Что мир-системный анализ по Валлерстайну может предложить марксистской теории?
Постижение как исторического, так современного, глобального, капитализма требует признания его географической неоднородности. Главные центры накопления капитала присваивают себе прибавочную стоимость, создаваемую в других регионах мира, и переносят в них наименее прибыльные и «грязные» отрасли собственной промышленности (экономия на налогах и сборах, фонде оплаты труда, экологических издержках является важнейшей мотивацией для этого).
В свете вышесказанного, принципиально важным является анализ капитализма как системы, не имеющей строгих национальных границ, разделенной на «правильный» центр и «неправильную» периферию.
Собственно это и исследует мир-системный анализ И. Валлерстайна. Но что принципиально нового (или, вернее, дополнительного) может дать данный анализ для теории марксизма?
Попробуем разобраться в настоящей статье.
Как известно, в своем знаменитом труде К. Маркс подверг глубокому анализу капиталистический способ производства, где капитализм, в первую очередь, развертывается в своем, скажем так, «генетическом» происхождении (не в историческом), т.е. Маркс показал, как строятся подобного рода производственные отношения и, соответственно, как из них вырастают социальные взаимодействия людей. Само же первоначальное накопление капитала, и исторический путь торжества капиталистического уклада над иными укладами в экономике, было показано лишь в конце «Капитала».
К сожалению, «Капитал» так и не был дописан. Работа не была закончена даже на половину (если посмотреть на изначальный план Маркса). Этот факт указывает на необходимость дальнейшей доработки теории, её дальнейшего развития.
И прежде всего, это справедливо для следующего открытия: в своем анализе капитализма, Маркс наткнулся на интересную вещь, что капитализм — это одновременно и способ производства и система (эти два подхода отнюдь не тождественны). Способ производства, в таком случае, — это некая схема производственных отношений, которые при капитализме доминируют. В Большой советской энциклопедии его определяли следующим образом [1]:
«Способ производства — исторически определённый способ добывания материальных благ, необходимых людям для производственного и личного потребления; представляет собой единство производительных сил и производственных отношений.
Две стороны с. п. находятся во внутреннем взаимодействии; главенствующая роль принадлежит производительным силам, от уровня развития которых зависит характер производственных отношений. Изменения в отношениях собственности, характере соединения рабочей силы со средствами производства, формах связи между производителями, классовой структуре общества, мотивах и целях хозяйственной деятельности, которые специфичны для каждого с. п., диктуются в конечном счёте развитием производительных сил, отражающих степень господства человека над природой.»
Но важно отметить, что система не сводима к способу производства, и, в свою очередь, способ производства, как обнаруживается в рамках капиталистической системы, не всегда покрывает всё, т.е. внутри капитализма существуют другие уклады (отсюда, например, теория Ленина о многоукладности экономики). Таким образом, существуют также и иные некапиталистические отношения, встроенные в общую систему; другими словами — капитализм как система не тождественен капиталистическому способу производства, а способ производства не тождественен капитализму как системе.
Капитал вполне может встраивать в свою систему некапиталистические уклады хозяйствования и способы эксплуатации (например, рабство), перераспределяя прибавочный продукт, который ими производится и превращая его в ресурс уже для капиталистического накопления, постоянного возрастания стоимости.
Обратимся к вышеназванному примеру рабства.
Рабство как тип отношений господства и подчинения везде был однотипен. Для него характерны внеэкономическое принуждение, полное или практически полное бесправие раба, принадлежность его в качестве собственности господину и отсутствие у раба собственности на средства производства в целом.
Другое дело, если мы говорим о господствующем укладе в экономике. В древнем Риме это было рабство (рабовладельческий уклад), в США — был и есть капитализм. На Юге (в южных штатах) господствовало рабовладение, но со своими отличительными особенностями, которые позволяют его квалифицировать как крупный нарост на раннем буржуазном хозяйстве (полная работа плантаций на экспорт, т. е. денежное хозяйство, промышленные предприятия, буржуазная политическая надстройка).
Бразильский исследователь Антонио Карлос Маццео (Antonio Carlos Mazzeo) отмечал, что плантационное хозяйство, основанное на рабском труде, было бы невозможно без существования капиталистического рынка в Европе и соответствующего международного разделения труда. Рабовладельческая экономика Нового Света «отнюдь не представляет собой какой-то особый способ производства, существующий отдельно от капитализма, напротив, перед нами специфический тип капитализма». Это позволило Андре Гундар Франку (André Gunder Frank) говорить применительно к плантационному хозяйству о «капиталистическом рабстве» (capitalist slavery) [2].
Принимая во внимание вышесказанное, отметим, что как бы это не было парадоксально, но для локальных элит на периферии наличие некапиталистических укладов и некапиталистических форм эксплуатации становится конкурентным преимуществом (классический пример: «второе издание крепостничества» в России, которое, как считает, например, Покровский, пережитком Средневековья не было. Оно начинает развиваться именно тогда, когда появляются и первые капиталистические трансформации в России, т.е. когда Россия начинает входить в мировой рынок. С началом развития рыночных отношения происходит и повторное закрепощение крестьян).
Подобную ситуацию мы наблюдаем и в Польше [3]:
« < ...> подъем польской зерноэкспортирующей экономики предполагал становление крупных поместий с использованием принудительного труда на рынок, а также увеличение политической силы местной ариcтократии, чьи экономические интересы в устранении препятствий для торговли совпадали с аналогичными интересами западноевропейских торговцев.
Объединенные усилия тех и других сохраняли экономику Польши открытой. Степень зависимости благосостояния польской знати от этой открытой торговли ясно продемонстрировали экономические трудности 1626-1629 годов, когда шведский король Густав Адольф блокировал Вислу, стремясь тем самым «перерезать нерв» Польши. Со стороны шведов это был логичный ход, поскольку «зерновой экспорт через балтийские порты достиг таких масштабов, что быстро стал преобладающей отраслью во всей экономической структуре страны.»
Тут мы подходим к главным терминам мир-системного анализа. Попробуем раскрыть их суть в свете уже настоящего положения.
Страны ядра (центра) — это государства с усовершенствованной системой производства, наибольшей концентрацией капитала, самыми качественными товарами, самыми сложными технологиями и средствами производства. Дорогую и высокотехнологичную продукцию эти страны экспортируют в периферию и полупериферию.
Для стран центра также характерным является высокий уровень социально-экономического и научно-технологического развития.
Развитость стран центра напрямую связана с внешнеэкономической деятельностью этих стран между собой и со странами полупериферии и периферии. Четверть совокупного ВВП стран центра реализуется за рубежом. В начале XXI в. более половины компаний стран центра производят и реализуют свою продукцию за пределами страны происхождения, примерно 50 % сырья и промежуточных продуктов приобретается по импорту или производится их дочерними компаниями за рубежом [4].
Основу экспорта стран центра составляют обработанные изделия. Экспорту продукции обрабатывающей промышленности способствуют конкурентные преимущества, которыми обладают эти страны: высокая концентрация капитала, квалифицированных трудовых ресурсов, новых технологий. Развитость стран центра также неразрывно связана с движением, а точнее контролем движения, капитала, которое занимает центральное место во внешнеэкономических связях.
Страны полупериферии — эти страны занимают промежуточную позицию между ядром и периферией, они достаточно развиты индустриально. Как и государства ядра, они экспортируют промышленные и непромышленные товары, но им не хватает власти и экономического могущества стран ядра.
Например, Бразилия (страна полупериферии) экспортирует автомобили и моторы для машин в Нигерию, экстракт апельсинового сока и кофе в США.
Страны полупериферии сохраняют стратегию экспортной ориентации и предоставления рынков сбыта для стран центра, без чего последние не могут поддерживать высокий уровень жизни своего населения.
Страны периферии — это сырьевые придатки ядра. Полезные ископаемые добываются, но не перерабатываются на месте, а экспортируются. Большая часть прибавочного продукта присваивается иностранным капиталом. Местная элита вкладывает деньги за пределами своего государства, она поступает на службу к иностранному капиталу и обслуживает его интересы.
Таким образом, из мир-системного подхода ясно следует, что в рамках капиталистической системы возникает проблематика центра и периферии, т.е. «правильный» капитализм формируется в странах центра, потому что они максимизируют прибыль, централизуют капитал, контролируют товарные и денежные потоки и, тем самым, получают возможность перераспределять ресурсы в свою пользу.
Обладая привилегированным положением в рамках системы, страны центра сбрасывают на периферию издержки этой системы. Они создают условия, когда не вполне капиталистические формы эксплуатации по сути становятся фактором субсидирования более чистых форм наемного труда, более буржуазно-демократических форм капитализма, тем самым и стабилизируя их.
Отсюда появляются и такие явления как колониализм и неоколониализм: чтобы капитализм мог принять «цивилизованную» форму в центре — он должен принять крайне «нецивилизованную» форму на периферии.
Ядро и периферия суть звенья вертикальной интеграции товарной цепи. Исторически расширяясь, капиталистическая мир-система превращала в свою периферию всё большую часть мира, пока не охватила его полностью. В XX в. чётко оформились «мировое ядро» и «мировая периферия».
«Про единую мировую экономическую систему можно говорить лишь в той мере, в какой речь идет о международном разделении труда, — пишет Б. Кагарлицкий, — когда целые отрасли производства (и соответствующие социальные отношения) в одних странах формируются для производства товаров, реализуемых на рынках других государств. Международное разделение труда в конце XVII века только начинало складываться, и без европейской экспансии в Америку и Азию просто не сложилось бы. Классическими примерами такого развития являются кофейные плантации Америки (кофе привозят из Африки в Америку и насаждают там исключительно для того, чтобы продавать в Европе), массовое производство пеньки для англо-голландского флота в крепостнической России или распространение англичанами чайных плантаций в Индии, а затем в Кении.» [5]
Для ясности понимания, обратимся к определению капиталистической мир-системы, которое дает Валлерстайн [6]:
«Мы определили мир-систему как такую систему, в которой имеет место широкое разделение труда. Это разделение не просто функциональное, то есть с точки зрения определенных видов деятельности, — это разделение также и географическое. Иными словами, в пределах мир-системы неравномерно распределяются экономические задачи разного типа. Конечно, отчасти это является следствием непосредственных характеристик природных зон. Однако по большей части экономическая специализация является производной от социальной организации труда. Эта специализация увеличивает и легитимирует возможности некоторых групп в рамках целой системы эксплуатировать труд других групп, то есть получать большую долю прибавочного продукта.
Указанное деление мира-экономики предполагает наличие иерархии экономических задач, среди которых те, что требуют более высокого уровня навыков и большей капитализации, закреплены за зонами более высокого уровня. Поскольку по природе капиталистического мира-экономики большее вознаграждение в нем ждет накопленный капитал (в том числе человеческий), а не «грубую» рабочую силу, постольку в географической диспропорции при распределении разных видов деятельности сильно выражена тенденция к их самовоспроизведению. Воздействие рыночных сил скорее стимулирует эту закономерность, чем расшатывает ее. При этом отсутствие в мире-экономике центрального политического механизма крайне затрудняет вмешательство противодействующих сил в существующую ситуацию неравномерного распределения доходов.»
Принимая во внимание вышеназванное определение, можно добавить, что по мере охвата капиталом и товаризацией определённого пространства и насыщения рынка товарами спрос падал и норма прибыли снижалась. Стремясь компенсировать потери и/или увеличить прибыли, капиталисты расширяли охваченное капиталом пространство и, что не менее важно, переносили производство в зоны с более низким уровнем оплаты труда. Таким образом, как многократно указывал Валлерстайн, капиталистическая мир-экономика самой логикой накопления капитала была обречена на территориальное расширение, на периферизацию мира, причём экспансия эта происходила не равномерно, а толчками, пульсациями.
Капиталистическая мир-экономика есть система постоянного, безостановочного накопления капитала, и это достигается путем постоянного саморасширения. Объективная тенденция развития капиталистической мир-экономики — товаризация всего мира, объекты которой, прежде всего, рабочая сила и земля; параллельно с товаризацией развиваются процессы коммерциализации и механизации.
Основные периоды экспансии капиталистической мир-экономики, согласно Валлерстайну, можно разделить на следующие периоды: 1450–1520, 1620–1660, 1750–1815, 1880–1900 гг. [8]
Периферизация мира, необязательно означавшая колонизацию, завершилась в начале XX в. Капиталистическая мир-система, с точки зрения Валлерстайна, достигла своих пределов и отреагировала на это мощным кризисом — мировой войной и Великой депрессией 1929–1933 гг., с которыми связано рождение фашизма.
Дополнительно можно отметить, что разделение труда и «ядровость»-«периферийность» обусловлены той или иной формой неравного (неэквивалентного) обмена.
Таким образом, стоит подчеркнуть важность межгосударственного анализа капитализма, что уже в нашу эпоху, эпоху капиталистической глобализации, становится просто необходимым, чтобы понимать и внутренние процессы кап.стран.
Помимо всего вышесказанного, особо значим мир-системный подход также в критике девелопмантистской (от англ. development — развитие) теории, которая пытается обосновать закономерность превращения периферийных стран в развитые капиталистические страны.
Валлерстайн поддерживает в данном вопросе аргумент, выдвинутый Андре Франком, который выражается в термине-лозунге «развитие отсталости». Иными словами, отсталость — это не «неразвитость», т.е. некая исходная докапиталистическая или досовременная стадия бытия, а следствие исторического процесса мирового развития, ведущего к установлению взаимозависимости между ядром и периферией.
Отсюда следует, что дальнейшее расширение и углубление разделения труда в мировом масштабе приведут не к национальному развитию, как утверждали девелопменталисты, а к усугублению отсталости стран периферии.
Общие выводы.
Заслуга И. Валлерстайна – в анализе капитализма на межгосударственном уровне, в изучении на основе богатейшего фактического материала становления и развития капиталистической системы в XVI–XX веках (речь идет о многотомном труде «Современная мир-система»).
Как ясно показывает мир-системный анализ – капитализм не существует без колоний, в том числе формально независимых. Сначала это были Восточная Европа и Америка, затем к ним прибавились Россия, Турция, Индия, побережье Западной Африки, затем – весь остальной, незападный мир, исключая Японию, избежавшую периферизации. Экспансия капитализма может замедляться, но не может окончиться, так как тогда окончится и капитализм (и человечество вплотную подошло к этому рубежу). Потрясения, предстоящие ему, несравнимы с прежними. Тогда (1618–1648; 1792–1815; 1914–1945) борьба велась за повышение или сохранение статуса отдельных стран в капиталистическом мир-системе.
Сейчас на повестке дня – исчезновение самого этого, исчерпавшего себя, мира-системы, что одновременно несёт надежду на появление бесклассового общества, о чем нам и говорит уже теория марксизма.
Наряду с достижениями в мир-системном подходе есть и недостатки, в основном вызванные абсолютизацией этих достижений.
Так, например, непризнание И. Валлерстайном возможности выхода из мира-экономики и возможности существования некапиталистических форм эксплуатации привело к абсурдному утверждению о том, что СССР являлся полупериферией капиталистического мира-экономики, такой же, как Российская империя – да и Российская Федерация – после. Здесь Валлерстайн противоречит не только фактам, но и самой логике мир-системного подхода, всегда признававшего существование разных мир-систем, являющихся друг для друга «внешней сферой».
Затем им отрицаются все концепции развития. Никакой внутренней логики в истории И. Валлерстайн не видит, невольно сходясь в этом с К. Поппером. В истории для него есть только изменения, не имеющие никакой направленности. Его убеждённость в преходящем характере капитализма покоится на весьма шатком основании – «предчувствии, что любому явлению не присуще долговременное равновесие» [7]. Отбросив модную синергетическую терминологию, мы обнаружим здесь только повтор давно известного диалектического положения о том, что покой – частный случай движения, но не найдём никакого указания на силы, способные покончить с капитализмом.
Однако в современной исторической обстановке все эти изъяны не могут перевесить вклада И. Валлерстайна в познание сущности капитализма.
Капитализм – это не только «развитые» страны с капиталистическим способом производства, но и зависимая от них периферия с её долгами, диктатурами, деградацией культуры и безысходной, непреодолимой бедностью. В рамках капитализма выхода для зависимых стран нет. «Великая иллюзия теорий модернизации», по словам Валлерстайна, состояла в обещании сделать весь мир ядром без периферии, что невозможно [9].
Капитализм, а не его отсутствие или неразвитость, обрекает периферийные страны на вечное отставание от центра. Интеграция в мир-систему, особенно сейчас, когда все места в ядре заняты, означает попадание в зависимость, в услужение к странам ядра.
На вопрос «почему периферия такая бедная?» может быть только один верный ответ: «Потому что центр такой богатый».
В заключении вернёмся к вопросу, поставленному в начале статьи. Ответ на него теперь для нас достаточно понятен и доступен. Мир-системный анализ Валлерстайна позволяет применить всю марксистскую концепцию не только для отдельной страны или региона исходя из социально-экономической и исторической перспективы, но и для мира, как для географически и экономически единой территории в целом. Валлерстайн, возможно сам того целенаправленно не желая, пришёл к выводам, которые помогают развить именно недоработанную Марксом часть теории марксизма. Методы мир-системного анализа позволяют уже сегодня нам говорить не об абстрактном движении человечества к коммунизму, рассматривая положения отдельных стран и регионов, отдельные успехи и неуспехи революций, а говорить именно о движении и изменении всей мир-системы капитализма, как явления единого, мирового капиталистического организма во всём его многообразии.
Считаем, что в последующем, мир-системный анализ ещё покажет левым свою пригодность для прогнозирования глобальной обстановки именно с позиций марксисткой теории.
Источники:
[1] - https://slovar.cc/enc/bse/2044016.html
[2] - Кагарлицкий Б. Ю. От империй — к империализму. М.: Издательский дом Высшей школы экономики, 2010. 279с.
[3] - Валлерстайн И. Мир-система Модерна. Т. I. Капиталистическое сельское хозяйство и истоки европейского мира-экономики в XVI в. М.: Университет Дмитрия Пожарского, 2015. 375с.
[5] - Кагарлицкий Б. Ю. От империй — к империализму. М.: Издательский дом Высшей школы экономики, 2010. 32с.
[6] - Валлерстайн И. Мир-система Модерна. Т. I. Капиталистическое сельское хозяйство и истоки европейского мира-экономики в XVI в. М.: Университет Дмитрия Пожарского, 2015. 429с.
[7] - Валлерстайн И. Анализ мировых систем и ситуация в современном мире/Пер с англ. П. М. Кудюкина под общей ред. Б. Ю. Кагарлицкого. СПб.: Университетская книга, 2001. 148с.
[8] - Patterms of Development of the Modern World-System: Research Proposal // Review. — Binghamton (N.Y.), 1977. - Vol. 1, No. 2. - P. 125. [9] - https://www.socionauki.ru/journal/articles/255634