Между строк. Заложница времени. Глава 86
Кажется, Локи всё-таки ответил за профитроли.
Не сразу, конечно. Такой человек не станет устраивать мелкую месть за завтраком. У него достоинство, тысячелетний опыт и очень избирательная память на собственные поражения.
Он отвечает красиво.
В прошлой главе Виолетта отказалась от войны, которую он ей предложил. Назвала случившееся уроком, взяла и дала компенсацию и тем самым совершила маленькое, почти неприличное покушение на его любимую привилегию: право определять, что именно между ними происходит.
Локи привык сам назначать жанр.
Если он говорит, что это обучение, значит, перед ним ученица. Если называет вторжение заботой, попробуй ещё докажи, что тебя только что лишили выбора. Если объявляет происходящее игрой, все уже стоят у доски, даже если пришли просто выпить чаю.
А Виолетта взяла его партию, аккуратно перевернула и сообщила, что никакой войны не было. Был урок.
Для Локи это хуже проигрыша.
Проигрыш можно отыграть. На урок приходится либо обидеться, либо признать, что тебя чему-то научили. Оба варианта для асгардского принца выглядят недостаточно величественно.
Поэтому он выбирает покровительство.
Он не наказывает Виолетту за тайную игру против Блишвика и Блэквуд. Не отбирает документы, не требует прекратить и даже не изображает возмущённого опекуна, обнаружившего, что его подопечная между уроками планирует экономическое удушение старых родов.
Он делает её замысел больше.
Даёт имя, которое откроет закрытые двери. Подводит закон. Ставит рядом людей, способных превратить дерзкий план в международную операцию. И всё это с тем спокойным великолепием, с каким другие предлагают передать соль.
«Я не отнял у тебя игру, Летта. Я подарил тебе небо».
Очень щедро.
Практически обезоруживающе.
Покровительство идеально подходит Локи, потому что позволяет признать силу Виолетты, не признавая её равной. Он больше не смотрит на неё как на сломанную вещь, которую следует запереть ради её же безопасности. Перед ним игрок. Человек с собственными целями, способный строить планы у него за спиной и заставлять профессионалов всерьёз обсуждать их за одним столом.
Но игрок всё ещё находится под его рукой.
Он не забирает у Виолетты фигуры. Он предоставляет ей лучшие.
Правда, принадлежат они ему.
Каждый её шаг теперь проходит через его людей. Они будут выполнять распоряжения, добывать сведения и открывать нужные двери. А значит, Локи будет видеть движение партии даже тогда, когда сам не сидит за столом.
Наблюдение — ещё не самое опасное.
Куда интереснее фраза, которую он бросает о доме почти буднично:
если Эйнарссон откажет, значит, запретил Локи. Тогда можно прийти и поторговаться.
Какая очаровательная свобода, правда?
Тебе не говорят, что путь закрыт навсегда. Тебе оставляют возможность убедить, предложить цену и найти аргумент, который устроит человека с ключами.
Но право остановить движение всё равно остаётся у него.
Покровительство не только делает шаги Виолетты видимыми. Оно превращает Локи в ворота, через которые этим шагам ещё предстоит пройти. Он может дать игре размах, а может не дать ей хода. Возможно, передумает. Виолетта умеет торговаться, он сам это признаёт.
Только переговоры начинаются в тот момент, который назначил Локи.
И цену за открытие ворот придётся предложить ей.
В этом смысле восемьдесят шестая глава очень красиво рифмуется с пятидесятой.
Их партия ведь и началась с неба.
С того момента, когда Локи сбил улетающую от него сороку и посадил её в клетку.
Локи вошёл в чемодан Виолетты, в её единственное безопасное пространство, и переписал его под себя. Заблокировал выходы. Уложил хозяйку в лечебный сон, пока решал, как теперь будет устроен её собственный дом.
Тогда контроль был грубым и совершенно честным.
Вот дверь.
Вот замок.
Вот Локи, который с удовольствием сообщает: «Добро пожаловать в клетку, дверцу которой ты сама за собой захлопнула».
Такой контроль легко ненавидеть. Он не притворяется свободой. Его ощущаешь кожей, особенно когда твоя крепость внезапно оказывается тюрьмой с мраморными полами.
Виолетта не стала биться о прутья.
Она начала торговаться.
Не потому, что смирилась, и не потому, что признала его право распоряжаться её жизнью. Просто в прямом столкновении Локи был сильнее. Значит, следовало менять не его решение, а сам язык разговора.
Граница за границей.
Уступка в обмен на уступку.
Компенсация за то, что уже невозможно отменить.
За эту арку Локи тоже кое-чему научился, хотя мы, разумеется, не станем произносить это слишком громко. Вдруг услышит. :)
Он понял, что клетка удерживает Виолетту физически, но не делает её управляемой. Она с самого начала умудрялась проскальзывать между прутьями — не сбегая окончательно, но и не оставаясь там, где её оставили. Запертая птица не перестаёт искать выход: изучает замок, запоминает руки тюремщика, выпрашивает крошки знаний, которые рано или поздно сложатся в ключ. И однажды приносит ему профитроль с очень личным послевкусием.
Поэтому клетка исчезает.
Вместо неё появляется поместье, выстроенное почти из невозможного. В доме приготовлены комнаты для Виолетты. Защита будет узнавать её магию, слуги кланяются, а хозяин предлагает пользоваться всем, что может понадобиться.
Это не отказ Локи от контроля.
Контроль стал умнее.
Клетку хочется сломать. От неба трудно отказаться.
Особенно когда без этого неба твой план займёт годы, а некоторые двери останутся закрытыми. Локи предлагает ей не подчинение, а возможность. Не требует отказаться от игры, а делает себя условием её нового масштаба.
И здесь покровительство оказывается идеальным ответом на «уроки и компенсации».
Виолетта назвала его учеником.
Локи превращает её победу в свой подарок.
Она показала, что способна добраться до него там, где он считает себя неуязвимым. Он показывает, что способен взять её самостоятельность, окружить ресурсами и вписать в собственную систему так аккуратно, что благодарность будет почти естественнее протеста.
Не война.
Не наказание.
Покровительство.
Слово тёплое, красивое и очень удобное для человека, который желает заботиться, не выпуская нить из пальцев.
Причём забота настоящая. В этом вся сложность.
Локи не заманивает Виолетту пустыми обещаниями. Он действительно даёт ей защиту и готов вкладываться в её победу.
Он хочет, чтобы она летала.
Просто пташка должна не забывать, кому принадлежит небо.
Виолетта видит нить сразу.
Целый моток, как она замечает без особого восторга.
Но не отказывается.
Это тоже важный сдвиг между ними. Она уже не пытается доказать независимость отказом от любой помощи. Принимает ресурсы, потому что они нужны для её целей. Позволяет Локи стать частью своей игры, но тут же начинает проверять, насколько выбранная им роль связывает его самого.
Отсюда и картошка. :)
После международного права, больших денег и покровительства принца Виолетта требует отвести её в магловский «Макдональдс».
На первый взгляд — обычная выходка голодного подростка. Впрочем, голодный подросток с планом разорения аристократии тоже заслуживает еды.
Но ход куда точнее.
Локи только что объявил себя человеком, который даст ей всё необходимое. Прекрасно. Тогда необходимое будет определять не он.
Не торжественный ужин в новом доме.
Картошка фри.
Не место, достойное принца.
Туда, куда решила пойти Виолетта.
Она пока не может отменить его запреты. Не способна вывести его людей из-под его власти. И уж точно не получила равное право решать, какой ход состоится.
Зато может заставить покровителя столкнуться с обратной стороной собственного выбора.
Назвался тем, кто отвечает за её небо, — изволь учитывать, куда собирается лететь птица.
Даже если летит она в Макдональдс.
Локи идёт следом и обнаруживает неприятную, но довольно красивую истину: нить натянута в обе стороны.
Только не будем спешить называть это равенством.
Виолетта уже способна потянуть его за собой.
Локи всё ещё способен остановить её полёт и предложить обсудить цену продолжения.
Их психологические шахматы стали тоньше. Раньше на доске стояла клетка, и один игрок держал ключ. Теперь над доской целое небо.
Просто где-то в руке Локи лежит моток нити.
А Виолетта уже выясняет, насколько далеко можно увести человека, который решил держать другой конец.
