заводах Донбасса (гг. Краматорск и Славянск). По итогам своей Сибирской поездки И. Хренов написал брошюру «От Кузнецкстроя к Кузнецкому металлургическому гиганту», изданную в 1931 г. (фото 64) [9].

Какова предметно была цель его приезда на Кузнецкстрой, кроме чисто ознакомительной, доподлинно неизвестно – по некоторым данным, он то ли возглавлял отдел кадров, то ли работал экономистом, то ли занимался организацией и функционированием местного отдела ОСОАВИАХИМА. Впрочем, командировка его была непродолжительной – уже осенью 1929 г. И. Хренов возвращается в столицу, где рассказывает свои впечатления об ударной стройке В. Маяковскому, с которым знаком с 1926 г. Присутствовавший на этой встрече литературовед (и будущий биограф Маяковского) B.A. Катанян позже вспоминал: «Помню этот житейский рассказ… о трудностях, мокром хлебе, простейшей крыше над головой, о миллионе вагонов стройматериалов, которые будут превращены в город… И помню потом безграничное удивление, когда вдруг увидел в журнале, как горячо сплавились эти детали с чувством и воображением поэта, какую новую бессмертную жизнь обрели они в лирическом стихотворении» [9].

Этот эмоциональный рассказ, услышанный от непосредственного очевидца событий, подвИг пролетарского поэта на создание одного из наиболее известных его стихотворений, посвящённое трудовому подвигу советских людей – «Рассказ Хренова о Кузнецкстрое и о людях Кузнецка». Произведение оперативно было опубликовано на первом развороте ноябрьского журнала «Чудак» №46 за 1929 г., получило широчайший читательский отклик и навечно вошло в золотой фонд советской литературы. Кстати, текст именитого поэта проиллюстрировал именитый художник – классик соцреализма А. Дейнеко (фото 65) [9].

И, действительно, – чеканный, будто отлитый в металле речитатив, набатом отзывался в сердцах созидателей нового мира и звал к трудовому подвигу. Причём, «подвигу» – в буквальном смысле, без всякого пафоса, ибо другого слова для того порыва, с которым в годы первых пятилеток была проведена советская индустриализация ещё вчера аграрной страны, подыскать трудно. Давайте вспомним:

С одной стороны, в тексте чувствуется некоторая плакатность, но на мой взгляд, в данном случае, вполне уместная. Соответственно, строка-лозунг: «Через четыре года здесь будет город-сад!» звучит не просто формальным лозунгом, но служит подтверждением реального настроя строителей-первопроходцев, своим трудом претворяющих в жизнь мечту не только о «стотысячном гиганте», но и о новом утопающем в зелени социалистическом городе-саде, где каждый счастливо живёт своим трудом.

С другой – выражения «под старою телегою рабочие лежат», «сливеют губы с холода», «сидят впотьмах рабочие, подмокший хлеб жуют» и т. д.,– это не драматическое сгущение красок, а отражение суровой реальности, которую, скажем прямо, не все прибывшие на стройку выдерживали. Но и стихотворение посвящено не им.

И, тем не менее, в этих жутких условиях люди не только жили, но и ударно работали – завод был построен даже не за четыре фигурирующих в стихотворении года, а за 1000 дней. В сентябре 1932 г. была произведена первая плавка в мартеновском цехе, в ноябре вступил в строй блюминг, а 30 декабря в рельсобалочном цехе была прокатана первая партия рельс. Теперь КМК стал предприятием полного металлургического цикла. Полностью предприятие было введено в строй к концу второй пятилетки (фото 66).

Но вернёмся обратно в Москву 1929 года, где пролетарский поэт, вдохновлённый рассказом вернувшегося из поездки в Сибирь гостя, пишет своё стихотворение, воспевающее строителей будущего города-сада. Вполне возможно, что В. Маяковский и ранее был знаком с этим градостроительным термином, использованным им в качестве ударного словосочетания – ведь он неоднократно бывал за границей, да и в России поселения такого типа уже возводились. Причём, одно из них, посёлок «Сокол», – непосредственно в пределах Москвы (об этом будет рассказано в следующей главе). Неизвестно также, в каком именно из рабочих посёлков Кузнецкстроя проживал И. Хренов: логично предположить, что как инженера и высокопоставленного профсоюзного деятеля, его поселили либо в Верхней колонии, застроенной одно-двух бревенчатыми домами, где проживал руководящий состав и специалисты; либо в стоящемся Соцгородке с его многоэтажными каменными домами. Но, в любом случае, о существовании Сад-Города, заполненного избушками, землянками и палатками, ему было доподлинно известно. И уж наверняка, рассказ Илиаса Петровича именно об этом посёлке нашёл поэтический отклик у Владимира Владимировича.

Не исключено, что поэт и не подозревал даже не о двойном, а о тройном подтексте созданного им образа. Ведь истории было угодно распорядиться так, что запланированный А.Крячковым в 1916 г. город-сад «Копикуза», так и не успев полностью претвориться в жизнь, под давлением обстоятельств превратился в перенаселённые трущобы посёлка Сад-Город. А затем люди советской эпохи героическим трудом попытались «поверх» него реализовать свою мечту о новом цветущем городе-саде. Образно говоря, они хотели поменять не только порядок слов этого названия, но и вернуть выражению первоначальный смысл. Пусть, не в полной мере, но им это удалось.

Параллельно строительству завода, эволюционировал и статус Сад-Города. 20 марта 1931 года ВЦИК РСФСР своим постановлением удовлетворил ходатайство Новокузнецкого горсовета о юридическом признании города Новокузнецка, возникшего вокруг Кузнецкстроя. Это решение было вынесено на утверждение ЦИК СССР - высшего законодательного органа страны, который и утвердил его 3 июля: «В связи с преобразованием рабочих посёлков Западно-Сибирского края… переименовать рабочий посёлок Садгород в город Ново-Кузнецк…» [13].

Вот так и случилось, что задуманный ещё до революции пристанционный город-сад «Копикуза» документально лёг в основу нынешнего Новокузнецка, название которого происходит от древнего сибирского поселения Кузнецк. Сегодня на месте острога, основанного ещё в 1618 г. у места слияния рек Томь и Кондомы, раскинулся второй по величине город современного Кузбасса, построенный руками людей разных национальностей и исторических эпох.

… А в Новокузнецке, на одноимённой площади, возвышается памятник Владимиру Владимировичу Маяковскому, воздвигнутый в 1967 г. благодарными потомками Кузнецкстроя (фото 67).

...И на крышах жилых домов города горит финальная строфа-лозунг стихотворения (фото 68).

Глава 13. О других городах-садах «Копикуза»

Для полноты картины следует упомянуть ещё об одном проекте города-сада, разработанном по заказу «Копикуза» для нового металлургического завода, который, благодаря неимоверным усилиям и энергии И.И. Федоровича (нелегко было найти финансирование для такого проекта в 1918 г.!), всё же начали строить на Туштуленской площадке. Она располагалась на левом берегу р. Кондомы, вблизи нынешнего города Осинники. Сюда планировалось провести железнодорожную ветку из Кузнецка и построить ж.д. станцию Туштулеп, а на противоположном, правом берегу должен был вырасти посёлок для рабочих и служащих завода, спланированный в соответствии с концепцией города-сада. Отдельная ветка должна была связать его как со станцией, так и с местным кирпичным заводом, а также Осиновско-Воробьёвским месторождением коксующихся углей (фото 69).

Среди инфраструктурных объектов сада-города на плане фигурируют здание Правления, Народный дом, клуб, базар, техническое и ремесленное училища, гостиница, мост через Кондому и проч. Учитывая, что в основе схемы размещения жилого массива положена всё та же прямоугольная сетка жилых кварталов с наложением на них радиальных транспортных магистралей, не исключено, что автором этого проекта был тот же архитектор А. Крячков, который выполнил для «Копикуза» предыдущий проект города-сада при ж.д. ст. Кузнецк.

Но, как оказалось, кузнецкие города-сады был не единственным проектом подобного типа во владениях «Копикуза» – ещё один планировалось построить в районе деревни Щеглово (будущий г. Кемерово), неподалёку от которой в 1907 г. был заложен Кемеровский рудник. Соответственно, здесь возник, а с развитием производства ещё более разросся, рабочий посёлок, предназначенный для шахтёров и работников местного коксохимического завода. Сегодня от здешнего дореволюционного жилищного наследия почти ничего не осталось: здание Главной конторы Кемеровского рудника (позднее – «Копикуза») и пара-тройка находящихся в процессе сноса одноэтажных домов на нескольких хозяев (фото 70, 71).

В 1918 г., когда селу Щеглово был придан статус уездного города (уже под названием Щегловск), властями был объявлен конкурс на лучший проект его переустройства, в котором победителем вышел томский архитектор П. А. Парамонов. Он предложил провести полную перепланировку с частичным сносом старого селения и возведение на его месте нового, устроенного в соответствии с принципами города-сада. Проектом предусматривалось возведение капитальных индивидуальных домов усадебного типа, выстроенных по сетке прямоугольных кварталов, пересекаемых радиально-кольцевой и диагональной системой основных магистралей. Большое внимание предавалось озеленению: кроме внутриквартальных парков и скверов, был предусмотрен широкий пояс насаждений, разделяющих жилую и промышленные зоны. Канализация, водо- и электроснабжение функционировали централизовано (фото 72).

Однако, вследствие социальных катаклизмов того времени, реализация задуманного пошла довольно хаотично. В местном отчёте 1931 года фиксируется: «Сад-город в полном беспорядке заселили застройщики своими одноэтажными 1-2-3-комнатными домами, использовав обширные участки под огороды… "зелёное кольцо" осталось лишь в плане… ни на одной усадьбе нет ни кустика дерева» и так далее [9]. Речь о постройке запланированных коттеджей уже не шла – вместо них ставили привычные деревенские избы. Вразнобой были расположены и городские учреждения. В тридцатых годах прошлого века центральная часть Кемерово была застроена. И сегодня прежняя веерная планировка парамоновского города-сада прослеживается лишь на самых старых улицах центра, да веере из трёх магистралей, которые сходятся к мостам через реку Истикимку.

Вот таким образом идеи английского утописта Эбенезера Говарда воплощались в жизнь далеко от его родины. И, конечно, подобное происходило в нашей стране не только на земле Кузбасса и не только в дореволюционное время.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…

Александр Перетятько,

г. Макеевка, Донбасс, 07 октября 2023 г.

ИСТОЧНИКИ:

1. Частные архивы, печатные издания и сетевые ресурсы.

2. М.Г. Меерович. Рождение и смерть советского города-сада. https://archi.ru/elpub/91183/rozhdenie-i-smert-sovetskogo-goroda-sada

3. Е. Иванова. Город-сад. https://design-mate.ru/read/megapolis/garden-city

4. Создание сада-города. http://nvkz.me/cards/events/105

5. В.В. Маяковский. «Рассказ Хренова о Кузнецкстрое и людях Кузнецка», 1929г.

6. В. Ворожейкин. Город-сад-ансамбль. https://gazeta.a42.ru/lenta/articles/166334-gorod-sad- ansambl-pocemu-kemerovo-vyglyadit-tak-po-raznomu

7. Сообщество ВК «Новокузнецк исторический» https://vk.com/nvkz_istor
8. Жилищная политика на Кузнецкстрое: землянки.https://v-krimoff.livejournal.com/51024.html
9. А. Шпрингер. Незаслуженно забытый Хренов. https://vk.com/@nvkz_istor-nezasluzhenno-zabytyi- hrenov

10. Рассказ о Хренове, Кузнецкстрое, городе-саде и пр. https://610.ru/audio/city-garden.pdf

11. Залесов В.Г., Воронина О.С., Кожуркова Т.Б. Город-сад в Томске. Вестник ТГАСУ №4, 2015 г.

12. И.В. Захарова. Кемерово: город-сад — соцгород — город-ансамбль. Градостроительство и архитектура 1910-1950-х годов.

13. «О переименовании посёлков Западно-Сибирского края в города с присвоением им новых названий» (Вк. Президиумом ВЦИК; пр. Секретариата ЦИК Союза ССР №11). Дело № 394.1 17.