Весь мир – в театр?

На фото – участники ток-шоу «Позиция», обсуждавшие 2 апреля в студии ГТРК «Поморье» тезис Николая Цискаридзе о введении законодательно закреплённого дресс-кода при посещении театров. Ведущий Владимир Толгский процитировал аргументацию Николая Максимовича, которого «возмущают зрители, которые приходят на спектакли в шортах и шлёпанцах».

«Шорты и шлёпанцы» для посещения архангельских театров – даже в летнее время – не самая подходящая одежда. Лично я ни разу не видел в наших театрах зрителей «в шортах и шлёпанцах». Да и директор двух театров Сергей Александрович Самодов сразу заявил, что в Театр драмы и Театр кукол люди приходят одетыми вполне прилично. В ходе обсуждения возникла претензия разве что к школьникам, которых родители могут привести на детские спектакли в «уличной одежде», не всегда чистой и порой «с запашком». Но тут же все выразили надежду, что такая семья, увидев, что вокруг все одеты намного лучше их, в следующий раз выберут другой наряд, «чтобы не позориться». Или не пойдут в театр вовсе.

Важную мысль высказала Елена Резицкая, и Елену в очень образных выражениях поддержал Дмитрий Мацегора: есть одежда повседневная, и есть одежда – праздничная: для случая, который именуется «выйти в люди», «одежда на выход». Елена Валерьевна не только высказала свои убеждения, она ещё и явилась на эфир в соответствующем виде: со сменной обувью, в шикарном платье, с театральным клатчем в руках и безупречной причёской. И Дмитрий Мацегора оделся соответственно. И Сергей Самодов пришёл в костюме-тройке с галстуком. То есть те, кто отстаивал необходимость дресс-кода, продемонстрировали элегантность и стиль не только на словах, но и своим внешним видом и поведением.

Сторонники повседневного, будничного стиля явились в студию так, как им (и мне, в том числе) было удобно. И на фотографии видно, насколько мы, трое мужчин, проигрываем в своей внешности Елене Резицкой. Для меня это был хороший урок – посмотрел на себя со стороны и сделал выводы.

Но лично в моём поведении, думаю, вряд ли что-то изменится кардинально. Про обувь и пиджак я подумаю и для театра отложу комплект именно такой: приличный пиджак и самые лучшие туфли. Хотя и про пиджак задумаюсь: очень часто в кресле театра мне удобнее сидеть без пиджака, я его снимаю и кладу на колени, что удобства и элегантности не добавляет. К тому же в современном театре, как только все расселись, никому нет дела до того, как я выгляжу.

Театры становятся всё более «эконом-класса»: буфеты теснее, кресла поменьше, проходы поуже, чтобы вместить и рассадить как можно больше зрителей в ограниченном пространстве. Показать себя во всей красе там можно разве что перед спектаклем и во время антракта, когда публика дефилирует туда-сюда-обратно, а всё остальное время – всё внимание на сцену, где порой царит такой дресс-код, что даже в своём заштатном «кэжуал» я понимаю, что одет нормально, – для данного конкретного спектакля «про то, как страшно жить». Таких спектаклей немало в современном репертуаре.

Одеваться «на выход» – это внутренняя потребность человека, который так воспитан, и у которого гардероб чётко разделён на разные случаи и разные выходы. Как стилист и как человек «так воспитанный» Елена Валерьевна всегда поступает согласно протоколу, и в этом она права.

Но в споре возник один аргумент, который долго «выбраживал» в моей голове и вот, он оформился в высказывание. Аргумент такой: «Раньше школьников в театр водили только в форме, все выглядели прилично и опрятно, а сейчас школьник может прийти в театр, как считает нужным, или как решат его родители».

Да, в мои школьные годы нас водили в театр в школьной форме, так было принято. Но, внимание, школьная форма для нас была – повседневной одеждой. Мама следила только за тем, чтобы мой воротничок каждое утро был чистым, белым, ну, и чтобы брюки периодически встречались с утюгом. Но в школьной форме мы и в футбол играли, и дрались, и «собак гоняли». Это не была одежда «на выход»; школьная форма светских времён была фактически «второй кожей» подростка: мы в ней росли, вырастали из неё, переодеваясь в ту, что на размер больше.

Не знаю, в каком городе и на каком балете рядом с Цискаридзе сел зритель «в шортах с шлёпанцах», но такая одежда, повторюсь, – не самая подходящая для Архангельска.

Дресс-код для театра сложился в те времена, когда театр был другой. Пересмотрите вновь хотя бы экранизацию «Анны Карениной», или любой другой фильм, где присутствует сцена посещения театров, варьете, оперы – там другие залы, другая рассадка, – и бинокли требовались не столько для того, чтобы смотреть на сцену, сколько для того, чтобы рассматривать собравшихся зрителей. Я бывал в такой ситуации – в Париже, на Елисейских полях, когда смотрел шоу в «Лидо»: там дресс-код внутренне необходим, потому что в «Лидо» каждый зритель – на виду. Тут ты заранее и волосы уложишь, и галстук в тон выберешь, и перстни наденешь, потому что в таком театре не только артисты, но и зрители – все на виду.

Поэтому, чтобы вернуть прежний «выходной» дресс-код при посещении театра, нужно вернуть и прежний театр, придать ему больше аристократизма и избранности, и не впадать в демократичность.

А уж если мы «боремся за массового» зрителя, то – принимайте и массовые, не элитарные предпочтения, которые, увы, порой могут и дурно пахнуть.

При этом люди, воспитанные на правилах различения повседневности и праздника, всегда будут поступать так, как диктует им чувство долга и чувство места. Потому что ощущение праздника и выбор соответствующего празднику наряда – это их внутренняя потребность. И пусть такие люди служат образцом тем, кто способен это понять и принять.